Добраться до правды

      Записка, которую Уэнсдей держала в руках, была напечатана на компьютере и не имела никаких опознавательных знаков автора. Предположить, кто бы это мог быть все равно, что ткнуть пальцем в небо. Вариантов было много.       — И что теперь будем делать? Нам надо каким-то образом найти автора письма, иначе нас отчислят, — раздраженно проговорил он, злясь как на отправителя, который угрожал рассказать все его отцу, так и на Аддамс с ее дурацкими шуточками, из-за которых она создала ему очередные проблемы.       — Если честно, то мне все равно, — девушка вернула ему записку обратно. — Я буду только рада, если это произойдет. Ведь это точно разобьет сердце моим родителям, и они пожалеют, что упекли меня сюда.       Торп тяжело вздохнул.       — А как же мой отец? Если он узнает обо всем, то он точно подаст на тебя в суд.       — Пускай, — легко ответила она. — Будет отличная возможность повидать дядю Фестера.       — Такое чувство, что тебе в детстве удалили миндалевидное тело из мозга и поэтому ты вообще не чувствуешь страх, — он посмотрел на нее пристально и слегка ухмыльнулся. Эта девчонка спустя годы не растеряла своих странностей. Все такая же отбитая на голову, совершенно ненормальная и непохожая на всех остальных. И поэтому понять ее было очень сложно.       Однако сейчас он нуждался в ее цепком уме. Ему нужна была ее помощь, но он совершенно не знал, как ее попросить. Он уже упомянул о суде, но это не сработало. Неужели придется спрашивать напрямую?       Уэнсдей в это время смотрела на него и не понимала, почему он до сих пор не ушел. Все было сказано — она не заинтересована в этом деле. Но Торп по какой-то причине стоял и чего-то ждал со слегка опущенной головой.       — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе, Ксавьер? — наконец до нее дошло. — Если это так, то тебе нужно меня об этом попросить, — она самодовольно усмехнулась.       Помощь ему была нужна, но вот унижаться он не хотел.       — Знаешь, пожалуй, я разберусь с этим сам, без тебя, — раздраженно проговорил он. — «Сама заварила все это, а разгребать мне одному». Он только хотел уйти, но Аддамс снова заговорила:       — Насколько я помню, твой отец тот еще деспот. Представляю, как сильно он будет зол, когда узнает, что ты наделал. Скорее всего, он и Уимс замнут твои проступки, но вот серьезного разговора с отцом тебе не избежать. Он наверняка снова будет говорить, что ты бесполезный и в очередной раз опозорил его.       Очередная порция унижений от Уэнсдей разозлила его еще больше. Но это была правда. Популярность и авторитарный характер его отца заставляли его поступать и вести себя не так, как он хочет, а как «правильно» и безопасно для репутации его семьи.       Она посмотрела ему в глаза: он был очень зол. Ей казалось, что он сейчас взорвется и накричит на нее, но Ксавьер обладал настолько терпеливым и сдержанным характером, что не сделал этого. Парень лишь с угрюмым видом развернулся и направился к дверному окну. Их разговор был окончен, и пора было возвращаться обратно к себе в общежитие.       — Постой, Ксавьер. Я помогу тебе, — тяжело вздохнув, выдавила из себя она. Его опечалено-злобные щенячьи глаза и сильно сжатая челюсть, заставили ее почувствовать себя «странно». Она не могла быть равнодушной к нему. Не в этот раз.       Неужели их сблизила общая нелюбовь к родителям? Или быть может это старая дружба дала о себе знать? Или все куда проще: ей просто стало его жалко! Нет… все было куда сложнее — все было совершенно непонятно.       — С чего вдруг передумала? — в голосе парня слышалась обида.       — Если обо всем узнает мисс Уимс, то она поспособствуют, чтобы мне увеличили количество визитов к моему мозгоправу. А это обременительно.       — Я думаю, для тебя это будет полезно, — он с ехидством усмехнулся и ушел прочь.       На следующий день Аддамс выловила парня во время перемены. Торп сидел на лавочке возле аудитории и пил кофе, уставившись в свой телефон. Он увидел ее краем глаза, но взгляд на нее не поднял.       — Итак, поговорим о деле, — без прелюдий начала она. Девушка села рядом и слегка наклонилась к его уху, чтобы никто из учащихся не мог услышать, о чем она говорит.       От этой близости ему стало не по себе: он поймал себя на мысли, что испытывает волнение и поэтому толком не может сосредоточиться на ее словах. К тому же он еще обижался на нее, но уже не так сильно. Было в Аддамс что-то такое, что его раздражало, но по какой-то причине он мог ее терпеть. Авторитет? Уважение? Или что-то другое?       «Ты просто терпила, Ксавьер, и всегда таким был. Просто смирись», — он вздохнул и закрыл глаза рукой.       — Ты слушаешь? — слегка повысила голос Уэнсдей. Он кивнул. — Итак, что мы имеем: на данный момент мы не знаем, что именно о нас знают. Возможно, «все», «что-то конкретное» или «ничего». Наш свидетель не предоставил нам компрометирующие фото или видео, поэтому неизвестно шутка ли это или все-таки шантаж. Если нет улик, то и нет доказательств. В этом случае угрозы не важны, даже если они правдивы и продолжатся дальше. Скажи мне, Ксавьер, есть вероятность, что тебя мог кто-то увидеть?       — Не знаю, — он устало вздохнул. Он думал об этом всю ночь. — Последний раз я все проворачивал поздно ночью, когда в школе никого не было, а охранник спал. Я знаком с ним, как-то помогал ему, поэтому знаю, насколько крепкий у него сон. Пушечный выстрел его не разбудит. Я пробрался к нему, отключил камеры и удалил все записи. Меня никто не мог увидеть, — он сделал короткую паузу, а затем продолжил: — Змею я тоже подкинул незаметно, когда все ушли. Все знают, что только у мисс Тронхилл в кабинете нет камер, поэтому я вряд ли где-то прокололся. Я даже отпечатки пальцев не оставил, так что я думаю, это чья-то дурная шутка. Хотя знаешь, черт знает… Что насчет тебя? Ты нигде не прокололась?       — С камерами мне помогал Вещь. Он их отключал, когда мне было нужно, удалял записи, усыплял охранника. Так что меня могли заметить только, когда я стреляла из арбалета. Но там не было никого. Я тоже все проверила.       — Значит, эти угрозы беспочвенны, — вынес вердикт он. На душе стало легче.       — Да, только если за нами никто не следил все это время, — она скрестила руки на груди и спиной откинулась на стену. — Я думаю, у автора письма есть личный мотив. Так как он упомянул твоего отца, то, скорее всего, он нацелился на тебя. Либо это ненависть, либо — вымогательство. Одно из двух.       — Если бы это было вымогательство, то написали бы сразу.       — Ну да, поэтому давай временно отметем этот вариант, — она сделала небольшую паузу, а затем с интересом спросила: — У тебя есть враги, Ксавьер?       — Ты не поверишь, но кроме тебя — нет. Я — душка, Аддамс, — он саркастично улыбнулся.       — Может быть ты ссорился с кем-нибудь в последнее время?       — Вроде бы нет.       — Думай, Ксавьер, — она с выжидающим взглядом уставилась на него. Он задумался, но в голову как назло ничего не приходило.       Мыслительный процесс продлился пару минут, после чего он все же вспомнил недавнюю ссору со своим соседом по комнате.       — Возможно, это Роуэн. Мне кажется, что он все еще злиться на меня из-за того, что я не перестал с тобой общаться.       — Роуэн? Это тот безобидный тихоня, которого я случайно подвесила вместо тебя? — уточнила она.       — Да, — он тяжело вздохнул. «И как она могла забыть имя человека, которого чуть не убила?!» — Он мой друг и сосед по комнате.       — Он, наверное, меня ненавидит, — задумчиво проговорила она, в мыслях радуясь тому, что наконец у них появился первый подозреваемый.       — Еще как! С виду он добрый и безобидный, но даже тихони умеют злиться. Особенно после такого, — он указательным пальцем нарисовал виселицу возле своей головы. — Он считает тебя сумасшедшей и больной на голову. Мы сильно с ним поссорились, когда он увидел, что после всего этого мы с тобой разговариваем.       — Наверное, это нормальная реакция для друга.       — Это да… — он внезапно замялся. — В последнее время он ведет себя очень странно. Он всегда был такой спокойный, но сейчас он стал… как бы это сказать… несдержанным. Иногда он относиться ко мне нормально, а иногда мне кажется, что он меня ненавидит. Это странно.       — Не удивительно, это же ты, — съязвила она, на что он лишь покачал головой, скривив недовольно лицо. — В любом случае, теперь он главный подозреваемый, будем за ним следить. Твоя задача на сегодня — обыскать его личные вещи, может ты что-нибудь найдешь.       — Хорошо.       — А что на счет Бьянки? Я видела, как вы недавно ссорились.       — Ничего серьезного, обычная ссора двух друзей.       В тот день Торп и Барклей сильно закусились из-за Аддамс. Девушка хотела добиться отчисления Уэнсдей, путем использования своего голоса сирены, но Ксавьер был против и хотел все сделать сам. Бьянке это не нравилось, так как она считала, что из-за этого у ее друга могут возникнуть проблемы. Сглазила.       Вскоре раздался звонок, и они вернулись в аудиторию. Многих учащихся, проходящих мимо, очень удивил тот факт, что эти двое сидят и о чем-то шепчутся. Обычно такое не происходило и все были в шоке.       На следующий день во время занятий они вели себя очень спокойно, чем удивили всех учителей. У некоторых даже возникло стойкое ощущение, что постоянные перепалки этих двоих закончились, и наконец-то в классе воцарился мир и тишина.       В течение дня Аддамс пыталась несколько раз подойти к Ксавьеру и поговорить с ним о результате его поисков, но каждый раз его кто-то отвлекал. Торп настолько хорошо шел на контакт с людьми и открыто улыбался им, что ей было сложно поверить, что у этого святоши есть недоброжелатели. В его дружелюбной улыбке было что-то, что заставляло ее неловко отводить глаза, когда он замечал ее пристальный взгляд.       Занятия закончились. Ксавьер, покинув аудиторию, ждал девушку в коридоре. Им нужно было поговорить один на один, но Аддамс вышла из кабинета в компании Энид и Аякса.       — Уэнсдей, — окликнул ее он, так как эта троица повернула в другую сторону и даже не заметила его.       Девушка обернулась и вопросительно посмотрела на него.       — Поговорим? — он слегка улыбнулся, чем вызвал удивленные взгляды друзей. Они знали, что эти двое в последнее время как-то сблизились, но для них было непонятно почему. Никто из них не соглашался им объяснить, что между ними происходит.       Коротко попрощавшись с парочкой, Уэнсдей пошла в сторону Ксавьера. В этот день у них было больше всех пар, поэтому школа была почти пустой, и они могли говорить более свободно.       — Как прошли поиски? Нашел что-нибудь?       — Ничего, как в его вещах, так и в ноутбуке. Никаких фотографий и видео. Но… — он сделал недолгую паузу и вздохнул, — я нашел у него препараты. Много препаратов. Большинство из них антипсихотические и антидепрессанты. Я догадывался, что с ним что-то не так, но я не думал, что настолько… Возможно, все эти странности из-за того, что он перестал их пить?       — Значит, Роуэн принимает лекарства для стабилизации настроения… Я знала, что с этим тихоней что-то не так! Может он псих? — она улыбнулась, а Ксавьер разозлился.       Ему было неприятно, что она так отзывается о его друге. Он знал Роуэна с первого дня: этот парень был меланхоличным и неуверенным в себе человеком с постоянно меняющимся настроением. То он испытывал эмоциональную и душевную опустошенность вперемешку со скукой, то наоборот — был предприимчив, весел и легок на подъем.       Его перемены настроения отражались в его странном отношении к людям и вещам. Иногда ему мог кто-то (или что-то) нравиться, а на следующий день этот человек им же и обесценивался. Например, так получилось с лучшим другом Ксавьера — Аяксом. Сначала Роуэн был рад знакомству с ним, а на следующий день вылил на него столько грязи Торпу, что они даже чуть не подрались. Казалось, что иногда его мир делился только на «черное» или «белое», в нем не было «серых» промежуточных оттенков.       С Роуэном было интересно, но сложно. Он был такой же творческой натурой, как и Торп. Только последний рисовал, а первый — писал стихи. Из-за его несдержанности они иногда ссорились по пустякам. Правда, потом парень очень сильно извинялся за это. Он всегда говорил, что такой никчемный человек, как он (Роуэн), не достоин такого понимающего и заботливого друга как Ксавьер.       Парень хоть и верил, что он дорожит их дружбой, но он не раз замечал, что свои проблемы Роуэн ставил превыше всего. Когда Ксавьер что-то говорил ему, у него складывалось ощущение, что он его слушает, но не слышит. Он как будто погружался в собственные воспоминания и летал среди них.       — Удивительно, как он еще не прикончил тебя в твоей же постели. Порою ты просто не выносим, Ксавьер, — девушка усмехнулась. Этой шуткой она вывела парня из задумчивости. К этому времени они вышли на лестничную площадку и начали спускаться вниз.       — Не думаю, что он… — парень не успел договорить, как вдруг заметил, что Аддамс начала падать. Левая нога девушки поскользнулась на ступеньке, и та точно рухнула бы вниз, если бы Ксавьер вовремя не схватил ее за лямку рюкзака и не поднял бы вверх.       Это вернуло ей равновесие, и она мягко присела на ступеньку.       — Ты в порядке? — спросил ее Ксавьер, сев рядом с ней.       — Почти. Кажется, я потянула ногу, — она слегка коснулась ноги, и та отозвалась легкой ноющей болью.       Рядом с лестницей собралась небольшая толпа, которая украдкой посматривала в их сторону. То ли они просто глазели, то ли подслушивали. Вскоре вдалеке они заметили Роуэна. Парень бросил на них короткий злобный взгляд, а затем скрылся в противоположном коридоре.       — Идти можешь?       Аддамс посмотрела на Ксавьера. Парень выглядел взволнованным и каким-то растерянным.       — Да, — аккуратно встав со ступеньки, девушка взялась за перила и принялась медленно ковылять вниз.       Наблюдая за ней, у парня взыграла то ли совесть, то ли хорошее воспитание: он хотел бы ей помочь, но как будто не решался. Как будто они были не в тех отношениях. Дурная привычка Аддамс полагаться только на саму себя, выбивала его из колеи. Вскоре он все же пересилил себя и взял ее под руку, сказав, чтобы она опиралась на него.       — Мне не нужно помогать, — спокойно заявила Уэнсдей и убрала руку.       — Слушай, я только помогу тебе добраться до врача.       В этот момент Аддамс испытала отвратительное чувство собственной жалкости, ущербности и слабости. Если бы она еще приняла его помощь, то можно было бы и попрощаться с чувством гордости.       — И почему ты вечно такая упрямая? — Ксавьер подошел к ней, стянул с нее рюкзак и ловко подхватил ее на руки.       — Какого черта ты делаешь?! Отпусти меня на землю! Решил в благородство поиграть?! Мне не нужна твоя помощь!       Он сделал вид, что не слышит ее и направился к кабинету медика. Большую часть пути он выслушивал ее недовольство, пока она наконец не замолчала — эго девушки было ущемлено и растоптано.       Помогать Аддамс было странно. Он поймал себя на мысли, что испытывает такое чувство, как будто до этого момента он никогда не делал ничего подобного. Словно это был какой-то новый опыт. Неужели Аддамс казалась ему такой необычной и особенной? Потому что ощущение у него было, как будто он несет на руках не человека, а пришельца с другой планеты.       Многие с удивлением оглядывались на них и шептались. Это раздражало. Еще больше все усугубило лицо неожиданно вышедшей из кабинета мисс Уимс. Та вообще скривила такое ошеломленное лицо, как будто не верила во все происходящее перед ее глазами. Она, конечно, спросила его, что случилось, но услышав, что Аддамс споткнулась, и он несет ее в кабинет врача, как-то странно улыбнулась, сказала, что он молодец и быстро вернулась обратно к себе в кабинет.       На этом странности не закончились. По пути к медику этих двоих чуть не зашибло двухметровой стремянкой. Мистер Крид — рабочий в академии Невермор, вешал картины в главном зале и по неосторожности свалился с лестницы, как раз в тот момент, когда они проходили рядом с ним. Им повезло, что рабочий начал кричать, и Ксавьер успел отбежать в сторону, еще крепче прижав к себе Аддамс.       Повезло и рабочему, что на нем была каска, и он отделался сломанной рукой, так как был невысоко и приземлился на бок. День оказался чертовски богат на происшествия.       — Между прочим, из-за вас мог кто-нибудь пострадать! — возмущалась медсестра. — Неужели так сложно следовать технике безопасности?!       — Так я и следовал! — начал тоже повышать тон рабочий. — Я вообще ничего не понял, что произошло! Я стоял на средней ступени, как вдруг стремянка сложилась пополам! Возможно, это дурацкая шутка этих учеников, мисс Браун?! Это же, наверное, очень весело издеваться над обычными людьми!       — Мистер Крид, не нужно вешать все на учеников, вы не первый раз попадаете сюда с травмой. Давайте не будем вспоминать, что было полгода назад.       Они продолжали спорить, в то время как Уэнсдей и Ксавьер находились в покое — помещении для отдыха. Аддамс должны были осмотреть позже, когда закончат с Кридом, поэтому они вынуждены были слушать их словесные перепалки.       — Не думаю, что это обычная случайность, — задумчиво проговорила Аддамс. Сейчас девушка сидела на кровати, скрестив руки на груди. — У меня есть подозрение, что кто-то пытается мне навредить. Сегодня на лестнице я тоже упала не сама. Я чувствовала, что твердо стою на ноге, пока неожиданно мою ногу что-то не вытолкнуло вперед… У меня есть стойкое ощущение, что в этом замешан твой сосед, Ксавьер.       Парень сидел напротив нее. Он согласился с ее подозрениями, хотя до последнего не верил, что Роуэн на это не способен. Мстить и ненавидеть Аддамс было одно, а вот подвергать опасности и шантажировать своего друга — это другое. Вскоре он вспомнил его злобный взгляд… Нет! Им определенно нужно сегодня поговорить. Это уже не лезет ни в какие рамки!       Вскоре к ним пришла медсестра. Она осмотрела ногу Аддамс, сказала, что это растяжение, а затем зафиксировала поврежденную конечность.       Они вышли из медкабинета и почти всю дорогу молчали. Вокруг них ощущалось неловкое напряжение, возникшее из-за того, что никто не знал о чем говорить друг с другом.       — Кстати, как там поживает твой брат? Пагсли, кажется?       — К сожалению, у него все хорошо.       — Я слышал, тебя выгнали с прошлой школы, потому что выпустила пираний на парней, которые издевались над ним?       — А ты интересуешься моей жизнью Ксавьер? — она насмешливо взглянула на него. — Или тебе неловко рядом со мной и ты пытаешься хоть как-то разрядить обстановку?       Он слегка улыбнулся:       — Скорее второе, чем первое.       Аддамс как обычно ударила не в бровь, а в глаз. Все оставшееся время до общежития они молчали. Было сложно привыкнуть к тому, что теперь они союзники и у них появилась общая проблема. С Уэнсдей в принципе всегда было сложно общаться, так как девушка говорила только «по делу» абсолютно со всеми, кроме своей семьи.       Они дошли до общежития и попрощались. Оставлять ее одну было волнительно и немного страшно. Он вспомнил слова мистера Крида: «Я стоял на средней ступени, как вдруг стремянка сложилась пополам!». Как бы он хорошо не относился к Роуэну и как бы он в него не верил, глупо было отрицать тот факт, что возможно, у него действительно есть проблемы с головой.       «Возможно, так и есть… — думал он, направляясь в свое общежитие. — Ксавьер, Ксавьер! Ты с детства общался с ненормальными. Возможно, именно поэтому ты не замечал и не придавал значения его странностям!»       Он остановился на полпути. В его груди внезапно начало пульсировать зудящее ощущение дурного предчувствия, словно что-то было не так… Словно что-то было не так с Уэнсдей.       Он засомневался возвращаться ли ему обратно. Он был уверен, что Аддамс сама о себе позаботиться, но беспокойство и тревога его не отпускали, и он заставил себя вернуться.       Он думал насколько это глупо и нелепо может ей показаться, но он не мог иначе. Его отношение к ней было сложным. Друзьями их не назовешь, тогда как же назвать то, что он чувствует сейчас?       «Может быть, я нравлюсь тебе?» — снова появился этот вопрос в голове.       Как бы он не отрицал, но это была правда. Аддамс нравилась ему всегда? Или только в детстве и по какой-то причине сейчас? И почему его вообще привлекают только странные люди?! Может быть, потому что он сам странный? В общем, вопросов было много, и это взрывало ему мозг.       Одно он знал точно, в Аддамс он видел личность, к которой ему хотелось тянуться. Его всегда привлекали такие люди. Хоть он и называл ее социопатом, но все равно понимал, что это не совсем верно. Он знал, что с детства она запретила себе чувствовать и выражать эмоции, поэтому она плохо понимала чувства других людей. Она никогда не умела нормально коммуницировать с людьми, потому как считала их дураками и клоунами, живущими социальными стереотипами общества. На сам мир она смотрела иначе: она как будто видела всю нелепость окружающей ее действительности и поэтому видела мир таким, какой он есть. Может быть, поэтому она была так привлекательна для него?       Он пробрался к их окну по лестнице. Во избежание ссоры с ее соседкой, он прикрыл глаза рукой и осторожно постучал в огромное круглое окно, напоминающее циферблат часов. Прошла минута, но никто не ответил. Он постучал снова, но в ответ снова была тишина.       Убрав руку с глаз, он заглянул в окно и увидел девушек, лежащих без сознания. Ксавьер так сильно испугался, что в ужасе прокричав «Уэнсдей!», чуть не выломал их окно, чтобы войти внутрь комнаты. Зажав нос и задержав дыхание, он вытаскивал девушек по одной. Когда дело было сделано, и они все оказались на улице, он смог спокойно перевести дыхание и позвонить в скорую и мисс Уимс.       Пока он ждал машину, он ощущал странный химический запах, который выветривался из их комнаты. Ему было страшно, что он может как-то подействовать на них, поэтому накрыл их своей курткой.       Вскоре девушек госпитализировали в местную больницу в Джерико.