de quoi parle ton âme?

      Когда Птица появился впервые, никто не предал этому значения. Воображаемый друг Сережи, с которым мальчику было комфортно. Тот, кто играл с ним, поддерживал, и старался уберечь.       Потому что его родители — уроды. Потому что Сережа им не нужен. Потому что… Много причин, из-за которых маленькому Разумовского пришлось страдать.       А крылья Птицы всегда были такими теплыми, он так заботился о Сереже, что с ним хотелось остаться. Потому что Птица — настоящий друг, ведь с ним не страшно, а очень даже тепло. Так, как ни с кем другим не было.       Сережа всегда был таким беззащитным, маленьким, который просто хотел, чтобы у всех все было хорошо. Потому что так лучше и это ведь правильно, да? Птица говорил, что он прав, но для достижения своей цели всегда нужно чем-то жертвовать. В силу возраста Сережа этого не понимал.       — Зачем чем-то жертвовать ради других, если ты остаешься несчастным при этом? — всегда спрашивал Сережа, а Птица уходил от ответа, потому что счастье — это растяжимое понятие. И у каждого оно свое.       У Сережи счастьем считалось то, что родители когда-нибудь прекратят кричать друг на друга и наконец обратят внимание на него. Это все, чего хотелось мальчику. Просто чтобы родители перестали игнорировать тот факт, что у них, вообще-то, есть маленький ребенок.       Черные мягкие крылья обнимают подрагивающего ребенка, а Птица аккуратно поглаживает Сережу по волосам. Маленький, подрагивающий и отчаянно жаждущий тепла. Такой Сережа каждый раз заставлял злиться на взрослых. Разве так сложно уделить ему немного времени? Банально уложить спать, чтобы он не слышал всех этих криков и скандалов? Вроде бы два взрослых человека, а все разгребать приходится Птице. Кажется, только он и заботится о Сереже.       Все хорошо.       Сережа прижимается ближе и кивает. Он вытирает слезы, шмыгая носом, и греется о теплые перья. В доме очень холодно, а Сережа всегда мерзнет, отчего ситуация только усугубляется. Даже теплые носки и свитер с совами, который когда-то подарила мама, не согревают от слова совсем. Возможно, Сереже нужно другое тепло, но Птица не умеет. Он знает, что нужно защищать, но как сказать Сереже что-то такое, что его обрадует?       Не представляет, как это вообще делают люди. Да и не видел ни разу. На Сережу только кричат и вечно всем недовольны. Как будто бы эти люди и сами не знают, что такое забота о других, а тем более забота о маленьком ребенке, который не умеет буквально ничего.       В соседней комнате снова слышны крики. Отец орет благим матом, что-то бьется. Птице не страшно, А Сережа и Тряпка дрожат. Потому что они боятся, потому что Птица должен их защитить. Но как он должен это сделать, если не может даже банально закрыть Сережу, если этот ненормальный взрослый решит что-то кинуть? Чувствовать свою беззащитность так мерзко, отчего он прижимает Сережу крепче к себе, и хмурится. Сережа не должен видеть, что Птица зол. Пусть хоть кто-то останется для него идеалом спокойствия. Тот, кого не нужно будет бояться.       — Вить, Вить, послушай меня, — голос мамы не громкий обычно, но сейчас она пытается перекричать мужа, который — да чтоб он вообще сдох — снова напился, — Сережа еще-       — Да мне похуй на этого выродка! — в стену что-то летит и разбивается. Прямо в ту, что разделяет родительскую спальню и комнату самого Сережи. Отец будто бы ненавидит его. Хотя почему «будто бы»? Так и есть. И самое страшное, что мужчина даже не скрывает этого.       Сережа утыкается в грудь Птицы и плачет. Он не глухой и не тупой, прекрасно понимает, что ему здесь не место. Но он любит и маму, и папу. Хочет, чтобы его любили тоже. В садике он лучше всех. Воспитатели вечно хвалят, говорят, что Сережа ребенок мечты. Спокойный, умный, начитанный для своего возраста. Делает буквально все, чтобы отец его полюбил.       Но этого не происходит. И, кажется, никогда не произойдет.       Сережа честно не понимает, что он делает не так. Другие отцы всегда хвалят своих детей, улыбаются им, а Сережа только и слышит, что отец жалеет о его рождении. Это потому что Сережа недостаточно умный? Некрасивый?       Почему этот человек, который зовется его отцом, ни разу не сказал, что любит его?       Ты прекрасен, не думай сейчас об этом.       Сережа пугливо поднимает взгляд, а Птица гладит его по волосам. В голову закрадывается сомнение. Он что, все в слух сказал? Перед Птицей становится как-то неловко. Рыжик аккуратно сжимает ручки в кулачки и укладывается на груди парня, прикрывая глаза.       Умничка, постарайся уснуть, лисенок.       Однако, успокоиться не получается. Дверь в комнату с грохотом открывается, и Сережа всем телом вздрагивает. Нет-нет-нет, Разумовский не хочет, чтобы отец подходил к нему.       Он прикусывает губу и в панике осматривается. Что.? А где Птица? Он же прямо сейчас был здесь! В руках только большая игрушка плюшевого лисенка. Потрепанная, но такая дорогая сердцу.       — Сергей, — пьяный голос отца заставляет дрожать всем телом. Что в этот раз случится? Его опять изобьют? Обматерят? Что?!       — Д-да, пап? — Сережа хочет себя ударить. Голос дрожит. А ведь он знает, что отец ненавидит мямлей!       — Какого хуя ты до сих пор не спишь?       — П-прости, я уже ложусь, — Сережа сжимает в руках игрушку и подходит к кровати, ложась на нее. Накрывается одеялом и оглядывается, — Птичка. Я с ним рисовал, а сейчас он ушел…       Сережа хоть и маленький, но уже наученный. Отцу всегда нужно знать причину, поэтому, чтобы избежать проблем, стоит хоть что-то сказать. Даже если это ложь.       — Опять ты со своей птицей! Ее не существует, поэтому живо спать! — слышен звон бляшки ремня, поэтому Сережа даже не пытается спорить. Если отец не верит — лучше пусть так будет. Но Сережа-то знает, что Птица есть.       Мальчик прикрывает глаза, а родители уходят. Снова ругаются, но Сережа уже не помнит о чем. Голоса как будто бы под толщей воды. Кажется, он уже просто засыпает.       А вот когда просыпается, то все происходящее вокруг ему не нравится. Где он вообще? Вокруг много незнакомых людей, а сам он в своей пижаме, поверх которой свиттер, и валенках, на несколько размеров больше. Ему всегда все на вырост покупали.       Кто-то что-то говорит, кричит, но Сережа не понимает.       — Ты помнишь, как тебя зовут? — это, кажется, к нему обращаются.       — Сережа. Разумовский, — тихо отвечает мальчик.       — Так вот, Сереженька, пойдем со мной, — эта тетенька кажется ему доброй. Она улыбается и протягивает ему руку, а Сережа идет за ней, крепко держась. Его ведут к маме и папе? Кажется, нет. Какая-то странная комната, — Не голоден, малыш?       — Пить только хочу. — Сережа осматривается, а потом замечает в углу несколько игрушек. Это не его игрушки, но они кажутся такими мягкими, хочется поиграть с ними.       — Можешь забрать, какая понравится, — улыбается женщина, — Будешь чай?       — Да, спасибо… — кивает мальчик и осторожно подходит к игрушкам. Он с грустью замечает, что лисят тут нет, а так хотелось! Однако, волчонок черненький ему нравится не меньше. Он берет эту игрушку и усаживается обратно на то место, куда его посадили. Жестко, но похоже на кровать. Кажется, он в больнице. Там тоже такие жесткие кроватки есть.       Разумовский пьет сладкий чай, который ему принесла Людмила Владимировна, как позже представилась женщина, и крепко обнимает волчонка. На улице светлеет, наступает утро, а Сереже совсем не хочется спать.       Единственное, о чем он думает, это где мама и папа. Почему они не приходят? Но с Людмилой Владимировной так весело, что, наверное, пусть родители и дальше не приходят.       — Ты любишь лисят, да, Сереж? — Она поглаживает мальчика по волосам, наблюдая, как он старательно вырисовывает на бумаге лисенка, а тот кивает, — Хочешь я тебе куплю такую игрушку?       — У меня дома есть лисенок! Он такой красивый и мягкий. Давайте вы придете к нам, а я покажу? — Сережа не знает, что лисенка того уже и нет. Сгорел, как и вся его недолгая прошлая жизнь.       — Хорошо, покажешь, — кивает Людмила. У нее язык не поворачивается рассказать о пожаре и о том, что Сережа чудом выжил. Он сидел в углу своей комнаты и обнимал себя за плечи, пока квартиру стремительно захватывал огонь.       Сережа довольно улыбается и продолжает рисовать. Хоть комната сначала и показалась странной, но здесь очень тепло и светло. Однако, все равно было как-то грустно от того, что Птички сейчас нет. Разумовский с радостью бы познакомил своего друга с этой прекрасной воспитательницей.       — Поживешь немного у меня? — спрашивает она, — Я тебя немного в другой садик переведу.       Врет, потому что не знает, как рассказать. Потому что Сережа слишком светлый для того, что пережил. Потому что этому мальчику нельзя в детский дом. Его там точно убьют или будут издеваться.       — А мама с папой не против? — мальчик надевает себе на пальчик бублик и смеётся тихо. О родителях говорить не очень хочется.       — Нет, не против, — женщина улыбается, наблюдая, как на всех пальчиках у Сережи быстро появляются надетые бублики, и осторожно снимает один из них, — Думаю, они уже во всем согласны.       Он еще не скоро узнает о том, что его родители погибли в пожаре. Как и не узнает о том, что его лучший друг, который являлся защитой и опорой, на деле не просто «выдуманный друг», а самое настоящее психическое расстройство. Однако, пока что Сережа слишком маленький для этого.