Гермиона Грейнджер (Малфой, Блэк)

      Близилось Рождество и бал перед зимними каникулами. Все эти несколько месяцев Гарри наблюдал. Сначала, как двое бывших врагов все больше сближались. Их все чаще можно было увидеть вместе на уроках или в библиотеке. Вечерние тренировки закончились, на смену им пришли исследования различных вопросов. Даже ученики привыкли к этой странной картине и перестали открыто пялиться и перемывать им кости.       Но пару недель назад оба вдруг стали держать некую дистанцию. Их совместное времяпровождение сократилось, остались лишь разговоры по учебе и редкие проекты от учителей. Гарри понял: оба осознали, к чему все ведёт, и взяли тайм-аут. Оставалось надеяться, что они придут к правильному решению.       С момента принятия титула Лорда Блэк, Поттер подсознательно стал считать Драко частью этой семьи. Их отношения все больше теплели и стали, можно сказать, дружескими. На фоне частого общения блондина с Гермионой сближение произошло быстрее. Рон, как обычно, встал на сторону большинства, просто приняв слизеринца в их круг. Поэтому Гарри был вовсе не против возможных отношений Гермионы с Драко. Тем более, что видел, как оба скучают, как терзаются сомнениями. Это говорило об искренности их чувств. Но он понимал: такие рационально мыслящие личности должны прийти к решению сами, иначе так и будут потом сомневаться, поэтому с разговорами не лез, а лишь иной раз подкидывал информацию для размышлений. Было даже весело.       — Гермиона вчера такая грустная была, ты не спросила у неё, что случилось? — задал он вопрос Джинни, проходя мимо Малфоя и его компании друзей-слизеринцев.       — Она не стала говорить, а я не настаивала, — ответила его девушка, тоже желающая помочь подруге.       — Малфой вчера на тренировке совсем не в форме был, ты видел? — громко спросила Джинни, перекрикивая шум в гостиной.       — Ага, даже с метлы чуть не упал, ненормальный, — пробурчал Гарри, краем глаза видя сжавшиеся до побеления пальцы Гермионы, сидящей неподалёку с учебником.       Если для Гарри и, соответственно, Джинни, все было понятно, то Гермиона не могла прийти к соглашению с собой так легко. Шесть лет его издёвок с лихвой перекрывались тем, что Драко уже дважды спас её. Он изменился, она это знала и видела. Но вот неожиданно открывшаяся правда заставила девушку немного отдалиться от него, напугала.       Гермиона хорошо помнила тот день пару недель назад, когда непонятное напряжение между ними достигло своего апогея. Они вновь спорили о чём-то, и в какой-то миг его лицо оказалось очень близко. Малфой, яростно доказывающий свою точку зрения замер, так же, как и она. Изнутри поднялась совершенно неожиданная волна, нестерпимо захотелось поцеловать его. Разум, привыкший анализировать все и всегда, сразу заработал, подсказывая, что именно произошло. Драко стал ей нравиться. Возможно, уже давно, но из-за отсутствия у неё опыта в отношениях она этого не поняла. И в его глазах Гермиона увидела точно такое же осознание.       Они оба отступили на шаг друг от друга, признавая, что пока не готовы перейти эту грань. Малфой выглядел растерянным и ошеломлённым. А у неё внутри вдруг все сжалось от страха. Вот сейчас он поймёт, что произошло, и скажет, что ему это ненужно. Их замечательная дружба разрушится, и она потеряет единственного человека, понимающего её лучше всех остальных. Видимо, это отразилось у неё на лице, потому что Драко резко схватил за плечо и сказал:       — Я… не стану избегать тебя или что-то в этом роде. Просто… это так … Я не думал, что причина моего… Агх, драккл! — он с силой взъерошил свои волосы, не зная, что сказать, чтобы не потерять ее из-за того, чего сам ещё не понял.       Гермиона, увидев, что он не собирается отказываться от их общения, выдохнула с облегчением.       — Я думаю, что понимаю, — чуть дрожащим голосом сказала она. Малфой с надеждой вскинул голову. — Может, нам пока… ну, не знаю, например… сократить общее времяпровождение? Просто, мне надо это обдумать, понять…       — Да, хорошая идея, — через пару секунд размышлений ответил парень, все еще удерживая ее. — Возможно, то, что мы ощутили… может, это результат нашего частого общения? Может, это пройдёт, если мы будем поменьше…       — Да! Я как раз об этом и думала, — нервно воскликнула Гермиона.       Ей хотелось быстрее оказаться в своей комнате и поддаться самоанализу, а ещё перестать чувствовать это смущение и неловкость.       — Тогда… Когда мы будем готовы, мы поговорим об этом, да? — предложил Драко.       — Хорошо, — быстро согласилась гриффиндорка, совсем не храбро желающая сейчас сбежать побыстрее.       С того момента между ними висела непонятная недосказанность. Негласно оба убрали из расписания все встречи, кроме тех, которые были нужны по учебе. А также старались вести себя, будто и не было никакого осознания, но взгляд то и дело натыкался на такой же изучающий в ответ. Будто они пытались вычислить, принято ли решение и какое?       Это изматывало, а ещё Гермиона скучала. Она уже призналась себе, что начала влюбляться в Малфоя, что было очень непросто. Также решила, что не будет говорить о чувствах первой, подозревая, что с его стороны это не более, чем просто физическое желание. На это ушла целая неделя.       Но Драко все молчал, не делая попыток начать разговор. Гермиона подумала, что он все же осознал временность влечения и теперь боится сказать ей об этом, или просто забыл о своём обещании. С каждым днём размышлять обо всем этом становилось всё тяжелее.       Малфою, с одной стороны, было легче осознать, что Грейнджер ему нравится — он давно подозревал об этом на каком-то интуитивном уровне. Только вот этим мыслям никогда не позволялось выходить на поверхность сознания, Драко запрещал себе даже думать об этом. И вот, в тот день понял, что все равно влюбился. Это открытие ошеломило внезапностью и силой вспыхнувших чувств. А потом стало грузом, тянущим на дно.       Малфой помнил, сколько плохого он ей сделал, помнил, кто он, кем был. Такой, как Грейнджер, вряд ли нужен бывший пособник Пожирателей, слизеринец и человек с запятнанной репутацией. Стоит ли вообще думать о шансе с ней? Не надо отбрасывать и мысль о том, что с ее стороны это могло быть простое физическое желание.       Кроме того, многие слизеринцы и так косо смотрели на него, когда он начал теснее общаться с Золотой Девочкой. Не то, чтобы его волновало их мнение, но теперь авторитет Малфоев был подорван. Драко боялся, что не сможет ее защитить от их нападок, не хотел заставлять Грейнджер выслушивать глупые грязные предположения, гуляющие по факультету даже сейчас, когда они стали всего лишь чаще общаться.       Одна только Паркинсон чего стоила. Бывшая навязанная невеста злословила больше всех, распуская отвратительные слухи и пытаясь обратить на себя внимание. Идиотка искренне считала, что он связался с Грейнджер только ради выгоды. Нужно ли впутывать ее в это дерьмо?       Ещё и этот Поттер со своей подружкой. Драко быстро раскусил его план, но действовать не решался. До тех пор, пока однажды не заметил, как, едва увидев его, Грейнджер с силой сжала учебники и развернулась, быстро исчезая за поворотом. В ее глазах промелькнула боль потери. Малфой дёрнулся за ней, но что-то удерживало его руку. Обернувшись, он увидел вцепившуюся в него Пэнси, которая активно прижималась грудью к его плечу. Он так задумался, что даже не заметил навязчивую однокурсницу. Нахмурившись, он выдернул конечность, прорычав:       — Какого хрена ты творишь?       А потом его взгляд столкнулся с разозлёнными глазами Поттера и осуждающими Уизлетты. Выругавшись, Драко отпихнул в сторону что-то пищащую Паркинсон и поспешил вслед за Грейнджер. Сзади его быстро нагнал Гарри, резко останавливая.       — Надеюсь, ты разобрался в себе, потому что она — да. Расстроишь ее ещё раз, и я тебя убью. А теперь поговорите уже обо всем, она в Выручай-комнате.       Они пропустили весь урок. Сдавшись на волю судьбы и Грейнджер, Малфой признался ей в своих страхах насчёт их будущего, заверил, что она ему действительно нравится, и, неожиданно, получил подобное признание в ответ. Вместе они решили пока не торопиться, а просто вернуть прежнюю дружбу и двигаться по течению. У обоих словно камень с души упал: они не потеряли друг друга. На весь разговор ушло от силы минут сорок, и остальное время они взахлёб болтали обо всём, чувствуя себя наконец на своём месте.       Когда Гарри увидел их, идущих по коридору и оживлённо беседующих, то смог выдохнуть. И пусть эти упёртые бараны вернулись к дружбе, оба снова выглядели счастливыми, а дальше время расставит все по местам.       Зимние каникулы пролетели незаметно. Оставалось лишь два дня до начала учебы, и Гарри вместе с Гермионой и Джинни решили покинуть Нору пораньше, чтобы выбраться погулять в Хогсмиде. В тайне Грейнджер надеялась встретиться ещё и с Драко, он писал ей, что тоже вернётся в школу пораньше.       И она действительно увидела его. В этот момент Малфой вместе со своими друзьями о чём-то увлечённо беседовал, следуя по противоположной стороне улицы. Словно почувствовав ее взгляд, парень обернулся и легко улыбнулся ей, кивая. Гермиона поздоровалась в ответ, теперь точно зная, что он в Хогвартсе, а значит, они обязательно встретятся.       Все эти две недели она ужасно скучала. Девушка даже не думала, что будет испытывать настолько острую потребность увидеть его. Грейнджер было интересно, чувствовал ли он тоже самое? Решив не мучать себя размышлениями, Гермиона вслушалась в щебетание Джинни.       Они гуляли до самого обеда, поели в новом кафе, открытом сразу после войны, и остановились недалеко от входа, решая, куда пойти теперь. Первым среагировал Гарри. Он вдруг стал оглядываться, сжав палочку. Гермиона, почувствовав изменения в нем, тоже напряглась и потянулась за древком. Джинни быстро оценила ситуацию, выхватывая свою.       Они стояли чуть в стороне, за ними был только парк и никого из прохожих. Неожиданную вспышку мгновенно отразил Поттер, и нападавшие наконец показались из-за деревьев. Все были одеты в чёрные мантии и скрывающие лицо маски.       Прошло не так много времени после победы, и, несмотря на неустанную работу, многие последователи Лорда все еще были на свободе. И сейчас их троих окружили десять волшебников. Полетели проклятия и раздались первые крики.       Гриффиндорцы старались держаться вместе, но под сильным натиском было сложно. Гарри отбивался сразу от трёх и старался помогать Джинни, которая с трудом держала оборону, отступая. Где-то рядом сражалась Гермиона, но он чувствовал, что с ней все в порядке. Подруга была сосредоточена и точна.       Ситуация изменилась буквально за миг. Одно из брошенных заклинаний отрикошетило, попав в спину Грейнджер, она покачнулась и осела. Джинни заметила это краем глаза, отвлеклась и вскрикнула, получив режущее в руку. Гарри дёрнулся к ним, но его последний противник напал ещё ожесточеннее, не давая помочь. В ярости Поттер вырубил его мощным заклинанием и обернулся к девушкам, за секунду оценивая ситуацию.       Уизли ещё сражалась, но из последних сил. Противник Гермионы приближался к ней, поднимая палочку. Джинни увидела это и потеряла концентрацию, а раненая рука не дала ей выставить сильное Протего. Она отлетела в дерево и потеряла сознание.       Гарри с ужасом, словно в замедленной съемке, проследил ее полёт. Слабость от запущенного ранее мощного заклинания отступила, злость вскипела в нем, в кровь хлынула непривычная жгучая магия источника Блэков, восполняя силы. Напавший на любимую девушку преступник вспыхнул, издав нечеловеческий вопль.       Время снова полетело вперёд, пока он оборачивался к подруге, замечая летящее в неё заклинание. Гермиона не шевелилась. В голове взорвалась одна единственная мысль: «Нееет!», а рука привычно послала Протего в ее сторону, но было видно, что он не успеет поставить щит вовремя.       Внезапно чёрный вихрь возник прямо перед Гермионой, отбивая заклинание. Сердце Гарри, замершее в ожидании неизбежного, быстро застучало, а по телу разлилось облегчение: человеком, явившимся на помощь, был Малфой.       Поттер быстро огляделся, понимая, что остальные нападавшие повержены, и поспешил к своей девушке. Одновременно с попытками помочь ей, он следил за боем двух волшебников. Драко был предельно сосредоточен, не позволяя Пожирателю перейти в наступление. На лице аристократа была маска ледяного спокойствия, но отчего-то Гарри был уверен, что блондин в ярости. Его палочка резала воздух с такой силой и точностью, что даже мурашки бежали по коже.       Поттер привёл Джинни в чувства и проверил ее раны, а потом отправил патронуса прямиком к Кингсли, обрисовав ситуацию. К концу послания Малфой уже закончил поединок и помог Гермионе прийти в себя. Прибывшие спустя минуту Авроры забрали их всех для дачи показаний.       Отпустили ребят уже глубоким вечером. МакГонагал лично забрала их из аврората и отправила по комнатам. Но Гарри успел услышать, как Драко попросил Гермиону быть осторожнее и с утра провериться у Помфри, потому что приток магии из источника почему-то усилился.       На следующий день подруга чувствовала себя плохо, но идти в больничное крыло отказалась наотрез. Вместо этого она направилась в библиотеку, желая заняться своими исследованиями. Ведомый плохим предчувствием, спустя несколько часов Гарри нашёл ее без сознания.       Мадам Помфри выставила его за дверь и долго что-то делала. Вскоре мимо него пронеслась МакГонагал, и Поттер понял, что случилось плохое. Из-за двери слышались взволнованные голоса, и он не выдержал и вломился внутрь.       — Что с ней?! — потребовал ответов парень, и все обернулись к нему.       Двое колдомедиков, видимо из Мунго, тут же продолжили колдовать, Помфри судорожно вздыхала рядом.       — Мистер Поттер, — тихо и с грустью в голосе произнесла Минерва.       — Что с Гермионой, директор? — снова спросил Гарри, чувствуя приближающуюся катастрофу.       — Мы не знаем, — всхлипнула медик, и МакГонагал утешающе сжала ее плечо.       — Я вызвала специалистов из Мунго, они смогли определить проклятие и остановить его, но ей все хуже, — дрожащим голосом объяснила Минерва, переживающая за волшебницу, как за родную дочь.       — Простите, — произнёс пожилой мужчина, закончивший сосредоточено водить палочкой над девушкой. — Вы уверены, что она маглорожденная?       — Разумеется. — Раздраженно ответила директор. — К чему такие вопросы?       — Дело в том, что мы не можем видеть часть ее магических потоков, как и ядро. Из-за этого не получается окончательно предотвратить действие проклятия и вообще понять, что происходит.       — Но как это возможно?       — Такое бывает в основном у отпрысков чистокровных семей, для защиты магии Рода. Обычно, у них есть свои колдомедики…       — Но Гермиона абсолютно точно родилась от маглов! — рассвирепела МакГонагал. — Если вы не в состоянии делать свою работу, то…       В этот момент двери в лазарет распахнулись, явив запыхавшегося и растрепанного Малфоя. Его мантия съехала на бок, рубашка расстегнута на верхние пуговицы, галстук болтался недозавязанным, волосы в полном беспорядке. Он, не пытаясь скрыть недостойного аристократа вида и страха на лице, максимально быстро пошёл к ним.       — Мистер Малфой, если у вас ничего срочного, немедленно покиньте помещение, — отчеканила директор, но Гарри заслонил собой ее поднимающуюся палочку. — Мистер Поттер? Что…       Драко отпихнул молодого помощника колдомедика, не обращая внимания на возмущения окружающих. В два взмаха он заставил магические потоки Грейнджер проявиться в полной мере перед всеми присутствующими. Ещё один взмах — и пустые места заполнились серебристыми линиями: магией рода Малфой, и несколькими тёмными — Блэков.       — Годрик милостивый! — охнули МакГонагал и Помфри одновременно.       — Что с ней?! Что это такое?! — прорычал парень, указывая пожилому медику на странную чёрную точку в магическом ядре девушки.       Тот, к слову, быстро сообразил, что случилось, и уже колдовал над ней.       — Результат длительного воздействия проклятия. Девушка принадлежит вашему Роду? Что вы чувствуете?       — Ее магия будто уходит в никуда, сколько бы источник не отдавал ей, — напряжённо ответил Драко. — Исправьте это, немедленно, — почти приказал он.       — Увы, молодой человек, — вздохнул мужчина. — Проклятие мы сняли, но процесс уже запущен. Мне жаль, но юная мисс Грейнджер вскоре лишится своей магии. Проклятие уже выжгло часть ее магических каналов, и когда ядро исчезнет…       Малфой застыл, не веря в услышанное. Совершенно сбитые с толку произошедшим мадам Помфри и Минерва МакГонагал побледнели, на их лицах отразились боль и сожаление. Директор посмотрела на свою лучшую ученицу, понимая, как тяжело той будет узнать подобную новость. А какая потеря для магического мира!       У Гарри внутри все сжалось от злости на себя за то, что не смог защитить, от обиды за подругу и от страха: он как никто другой знал, насколько важно было Гермионе стать равной среди волшебников, и теперь…       Раздался стон, и девушка начала приходить в себя.       — Вот, выпейте, — ей подали болеутоляющее.       — Что… — она прочистила горло и поморщилась, — что происходит?       Гермиона, старясь откинуть ощущение боли во всем теле, осмотрела присутствующих, замечая их сожаление и страдания при взгляде на неё. Потом увидела до сих пор висящую в воздухе паутину ее магических потоков. Спустя мгновение на лице девушки отобразилось осознание, и она прикрыла глаза, смаргивая слёзы.       Минерва прижала ладонь ко рту, чувствуя себя виноватой в произошедшем. Если бы только она не отпустила их в Хогсмид… Грейнджер, будто поняв, что ее мучает, посмотрела прямо на неё и слабо улыбнулась, и из-за чего женщине стало ещё хуже. А потом ее улыбка стала грустной, и она повернулась к Малфою.       — Прости…— прошептала ему, и директор почувствовала, что задыхается от тисков, сжавших грудь.       Возможно, это последний раз, когда эти двое поражают всех профессоров своей способностью понимать друг друга без слов. Ещё и открывшаяся информация о связи Гермионы с семьей Малфой? Возможно ли, что они?..       Драко склонился ближе к ней и взял за руку, убирая все эмоции с лица за привычной непроницаемой маской. Гермиона видела, что он скрывает свои чувства за стенами окклюменции, не желая расстраивать ее. Она ожидала, что он, так же, как и все, останется сидеть у ее постели, но парень вдруг отстранился. Он серьезно посмотрел на неё и сказал:       — Нет уж, Грейнджер, ты так легко от меня не отделаешься, — а потом сдернул простыню, которой ее укрыли, краем глаза замечая робкую надежду в глазах Избранного и как тот не позволил остальным вмешаться, отводя МакГонагал в сторону и что-то ей объясняя. Женщина смотрела с лёгким подозрением, но не останавливала.       — Извини, — прошептал Драко, на миг взглянув на Грейнджер, что смотрела на него со смесью отчаяния и одновременно уверенности в глазах.       Он понял, что она не хотела надеяться, но верила ему. Девушка едва кивнула, и Малфой одним движением подтянул ее рубашку вверх, оголяя живот, и приложил к нему ладонь, направляя в неё свою магию напрямую.       — Это не поможет ей, молодой человек, — произнёс с сожалением колдомедик.       — Я знаю, — раздраженно бросил ему Драко, наблюдая, как серебристые потоки магии заполняют опустевшие каналы. — Но, возможно, я смогу все исправить.       Он вливал в неё магию ещё несколько минут, а потом подхватил на руки.       — Ей нужно к источнику, — быстро произнёс, двигаясь в сторону двери.       — Я проведу вас через камин, — поспешила за ним МакГонагал.       — Поттер, ты с нами, — не оборачиваясь, сказал Малфой, едва директор попыталась оставить его в школе.       Уже через пару минут они вышли в каминной комнате Мэнора, где их сразу встретил эльф.       — Господин Драко, молодая госп…       — Энки, — перебил его Драко, — меня с Гермионой к источнику. Сообщи маме.       — Да, сэр, — произнёс домовик и перенёс их ко входу в алтарную комнату.       Потом исчез и через полминуты передал ключ и пароль от Нарциссы. Уже закрывая за собой двери, Малфой услышал голоса входящих в зал.       Не медля, парень аккуратно положил Гермиону прямо на камень. Тот запульсировал сильнее, пытаясь справиться с потерей магии волшебницы, но зараза проклятия уже уничтожила часть ее магических каналов, и сила уходила в никуда.       Малфой сосредоточился и ещё раз прокрутил в голове нужные заклинания и действия, пришедшие к нему с памятью предков.       А Гермиона боялась. Боялась так, что даже боль от разъеденных проклятием каналов отходила на второй план. Лишиться магии для неё было подобно смерти. Столького добиться, стать кем-то значимым, а не просто очередным именем в списке маглорожденных волшебников Англии, получить защиту известного Рода и потерять все…       Но даже не это пугало больше всего. Без магии у неё не будет и шанса на будущее с Драко, в которого она так неосторожно успела влюбиться. Только одна мысль об этом…       — Драко, — тихо и хрипло позвала Гермиона.       — Да?       — Я не хочу лишаться магии, — жалобно призналась девушка.       Он подошёл к ней ближе и вытер дорожки из слез, пока она судорожно цеплялась за его жилетку.       — Все будет хорошо, Грейнджер. Я обещаю. Есть один способ, но я хочу сразу предупредить, что будет больно.       — Не больнее, чем навсегда покинуть волшебный мир и потерять возможность колдовать, — возразила Гермиона. — «Потерять тебя», — добавила она про себя, глядя на его сосредоточенное, напряженное выражение лица.       — Будет очень больно, но обезболивающее давать нельзя, тебе придётся терпеть. А ещё…— он замялся, но увидев проблеск надежды, продолжил:       — В тебе почти не останется твоей родной магии. Ты действительно станешь больше Малфой, чем Грейнджер.       Он внимательно смотрел, как она прикрыла на миг шоколадные глаза, а потом открыла их. Там сверкала уверенность.       — Не вижу ничего плохого в этом, — ответила девушка, и Драко едва заметно расслабился.       — Хорошо, — выдохнул он. — Тогда ляг ровно и вытяни руки вдоль тела. Мне придётся связать тебя, чтобы ты не навредила себе и не помешала мне.       Гермиона с трудом передвинулась в центр и выровнялась, расслабляясь. Малфой взмахнул палочкой, и мягкие ленты обхватили ее в нескольких местах. Гриффиндорка молча собиралась с силами, примерно понимая, что произойдёт.        Драко вдохнул, спрятал все лишние эмоции глубоко за стенами подсознания и приступил.