passion

— Тебе весело? — выгибает бровь Тэ, слыша тихий смешок откуда-то сверху и стреляя в ту сторону своим возбужденным взглядом. — Да. В конце концов, ты передо мной на коленях, — Чонгук усмехается шире и сильнее сжимает волосы на темной макушке, но не вынуждает Тэхена приблизиться, только смотрит сверху-вниз на него как-то весело и вместе с тем очень загадочно. Если бы Тэ не знал его половину жизни, он бы подумал, что этот парень в него влюблен. Наверное, вкус победы действительно сладок, и наверное именно по этой причине Чонгук так ему улыбается, лижет губы свои пересохшие и упирается в стену затылком, не переставая тяжело дышать. Он, черт, оказывается… красивый очень. Впрочем, Тэхен вряд ли этого раньше не замечал, скорее он настойчиво пытался делать вид, что не замечает. Он правда пытался, очень. Каждый раз, когда младший его провоцировал и когда откровенно-умело играл на его нервах мелодии резвые, заставляющие голову Тэхена пульсировать от боли; каждый раз, когда улыбался кому-то другому расслаблено и когда своим взглядом в Тэхене просверливал дыры и хмурился; каждый раз, когда он дерзил, когда над ним насмехался и когда выигрывал. А еще каждый раз, когда взглядов старшего не замечал, когда не хамил и не умничал, и когда проигрывал тоже… Чонгук, черт, всегда был красивым. И сейчас, конечно же, тоже… слишком сильно. Самодовольная улыбка младшего совсем не раздражает почему-то брюнета, стоящего перед ним на коленях. Она передается на влажные губы, которые формы сердца, и посылает по телу новые импульсы возбуждения. В глазах Ким Тэхена рассыпаются миллионы искр, а внизу живота мучительно тянется возбуждение, и градус, наверное, в этот момент бьет по сосудам мозга сильнее, и разум теперь безвозвратно туманится. — Не уверен, что у тебя есть повод для ликования, — подмечает Ким, облизывая уголок своих губ, где скопилось немного слюны и природной смазки. — На коленях я, но это ты в моей полной власти. — Ты так думаешь? — А ты сомневаешься? — ухмыляется Тэ и тут же развеивает все сомнения младшего. Он мучительно медленно проводит ладонью по всей длине возбуждения Гука, демонстрируя свое превосходство, а Чон губы кусает и стонет сладко, измученно и от удовольствия прикрывает глаза. — Ты слишком самоуверен. Когда он вот так улыбается, не сдаваясь, сдается Тэхен. Он и правда сдается в плен ему сладостный и решает больше не скромничать, не скрывать ничего и не пытаться таить. Он решается в прикосновениях быть очень честным, очень искренним быть в поцелуях и этой ночью своими ласками рассказать обо всем, о чем до этого мига молчал. — Оу, правда? Как скажешь, милый. Издевка в словах Кима заставляет Чонгука напрячься и метнуть в него хмурый взгляд, который свою цель не поражает, растворяясь где-то на середине пути. Тэхен ведь, откровенно гипнотизируя взглядом, ловко губами своими, которые блядски красивые, вновь обхватывает колом стоящий орган и без замедлений позволяет тому плавно погрузиться в его теплый и влажный рот, а Гук давится своим выдохом и снова сладко стонет, сильней прижимаясь к стене за его спиной. Чонгук слишком пьян и поэтому он, наверное, стоит здесь перед Ким Тэхеном и откровенно стонет из-за его близости, не скрывая того, как сильно нравятся парню его пошлые поцелуи и развратные движения языка. Ему очень… ему слишком сильно нравится жар и тесность чужого рта, ему нравятся губы, кольцом плотным окутавшие его возбуждение. Ему нравятся пальцы Тэхена — красивые, тонкие — прикасающиеся к его бедрам и губам помогающие Гуку много-много доставлять удовольствия… Чону нравится все: от того, что Тэхен стоит перед ним на коленях, тем заканчивая, что Чонгук свои пальцы вплетает в его смолистые волосы и блаженно стонет, когда языком Тэхен, не стесняясь, обводит каждую-каждую венку и нескромно посасывает сочащуюся предэякулянтом головку, а потом упирается кончиком носа в гладкую, нежную кожу чужого лобка. Это так хорошо… Ему нравится то, что Тэхен специально стонет, застыв в самой глубокой точке, чтобы сделать Чонгуку дурно, покрыв тело его толстой коркой мурашек взволнованных и, кажется, тоже пьяных… настолько же пьяных, насколько пьяны Чонгук и Тэхен, непонятно как дошедшие до того, что один из них перед другим стоит на коленях, а другой в своих мыслях по сотому кругу восхваляет его великолепный рот и роскошный развратный взгляд, вновь и вновь находящий Чонгука из-под черных густых ресниц. Рот Тэхена слишком умелый, чтобы Гук не подумал о том, что был прав, далеко не раз говоря о том, сколько людей побывало в постели Кима. Только чувство победы совсем не приносит счастья, оно где-то там на подкорке паяльником обжигает больно, очень-очень надолго оставляя болезненный шрам. Ким Чонгуку совсем не нравился и потому он никогда не скупился на некорректные комментарии о его половых партнерах, только вот он ни разу представить не мог, что когда-нибудь станет одним из тех несчастных, или наоборот счастливцев, потерявших разум из-за этого наземного красавца. Или… может Чонгук себя в этом просто мастерски убеждал? Хорошо… Хорошо очень, и брюнет этого не скрывает, хотя стоило бы, наверное… ему стоило определенно после всего. Но Чонгук очень пьян и возбужден безумно, так что управление над ситуацией переходит его подсознанию и давно запылившейся честности. И она выдает очевидно слишком в бликах замыленных страстью глаз то, как сильно едва дышащий Гук приближающегося к его лицу Тэхена желает. Возможно… уже слишком давно. — Все еще сомневаешься в том, что я здесь главный? — Спросил парень, секунду назад сосавший мой член. — Ты смешной, — любуясь расслабленной ухмылкой Чонгука, хмыкает старший, отмечая, что сегодня колкости этого парня совсем не такие, как прежде. Они его и правда сегодня веселят. Потому ли, что сегодня Тэхен почему-то не чувствует, что должен Чону что-то доказывать? Кроме лишь одного — ему с Тэ будет очень… Этот прекрасный Тэхен так близко, что Чонгуку приходится задержать дыхание. Между лицами их не больше трех сантиметров, подбородка брюнета, стена которому служит опорой, касаются длинные пальцы и несильно сжимают — боли не причиняя, но давая понять, кто здесь рыболов, а кто рыбка, по наивности своей попавшаяся на крючок. — Я мог просто трахнуть тебя, Чонгук, а не усердствовать с ласками. И ты не был бы против, мы оба в курсе об этом. — Не понимаю о чем ты, — невинно хлопая ресницами, заявляет Гук, но улыбки не сдерживает и не скупится на нахальность, вскидывая черную бровь: — Мы озвучиваем твои мечты? — Конечно, — Тэхен подыгрывает без урона для гордости, потому что сегодня она не имеет никакого значения. Ведь сегодня Чон Чонгук прямо в его руках… — Из-за них же твой член такой твердый? Большие ладони опускаются на узкую талию и ненамного притягивают Чонгука ближе, заставляя оторваться от стены и вжаться в тэхеново тело. Младший ничуть не противится и, еще больше подавшись вперед, почти в самые губы Тэхена шепчет: — Ты такой язвительный… Язык Кима совсем не робко скользит по распахнутым губам Чон Чонгука, а тот краснеет самую малость и прикрывает глаза, когда руки парня опускаются на его ягодицы и сминают те нетерпеливо и так приятно… слишком-слишком. Тэхен влажно целует, Чонгук отвечает охотно и дрожит, позволяя языку Кима хозяйничать в его ротовой полости, играть, будто на клавишах фортепиано, с ребристым небом и сминать его ягодицы в своих привлекательных пальцах так много, сколько Тэхену нравится… а Тэхену нравится очень прикасаться к ним, обнаженным и таким упругим соблазнительно, так сильно нравится, что остановить себя не получается. Кончик пальчика дразнит тугое и гладкое колечко мышц, а протолкнуться внутрь не получается… Гук весь напрягается, а Тэхен ухмыляется в поцелуй, тут же разорванный, чтобы Ким мог впиться жадным взглядом заинтересованным в глаза Гука, полные поровну возмущения и неприкрытой страсти. — Не говори, что я буду у тебя первым. Хранил себя для меня? — Ещё одно слово и трахать будут тебя, — предупреждает Чонгук, гуще краснея, потому что он на самом деле… еще не делал все так. У него был секс, было много секса… были девушки, парни тоже бывали, но он… никогда не был тем, кто ведом — всегда в танце вел. Не будь Чон Чонгук пьян — он бы не был прижатым к стенке, и он точно бы не позволил даже ласково над собой насмехаться. Но Чонгук пьян Тэхеном и его впервые в жизни возбуждает мысль быть взятым другим мужчиной, быть наполненным им и даже оттраханным. Что же, господи, творит с людьми алкоголь…? — Хотелось бы мне посмотреть на это, — улыбается Ким, представляя подобное, и не чувствуя почему-то совсем негодования и отвращения. Наверное, впервые в жизни он готов добровольно отдаться, а не со вкусом взять. — Если это то, чего ты хочешь — я не против. Но не сегодня. Последнее — прямо в губы, чтобы Чонгука свести с ума и спровоцировать податься вперед, но Тэхен не целует, разбивая ожидания младшего. Вместо этого он к своим влажным губам подносит собственный пальчик и, неотрывно на Чона глядя, очень тщательно его облизывает. Чонгук знает, что это значит. Чонгук знает, что его ждет… В паху болезненно тянет, кровь закипает в сосудах, а воздух в легких расширяется от увеличения температуры и заставляет младшего задержать дыхание, будто это облегчит его участь, и шумно сглотнуть. — Блять… Коленки подкашиваются от одной только мысли, что длинный и тонкий палец, щедро смоченный тэхеновой слюной и только что касавшийся его восхитительных алых губ, всего несколькими мгновениями позже окажется в нем… Гук не дышит и теряет для этого способность, когда алые уста припадают к его собственным, и целуют жадно, а потом… потом он и правда теряет равновесие и валится в руки Тэхена, потому что тот не щадит и касается ласково, игриво дразнит и осторожно, очень-очень медленно проникает внутрь. Так забавно… Чонгук никогда не думал, что Тэхен умеет быть нежным и бережным. Впрочем, он никогда и не думал, что нечто подобное может доставить ему удовольствие. Душе его, сердцу… не только телу. Осторожно толкаясь внутрь, Тэхен целует безумно пошло, будто намеренно смешивая несочетаемые ощущения, которые должны бы быть взаимоисключающими. Движения губ отвлекают от того, что к пальцу присоединяется другой, а движения между ягодиц становятся сначала глубже, затем быстрее… Это невероятно. Невероятно то, что одними лишь пальцами Тэхен вынуждает Чонгука в его руках трястись и по-детски так хныкать, умолять неразборчивыми стонами остановиться и не прекращать, переминаться с ноги на ногу, слишком быстро слабеющих, и жаться ближе, не всегда успевая отвечать на поцелуи, которыми Тэхен все не переставал награждать его губы. Когда младшего сильнее трясет и он чаще стонет, Тэ в последний раз намеренно задевает простату своими пальцами и прекращает прекрасную пытку, не давая, конечно же, парню в его руках кончить. Гук за это стонет разочарованно и больно давит на плечи, наверняка прорисовывая парочку синяков под тканью футболки брюнета. Взгляд его резко распахнутых глаз возмущенный, но такой умоляющий, что сердце Тэхена еще больше ускоряет шаг, чувствуя вину за его проделку. То, как Гук лижет губы, как пьяно смотрит… Нет, Тэхен не выдерживает такой красоты. — Детка хочет ещё? — издевается, ведь для них это так нормально… — Вмазать бы тебе за такое. Тэхен смеется, Чонгуку совсем не до шуток. Ему срочно нужен этот мужчина, нужен прямо сейчас, и он больше терпеть не намерен. Руки опускаются прямо к ремню брюнета и довольно уверенно принимаются за дело, а Ким все не спускает веселого взгляда с красивого лица, все так же романтично украшенного пастельно-алым. — Так вмажь. Или вместо этого хочешь, чтобы я поцеловал тебя? Чонгук хочет очень, но об этом молчит, лишь пытливо смотрит на улыбающиеся губы формы сердца и заставляет пальцы ускориться в избавлении Тэ от одежды. Вначале опускаются джинсы, за ними боксеры, а потом Ким Тэхен снова целует его требовательно и очень жадно, так и не дождавшись ответа. Впрочем, наверное, Тэхен счел за ответ прикосновение пальцев к его возбуждению. Да, однозначно. Гук касается смело, приятно, а внутри весь дрожит и отчего-то нервничает очень, но надеется, что Тэхен никогда не узнает об этом. Ким не узнает, ведь он слишком глубоко затерялся в своих ощущениях, слишком много внимания отдал поцелуям своим, покрывающим один за другим миллиметры чонгуковой шеи и пальцами синяки оставляя на талии, беззастенчиво и очень давно проникнув ладонями под его огромную футболку.