Если меня спросят, что такое в мире красота

      Тяжелее всего писать абсурд, вот и я не буду даже пытаться пересказать разговор Кавеха с его матерью. Хотя можно ли это назвать разговором? Он ведь подразумевает хоть какой-то диалог между людьми. Происходящее же напоминало скорее обвинительный монолог и бессмысленные попытки оправдаться (только вот за что?).       После фразы "я из-за беременности тобой зубов и блестящих волос не для того лишилась, чтобы ты по своей прихоти, не посоветовавшись, принимал подобные решения" аль-Хайтам стал раскачиваться вперёд-назад на кровати. Желая услышать как можно больше, он упустил момент, когда ещё имел шанс просто встать и уйти. Сейчас же стимминг стал слишком сильным и подавлял сигналы к остальным действиям.       — Хорошо, хорошо, сейчас мы сходим в деканат и попробуем всё решить, только, пожалуйста, перестань плакать, — Кавех вытянул руки вперёд в примирительном жесте. Пятнадцать минут попыток аргументированных ответов на нападки и стараний донести информацию о собственном ментальном и физическом состоянии не привели ровным счётом ни к чему, напротив, только всё усугубили.       "Ты что, хочешь сказать, что мы мало для тебя делаем?"       "Я плохая мать?"       "Как у тебя может быть депрессия, если ты нормальный и вырос в нормальной семье?"       А в следующую секунду комната осталась без стула. Хайтам бросил его на пол, поднял, снова бросил, а потом добил несколькими ударами о стену. Ножка в его руке лежала как бита, и Кавех испугался, что он будет следующим. Хайтам её подбросил и перехватил поудобнее, но, замахнувшись, просто бросил в стену. Только чудом она не отрекошетила кому-то в голову. Кавех широко распахнул глаза от испуга, а его мать даже перестала всхлипывать и причитать.       — Шум, бессмысленный тупой шум! — Хайтам повернулся к матери Кавеха, но глаза опустил. — Я такого бреда давно не слышал! Я думал, что Кавех странный, но он вышел лучшей версией из возможных, учитывая, какой у него родитель.       Кавех и не думал, что Хайтам может быть настолько громким. Он даже дверью хлопнул, когда уходил. А следом в комнату заглянул кто-то из соседей, которого комендантша отправила, что говорится, на разведку и на выяснение, нужно ли звать матр.       Хайтам ветром пронёсся мимо всех и направился к лестнице, ведущей на небольшую террасу на крыше. Сейчас было ветрено и время от времени накрапывал дождь, так что там никто не сидел.       Кавех пришёл к нему через час, когда дождь начал усиливаться.       — Ты же совсем продрог, — тихо сказал он, прижимая к себе свитер Хайтама. Пока шёл, не сдержался и несколько раз его понюхал, предаваясь фантазиям о том, что сможет когда-то его носить.       — Я только сейчас начал приходить в себя, так что я не чувствую холода, ничего страшного, — Хайтам шмыгнул носом и надел протянутый ему свитер. — Прости, давно со мной такого не случалось. Бай Чжу рассказывал, что это называется мелтдаун.       — Да, я читал, — Кавех протянул зонт. — Можно я посижу тут с тобой?       Хайтам задумался, пытаясь оценить собственные ощущения.       — Хорошо.       Кавех сел, наверное, в метре от него, ежась от крупных капель дождя, бьющих по лицу.       — Ты теперь боишься меня? — спросил аль-Хайтам. — Ты же вечно покашливаешь, так точно заболеешь.       Кавех замотал головой.       — Не боюсь, конечно, просто если сяду под зонт, то получится, что я буду к тебе прижиматься.       Хайтам улыбнулся и посмотрел перед собой, похлопав ладонью по скамейке рядом.       — Садись уже.       Кавех пересел под большой зонт, касаясь плечом плеча аль-Хайтама. Он пытался как-то собрать и увести ноги, но Хайтам так широко расставил свои, что это было тяжело, так что коленями они тоже соприкоснулись. Кавех абсолютно не чувствовал этого, когда они занимались сексом, но сейчас щекотание в животе стало таким сильным, что он даже обнял себя и чуть наклонился вперёд.       — Опять желудок болит? — спросил Хайтам. Он завёл руку Кавеху за спину. Просто положил на спинку скамейки, но это ощущалось почти объятием. Кавеху стало казаться, что ещё немного, и он запищит как глупый влюблённый подросток. От переизбытка эмоций он даже слегка затопал ногами. Несколько брызг попало на цветные шнурки его кед.       — Нет-нет, всё в порядке, — Кавех выпрямился и достал пачку сигарет из кармана своего огромного кардигана. — Ты не против, если я покурю? Всего одну.       — И мне дай, — говоря, Хайтам дёрнул рукой, которая была за спиной Кавеха.             Дождь усилился настолько, что приходилось повышать голос, но зонт был действительно огромным, да и листья какой-то пальмы в горшке тоже помогали.       — Ты куришь? — удивлённо спросил Кавех.       — А ты?       — Справедливо.       Поджигая сигареты, Кавех обратил внимание на то, что ветер стих. Дождь всё ещё шумел, но плотные тучи стали редеть и между ними пробивались лучи солнца. Столько всего хотелось обсудить.       — Как думаешь, будет радуга? — спросил Кавех после минутного молчания.       — Думаю, да. Может, нам повезёт, и мы увидим двойную, — Хайтам затянулся, держа сигарету между большим и указательным пальцем. — Мама тебе ничего не скажет по поводу того, что ты будешь вонять дымом?       — Она дождалась отца, и они пошли искать ведунью, которая сможет изгнать из меня разложение, которое я где-то подхватил. Думаю, они вернутся только к вечеру, — Кавех вздохнул, туша окурок о какое-то ведро, играющее роль мусорного бака. — И будут добиваться моего переезда от тебя.       — Мне бы хотелось, чтобы ты познакомился с моей бабушкой. Я думаю, вы были бы в восторге друг от друга, — Хайтам сделал то же самое.       Кавех улыбнулся.       — А она тебя не навещает?       — Она умерла.       — Оу, — он растерялся, — мне жаль.       — Не стоит. Она прожила замечательную жизнь, — Хайтам посмотрел на профиль Кавеха. Они обсуждали раннюю смерть его родителей, но о бабушке еще не говорили. — И, кстати, мне не нравится, что ты худеешь. Я нахожу тебя привлекательнее, когда ты ешь с аппетитом. Твоя мама почему-то несколько раз сделала на этом акцент.       — Это потому что я склонен к полноте, а она считает полноту показателем греховности души. Мол, отдаешься гастрономическим искушениям. У меня никогда не было с этим проблем, просто сейчас правда почти никогда не хочется есть.       У них было ещё так много всего, что хотелось обсудить, что они какое-то время просидели молча, но потом Хайтам спросил Кавеха о том, зачем он читал книги про аутизм, и разговор полился сам. Они обсудили и это, и планы Кавеха по дальнейшему взаимодействию с родителями, и любимую еду Хайтама, и их любимые места Сумеру и даже решили как-нибудь сходить на новую выставку авангардного искусства. Не поговорили только о том, что произошло между ними в комнате, но им будто и нечего было сказать. Они даже сами себе не смогли бы пока ответить на многие вопросы по поводу их секса. Разве что оба знали, что были бы не против повторить, но никто не знал, было бы это правильно.       Пару раз во время разговора Кавех испытывал такое сильное желание поцеловать Хайтама, что приходилось щипать себя за запястье и отводить взгляд к небу, где действительно появилась двойная радуга.       Дождь закончился, и они решили пойти за новым стулом, а потом, конечно, поругались, и вернулись с двумя совершенно разными стульями. А Кавех ещё и с обязанностью неделю мыть всю посуду, потому как отдавать Хайтаму долг за свой стул ему было решительно не с чего.       Когда они вернулись, Кавех всё продолжал возмущаться, но Хайтам просто упал на свою кровать и сразу же уснул, даже не надев свои наушники.       — И когда ты в следующий раз решишь... — Кавех повернулся в сторону чужой кровати и замолк, махнув рукой. Он просто взял шоппер с продуктами и пошёл на кухню, чтобы придумать им ужин. Там привычно крутилась Нилу в окружении страшно разжигающих аппетит ароматов.       — Что готовишь? — спросил Кавех, споласкивая для себя яблоко.       — Цыплёнка в масле и падисаровый пудинг по моему фирменному рецепту, — сказала она, помешивая мясо на сковороде.       — Мм, — Кавех отломал ножку от яблока. Куда уж ему с его питой до талантов Нилу.       — Мне сказали, — она развернулась и оперлась спиной о кухонный гарнитур, — что кто-то в вашей комнате с утра пораньше решил потрахаться.       Кавех опустил голову, но улыбку не сдержал.       — Негодяи какие. Я постараюсь выяснить, кто это был.       — А потом по комнате что-то летало и ломалось.       — Мистика, — Кавех наконец откусил многострадальческое яблоко. — Может, два озабоченных полтергейста там что-то устроили?       — Рассказывай давай.       Кавех закрыл дверь, налил две кружки чая и, откопав чье-то старое печенье, в общих чертах пересказал всё, что случилось, начиная со вчерашнего вечера.       — Подожди, ты серьёзно объездил Хайтама, но зассал его поцеловать?! — Нилу рассмеялась. — А ко мне сразу полез.       — Ты первая начала.       — Нет, это был ты.       — Я не знаю, возможно, — сдался Кавех. — С тобой я бы и сейчас мог хоть пол часа сосаться. С Хайтамом всё сложнее.       — Мне кажется, это ты всё усложняешь, — Нилу вновь вернулась к плите. Да и Кавех тоже приступил к готовке — подобию её.       — Я не хочу слишком форсировать события... Понимаю, что мы уже переспали, но это другое, — он посмотрел через плечо Нилу в сковороду, и оба услышали тихое урчание. — Если честно, мне начинает казаться, что я хотел бы с ним отношений.       — У-у, — Нилу положила немного цыплёнка на тарелку и сунула Кавеху. — Ешь иди. Я, к счастью, вылечилась от этого. Осознала, что мне было бы слишком тяжело с Хайтамом. Ты же понимаешь, что он никогда не будет заботливым парнем, который будет делать внезапные сюрпризы и поддерживать всегда, когда тебе это нужно? А ты сам сказал, что любишь, когда тебя любят. Он прагматик, а ты романтик. Нужно будет очень постараться, чтобы у вас получился адекватный союз. У него хуй хоть нормальный?       — Я бы его высек в камне и поставил в зал шедевров биологии и генетики, — Кавех замялся. — Но Хайтам как будто... Не очень вовлечён. Ощущение, что я просто подрочил об другого человека.       — Архонты, мне так интересно, какой ты в постели, — Нилу поставила перед Кавехом порцию пудинга. — Я на Хайтама тоже оставлю, а своё безобразие завтра приготовишь.       — Я всё ещё не против переспать с тобой, так что дай знать, если что, — сказал он немного невнятно из-за пудинга во рту и благодарно кивнул. Иногда Кавех задумывался о том, что хотел бы быть влюблённым в неё, а не в Хайтама, но пусть женщины его и чаще привлекали физически, влюблялся он в основном именно в мужчин.       — Могу сиськи показать.       Кавех поднял брови и очень уж увлечённо облизнул ложку.       — Давай.       Нилу кинула взгляд в сторону двери, просто оттянула свой топик вниз на несколько секунд, а после снова принялась раскладывать остальные порции по тарелкам.       — Это моя любимая форма груди, между прочим, и никогда я её не рисовал с натуры. Не хочешь мне как-нибудь попозировать?       — Домогаться будешь?       — Не знаю, возможно.       — Тогда только после того, как ты поцелуешься с Хайтамом. После этого точно не будешь.       Кавех обреченно застонал и кивнул.       — Вообще, мы так говорим об этом всем, но ведь есть проблема поважнее. Твои родители, — сказав, Нилу сунула Кавеху сковородку. — Моешь посуду в благодарность за ужин.       Он становился мрачнее с каждой фразой. Мало того, что ему неделю... Но ужин действительно был великолепен, так что он без лишних пререканий подошёл к раковине.       — А что родители? Я не знаю, что с этим делать.       — Ты готов порвать с ними связь?       — Мы говорили об этом с Хайтамом. Я не уверен, если честно. Мы ещё рассматривали вариант сделать вид, что я снова одумался, но они ведь начнут следить пристальнее чем в прошлый раз. Я раньше сам себя убеждал, что маме виднее, но потом понял, что соглашался с ней просто для того, чтобы быстрее закончить ссору. Я так же боюсь, что если полностью откажусь от них, они меня заберут на какое-нибудь исцеление, с них станется. Любое мое иное от их мнение воспринимается как давление подселенца.       Дверь кухни открылась и в проеме показалась растрепанная голова Хайтама. Кто-то постоянно заходил и выходил, так что они сначала просто не обратили внимания. Однако Кавех быстро обернулся на шаркающую фигуру.       — Хайтам, я тебя прошу, переодень эту футболку.       Он кивнул.       — Вот, Нилу сегодня угощает, — добавил Кавех, домывая сотейник.       Хайтам снова кивнул и, забрав еду, просто ушёл обратно в комнату.       — Даже спасибо не сказал.       — Он очень устал, — ответил Кавех и понял, что просто пытается оправдать Хайтама. Нилу не стала продолжать эту тему.       — Тебе нужно заручиться чьей-то протекцией. Мой мне рассказывал, что у них в группе девочку хотели силой забрать из университета и выдать замуж. Жениха нашли, всё такое, и её Малая Властительница Кусанали не отдала. А родители этой девочки были прям богатые и влиятельные. Вроде, у неё так много связей, что она ко всем может найти подход.       — Звучит удобно, но это опять прятки за спинами. А спины имеют особенность исчезать. Я хочу подумать ещё немного, но, если ничего не решится, буду пытаться. Спасибо тебе за совет.       — Да не за что. А сейчас я пойду кормить своего мужчину.       Домыв посуду, Кавех решил пока не возвращаться в комнату. Знал, что не сможет удержаться, начнет попытки поговорить с Хайтамом, тот будет в лучшем случае отвечать односложно, а Кавех расстроится. Вместо этого он решил пойти в общую комнату. Если повезет, сможет пристроиться к кому-то — поиграть в настолки и отвлечься. Однако в коридоре он столкнулся с родителями. С отцом они еще не виделись, но тот даже не поздоровался. Кавех поступил так же.       — Мы наконец-то нашли того, кто сможет тебе помочь, мой милый, — сказала мать и наконец-то умудрилась поймать его щеки и поцеловать сначала в одну, потом в другую.       — Палача? – выдохнул Кавех себе под нос, а потом добавил громче. — Сколько?       — Это тебя не касается, — наконец подал голос отец. — Я готов заплатить достаточно, чтобы тебя исцелили от той грязи, которую ты тут насобирал. Это всё твой сосед, да? Твоя мать всё рассказала. Разберемся с тобой, а потом и с ним решим.       — Его трогать не смейте, — сказал Кавех даже резче, чем ожидал от самого себя. — Да и ко мне не лезьте, в самом деле. Я уже взрослый человек и в праве самостоятельно решать, что мне делать, а что нет.       — Видишь, дорогой, — прошептала его мама, прижимаясь к мужу.       — Понятно, — резко сказал он. — Сейчас мы едем к целителю, а потом ты собираешь вещи и возвращаешься домой. Всё равно декан сказал, что с такой посещаемостью тебе ничего не сдать. Приедешь доучиваться в следующем году.       — Я никуда не поеду, — Кавех очень старался, чтобы его голос звучал уверенно, но на глазах стояли слезы, а ноги ослабли от беспомощности. Он редко пытался идти против воли родителей, а когда и делал это, то всё равно проваливался, так что и сейчас он не верил в собственный успех и мысленно собирался домой, откуда его наверняка отправят к какому-нибудь психологу, но с эзотерическим уклоном. Он будет скучать по Бай Чжу.       — Поедешь как миленький, — отец схватил его за запястье.       — Не поедет.       Кавех обернулся на голос. Неожиданно для него в коридоре показался Лайел, а потом стали подтягиваться и другие жители их этажа. С кем-то он учился вместе, с кем-то употреблял, кому-то просто когда-то помогал, а кого-то только видел на общих мероприятиях, но в итоге в коридоре оказалось человек двадцать. Туда даже комендантша подошла, но больше на шум, нежели с той же целью, что и остальные. Кавех искал глазами Хайтама. Его, конечно, не оказалось, но он даже не расстроился сильно из-за этого, настолько его растрогало общее появление.       — Это что еще за клоуны? – спросил его отец, дергая на себя. Кавех сначала подался вперед, но потом резко вырвался и отошел на несколько шагов.       — Мы его друзья, — голос подала та девушка, которая оставила на его щеке след от помады, кажется, целую вечность назад.       Было видно, что мужчина хочет высказаться и сказать много, но одно дело давить на собственного сына, которого ты перестраивал всю жизнь по себя, а другое – на толпу детей, которых ты считаешь недоразвитыми опасными дикарями. Он взял жену за руку и повел к выходу, успокаивая. Кавех знал, что это не конец, но у него хотя бы появилось время, чтобы крепче стать на ноги и дать отпор увереннее. А сейчас он все-таки заплакал, улыбаясь и обнимаясь с теми, с кем общался больше остальных.       Кто-то вернулся в свои комнаты, но большинство пошли в общую и собрали мелочь по карманам, чтобы заказать шаурмы. Нескольких бедолаг послали за пивом и сели играть в уно как в единственную из имеющихся игру, куда можно было принять такое большое количество игроков. Кавех давно не бывал на вечеринках и вписках и только сейчас понял, что, на самом деле, очень по ним скучал. Приятным бонусом было то, что тут никто не нюхал, и у него не было лишних соблазнов. Максимум выходили на балкон покурить, пару раз утягивая и Кавеха за компанию. Ему всё еще было очень грустно и тревожно, но пустые разговоры под пиво очень отвлекали от этого, помогая хоть как-то справиться.       О том, что он на таблетках, Кавех вспомнил после первой бутылки, когда его развезло так, будто он допивал пятую. Впрочем, он хорошо держался и пока даже не сидел с веером из карт.       Часа через полтора, когда людей стало поменьше, и все начали играть в призыв семерых, Кавех почувствовал, как его плеча мягко коснулись. Он запрокинул голову и увидел Хайтама. Одетый и с рюкзаком за спиной, он протянул Кавеху записку. Кавех посмотрел на него обеспокоенно, но немного успокоился, когда Хайтам, перед тем как уйти, растрепал ему волосы. Через несколько секунд он вскочил с кресла и догнал Хайтама в коридоре. Убрав записку в карман и ничего не говоря, он вытянул руки ладонями вверх. Хайтам ненадолго задумался и, подавшись вперед, приобнял Кавеха за талию одной рукой. Страшно растерявшись, он даже не обнял его в ответ, просто уткнулся лбом в плечо на те мгновения, пока длились объятия. Кавех, Прости, что не вышел со всеми. Это не праздное извинение из вежливости, мне действительно жаль, что я не смог. И я рад, что ты остаешься в Академии и в нашей комнате, пусть это и сопряжено с большим количеством неудобств. После последних событий я очень устал и несколько дней поживу в загородном доме Тигнари. Скорее всего, я буду спать и медитировать. Если я вдруг очень сильно понадоблюсь, позвони Тигнари или Сайно, но лучше не надо. Отчислись наконец-то с Спантамада, а когда я вернусь, то сходим вместе на кафедру истории, заведующий ко мне хорошо относится. P.S. Зная твою любовь к драме скажу, что в прошлый раз мелтдаун у меня случился из-за мигающей лампочки, так что твоей вины тут нет. Пожалуйста, если вдруг такое случится ещё раз, не стой, а сразу уходи, потому что я могу тебя ранить и даже не понять этого. Твой занудный сосед, Аль-Хайтам.