Часть 5
26 февраля 2023 г., 16:11
За день до возвращения Хайтама Кавех начал не столько переживать, что с соседом что-то случилось, сколько надеяться на это. Не серьезное, конечно, какая-нибудь малярия, чтобы он мог за ним поухаживать и таким образом предотъездная ссора нивелировалась бы сама собой. Кавех обычно избегал конфликтов несмотря на свою вспыльчивость, а потому и не умел с ними разбираться. Обычно для него ссора означала конец общения, но сейчас всё было совсем иначе. Во-первых, он просто не сможет находиться в одной комнате с человеком, с которым он в перманентном конфликте, а, во-вторых, ему и не хотелось быть с Хайтамом в этом самом конфликте. Пусть эту влюбленность серьезной он и не считал, всё равно не мог избавиться от влечения к человеку.
— Кавех, ты в первую очередь должен понять, что я терапевт, а не психотерапевт, и я не имею компетенции трогать такие глубокие струны твоей души, так как могу просто-напросто сломать там что-то, — мягко ответил Бай Чжу на эти же мысли Кавеха, которые он высказал ему на очередной встрече. — Я лечу в первую очередь твое тело и помогаю ментальному здоровью медикаментозно и в каких-то особенно грубых дефектах. Я, к сожалению, не могу тебе помочь с твоим… видишь, я даже сформулировать не могу, чтобы это звучало достаточно нейтрально.
— С этим так сложно разобраться! – Кавех сидел на стуле и тряс ногой. – И еще сложнее от того, что он ведет себя как аутист.
— Как ты сейчас сказал? – Бай Чжу заинтересованно наклонился вперед.
— Простите, да, — Кавех тяжело вздохнул. — Я знаю, что это болезнь и нельзя эти слова использовать в качестве оскорбления. Я себя плохо контролирую на эмоциях.
— В настоящее время более применимым считается термин расстройство аутистического спектра, но почему ты решил выбрать именно это заболевание?
— Ну, он как аутист…
— Как человек с расстройством аутистического спектра. Прости, что перебиваю.
— Да, вот как он, совершенно не ладит с обществом, вечно грубости говорит и не понимает, что не так. Еще эти книжки его.
Кавех начал уже топать ногой, смотря на Бай Чжу. Бай Чжу в свою очередь молча смотрел на Кавеха, приподняв уголки губ. Кавех стал топать еще нервнее, а потом вдруг замер и наклонился вперед, упираясь руками в колени.
— Серьезно?!
— Ты о чем?
— У Хайтама расстройство аутистического спектра?
— Я не могу говорить о пациентах с другими людьми.
— А как же я тогда узнаю? — теперь Кавех наоборот откинулся на спинку стула и даже прохрустел позвоночником.
— Возможно, я скажу глупость, — ответил Бай Чжу, с усилием поднимаясь со стула, — но почему бы тебе просто не спросить у него самого?
— А это будет нормально? — Кавех тоже встал, зная, что это сигнал окончания их встречи.
— Ты имеешь ввиду этично? Зависит от того, как ты спросишь, конечно, но Хайтам прекрасно умеет отстаивать свои границы. Он просто скажет тебе, если ему что-то не понравится.
Уже держа ручку двери, Кавех еще раз повернулся к Бай Чжу.
— А у вас нет никаких книжек про это?
— В библиотеке академии парочка точно была.
— Опять эта библиотека.
И это было взаимно. Всего за несколько дней насколько Кавех возненавидел библиотеку, настолько и библиотека возненавидела его. Двери захлопывались перед самым его носом, книги падали на макушку и пол под ногами каждый раз оказывался скользким. Из приятного там оставалась лишь та самая пожилая женщина, которая в первый день пожелала Кавеху не надорваться. В этот раз он даже перекинулся с ней парой общих фраз о погоде.
Семнадцатого числа никто не приехал. Из-за постоянного ожидания аль-Хайтама сосредоточиться на зачете было очень сложно. Кавех пару раз порывался пойти за стимуляторами, но останавливал себя тем, что если он будет под чем-то, то они точно не помирятся. С восьми утра до десяти вечера он выучил всего семь вопросов, а потом окончательно сдался и предался панике, пока не смог дозвониться до Тигнари из комнаты комендантши. Ответил Сайно, и Кавех в очередной раз ощутил страшную неловкость за свою недавнюю ошибку.
— Привет, а ты не мог бы позвать Тигнари?
— Он спит сейчас.
В этот момент в комендантскую заглянула Нилу. Кавех извинился и прижал телефон к груди.
— Слушай, у тебя нет презервативов? У нас в комнате ничего, а на улице дождь.
Кавех цокнул языком и махнул рукой.
— Да, зайди в комнату, на полке над кроватью стоит банка из-под чая, там разные. В красной упаковке безлатексные, если у него аллергия.
Он поймал воздушный поцелуй и снова приложил трубку к уху.
— Ладно, прости за беспокойство. Просто Хайтама всё ещё нет, я думал, может, есть какие-то новости.
— Так они же сегодня только выехали. Пока доедут до аэропорта, пока зарегистрируются на полет. Он только завтра и будет, если не будет проблем с рейсами. Ты, конечно, можешь узнать, когда они вылетают, но ты же не станешь вызванивать аэропорт, правда?
— Да, конечно, это было бы совсем глупо. Спокойной ночи. И передавай Тигнари привет от меня.
Через десять минут Кавех уже знал, что ближайший самолёт в этом направлении прилетит в половину третьего, а, значит, как минимум до четырёх часов можно было спокойно заняться основами академического рисунка и не вздрагивать от каждого шага в коридоре.
А потом он почесал руку.
И снова.
И ещё раз, но уже другую.
А через двадцать минут он в слезах ждал машину скорой помощи, пока соседи из других комнат зачастили выходить на кухню и в туалет, пытаясь, как им казалось, незаметно рассмотреть Кавеха. Из-за того, что Нилу с своим парнем держали на его руках формы со льдом, обернутые полотенцем, кто-то начал говорить, что Кавех порезал вены и ему передавливают порезы, чтобы он не умер от кровопотери. Ещё через десять минут, когда скорая его забрала, все почти единогласно решили, что это было ожидаемо.
Сидя в скорой, сморкаясь в стремительно кончающиеся салфетки и расчёсывая руки почти до крови, Кавех думал о том, что нужно посылать вселенной чуть более чётко сформулированные просьбы. Весь день он думал о том, что хочет провести какой-нибудь вечер вне общежития и покататься на машине с кем-то красивым. Медсестра и фельдшер действительно были загляденье, хоть и очень уставшие.
— Да перестаньте Вы плакать! Ничего страшного ведь не произошло.
Кавех поднял свои руки, отекшие, покрытые уртикариями и яркими полосами от его же ногтей.
— Это татуировки? — спросил фельдшер, указывая на рисунки.
Кавех мотнул головой и снова принялся чесаться, игнорируя запрет. Из-за этого отёк только усиливался.
— Маркер.
— У Вас просто контактный дерматит. Бумаги в мире мало или что?
Кавех расплакался только сильнее, чувствуя себя не только раздавленным случившимся, но и виноватым за рисунки. Ещё и воспоминания о причинах начала рисования на руках стали вершиной на пирамиде.
— Это вообще лечится? — спросил он сквозь слезы.
— Нет, только ампутация, — под взглядом медсестры фельдшер быстро исправился. — Завтра уже ничего не останется, не переживайте.
Кавех подуспокоился и шмыгнул носом, поднимая голову.
— А послезавтра нельзя?
Где-то внутри сидела ведь подлая мыслишка о заботящемся о нем аль-Хайтаме.
И Кавеху очень повезло, что они уже подъехали к больнице. В противном случае ему пришлось бы выслушать огромную тираду фельдшера касательно того, как его измучили студенты, которые делают что угодно, лишь бы пропустить занятия в Академии. Где-то в конце он обязательно бы добавил, что эти прохиндеи занимают чьё-то место. Кавех лично ощущал, что он занимает место какого-то неудачника, которым он просто не может быть. Ну, только посмотрите на это милое личико. На эти... Руки сейчас упоминать не стоило бы.
Зайдя в больницу, Кавех сразу же оказался в центре всеобщего внимания. Только вот это было связано не с тем, что все вокруг бегали и пытались его спасти, нет. Все подходили посмотреть интересный клинический случай. Один врач даже сфотографировал его руки, с разрешения, конечно.
Спустя пятнадцать минут к нему всё-таки пришёл доктор, заинтересованный не в одном лишь визуальном опыте, полностью собрал анамнез и наконец-то поставил два укола, а потом отправил Кавеха мыть руки.
— Сегодня ночь проведете в больнице, а завтра посмотрим по состоянию. Утром к вам зайдёт несколько студентов-медиков.
— Я как павлин в зоопарке, — выдохнул Кавех, у раковины смывая маркер с кожи. Осложнялось это тем, что сильно тереть было нельзя.
— Скорее, как редкая книга, которую можно читать только в зале библиотеки.
Кавех истерично хихикнул. Для той самой украденной аль-Хайтамом книги он нарисовал отдельную обложку, и сейчас она стояла на самом видном месте, незамеченная ни при одной проверке комнат. Кавех ощущал что-то волнующее в этом маленьком общем преступлении.
Уже в палате, успокоившись, он стал рассматривать себя в зеркале и вздохнул.
— Ну, почти леопард, — страх сменился сожалением от того, что больше рисовать на руках не получится.
От лекарства пятна почти перестали зудеть и, кажется, даже немного уменьшились. А ещё Кавеха стало клонить в сон. Кое-как расстелив выданное постельное бельё, он лёг, радуясь хотя бы тому, что был в палате один.
— Место встречи изменить нельзя.
Именно это были слова, которые Кавеха разбудили. Он сразу же подорвался на кровати, сонно моргая и прижимая к груди одеяло — не думая, что придётся оставаться в больнице, с собой он ничего не взял и спал в нижнем белье.
Перед ним, опираясь на трость, стоял Бай Чжу, а из-за него на Кавеха выглядывало четыре пары заинтересованных глаз.
— Доброе утро. Могу я попросить тебя встать? – мягко спросил Бай Чжу. Кавех первый раз видел его в халате.
— Я в трусах, — ответил он и зевнул.
— Замечательно. Студенты тебя осмотрят и послушают.
И Кавех босыми ногами встал на пол, покорно становясь учебным материалом. Спустя минут сорок попыток определить границы его сердца, прощупать печень и собрать информацию о родственниках до пятого колена, Бай Чжу, молча за этим всем наблюдавший, не вставая со стула, обратился к студентам.
— Что вы выяснили? Анамнез вчерашнего заболевания меня не интересует, пусть этим занимается его лечащий врач. Кстати, тебе сегодня укол уже сделали?
— Да, совсем раненько, — ответил Кавех и всё-таки начал одеваться. Руки уже были почти чистыми и блестели от выданного крема.
— У пациента хронические запоры, резко выраженная лабильность настроения, пациент пониженного питания, на руках экскориации в связи с нынешним заболеванием, отмечает частые сильные головные боли, иногда до рвоты, бессонницу. Часто болеет легкими вирусными инфекциями. Так же жалуется на выпадение волос.
— Мой сосед жалуется на выпадение моих волос, скорее, но это тоже есть. И не так блестят, как раньше.
— В настоящее время принимает антидепрессанты в связи с…
— Я ему ставлю генерализованное тревожное расстройство средней степени тяжести с депрессивным компонентом. А вам выше удовлетворительно не поставлю, — Бай Чжу говорил так же спокойно и доброжелательно, но взгляд Кавеху напомнил змеиный. Он видел один раз до этого Бай Чжу в роли преподавателя, но тогда не понял, что он, вероятно, из тех, кого студенты очень быстро начинают ненавидеть.
— Почему? – спросила невысокая девушка, прижимая к груди планшет.
— Скажите мне, в чем причина его соматической патологии и, вероятно, депрессивного состояния? Хотя там сложно сказать, что первично, но одно другое усугубляет, — Бай Чжу всё-таки встал.
— Он… учится в академии. Стрессы, вероятно. У студентов мало денег, недоедание, — начала она же неуверенно.
Бай Чжу провел пальцем по складке на носу Кавеха.
— О чем это нам говорит?
— Что он часто трет нос… Аллергический ринит? Он вероятен, потому что и сейчас он в больнице с аллергической реакцией…
— Не продолжайте. Вы спросили, от чего умерла его прабабушка, но не узнали намного более важные в таком возрасте вещи. — Бай Чжу посмотрел на Кавеха, который вдруг стал чувствовать себя очень неловко. – Скажи, ты употребляешь наркотические вещества?
Студенты сразу же зашушукались и тоже почувствовали себя очень неловко. Кавех заправил так и не расчесанные волосы за уши.
— В данный момент нет.
— Когда ты начал и когда был последний раз?
— Начал, — Кавех нахмурился, задумавшись, — года полтора как. Последний раз был неделю-две назад.
— Ты молодец, — Бай Чжу ему улыбнулся, и Кавех вдруг почувствовал своё привилегированное положение по сравнению с остальными. — Мы уже говорили с тобой об этом, но повтори, пожалуйста, что ты употреблял за это время?
Кавех снова неосознанно вытер нос, и Бай Чжу незаметно обратил на это внимание студентов.
— Чаще всего меф и МДМА. Ну, это мефедрон и экстази. Пару раз был кокаин. Кислота была, марки и просто грибы. Трава была, но тоже редко, она тормозит, а мне стимы нравились. Стимуляторы.
Бай Чжу собирался спросить что-то еще, но один из студентов, видимо, долго сдерживающийся, взорвался.
— Он будто гордится этим! – складывалось ощущение, что он едва не плюнуть готов в сторону Кавеха. — Как вообще можно так жить?
Бай Чжу попросил его выйти, извинился перед Кавехом и отпустил других студентов, попросив передать, что высказавший своё мнение может сразу писать заявление на отчисление, потому что он его не допустит даже до экзамена. Кавех же не мог понять, он больше чувствовал подавленность или же бунтующую злость. Но спокойный голос Бай Чжу быстро вернул его в относительную норму.
— Твоего доктора вызвали по санавиации, как он вернется, отпустит тебя в общежитие. А пока сходи поешь, тут внизу есть буфет, там такие булочки, не оторвешься. Мне кажется, ты немного набрал, да?
— Да, — Кавех даже улыбнулся. — Пару килограмм, но всё еще себя заставляю, аппетит пока не вернулся.
— Ну, хорошо, но булочки обязательно сходи поешь.
За булочками пришлось спуститься не раз. За время ожидания врача Кавех обошёл все места больницы, куда ему было дозволено попасть, несколько раз постоял у огромного аквариума в холле, довёл двух медсестёр своего отделения вопросами и в конце концов смог раздобыть карандаш и несколько листов бумаги. Одна из доведённых медсестёр, увидевшая рисующего в палате Кавеха, рассказала второй шутку про мелок от тараканов.
Отпустили Кавеха ближе к вечеру, по сути, ничего не сказав, из-за чего он ещё сильнее стал возмущаться тому, что в больнице пришлось промаяться целый день.
Выйдя в коридор, он вдруг замер. Чуть поодаль от палаты виднелась знакомая серебристая макушка. Сердце сразу же забилось чуточку быстрее, а фантазия стала рисовать картинки того, как Хайтам возвращается из поездки, видит, что Кавеха нет, спрашивает, куда он пропал, и, узнав, что он в больнице, бросает свой рюкзак и со всех ног выбегает на улицу, ловит такси и нервно стучит по коленке пока они едут, прося поспешить.
Слегка нервничающий и в большей степени воодушевлённый, Кавех подошел к аль-Хайтаму и тихо поздоровался. Тот оторвался от книги и поднял взгляд.
— Привет. А ты что тут делаешь? — спросил он не особенно заинтересованно, но всё же слегка удивленно.
Кавех не ответил. Вместо этого просто надулся и сел рядом на скамейку, скрещивая руки на груди. По запаху и рюкзаку под сидением он понял, что Хайтам еще не был в общежитии.
— Я чуть не умер, вот почему я здесь, — всё же сказал он спустя несколько минут молчания. — А ты?
— Просто обследование.
— И что, даже не спросишь, почему я чуть не умер?
— Не умер же.
И Хайтам прошёл в кабинет, оставляя Кавеха в том же раздражении. И всё-таки он чувствовал радость, увидев Хайтама, и, несмотря на порывы уйти, всё-таки остался и дождался, пока он не вышел из кабинета. Да и заняло это всего несколько минут.
— Ты тоже сюда? – спросил Хайтам, забирая рюкзак.
— Нет, я тебя жду, — Кавех тоже встал.
— Зачем?
— За такси меньше платить придется.
— Ладно.
Что же, по крайней мере выглядело так, будто проблема с ссорой была решена. Хоть что-то.
Пока они ждали машину, Кавех пытался расспросить аль-Хайтама о поездке, но ответы были либо односложными, либо их не было совсем. После очередного вопроса Хайтам вздохнул и повернулся к Кавеху, но посмотрел все-равно куда-то через его плечо.
— Я правда очень устал. Давай поговорим завтра, хорошо?
Несмотря на то, что Кавех обычно очень тяжело воспринимал чьи-то отказы от разговоров с ним и мог раздуть их до мыслей о том, что человек его ненавидит, сейчас он наоборот ощутил спокойствие и неожиданный выплеск очередной порции влюбленности. Раньше Хайтам никогда не говорил так, он просто уходил, надевал наушники или просто испепеляюще смотрел. Получив такую отдачу, Кавех даже ощутил себя особенным и порыве очень сильно захотел коснуться Хайтама, но сдержался, вспоминая, что вычитал из книг и одной брошюры.
Кстати, об этом.
Конечно, Кавех хотел подготовиться, но сейчас почему-то момент показал ему особенно подходящим. Из-за поворота показалась машина характерной расцветки и остановилась на светофоре почти перед ними. Хайтам поднял руку, тормозя её.
— Хайтам, — Кавех замялся, но всё же продолжил, — это правда, что у тебя расстройство аутистического спектра?
Хайтам опустил руку и посмотрел на Кавеха, выдерживая паузу.
— Да, у меня аутизм. Бай Чжу сказал?
Конечно, Кавех сказал, что сам догадался. Хайтам не поверил, но говорить ничего не стал. Машина уже остановилась возле них. Снова он вернулся к этой теме в комнате после того, как поужинали. Хайтам сел на край кровати Кавеха и посмотрел на его ступни в теплых носках, выше которых были покрытые синяками голые голени.
— Что рисуешь?
Кавех, чувствуя напряжение Хайтама, мягко улыбнулся и протянул ему планшет, надеясь так хоть немного помочь ему расслабиться.
— Светотень. Тоже нужно будет сдать, но я уже пять листов сделал для этой темы. Никак не могу решиться приступить к чему-то, что мне еще незнакомо.
Хайтам усмехнулся.
— Могу понять, — он расправил загнутый уголок листа.
Разговор не продолжился. Хайтам вернул планшет, но остался на кровати. Кавех сделал еще несколько штрихов, но потом просто отложил рисунок, однако расстояние между ними сокращать не стал.
— Тебя волнует твоё… твой. В общем, ты хочешь поговорить о том, что я знаю?
— Говоришь об аутизме как о чем-то, что нельзя называть, — и всё же он выглядел напряженно. — Я просто не хочу, чтобы ты начал относиться ко мне иначе, жалеть меня. И, пожалуйста, не рассказывай об этом нигде. У меня были проблемы в школе, я не хочу, чтобы тут это повторилось.
Кавех кивнул. Как же тяжело ему было сдерживать в такие моменты порывы к объятиям, ведь он так привык успокаивать людей и показывать свою соучастность.
— Конечно, я не расскажу. И не буду тебя жалеть, но мы могли бы обсудить, что доставляет тебе дискомфорт. Я уже понял, что к тебе нельзя прикасаться.
— Ты опять делаешь выводы, не спросив. Мне всё еще бывает сложно понять, зачем нужно так много касаться других, но если ты сначала предупредишь, то мне будет нормально.
— Что еще?
— Со мной много занимались, это кое-как компенсировалось, но я не всегда могу понять тонкости мимики, так что если ты хочешь быть уверен, что я всё понял правильно, то просто скажи прямо. Восприятие звуков, света и запахов зависит от моего состояния. Иногда я могу на это реагировать более-менее нормально, а иногда они могут пугать или раздражать.
— Хорошо, но я не обещаю, что у меня сразу начнет получаться. Говори, если тебе будет некомфортно.
— Боюсь, даже если сделать тебе лоботомию, ты всё равно будешь ходячим триггером, просто потому что такой вот ты.
— Ты ужасный, Хайтам, честное слово. Не удивляйся, если в один вечер я просто задушу тебя подушкой.
— Это будет очень мимолетное удивление.
Они оба тихо засмеялись. Кавех закусил губу, смотря на Хайтама намного дольше положенного.
— Давай попробуем. Можно тебя обнять?
Хайтам вытянул руки ладонями вверх.
— Положи свои ладони сверху.
Кавех покорно выполнил просьбу, ощущая жар чужого тела. Они оба были очень горячие.
— Сейчас мне было бы очень непри… некомфорно с тобой обниматься. Это мой аналог объятий.
Кавех кивнул и, убирая руки, осторожно провел кончиками пальцев по ладоням Хайтама и с удивлением заметил, что его предплечья покрылись мурашками. Это придало ему немного смелости.
— А есть ли шанс, что тебе будет комфортно получить мой вариант объятий?
Аль-Хайтам пожал плечами, вставая с его кровати.
— Когда-то я не был уверен, что смогу учиться в университете.
