Маленькое сердце

Разговор с Хирузеном состоялся через пару дней. Они сидят в кабинете хокаге перед разложенными прямо на полу документами, потягивая между делом чай. Обезьяна явно не в восторге от идеи Данзо, но понимает выгоду формирования контрразведывательного подразделения. Спор идёт скорее по идеологии подразделения и методам вербовки, ну и предполагаемому контингенту. Данзо успел подобрать несколько анкет, и Третий разложив листы, в сомнение поджимает губы, смотря на характеристики. — Это же полный пиздец, — качает головой обезьяна. — Конченные отморозки! Не вписываются эти ребята в концепцию Воли Огня. Их не вербовать надо, а в тюрьму сажать или сразу казнить. Я не такой хочу видеть нашу Коноху. — То что они не вписываются, ещё не значит, что их нет, — терпеливо возражает Шимура. — Всем поголовно ты Волю Огня в башку не запихнешь! Такой контингент всё равно будет. Так уж лучше, пусть родине служат, как могут, чем безидейно бесоёбят. — Данзо, это не солдаты! Это преступники! — упирается Сарутоби. — Даже, если ты их на строгий ошейник посадишь и они без твоей команды даже вякнуть не смогут, всё равно — нет. Чтобы эффективно защищать Родину — её любить надо, а не из под палки. Ищи ребят попроще. А этих… Хирузен стучит трубкой по анкетам. — Убрать, по-тихому. Как раз на пробное задание такое сгодится. Бюджет не резиновый, чтобы такое дерьмо бесплатно содержать на полном пансионе. Шимура пожимает плечами и убирает анкеты. — Присмотрись к ребятам из отдела дознания для начала, — попыхивая трубочкой размышляет Хирузен. — Грязи не боятся, к работе подход правильный. А главное они пойдут за тобой. Власть построенная на искренней любви и уважении, куда сильнее, чем на страхе… Да, любой может предать. Останавливает возражения Данзо Третий. — Вот как этого избежать, думай уже сам, ты это умеешь, но база должна быть правильная! На этом деловой разговор закончен и Хирузен попыхивая трубочкой принимается делиться новостями. — Кстати, слышал, племянница то Тоджиро в подоле принесла? — почесывая висок, сплетничает обезьяна. — Говорят, старый лис женится собрался, ребёнка признать хочет. Прямо не ожидал, от него. — Это его ребёнок, — пожимает плечами в ответ Шимура. Не смотря на его пускай и не явный, но отказ от памятного предложения главы Учиха, отношения с Тоджиро это не испортило. И Данзо все равно частый гость в поместье. Да и старик к нему всё ещё добр и внимателен. — Да, ладно! — Сарутоби недоверчиво таращится на Шимуру. — Он же старый! Не… гонишь! — Поверь, в нём силы на нас на всех хватит, — качает головой Данзо усмехаясь. — Если бы она где нагуляла, он бы ее придушил. Ему наследник нужен, породу бережет. — Ну дела, — тянет Хирузен принимаясь жевать загубник трубки. — Да, кстати, что насчет рыбалки то? Погода вроде ничего. Можно… — Дурацкая идея, — прерывает Сару Данзо. — Я честно говоря, вообще не понимаю, зачем тебе это надо. Если девчонка с тобой рядом даже по улице пройти не хочет, зачем тратить на неё время? Даже если ты её дожмёшь в конце-концов и что? Так и будешь вокруг козликом прыгать всю жизнь? Хирузен грустно усмехается, но молчит. И Данзо продолжает: — Брось, не выгорит тут ничего, не с нашей Кохару, — но заметив скисшую рожу обезьяны всё же смягчается. — Ну, или хочешь, позови лучше Торифу. Я не сильно компанейский парень. А Акимичи вам хоть пожрать организует. Да и просто в общении легче. Некоторое время они сидят молча. Чай в пиалках остывает, а Хирузен курит, глядя пустым взглядом перед собой. — Ты с ней хоть поговорить то пробовал? — не выдерживает Шимура подавленного настроения обезьяны. — Пробовал… нет и всё! Потрахушки пожалуйста, а не то что замуж, даже просто встретится куда-нибудь пойти вместе не хочет. Типо мы так дружим и всё. Может у неё кто ещё есть? — Ну, это можно выяснить… Обезьяна осуждающе смотрит на Шимуру. — Ну это как-то совсем унизительно. Не думаешь? — Заделай ей ребёнка, тогда не отвертится, — предлагает другой вариант Шимура. — Ха! — зло усмехается Сарутоби. — Боюсь, скинет и даже меня не спросит. Не вариант... Не понимаю! Качает головой Хирузен вздыхая, прикрывает ладонью глаза принимаясь растирать лицо. — Тогда просто прими как есть и не еби себе мозги. — Тебе легко говорить, — вновь качает головой Сару, допивая остывший чай. — У тебя и отношений то не было. Признавайся, ты небось даже не дрочишь! — Если тебе от этого легче, дрочу, — ровно отвечает Данзо, разливая по новой. — На кого? — тут же переключается обезьяна, как всегда легко перескакивая на другую тему. — Чтобы тебе понравится бедняжке надо быть, как минимум, уровня Хаширамы-сама, одной левой скручивая девятихвостого биджу в бараний рог. На моей памяти, ты только на него и смотрел влюблёнными глазами. — Первый был великим шиноби, не опошляй его память. — Да, ладно, не обижайся. Я шучу. Хотя… — Сару делает многозначительную паузу и снова прикусывает загубник трубки. — Только не злись, я думал между тобой и Кагами что-то есть. Ну, пока он не женился. Да и то, вопросы остались… Данзо приподнимает брови и меряет друга взглядом, пытаясь понять насколько тот серьёзн. — Всё то у тебя к ебле сводится, — ворчит он, выигрывая себе время для анализа. — И за что только тебя в Хокаге Второй выбрал? Ни ума, ни фантазии ни на что другое не хватает! Извращенец! Обезьяна не может без ужимок, но за внешней легкостью прячется хитрый и прагматичный ум. Старая и давно отработанная схема обычно не даёт осечек, часто вводя оппонентов в замешательство. Но Данзо эти привычки обезьяны выучил уже давно и сбить его с толку сложно. Он уже было тянется к чайничку, но замирает. Хирузен тоже настораживается, и тут же прячет глаза под полями амигасы. — Погоди, если ты думал, что я с Учихой ебусь, то что это за заход с пикником? —Шимура настороженно следит за обезьяной, просчитывая в голове варианты. — Как-то не по-дружески получается. А ты у нас дружбу ценишь… — Извини, — Сару громко и искусственно смеется, отмахиваясь от Шимуры. — Но из тебя же хрен что вытянешь. И сам не расскажешь, и спросить — на хер пошлёшь. А я любопытный до жути, ты ж знаешь. — Гавнюк ты! И херов манипулятор, — смерив друга многозначительным взглядом, выносит вердикт Шимура. — Не сработало, на пикник твой всё равно не пойду, не надейся. Вдвоём ещё может быть, а эти твои домостройные заходы без меня. — Зануда, — разочарованно тянет Сарутоби. — Слушай, а может ты с ней поговоришь? Ну, как ты умеешь? Данзо меряет друга взглядом и делает маленький глоток. — Раз уж ты меня в пидорасы записал, не хочу тебя разочаровывать. Нет! — Точно пидорас-злопамятный! — фыркает Сарутоби и пытается состроить умильную рожу. — Слушай, ну извини! — Иди на хер, — посылает Шимура, правда без должного запала. — Всё равно — нет. Сам же понимаешь, если двое разобраться между собой не могут, третьему туда лезть вообще не резон. Только хуже будет. И потом… Ты кто? Боец или поссали? Развёл тут пиздострадания! Тебе, я так понял, всё четко обрисовали ртом. Так вынь бананы из ушей и услышь её. А то я уже начинаю думать, что из вас двоих яйца у Кохару. Хирузен морщится, но всё же оставляет тему. *** Так незаметно пролетает почти пятнадцать лет. Хирузен в конце-концов смиряется с отказом Кохару и направляет свой энтузиазм на более покладистую цель — Бивако. Маленькая верткая девушка-ирьенин, куда охотнее принимает ухаживания Третьего. И вскоре они играют свадьбу. Через год в семье Сарутоби рождается первый ребенок — Асума. И всё же Данзо иногда ловит на собраниях его тоскливый взгляд в сторону Утатане. Но та не преклона. Зато идея с Корнем себя оправдывает более чем. Отдел выходит небольшой, но весьма эффективный. Людей туда Данзо отбирает тщательно, подолгу присматриваясь к кандидатам. Секретность такая что кроме него и Третьего никто больше и не знает о них: ни списков, ни имен. Даже характеристики изымаются из архивов АНБУ, заменяясь на поддельные досье. Некоторых Хирузен бракует, и тогда они становятся целью для других. Парочку особо талантливых приходится объявить нукэнинами — они полезнее вне деревне и в статусе беглецов. В Конохе подрастает новое поколение и даже Сарутоби берёт себе учеников, среди которых оказывается юная Цунадэ. Жизнь входит в некую колею и кажется такой спокойной и размеренной, словно затишье перед бурей. Только вот последние донесения с границ начинают беспокоить Совет. Особенно тревожно на границе с Суной. Мирное время позволило деревням не просто восстановится, а даже нарастить жирок. И того и гляди снова кто-нибудь рискнет попробовать соседей на зуб. — Тамико беременна, — однажды вечером сообщает Кагами, уютно устроившись на плече Данзо. — Хорошо, теперь от вас отстанут, — после секса Данзо клонит в сон, ему спокойно и легко. Он бездумно водит подбородком по макушке Кагами, чувствуя себя, пожалуй, счастливым. — Да, теперь Тоджиро сможет отдать клан мне. — А это, прости, как связано? — расслабленную негу прогоняет, словно уколом сенбона, Данзо сам не может понять, что напрягает его в этой фразе. Но сама постановка вопроса ему определённо не нравится. — Учиха нужна стабильность и преемственность власти. — А чего же он тогда клан Фугаку то не отдаст? — Из Фугаку выйдет дерьмовый лидер, — качает головой Кагами. — Он будет хороший боец, со временем неплохой полевой командир, но не выше. Он не понимает: где надо давить, где отпустить. Прёт тупо напролом, там где надо мягко прогнуть, либо вообще чуть сдать. — Быть лидером не просто, — соглашается Данзо, но Кагами улавливает в его голосе сомнение. — Думаешь не потяну? — Отчего же, по части прогнутся где надо — ты у нас мастер. Я о другом… Не лез бы так рьяно во главу стола. Сидящие там до тебя бывают очень ревнивы. Поддержи лучше мальца, порадуй старика. — Иди на хер, со своими советами! Тошнит уже от этих приседаний. Кстати, давно хотел спросить… сам то не хотел в Хокаге? Так, хотя бы в теории? — А зачем? — удивляется Данзо. — У меня всё есть. — То есть тебя всё устраивает? Про Хирузена говорят, он мягок и слаб. — Мягок да, слаб нет. Но ты не прав, я бы был хреновым лидером. В отличии от обезьяны, у меня слишком маленькое сердце, его на всех не хватит. Да и жадный я. Это плохие качества для лидера. — Жадный? — Не умею отдавать то, что считаю своим. Не умею прощать. И я не буду терпеть над собой дурака. Не буду делится с ним властью. — Ты про лорда? — Да. Вот, давай честно, какая нам от него польза? Деньги, земли — их можно забрать. — Это породит ещё больше ненависти и развяжет войну. — Войны и так будут. И дело не в ненависти. Ненависть вторична. Главное ресурсы, территория — за них и идут войны. А ненависть — это удел слабаков, не способных держать эмоции под контролем. Слабаки всегда проигрывают. Эмоции дают рычаги управления тобой, их следует держать под контролем. — Ты не прав, эмоции, связи — дают силы бороться. Защищать то, что тебе важно. — Для меня важна Коноха. Но ты говоришь про защиту от нападения, а я про нападение. Зачем люди нападают? Чтобы получить то, чего у них нет: территорию, ресурсы, влияние и чем больше — тем лучше. Всё это точки раздора. Если сосредоточить всё в одних руках — тогда не будет войн. — Тогда будет внутренняя грызня, уже за распределение ресурсов. — А это уже надо воспитывать людей правильно, чтобы каждый знал и был на своём месте и не хапал лишнего. Должна быть система наказания и его неотвратимость. Но даже этого мало. Нужен грамотный лидер. Но… даже если такой найдется, что потом? Люди не вечны, а дети часто проёбывают достижение родителей. — Сложные времена рождают сильных людей, сильные люди рождают хорошие времена… — А хорошие времена рождают слабаков, которые приносят всякое дерьмо, — заканчивает за Кагами расхожую фразу Данзо. — И так по кругу. — Власть не может передаваться по крови. Это ведет к вырождению. Лидера надо выбирать из наиболее достойных, вести его, правильно натаскивать. Это долгий процесс. Да и толку от лордов мало, сила сосредоточена в скрытых деревнях, мозги тоже. А чем мы занимаемся по сути? Наёмничество — это путь в никуда. Каге должен управлять страной. Но сейчас других дел хватает. — Хым, курто ты замахнулся, — усмехается Кагами. — Хирузен на такое не пойдет. Да и сам ты на трон не захочешь сесть? — Зачем у меня всё есть. Коноха, любимая работа… — Данзо замолкает, очерчивая линию челюсти Кагами, и наклонившись целует его в висок. — Это так в теории. — Толку от твоей теории, если мы можем в любой момент не вернутся. — Можем, но такая у нас работа. Люди смертны — это нормально. Но мы ушли от темы разговора. Мой ответ — нет, я на своем месте. И пока меня всё устраивает. Я тень Хокаге, тьма, что скрывает корни поддерживающие прекрасное дерево. Мы оберегаем корни, чтобы зеленые листья могли купаться в ярких лучах света, не зная страха, боли и ненависти. Мы необходимое зло… — Ты мне сейчас что? — Кагами скептически приподнимает брови. — Свою агитку зачитываешь? — Репетирую. — И как ведутся? — А то, — Данзо довольно усмехается, пропуская шелковистые пряди между пальцами. — Ты чертов манипулятор! Манипулятор и садист! — Ну, некоторым это нравится. — Ты точно на своём месте. — смеется Учиха. — Хорошая речь, как раз для твоих головорезов. Мол: ты не просто ублюдок — ты полезный ублюдок. — А куда без этого? Как еще заставить молодняк, у которого в башке только как бы в чужие штаны залезть, да подвиги, пользу приносить? Вот так и ссым в уши. Хирузен про Волю Огня восторженным идиотам, я тоже самое, но другими словами, озлобленным мудакам — и все при деле. Через девять месяцев его приглашают на смотрины. Маленький сморщенный комочек с красным личиком и щёлочками вместо глазок совсем не напоминает отца. И Данзо долго с сомнением присматривается к ребёнку. Тамико выглядит уставшей, но счастливой, предлагая Данзо подержать малыша. Он отказывается, что делать с детьми Шимура не знает. Кагами смотрит на сына тоже настороженно, но в его взгляде, Данзо замечает, нежность.