de quoi parle ton âme?

      В аське приходит сообщение, и Сережа вздрагивает. Молится всем богам, чтобы это был Лешка с его очередным нытьем о Кирилле, но, к большому сожалению Разумовского, это сообщение от Волкова. Не то чтобы Разумовский не умел врать, но он давно заметил за собой тенденцию, что вести диалог с Волковым довольно трудно, как в переписке, так и в жизни. Олег будто бы видит его насквозь, отчего Сергею вечно становится некомфортно. Как вообще друзья общаются с этим Волком? У Сережи явно не получилось бы. Каждый раз, наверное, сдавал бы себя с потрохами, если бы пытался наврать.       А врать, к сожалению, Сережа очень любил. Неважно какая была тема. Большинство слышали лишь то, что так или иначе было выгодно Разуму или Птице. Последний так и вовсе любил пользоваться «авторитетом» Разумовского, из-за чего большинство драк были не на его плечах, а на так называемых обидчиках, которые, если говорить честно, никогда ими не являлись. Для учителей Сережа — это спокойный мальчик-отличник из детского дома с невыполнимой мечтой. Никто не верил в то, что у Разумовского получится поступить в МГУ, но, кроме физички, против никто ничего не говорил.       Молчаливое осуждение было гораздо хуже, как считал Сережа. И глупо было думать учителям, что Разумовский не видит их косых взглядов, не слышит перешептываний и это глупое «хороший мальчик, но не сможет».       Он принимал это с вызовом. Детям из детдома нормально принимать вызовы от жизни, ведь они сталкиваются с ними с того самого момента, как попали в детский дом. Сережа там был с детства. Он даже и не помнит своих родителей, да и не видит в этом смысла. Если его сюда отдали из-за ненужности — хорошо, лучше так, чем расти в семье, построенной на скандалах; если же умерли — хорошо, что в глубоком детстве мальчика. Скорбить по людям, которых он и знать не знал, не умел.       В целом, не горел желанием скорбить по каким-то людям из своей жизни. Кто-то просто был недостоин этого; кто-то наоборот слишком хорош был. И винить, что Разума оставили где-то позади, не было смысла. Это он был недостаточно хорош, раз его бросили.       «в норме? такое чувство, что ты перебрал».       Сережа не хочет отвечать, лишь как-то зло посматривает на собеседника, а тот пожимает плечами. Видимо, ответа он не дождется, да и несильно нуждался в нем. Так, мужская солидарность. Волков в целом был довольно понимающий в этом плане: видел сразу, если человек не горел общением. Правда, распространялась такая «акция» лишь когда Олег был один. С друзьями он любил шутить над необщительными ребятами, издеваться, а иногда и бить, если те пытались ответить. Сережа становился пару раз свидетелем подобного, но ничего не говорил.       Каждый развлекается так, как хочет. Птица тоже имел за собой наглость издеваться над людьми, которые его игнорировали. Поэтому, Сережа уж точно не в праве осуждать.       Нельзя сказать на самом деле, каким был Олег. Он, если говорить честно, и сам не очень понимал: вроде ничего противозаконного не делает, но и хорошим человеком не является, имея страсть избивать тех, кто ему не нравится. Кажется, это все дурное влияние Вадика. Или Волков сам по себе такой?       Он нахмурился, раздумывая. Иногда Волку казалось, что попытки в общение с Сережей, это глупость, но сейчас понимает, что ничерта не понимает в своих желаниях. А если конкретизировать свои желания, то это во-первых, учеба, с которой у Олега явные проблемы, и это рыжее недоразумение, которое вроде и избить надо бы за «пидорский» видок, но и смысла в этом Волк не видит. Что не говори, а вот замашек пидора от Разумовского никто никогда не видел.       Шутили — да, сплетничали — еще как. Но доказательств никто не видел.       И Олег знает, что Сережа вроде как классный чел, который еще и умный вдобавок, но вот в чем смысл пытаться подружиться с ним? Олег не знал. И знать, если честно, очень хотел. Его напрягала эта тяга к рыжему. Друзей-то было и так много, а потому наличие этого отличника не сильно бы поменяло что-то. Разве что оценки, может быть, лучше стали. Всё-таки, по-дружески Разум мог бы и давать списывать.       Выгода. Приходит к быстрому умозаключению Олег, не желая глубже утопать в трясине собственных мыслей. Знает, что ни к чему хорошему его это точно не приведет, лишь сильнее запутает.       Второе сообщение уже не заставляет Сережу пугаться так сильно. Теперь действительно пишет Макаров с его многозначительным «есть возможность набухаться». Разум оценивает эту идею, как возможность нажраться и забыть о всех гложащих его чувствах. Как он вообще мог влюбиться в того, с кем не общается от слова совсем? Они с Олегом просто одноклассники. Даже не знакомые. А Сережа уже готов броситься ему на шею.       Птицу это забавляет. Сергей злится.       Грубо говоря, если переводить с языка Леши, то в общем смысле его «возможность набухаться» значит, что Кир в очередной раз устраивает тусовку, пока батя свалил куда подальше, а Макаров будет пытаться потрахаться с ним. Звучит не слишком круто. И Сереже доставляет какое-то странное удовольствие наблюдать, как младший, класса так с седьмого, пытается провернуть этот вариант.       Кажется, именно на одной из таких тусовок они с Лешей и подружились. Сережу притащила бывшая подруга — Марго, которая свалила благополучно после девятого класса, оставляя Разумовского мучаться в этом стервятнике. Слово за слово, и через пару месяцев они с Лешей — если не лучшие, то хотя бы близкие друзья. Так еще и с ориентацией повезло. Можно было не скрывать мысли о своих предметах обожания. На душе тогда так легко впервые стало.       Разумовский смог наконец довериться кому-то, кроме Марго, с которой они после выпуска из девятого класса, и перестали общаться. Она в целом стала другой. Хорошие оценки быстро скатились до троек, стала больше пить и курить, практически запойно. Сережа такое осуждал. И очень сильно.       По тем же принципам он не любил Кирилла, но Лешу переубедить не мог. Вскоре, в принципе, смирился. Правда, лишь до тех пор, пока Гречкин не сделает больно Макарову. Все же, этот парнишка стал как младший брат Разуму, а Птица, пусть и издевался, но ценил друзей Разумовского. И Сережа очень сомневается, что Птица, у которого обостренное чувство справедливости, оставит эту ситуацию без внимания. Не в его приоритетах. Личность слишком любит мстить, а если он еще и не знает этих людей, то вдвойне веселее.       Сережа задумчиво переводит взгляд на спину уходящего Олега. Хочет окликнуть и предложить пойти вместе, но не делает этого. С чего бы ему вообще соглашаться, для начала? Скорее всего, придет туда со своими друзьями, а они с Сережей не друзья. И никогда ими не были.       Сердце как-то болезненно щемит от этих мыслей. Не будут они друзьями. Никогда. И Сережа это не сможет исправить. Так вот и пусть давится своей любовью к человеку, который никогда не ответит взаимностью.       Меня тошнит от твоей меланхолии, последнее, что помнит Сережа перед тем, как Птица забирает контроль. Олег его бесил, очень сильно, но всё-таки решил, что здоровые нервы Разумовского нужны больше. Да и если смотреть со стороны выгоды, то Волк и его компашка может в целом избавить Птицу от вечных драк. Это можно будет просто скинуть на того же Шурика или Вадика. Он улыбается своим мыслям. Ладно, может быть у Разума и есть вкус на «собачек».       — Эй, Олег, — голос непривычно громкий, от чего Птица морщится. Да уж, они с Разумом всегда тихо говорили, — Предложение есть.       Птица, будто бессмертный, даже на дорогу не смотрит, перебегая ее. Благо, машин не было. Иначе худо пришлось бы всем. Осознает это личность лишь уже после, когда Олег, развернувшись, внимательно осматривал Разумовского с ног до головы. Он вечно чувствовал дереализацию, когда после долгого заточения в голове Сережи, выходил на «свет». Как маленький ребенок, которого надо всему учить, или как инвалид, которому заново надо проходить реабилитацию из-за атрофированных мышц.       Вторая личность чуть поморщился. Не любил он, когда его так жадно осматривали. Олегу было что-то надо от Сережи или он сомневался, что этот заучка сам подойдёт? Как бы там ни было, нужно было что-то решать, ведь Волков уже обратил внимание.       — Сегодня Кир устраивает попойку. Не хочешь прийти? — говорить такое было несколько неловко, ведь они просто существовали в одном классе. Даже не перекидывались парой фраз. Абсолютно никогда, а тут резко такое предложение.       На месте Олега, Птица бы задумался. В прочем, Волков так и сделал. Он вскинул бровь, смотря на Сережу с каким-то недоверием, явно оценивая ситуацию, а потом пожал плечами. В целом, идея была неплохая, но Олега уж очень напрягало, что именно Сергей позвал его.       Это… было неожиданно? Странно? Подозрительно? Все вместе, наверное.       — Да, почему нет? Но ты понимаешь, что я приду с компанией? — Олег скрещивает руки на груди, а Птица лишь плечами пожимает.       Знает, конечно, но наблюдать, как Сережа сомневается, он порядком устал. Придется брать все в свои руки, иначе этот Разумовский до выпуска так дотянет и не признается. Тем более, осталось пару месяцев, даже если начнут издеваться, то времени не так много осталось, а Сергей сильный. Он сможет реагировать на это.       В крайнем случае, ответственность возьмет Птица. Он же зачинщик.       Личность усмехается подобным мыслям. Ага, ответит он, как же. Знает же, что либо подливать масла в огонь будет, либо драться направо и налево.       Оба варианта, в целом, его устраивают. Даже очень.       — В курсе, я ни на что не рассчитывал. Просто предложил. Не хочу наблюдать одни и те же рожи, а ты вроде редко приходишь. Мне же нужен материал для сплетен, который я потом отдам Юле, — Птица улыбается и подмигивает, оставляя Волкова в недоумении.       Лишь когда до Олега доходит, что его только что подъебнули, Птица уже успевает скрыться в школе, а там лучше не драться. Выслушивать опять лекции отца Волков не сильно хочет.       — Только попадись мне, Сережа, — у Олега руки в кулаки сжимаются. И раздражает, и задорит. Почему-то ему казалось, что Разумовский более стеснительный.