覆水难收 |Верни меня домой

— Что? — мужчина обернулся в попытке поймать взглядом Лю Ханга, будто это действие могло дать какой-то ответ, — Что он только что сказал? — слова сами собой рвались наружу, словно в голове стало слишком тесно для мыслей. «Что он только что сказал…?», — Сяо Чжань не знал правильно ли расслышал. Гул мотора, бессвязная речь Лю Ханга, — «но разве три слова можно спутать с чем-то другим…». Сердце стучит так быстро, что в какой-то момент, кажется, что он задыхается, жадно хватая ртом воздух. Губы пересохли, а лицо исказилось в странной улыбке пропитанной болью и чем-то ещё, до дрожи знакомым. «Нельзя верить всему что говорят», — всплывшие в памяти мамины слова бьют словно током, отрезвляя, но недостаточно. Гул мыслей и не думает успокаиваться, — «не может человек шутить о таком», — это было бы слишком жестоко, даже для, порой бессердечного, Лю Ханга. «Он слишком пьян», — Сяо Чжань пытается обуздать себя, схватиться за рациональность, — «пьяные не умеют врать», — но всё бесполезно — эмоции догоняют. Он пытается отдышаться, дать себе время осмыслить услышанное, но внутренний голос продолжает нашёптывать: «Не верь», — такая реальность кажется слишком сладкой, и поверить в неё — отпить только залитого кипятком чая, который обожжёт, едва успеешь опомниться. «Очнись! Будь это правдой стал бы он так себя вести?» — задавать себе вопросы подобно игре, которая заставляет мозг напрячься, чтобы не утонуть, — «Почему да? Почему нет?», — когда-то он слишком хорошо понимал и чувствовал юношу, но сейчас игра в угадайку лишь сильнее сжимала. «Даже если да…», — предполагать слишком смело, — «у него есть право вести себя так как он ведёт. Есть причина так поступать», — Сяо Чжань всё понимал, и не был намерен осуждать, — «а если нет…», — склоняясь всё же к отрицанию, — «по крайне мере это выглядит логичнее, и не важно, что говорит Лю Ханг. Важно лишь, то что Ибо за всё это время ни разу не вышел на связь. Мы ведь буквально живём в одном здании», — мысли понемногу упорядочивались, — «его отношение ко мне не более чем просто вежливое», — и это лучшее на что он мог рассчитывать после всего что было, не веря в сказку со счастливым концом. В его реальности не было места счастью, ведь он прекрасно понимал, что за ним последуют годы несчастий. И как бы сильно не хотелось обмануться, Сяо Чжань не мог позволить себе вновь утонуть в чувствах. Не потому, что не хотел, а потому что страх сковывал сильнее стальных пут. «Не верь», — подобно мантре мужчина раз за разом прокручивал в своей голове, ведя борьбу с самим собой, — «хотя бы пока он сам не скажет об этом», — но не в силах полностью отринуть надежду. Он не привык обманываться ложными надеждами, пусть те чаще всего и не оправдывались. Между фантазией и реальностью была проведена черта, порой не столь очевидная, но Сяо Чжань чётко понимал, что может быть, что нет, а что стоит подвергнуть сомнению. Когда он подъезжал к жилому комплексу, то неволей обратил внимание, что в окнах юноши всё ещё горел приглушенный свет, несмотря на то что время перевалило за полночь. Сяо Чжань припарковал машину и размеренным шагом направился в сторону подъезда. К счастью, в это время редко кого можно было встретить. Глубокая ночная тишина не давила, мягко окутывая спокойствием. Глубоко вдохнув холодный воздух, мужчина вошёл внутрь и сразу зашагал в сторону лифта. На мгновение задержав взгляд на цифре «шесть», и думая о том, чем мог бы быть занят Ибо, подавляя резко вспыхнувшее желание зайти, жмёт на «тринадцать» и лифт приходит в движение. В квартире как обычно пусто и никто не ждёт. Мужчина стаскивает с себя неудобную обувь, от которой знатно подустал и продвигается дальше, снимая с себя пиджак, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Бросая одежду на диван, Сяо Чжань приземляется, рядом закрывая лицо руками. «Он любит тебя», — в голове снова эхом раздаётся голос Лю Ханга, от чего Сяо Чжаню начинает казаться что сходит с ума. У любого другого подобные слова вызвали ураган из бабочек в животе и неописуемое чувство эйфории, но только не у Сяо Чжаня, который, кажется, давно перерос тот возраст, когда любое брошенное слово воспринималось за чистую монету. К своим годам он отчётливо знал цену чувствам, вместо инфантильной эйфории ощущая тревожность. «Может такова цена взросления», — его рука потянулась за пачкой «двойного счастья». Он не обещал себя бросить курить, но надеялся, что сможет побороть дурную привычку.

Надеждам свойственно не оправдываться.

Окурки один за другим занимали своё место на дне пепельницы. Клубы дыма постепенно заполняли пространство. — Возьми себя в руки! — выругался он на себя откидываясь на спинку дивана, — Неважно как сильна твоя любовь, — слова вырвались сами собой, от чего мужчина застыл приоткрытым ртом прикрывая его свободной рукой, не ожидая подобного, — ты достаточно уважаешь его, — продолжал он говорить, чтобы заполнить окружающую тишину, — тебе не пятнадцать, и даже не двадцать. Ты ведь справился, смог двигаться дальше, — одинокая, холодая слеза предательски скользнула вниз по щеке, — и плевать что без него так тоскливо. Ты сильный, — дрожащий голос и ещё один окурок летит в пепельницу, — завтра на работу. Пора спать, — смахнув рукой слезу, мужчина поднимается с дивана с мыслью принять душ, но стоит зайти в спальню как тут же ложится на кровать и не может найти в себе силы встать. И напоследок взглянув на телефон, засыпает. Быстро провалиться в сон после долгого дня могло показаться благословением если бы не резкое пробуждение, от которого закружилась голова. Не открывая глаз, Сяо Чжань нащупал телефон посмотреть сколько время. «2:48» — светилось на экране. Дрожащими руками он откинул его в сторону переворачиваясь на спину. Какое-то время он лежал, не шевелясь пытаясь понять реальность это или сон. Тело подрагивает, а сердце колотится так, словно вот-вот выскочит наружу, подпирая горло. Глубокое ровное дыхание не спасает. Открыв глаза, мужчина тянется за «двойным счастьем», но как на зло на привычном месте его нет. Приходится встать и пойти на кухню, где точно оставалась открытая пачка. Тело не слушается и первая сигарета, так и не достигнув губ беззвучно падает на холодный пол. Крепко сжав пачку в руках Сяо Чжань, решает выйти на балкон. Холодный ветер ударяет в лицо. Возможно, стоило что-нибудь накинуть на плечи. Выкуривать пару сигарет в день, забывая про их существование, словно и вовсе никогда к ним не притрагивался или выкуривать три подряд, чувствуя, как начинает саднить горло и пересохло во рту. Дрожь отступает несмотря на холод, а сосредоточенный на ночном, безлюдном городе успокаивает. «Сколько таких одиноких, сломанных людей в этих железо-бетонных кладбищах», — мужчина взглядом провожает очередной летящий вниз окурок. На утро ему будет стыдно, но сейчас это не имеет значения. Он неспешно возвращается внутрь, поправляя растрёпанные ветром волосы. Спать одновременно хочется и не хочется. Лучшим решением стало включить телевизор оставив на первом попавшемся канале, и свернувшись калачиком на диване позволить болтовне на фоне поглотить себя. — Кажется, я начинаю понимать, — веки тяжелеют, и он вновь погружается в неглубокий сон. В пять утра будильник раздаётся настолько громко, что находящийся в соседней комнате Сяо Чжань просто не может не проснуться, несмотря на то с каким трудом ему это удастся. Первым делом, конечно, он отключает раздражающий звон, а уже после идёт в душ, до которого вчера так и не сумел добраться. Сборы на работу даются с огромным трудом, и любое действие чередуется чашкой кофе и «двойным счастьем». Из-за чего к моменту, когда мужчина собирается уже входить на столе остаётся несколько пустых грязных чашек и целая пепельница окурков. Хоть вчера он и не пил, чувствовал себя так словно упился до беспамятства, а разговор с Лю Хангом был лишь сном или больной фантазией. Несмотря на всю утреннюю рутину вид оставался помятым, но его немного отпустило. К его удивлению, машин на дороге было не много, да и большинство торговых рядом оказались закрыты. А небо заволакивало тяжёлыми тучами, словно вот-вот и они накроют собой весь город. Без лишних хлопот Сяо Чжань довольно быстро добрался на работу, и сразу же направился к Лю Хангу отдать ключи от машины и узнать о поручениях на предстоящую неделю. — Спасибо, что подвёз, — стыдливо произносит профессор, но мужчине кажется, что это явно последние о чём тому стоит волноваться после откровений. — Не стоит благодарить, но могу я кое-что у вас спросить? — мужчина не думал подымать эту тему, но слова вырвались сами собой. Да и лучше знать правду, чем гадать на стеблях тысячелетника. — Говори. — То, что вы вчера сказали… — А? Что? — перебил его Лю Ханг на полуслове, но сделал вил что не понимает о чём речь. Сяо Чжань же не верил наигранной гримасе профессора, и во чтобы то не стало хотел получить ответ. — Это правда? — настаивал он на своём — Не знаю, — пошёл на попятную Лю Ханг, осознавая, что вчера явно сболтнул лишнего, притом не интересуясь правильно ли его понял, — просто предположил. «Просто предположил», — два слова словно ножом прошедшиеся по сердцу. Ответа «да» или «нет» было бы достаточно. Он бы принял любой из них, но игру с собственными чувствами принять не мог, — «чёртов старик». Не желая больше слушать Лю Ханга, он молча положил ключи ему на стол и ушёл. Кажется, тот окликнул его, но Сяо Чжань никак не отреагировал. Ему было нечего сказать. Они не друзья, чтобы поговорить по душам и раздавать советы. Они не родственники, чтобы не боясь плакаться в жилетку. Они коллеги, и то с натяжкой, поскольку Сяо Чжань лишь его подчинённый. И не важно ладят они или нет. Работы почти не было от чего мужчина только сильнее бесился не зная, чем себя занять. До перерыва время тянулось как никогда медленно, и единственное что тешило возможность выйти выпить кофе, но как назло, и без того не радующая погода превратилась отвратительную. Небо стало непроглядно тёмным, а ветер усилился на столько что было слышно его завывание даже через плотно закрытые окна. Желание выходить на улицу как отрезало, а желудок всё сильнее требовательно урчал что вызывало ещё большее раздражение. Казалось бы, этот день уже ничем не испортить как в дверях кабинета нарисовался Лю Ханг. — Можешь идти домой, — отрезал тот, — остаётся только дежурный врач и младший медицинский персонал. — Сегодня без ночной смены? — Объявлено штормовое предупреждение, нас отпускают раньше, — объяснил профессор, — выйдем ли завтра погода покажет. Благо Ян Тай не изверг, чтобы гнать людей на работу. Да и тебе не мешало бы отдохнуть. Выглядишь не важно. — Порой мне вас не понять, но спасибо, что лично сообщили. — Вообще-то я здесь не за этим, — Лю Ханг подошёл ближе к мужчине, — нужно поговорить. — Я вас внимательно слушаю, — Сяо Чжань старался как мог держать дежурную улыбку, но та предательски сползала с лица. — Обычно о таком не спрашивают, а просто распределяют, но я не уверен в твоём состоянии, поэтому, — он сделал небольшую паузу, — как я уже говорил Ян Тая нет и его обязанности легли на меня, а пациентов меньше не становиться. Я назначу нескольких тебе? — Не знаю, — тут же отозвался Сяо Чжань, — эмоционально это истощает. — Тебе нужно нарабатывать опыт. Без него что толку от твоей смышлёности. Или хочешь до конца своих дней бумаги перебирать? — Мне нужно немного подумать. — Не затягивай с этим. И дам тебе один непрошенный совет: переступи через это. С первыми всегда сложно, привязываешься. Особенно если в тебе самом отзываются какие-то непроработанные травмы, но после пятого становиться всё равно. Ты просто делаешь свою работу понимая, что каждый второй побитая собака на своём жизненном пути, — Лю Ханг прикрыл рот ладонью откашлявшись, — и да, вчера я сказал лишнего, но не с целью причинить вред, — сказал он напоследок, закрыв за собой дверь. «Не уж то это была его манера извиняться», — улыбнулся Сяо Чжань. Сяо Чжаню ничего не оставалось как снять белых халат, аккуратно оставив на спинке креста. — Кажется начался дождь, — маленькие капли стучали по оконному стеклу, —лучше вызвать такси. Не то чтобы мужчина комфортно чувствовал себя, находясь в финансовой яме, из которой едва вылез, но добираться на метро опасная затея и чем быстрее он окажется в стенах квартиры, тем лучше. Пока он дожидался такси дождь усиливался, не планируя прекращаться. «Странный год. Столько дождей», — подумал мужчина, выключая свет в кабинете. Когда он возвращается с работы, в квартире по-прежнему неприятно пахнет табаком, но увы возможности открыть окно нет. Дождь превратился в настоящий ливень, и если выглянуть в окно, то дальше соседнего дома ничего не увидишь. Он переодевается во что-то домашнее, а в желудке всё так же урчит и больше не в состоянии сопротивляться открывает холодильник, в котором завалялась не совсем аппетитная лапша быстрого приготовления. Он включает чайник подогреться, а тем временем вымывает грязные чашки под утреннего кофе, и вытрушивает окурки в мусорный бак. Чайник щёлкает закипая, и мужчина, открыв коробку с лапшой заливает её водой, оставив завариваться. Выждав необходимое время без особого наслаждения, он съедает лапшу, заваривая очередную чашку кофе, одновременно закуривая прямо на кухне: «Всё равно уже воняет», — оправдывая своё действие. Пообедав и прибрав, Сяо Чжань не знает, чем себя занять. Он слишком привык большую часть дня проводить на работе, а сюда возвращаться принять душ, иногда поесть и поспать. Сейчас же когда выдалось свободное время, а он уже поел из всего списка оставался душ и кровать. Вместо всего этого он включает телевизор вновь сворачиваясь калачиком на диване. Переключение каналов ничего не дают. Найти что-то интересное кажется невозможным. Но хорошо справляется с тем, чтобы убить время. Ему даже удаётся вздремнуть на каком-то скучном фильме про любовь, и когда он просыпается за окном уже совсем темно. Вот только ветер по-прежнему гудит не умолкая, а дождь стоит непроглядной стеной. И как только Сяо Чжань решает сходить в туалет, а после заварить кофе как в одно мгновение гаснет весь свет. Он не сразу понял у него неполадки или во всём здании, поэтому не нашёл лучшего решения как захватив с собой пачку «двойного счастья» выйти на балкон. Ветер глушит, а крупные капли дождя беспощадно хлыстают по лицу. Тем не менее он не отчаивается, поднося сигарету к губам и закуривая, наблюдая за городом, погружённым во тьму. «Значит везде выбило электричество», — в этом была своя романтика несмотря на непогоду. Вот только сигарета быстро промокает и тухнет. И мужчине обречённо приходить вернуться обратно плотно закрыв за собой дверь. За пару минут, проведённых на балконе, он успевает промокнуть почти что насквозь, от чего приходится идти переодеваться. Он бы с радостью лёг дальше спать, вот только передремал и вряд ли сомкнёт глаза. «Чем занять себя?», — размышляет мужчина как его мысли вдруг перебивает неожиданный стук в дверь, — «А?», — недоумевает он, прекратив все действия, выжидая момент постучат вновь или нет. И тихий стук раздаётся вновь. Немного неуверенно Сяо Чжань подходит к двери. В глазок смотреть смысла нет, приходится спросить: — Кто? — Это я, — голос, не требующий представления. — Сейчас открою, — говорит он, ища ключи на рядом стоящей тумбе умудряясь при этом удариться мизинцем, — проходи, — мужчина открывает дверь пропуская юношу внутрь, — у тебя всё в порядке? — Да, — неуверенно отвечает тот, — извини что вот так пришёл. Просто… — Я понимаю, — мягко улыбается Сяо Чжань, — не стой в прихожей, только если не хочешь остаться здесь. — Да-да, прости, — Ибо чувствует себя скованно и не уверенно, и гори сейчас свет Сяо Чжань увидел бы в его глазах каплю страха. — Хочешь пойти на кухню или в гостиную? — уточняет мужчина, чтобы понимать в каком направление ему светить фонарём телефона, — я бы предложил чай или поесть, но что-то мне подсказывает света долго не будет с такой непогодой. — Ничего страшного, — кривиться юноша, — хотя немного страшно, — отшучиваясь. — Я посмотрю осталась ли в термосе горячая вода, — он светит в направлении кухни медленно продвигаясь вперёд, Ибо следует за ним. — Нет нужды, правда. Я просто, — он пытается подобрать слова, но выдаёт первое что приходит на ум, — просто стало не по себе. «Я рад что ты здесь», — хочет сказать Сяо Чжань, но думает, что это будет слишком. — Не беспокойся, ты не потревожил меня, — говорит, стараясь звучать как можно мягче, — как твои дела? — Пол дня пробегал в поисках работы, а потом пока добирался домой промок до ниточки, — понемногу разговаривался юноша. — Можешь отдохнуть, раз устал. Диван в твоём распоряжении, — сохранять самообладание трудная задача, но Сяо Чжань справляется. — Я ведь не поспать пришёл, — Ибо находит такое положение весьма забавным. — А зачем тогда? — без стеснения спрашивает мужчина. — Я… «Я не знаю», — хочется ответить Ибо, но язык не поворачивается. — Отдохни, — повторяет Сяо Чжань. — Мг, — кивает юноша. Мужчина слышит как Ибо ложится на диван. Как ворочается. И, как кажется, засыпает. Поэтому не может не воспользоваться возможностью и тихонько пробирается на балкон. Дождь закончился, да и ветер понемногу стихал, разогнав тучи. Теперь во всей красе светила яркая луна, освещая город вместо ламп. Стало так ясно, что аж слепило после непроглядной темноты. О стоило ему поднести к губам своё «двойное счастье» и сделать пару небольших затёк как за спиной раздался шорох, и в одно мгновение рядом с ним оказался Ибо. — Не спится? — первое что пришло в голову Сяо Чжаню. — Не знал, что ты куришь. Их слова прозвучали одновременно, от чего мужчине стало ещё более неловко, словно его застали за тяжким преступлением, которому не было оправдания. — Мг, — только и смог ответить он. — Давно? — Пару лет, — честно ответил мужчина, — всё никак не брошу. — Это довольно просто, — словно осмелев юноша выхватил из руки Сяо Чжаня сигарету, не касаясь, и поднёс к своим губам сделав небольшую затяжку, а затем выбросил с балкона. Сяо Чжань много к чему был готов в этой жизни, но явно не к такому. Не находя слов, он просто уставился вдаль, выжидая что произойдёт дальше. Отдаваясь воле случая всецело, вверяя жизнь судьбе и лунной ночи. — Как поживает госпожа Сяо? — поинтересовался юноша в попытке снять явно ощутимое напряжение, не подозревая что эту тему лучше не затрагивать. — Её не стало в этом году, — безучастно ответил мужчина, стараясь не погружаться в воспоминания. — Мне жаль, — быстрее чем следовало среагировал Ибо. — Всё нормально, последовал ещё один отстранённый ответ мужчины, в придачу к дежурной улыбке, в которую, конечно же, Ибо не верил. — Я… — юноше было сложно понять какие именно слова следует подобрать, ведь никто из его родственником и близко не был похож на мать Сяо Чжаня. Будь он рядом в момент утраты, то сделал бы всё возможное, чтобы облегчить страдания, но сейчас… Кто они друг другу, и что он может сделать? Его рука мягко легла на плечо Сяо Чжаня, словно спрашивая разрешения. Сяо Чжань же ощутив лёгкое прикосновение неожиданно вздрогнув выровнялся в спине, по телу словно мороз прошёлся, заставив покрыться мурашками. На балконе вновь повисла тишина. Ван Ибо не знал что говорить, а Сяо Чжань упивался моментом, борясь с желанием послать всё и к черту и заключить юношу в объятия. Ведь он себе обещал. Обещал держаться от него подальше. Но делал всё ровно наоборот. Чёртов Лю Ханг, который уговорил его отвезти его в Лоян. Чёртов Лю Ханг, который говорил, явно то, чего не следовало. Лю Ханг, который не одобрял, но настаивал на их общении всячески этому способствуя. «Что ты знаешь?», — раз за разом задавался вопросом мужчина, глядя на профессора, понимая, что спрашивать бесполезно, тот всё равно не ответит. И сейчас, когда рука Ибо так нежно сжимает его плечо, он не мог выдавить из себя и слова, в страхе, что это иллюзия, которая развеется от малейшего движения. — Прости, — чувствуя дрожь Сяо Чжаня юноша убрал руку, делая шаг назад. — Прекрати извиняться, — впервые за вечер мужчина прямо посмотрел на Ибо, желая разгадать его. Он хотел всмотреться в эти бездонные карие глаза, но его взгляд привлёк серебряный блеск. Прищурив глаза и сфокусировавшись на маленьком объекте, он разинул рот чтобы что-то сказать, но слова не шли. Слишком знакомый предмет, который говорит громче любых слов. «Лотос», — пронеслось у него в голове, а глаза необъяснимо наполнились слезами. Их взгляды пересеклись, в попытке познать истинную суть друг друга, заглянуть в самые глубины души. И никто не был в силах отвести его. На лицах играли разные эмоции начиная от неловкой, немного нервной улыбки, заканчивая молчаливым пониманием и тоской. Первым не выдержал Сяо Чжань боясь разреветься, отводя взгляд в сторону. — Мне, наверное, лучше уйти, — с чего-то решил Ибо. — Если хочешь можешь остаться, — осторожно предлагает мужчина. — Тогда вновь займу твой диван, — соглашается юноша, не понимая, что им движет, оставляя Сяо Чжаня, а тот всё ещё не может прийти в себя, успокоиться. «Двойное счастье» было бы как никогда кстати, но смелости вернуться за ним на кухню ему не хватит. Он жадно вдыхает свежий ночной воздух, пока сердце не перестаёт колотится как ненормальное, а потом на цыпочках пробирается в спальню, украдкой поглядывая в сторону юноши. «Что это чёрт возьми было», — не укладывается у него в голове. Он ложится на кровать утыкаясь лицом в подушку, молясь о том, чтобы завтра не настало и этот момент длился вечно. Момент, в котором дорогой ему человек рядом, в соседней комнате. Понимая, что не уснуть, мужчина подрывается с постели в поисках второго одеяла. Искать приходится осторожно и тихо, и когда он его находит, то чутка смелее возвращается в гостиную, накрывая им юношу. Не в силах совладать с собой подносит руку к его лицу, так близко что можно ощутить тепло чужой кожи, гладя по воздуху, но не касаясь. Реальность кажется сном. Тёплым и приятным.

«Может, действительно, не все так плохо».

Рука юноши тянется вверх, перехватывая руку Сяо Чжаня. Всё происходит так быстро, что мужчина даже не успевает среагировать. Крепкая ладонь сжимает его руку, но не сильно. А тонкие длинные пальцы скользят вниз по тыльной стороне. Ибо весьма неуклюже разворачивается набок, притягивая и прижимая руку Сяо Чжаня к щеке.

«Разве может быть плохо».

Сяо Чжань теряется, но выбираться из хватки желания нет. Тепло окутывает его, и он сдаётся. Спустившись на колени рядом с диваном, так чтобы рука оставалась в сладком плену, облокачивается прикрывая глаза. Перед ним больше не стоит вопрос верить Лю Хангу или нет. И пусть он не знает, как долго продлиться счастье, ему хочется насладиться им, оставив все вопросы на потом.