de quoi parle ton âme?

      — Сегодня у Гречки туса будет в их муравейнике, — замечает Олег между делом, когда они с Вадом курят где-то в переулке. Он буравит нечитаемым взглядом кусок асфальта, ковыряя носком ботинка небольшую ямку в земле, и выдыхает дым, зная, что одежда таким образом еще быстрее пропахнет табаком.       — Мы идем, — не вопрос, а утверждение, — Заебали предки мозги пилить по поводу этого ЕГЭ.       Олег кивает. ЕГЭ — три буквы, которые уже настолько настоебали, что хочется просто забыть их. Как вообще какие-то четыре экзамена могут решать за учеников, что с ними будет? И ладно два обязательных — русский и математика, — но выбирать еще дополнительные — это же бред! Олег, вот, например, силен в физкультуре, но ее нельзя сдавать. Хотя какой там «силен»? Отжиматься и подтягиваться умеют все, кому не лень. Нормальные парни, если не ботаники, спокойно делают по двадцать — а то и больше — подтягиваний. В боевых искусствах тоже не особо Волков отличался. Да, выигрывал там некоторые соревнования; да, умел профессионально набивать рожи, но это было скорее просто для того, чтобы выплеснуть всю накопившуюся агрессию. Она была направлена и на отца, и на нерадивую мать, и даже на чертового Вадика. О, с ним драться на тренировках было особенно увлекательно. Олег мог не сдерживаться. Всегда выбивал всю дурь из себя, прекрасно понимая, как же сильно его вымораживает Вадим. И, что самое главное, это было обоюдное желание.       Да, Олег не раз замечал, что Вад, в принципе, тоже никогда не сдерживает себя. Дерется каждый раз, как в последний. Потому что знает: проиграет Волкову и иерархия в их небольшой компашке быстро сменится, потому что хороший авторитет есть у Олега, а у Вада власть и запугивание всех. Ему никогда не говорят ничего, потому что боятся, а Олега уважают. И, как казалось Волку, именно за это Дракон его и недолюбливает. Против Олег никогда ничего не говорил, потому что знает, Вад не будет принимать разговор. Его нужно именно победить. А сделать этого пока что не удавалось. Как бы много не занимался Волк, он все равно был слабее. Обидно ли ему было? До жути, но против Вада идти бесполезно. Этот человек просто не понимает слов.       — Мне похуй, я обязательные сдам только, — Олег тушит окурок о кирпичную стену. Знает — отец не одобрит. Отцу надо, чтобы его сын был отличником, получал награды и был гордостью семьи, как тот же Разумовский. Чтобы можно было похвалиться перед конкурентами и чтобы был достойный наследник. Олег провалился по всем фронтам. Он далеко не лучший и никогда не стремился быть таким, потому что знает: не вывезет. Это все не для него. Учеба на «отлично» слишком скучная. Сидеть ночами за учебниками, зубрить этот материал тоннами, а все ради какой-то пятерки в аттестате, про существование которого через пару лет все забудут. Олег правда не понимает, почему все так стремятся поступить в ВУЗ. Ну, поступит он на экономиста, а дальше-то что? Явно ничего хорошего, потому что ему банально это неинтересно. Лучше в армию пойти, там-то уж точно мозги вправят. А может сразу на контракт? Куда лучше, чем сидеть за учебниками и тонуть в горе непонятной и неинтересной информации, а так польза хоть какая-то от него будет.       — Вот это правильно, — поддерживает Вадик, а Олег слышит, сколько там лицемерия. Вадим давно выбрал два дополнительных экзамена и знает, куда поступит. Он знает, что лучше Олега и его буквально тошнит от той кучи лицемерия, которым пропитан Дракон. Но, наверное, именно это лицемерие заставляет Олега двигаться вперед. Он действительно хочет превзойти Вадика и поэтому старается преуспеть хотя бы в драках, но пока что у него не получается даже это и на душе всегда становится так пусто, что хочется просто закрыться в комнате и обдумать: а к чему вообще хочет стремиться Олег? Чего он хочет от жизни? Сейчас Волков не знает, но уверен, что если получится закрыться от всего мира, то он обязательно найдет то, что ему по душе. То, в чем он точно преуспеет. Но пока что, наверное, в силу возраста, он действительно не представляет, что для него будет лучшим вариантом.       — Не тебе поддерживать, — Олег тихо усмехается и ему действительно блевать хочется, когда Вадим согласно кивает. Даже не скрывает, что считает себя лучше Волкова. Хотя так ведь и есть, а Олегу противно от правды. Он не хочет принимать ее, потому что сразу кажется, что между ним и Вадиком — его лучшим другом — огромная пропасть, которую он не в силах преодолеть, хотя очень хочется!       — Давай спор? Если хочешь, чтобы я считал тебя ровней, подъеби Разумовского. Олег, все видят, как этот педик засматривается на тебя, — продолжать не нужно. Олег прекрасно понимает к чему клонит Вад и от этого морщится недовольно. В первую очередь, раздражает, как Вадик искусно перевел тему совершенно в другое русло, во вторую — спор, который будет очень серьезно резать по самолюбию Олега. А любит он себя? Вопрос со звездочкой. Отвечать на него не хочется. Особенно сейчас, когда у Олега в голове такой бардак, что убираться в нем совершенно не хочется. Он будто бы «складирует» все тяжелые мысли, погружаясь в этот омут все сильнее. От этого аж плохо становится.       — Я ж не педик, Вад, — Олег хмурится, а Вадик лишь усмехается, — Не буду я с этим идиотом сосаться.       Олег понимает, что ненормально целоваться с парнем, но где-то в глубине души что-то ухает и почему-то хочется. От собственных мыслей страшно становится. Олег хочет чего? Идиот совсем, потому что такое желание могло бы прийти только конченному человеку, такому, как, например, тот же Сережа. Он вообще всегда странным казался. Курит свои тонкие сигареты с кнопкой, разговаривает сам с собой и вечно осоловело смотрит куда-то в душу.       Глаза его голубые тоже вечно пугали. Будто бы смотрит на тебя, внимательно, а когда пытаешься понять о чем думает он в своей башке, то страшно становится от того, насколько же они пустые. Олег не раз видел, когда Разумовский сидел на подоконнике, и решал задачки, то изредка поднимал взгляд и так безразлично смотрел на всех. Не так, как обычно смотрел Вад. Немного свысока с издевкой. Нет, совсем не так. Этот пустой взгляд, пропитанный такой болью, будто бы он пережил то, чего никому не пожелаешь. Хотя так и было: смерть родителей — это действительно очень тяжело, но Олег никогда даже и не пытался посочувствовать Сереже. В первую очередь, потому что он сам этого не желал. Помнится Волкову, когда еще во втором классе этот чудик перевелся в их школу, то уже осиротел. Он всегда был до жути тихий. Рисовал что-то в тетрадках, ходил в каком-то убогом изношенном фиолетовом свитере с совой и игнорировал все нападки одноклассников, которые уже тогда начинали задирать его за «нетипичную» внешность.       В детстве это казалось сущим бредом, потому что волосы у Сережи были ярко-рыжими — практически огненными. Олег всегда на них засматривался, потому что Разумовский был весь такой «яркий». На характер, как потом выяснилось, Сережа тоже был хороший. Добрый, по-детски наивный и слишком мягкий. Он действительно раньше слишком много плакал, а сейчас… боже, Олег даже не может вспомнить, чтобы Разумовский проявлял что-то кроме отвращения и безразличия ко всему миру.       От этого даже грустно немного становится, потому что он и его компания во главе с Вадимом — Олег тщетно пытается доказать самому себе, что в этом не только они виноваты, но и сам Сергей — сделали такого жизнерадостного ребенка таким. Вообще, если говорить совсем честно, Олегу думалось, что еще на это влияло то, что Сережа рос в детском доме. Как вообще можно вырасти счастливым, когда у тебя нет родителей и хоть какой-нибудь малейшей поддержки? Волков себе это даже не представляет, если честно. Он ведь всегда жил с родителями. Интересно, этим можно гордиться? Не то чтобы они прямо-таки хорошие у него, но они хотя бы есть, в отличие от того же Разумовского.       — Я все равно не буду, — Олег хмурится. Иногда Сережа казался ему таким одиноким, что даже окружение в виде Леши его не спасало. И тот случай, там, на тротуаре, лишь лишний раз доказал, что Сергей лишь двуличный сломанный человек, — Этому придурку бы к психиатру сходить. Была б нормальная ориентация, с ним даже можно было бы общаться нормально.       Олег ловит себя на сумасшедшей мысли. А кто вообще взял, что это ненормально? Да, в обществе это порицается, но ведь и раньше были такие люди. Приходится напрячь извилины, чтобы вспомнить о том, что у Ивана Грозного был любовник — Басманов. Историчка с особым рвением и желанием рассказывала про какой-то там фильм, где хорошо показывались их отношения. Олег думал тогда, что это идиотизм. Зачем вообще показывать отношения между двумя мужчинами, если это априори ненормально?! Таким в пору действительно лежать в психиатрической больнице, а Грозный ведь был главой государства! Какой ужас, не иначе.       Нет, сравнивать Разумовского и Грозного — это еще больший идиотизм, потому что царь был действительно больным на голову психопатом, а Сережа просто запутался в себе. Волков бровь вскидывает. Почему он вообще пытается оправдать этого чудика? Честно — ответ даже сам Олег не знал, но отчаянно утверждал самому себе, что Сережа изменит свое решение.       — Ну, если я с ним засосусь, ты мне торчишь три косаря, — соглашается все-таки Олег. Он уверен, что Сережа сразу же оттолкнет его и убедится, что он нормальный. Да, это просто прекрасное стечение обстоятельств будет. Поцелуется и поймет, что это слишком отвратно и снова станет нормальным пацаном. Такой план Олегу даже понравился. В самом деле, может быть, тогда и с Сережей подружиться получится?       Но Олег совершенно точно не ожидал, что, когда наступит так называемый момент Х, то Разумовский не то что не оттолкнет его, а еще и продолжит отвечать на поцелуй. Первое, что ощутил Олег — страх, второе — отвращение. Однако, где-то на подкорке сознания Олег понимал и то, что ему это нравится. Губы у Сережи были такие мягкие, искусанные и в маленьких ранках. И все это казалось слишком гармоничным, таким, каким должно было быть.       «Если бы он был девкой, я бы замутил с ним» — первая мысль после поцелуя. Сережа пусть и не очень умело целовался, но, господи, если бы представить, что там, вместо этого зашуганного ботаника сидела девчонка с огромной грудью, то наверняка у Олега бы встал. Потому что это было… Слишком. Просто слишком.       Но Разумовского нужно было оттолкнуть. Олег же не педик какой-нибудь!       Но то разочарование, которое на секунду промелькнуло в глазах Сережи, заставило сердце болезненно сжаться.       — Педик, — угрюмо произнес Олег. Он одновременно был и расстроен этим фактом, и насторожен. Было странно осознавать, что Волков во вкусе Сергея. А может быть, все-таки получится.?       Такие мысли Олега пугали. Ладно Разумовский педик, но Волков-то нормальный!       Наверное. Олег уже не был в этом уверен.