de quoi parle ton âme?

      Олег в очередной раз перебинтовывает ладонь, наблюдая, как на белоснежной марли практически сразу проступают красные пятна. Он хмурится, уже представляя, что отец будет в очередной раз читать лекцию о том, что Волков слишком жесток. Но разве мир не так устроен? Либо ты, либо тебя. Хотя почему-то Волков старший из раза в раз пытается доказать обратное, но разве Олег не видит сам, как телохранитель отца каждый раз стреляет взглядом в любого человека, который хоть немного косо посмотрит на его начальника?       Нельзя жить без репутации, а заработать ее в современном мире очень сложно. Олег не сын криминального авторитета, у него нет отца депутата, обычный бизнесмен, который не так уж и известен, но даже это не спасало Волкова старшего от парочки нападений. Иногда покушались даже на сына, из-за чего маленький Олежа и попросил начать ходить на борьбу.       Знания эти пригодились, но совершенно не в той области, в которой хотелось бы. Сейчас, кроме мелких терок между школьниками и студентами, никакой опасности для него нет. То ли отец наконец получил эту самую репутацию, то ли конкуренты давно поняли, что Волков старший не имеет власти над сыном и спасать в случае чего его не станет.       — Совсем хреново? — он бросает взгляд на друга, который прикладывает к голове лед и немного «плывущим» взглядом смотрит на Олега.       — Чет прям совсем, — Шурик откидывается на спинку стула и ставит перед собой для пальца — двоятся, — Доведешь меня до травмпункта?       Олег тихо усмехается. Шурику по-хорошему стоило бы поехать в больницу. Собственно, Волков поэтому и вызывает такси, проверяя, сколько налички у него осталось. В целом, на такси хватит, а там уже разберется. Нужно решать проблемы по мере их наступления. И самой главной из них сейчас является помощь Шурику, который выглядит слишком беззащитным со своим сотрясением. Интересно, ему все мозги наконец выбили или еще что-то осталось?       — Одевайся, герой. Поедим лечить тебя, — Волков потягивается и тихо шипит, когда руку тянет глухой болью. Чертов Вадик. Знает куда бить, чтобы Олега потом еще неделю как током прошибало.       И чертова рука, которую он повредил, когда неудачно свалился с отцовского мотоцикла, врезавшись в дерево.       Сам виноват.       — Нахуй ты вообще решил избить его? Он же под «крылом» Вада, — Мальвина натягивает кожанку и поправляет на себе, хмыкая. Она ему определенно большая, но какой-то свой шарм в этом есть. Жаль только, что Олег совершенно ничего не смыслит в моде и даже не пытается приблизиться к ней. Носит то, что удобно, и что более менее ему идет, а не делает из него клоуна.       — А я виноват, что он выбрал быть педиком? Не понимаю, как Вад водится с ним. Я бы блеванул давно, — пожимает плечами Волк, а Шурик смеется тихо, чем вводит друга в заблуждение. Что, настолько сильно его по голове треснули.       — В следующий раз рейдимся на Разумовского, у него под «крылом» только тот мальчишка из девятого. Лешка кажись, — Мальвина задумчиво наблюдает за тем, как Волков натягивает толстовку, а потом щелкает пальцами, — Макаров же ровный поц такой. Давай его к себе затащим, а то чего он с этим заучкой Серым дружбу водит?       — Разум нихуя не заучка, — Олег хмурится, — Он как въебет под дых, так ты сразу сложишься. Я как-то видел, как он какого-то пацана на одной из пьянок избивал. А он ведь в жопу бухой был!       Шурик лишь бровью вверх дергает. Таких подробностей он, если честно, не знал. В любом случае, почему-то он очень сомневается, что Разумовский представляет опасность. Может быть, для какого-нибудь Алтана действительно Серый хороший соперник, но не для Мальвины, а до Олега и вовсе далеко. Нет, серьезно, может Саша и мыслит слишком поверхностно, но он очень сомневается, что такой хиляк, как Разумовский, действительно умеет драться. Наверняка в своем этом детском доме он тот еще отброс, раз из друзей у него только этот самый Лешка.       Вот только самого Макарова Шурик не мог оскорблять. Они как-то общались, и Мальвина знал, что Алексей действительно хороший парень, но вот с компанией ему явно не повезло. Единственное, чего можно добиться с Сергеем, так это того, что вскоре сойдешь с ума от его заумного бубнежа. Интересно, у него хоть какие-то интересы помимо учебы есть? Вот Шура очень сомневается в этом.       Возвращаясь обратно к Олегу, Шурику казалось иногда, что Волков способен лишь одним взглядом положить на лопатки. Хотя с девчонками именно так и работало. Один лишь холодный взгляд и практически каждая готова была лечь под Олега — шлюхи, что с них взять. Мальвина усмехается своим мыслям, а потом вспоминает про Джесс. Его Джесс. Она была не такой. Отличалась от всех этих подстилок.       — Джессике подарок надо будет купить, скоро год, — заботливо улыбается Шурик, вспоминая о важной дате.       — А где деньги возьмешь? Я сомневаюсь, что твоя мамаша разрешит купить что-то дорогое, — уже на лестничной площадке спрашивает Олег, на что Мальвина лишь пожимает плечами. Как обычно займет денег у всех, а потом постепенно будет отдавать. Подумаешь, пару месяцев не поест в столовке. Не так уж это и критично. Не помрет.       Шурику в принципе не в первой не есть днями, ведь с алкоголизмом матери денег порой может не быть очень долго.       — Может, снова пойдем на какую-нибудь подработку? — вздыхает он, а Олег плечами пожимает. В целом, можно было бы с Сашкой за компанию сходить, но все-таки на носу были экзамены, к которым Волков даже не пытался готовиться.       — А к экзаменам как собираешься готовиться? — Сашка лишь плечами пожимает. Ответ великолепный. В духе Олега даже, поэтому Волков лишь треплет друга по волосам, — Ладно тебе, найдем подработку и подарим твоей Джесс лучший подарок.       Шурик улыбается настолько теплой улыбкой, что Олег немного завидует. Ему не то чтобы нужны были отношения, но иногда хотелось себя чувствовать нужным. И, к его счастью, от девушек отбоя не было. Всем нравились «плохие» парни. И это порой настолько сильно забавляло Волкова, что он не отказывал себе в том, чтобы за неделю сменить несколько девушек.       И, наверное, его репутация сильно пострадала бы, но природное обаяние делало свое дело и все такие «эксперименты» успешно сходили Волкову с рук. Интересно, надолго ли? Олег надеется, что да. Это довольно интересный опыт и отказываться от него ему бы не хотелось.       До больницы парни ехали в тишине. Она была настолько спокойной, что Шурик успел задремать, опираясь больной головой о стекло старых жигулей. Олег обязательно отпустит шутку, что не стал бы доверять такой развалюхе и купил что-нибудь по новее. В самом деле, не в Советском же Союзе живут. Пусть и мало, но иностранные машины уже были, хотя парни все еще отдавали свое предпочтение четыркам и двенашкам.       Олег подобное не считал чем-то крутым.       Вот ауди — это уже другое дело! У отца Волкова была такая машина, и Олег считал, что вполне может гордиться тем, что иногда ему давали «порулить». Ну, в конце концов, семнадцать лет уже парню, а водить так и не умеет нормально! Точнее… Умел, но не отказывал себе в возможности лишний раз случайно въехать в какой-нибудь столб — и вообще это было по пьяни — обычно возмущался он.       Отец, правда, злился лишь сильнее от этой отговорки и начинал причитать еще больше. Да настолько, что под конец у Олега голова кругом шла не от паленой водки, которую они с Сашкой и Вадиком распили на троих, а от монотонного бубнежа отца. В самом деле, разве Волков старший был не таким же? Он же парень, может себе позволить «похулиганить» так, как девушкам нельзя. Они же все безумные красавицы — Олег так не думает — и просто не могут позволить вести себя так «неподобающе». Ей богу, смотря на некоторых девиц Волков всерьез сомневается: живет он в 21 веке или по ошибке попал в 19.       Олег совершенно точно не хотел бы неожиданно оказаться в девятнадцатом веке.       По приезде в больницу, Олег еле раскачал Шурика, который, кажется, видел уже десятый сон. Да и, видимо, настолько прекрасный, что Сашка никак не хотел просыпаться. Появилось даже легкое желание просто выкинуть Мальвину из машины, чтобы тот от удара пришел в себя, но поступить с другом он так не мог. Многим обязан Шурику.       Он лишь устало вздыхает, когда его не пускают в кабинет вместе с Сашкой, да и не так уж и хотелось, на самом деле. Достает телефон, проверяя, не звонил ли отец, и хмурится. Отец-то не звонил, а вот ненавистная мамаша не упустила шанса сделать это.       Волков прикусывает внутреннюю сторону щеки до боли, а лишь потом отвечает на звонок.       — Олежа, какое счастье, что ты ответил наконец! — Олег закатывает глаза. Для кого счастье, а для него — ад.       — Мам, я занят. Давай быстро, что случилось? — Волков хочет прямо-таки сразу выключить звонок, но почему-то позволяет женщине договорить. Ему кажется, что совсем скоро он очень сильно пожалеет об этом.       — Мой Сенечка в следующем году будет поступать в Питер, поэтому я была бы очень признательна, если бы твой отец согласился приютить его, — у Олега кулаки чешутся.       Иногда хотя бы для вида нужно слушать свою интуицию.       «Ее Сенечка» — от этого словосочетания его тошнит. Конечно, все мысли женщины заняты вторым сыном, которого даже не она родила от любовника, но почему-то совершенно забыла о том, что ее старший — Олег — в этом году тоже поступает.       — С отцом и разговаривай. Я в Москву в этом году поступаю, — он скидывает звонок, даже не задумываясь о том, что скажет его мать потом. Да ему, в целом, и неважно это.       Она ему не указ лет с десяти. Кажется, именно тогда начались эти ее ночные походы на «работу». Впоследствии, которые оказались ничем иным, как обычной изменой. Олегу это кажется настолько низким поступком, что даже подобие уважения изображать очень сложно.       Да он и не пытается. Отец не заставляет его любить мать. Даже больше — Волков старший сам ненавидит бывшую жену, а потому лишь одно ее упоминание начинает действовать обоим на нервы.       Она слишком гнилой человек, чтобы помнить о ней.