Любовь, победившая смерть

Германия, пригород Берлина. Здесь было очень красиво, но всё вокруг было для Трофима чужим, чуждым, отталкивающим, вплоть до ненависти... Да, пусть эта страна будет хоть трижды красивой, напомаженной и цивилизованной, но враг никогда не сможет стать другом... Правы были дед Михась и дед Опёнкин, говоря, что насильно мил не будешь и что Родину предавать нельзя! "Хоть кость и ляг, но свою Родину-мать не передавай!" Предатель... Как он будет смотреть в глаза отцу, как посмеет взглянуть на деда Васю, который проливал кровь на эту вражескую землю? Чем дольше Трофим жил в Германии, тем больше он стал понимать отца Марты, которому было стыдно возвращаться в Советский Союз, невыносимо стыдно было взглянуть в глаза своему отцу, Петру Михайловичу... Все эти мысли и чувства не давали Трофиму покоя, он не мог есть, пить, спать, зная, что где-то там, на Родине его считают позором семьи и предателем... Он и домой-то звонил нечасто, несколько раз в год... Поздравлял родных с праздниками и присылал красивые открытки, которые мама бережно складывала в резную деревянную шкатулку. Мама, отец, Василиса и даже дядя Трофим, как же Трофим скучал по дому, по родным, но жгучее чувство стыда не давало ему вернуться домой... Всё изменил один телефонный звонок... Трофим напрягся, услышав сквозь помехи незнакомый женский голос. -Здравствуй, Трофимка! Это тетя Анфиса Савельева, помнишь меня? Горе-то какое, сынок... Ты же мне как сын, раз уж твой отец мой муж, правда же? Мамка-то твоя того, померла, Трофимка... Поэтому позволь мне выразить тебе свои соболезнования... Крепись, сынок... До встречи... Гром. Гром среди ясного неба. Именно гром, а не короткие гудки телефона. «Крепись, сынок. До встречи..» и всё. Может это не к нему. Может, ошиблись? Вдруг ошиблись? Мало ли Трофимов, мало ли Савельевых в Советском Союзе? А эти переговорные звонки, которые заказывают между странами. Вдруг они напутали чего? Но нет. Анфиса Савельева. Жена Трофима Савельева, его родного отца. Может, она ошиблась? Может, что-то напутала? Может, просто замыслила очередную коварную аферу и решила уколоть его побольнее? Потому что, это… -Это же не может быть правой! Просто не может! Не может! Это же мама! Моя мама! Самая лучшая, мудрая, цветущая, самая добрая! Умерла… Соболезнования… Это не к нам! Не ко мне! Не про мою маму! Мама не может умереть! Нет! Нет!- Трофим уронил на пол телефонную трубку, которая до сих пор разрывалась короткими гудками, упал на колени и начать изо всех сил дубасить кулаками дорогой европейский ламинат в квартире Марты. -Трофым? Трофым? Шьто случилось? Ты кричишь? Ты плачешь?– в гостиную вбежала Марта в коротком пеньюаре. Она была в шоке, ведь впервые видела жениха в таком состоянии. Он сидел на полу, скрутившись калачиком, и горько плакал. Несчастный парень поднял на девушку красные, убитые горем глаза. -Марта, у меня мама умерла.. Умерла.. Её больше нет... Понимаешь?..-хрипел-шептал он, глотая солёные капельки безутешных слез. -Што? Шьто значыт, умэрла? Каак умэрла? – ахнула и Марта. Она также была в шоке. Как могла эта цветущая и всегда полная жизни женщина уйти из жизни настолько скоропостижно?!- Она же вроде бы не болэла… -Да какое это сейчас имеет значение?! –снова вскрикнул Трофим.- Её больше нет! Мамы моей больше нет! – и вдруг он вскочил на ноги. – Мне.. Собираться надо.. Домой лететь.. Там мама…- вытирая слёзы, как ребёнок, то и дело повторял парень, мечась туда-сюда. * * * Пока Николай возмущался, не веря в происходящее вокруг мракобесие и бюррократические проволОчки, рабочий день в бюро медицинской экспертизы, попросту, в морге, заканчивался. -Вы бы ещё ночью приехали... - недовольно буркнул санитары, выгружая на специальную тележку гроб, в котором лежала Любаша, красивая, словно застывшая фарфоровая кукла в красивом синем платье и в газовом платке в тон платью. -Да вот, родственники пытались препятствовать, пока уговорили, тут уже и ночь скоро-пожаловался кто-то из комиссии, затем постучал ногтем по стеклышку наручных часов. - Ну, чего стоим-то? Время идёт, если сейчас не начнёте, ночевать будете на работе! -Подождите вы... Изверги... - в отчаянии кричал Коля, стараясь оттянуть этот страшный момент как можно на большее время... -Наша песня хороша, начинай сначала... - хмыкнула та самая женщина в очках и костюме химзащиты. -Вы сознательно препятствуете проведению судмедэкспертизы, Вы это понимаете? Вы что, не хотите похоронить свою жену вовремя? Сегодня пятница, в субботу и воскресенье морг не работает. Если Вы, Николай Петрович, будете вставлять палки в колеса органов следствия, я лично добьюсь того, чтобы Вас, уважаемый, ПОКА ЧТО уважаемый, - женщина сделала ударение на эти слова - сняли с Вашего поста!Вы у меня партбилет на стол положите! -Знаете, - Николай посмотрел в глаза этой женщины - делайте со мной что хотите... Без моей Любушки я уже не человек... Все, ради чего я жил, ушло вместе с ней, с моей любимой женой... -Слышь, мужик, ты давай быстрее соображай, у нас рабочий день-то не резиновый, - прикрикнул на Николая один из санитаров- и дверь придержи, стоит, репу чешет... В общем, Николай оттягивал этот самый ужасный момент как можно дольше... Он не может себе представить, как его жену, его Любушку разрезают, словно тушу на мясокомбинате... Боже мой, как же это всё тяжело, больно и страшно... - думал он, закуривая папиросу трясущимися руками. -Прости меня пожалуйста, родная... Я не смог... И даже не попытался тебе помочь... Прости пожалуйста, Любушка... Из пелены тяжёлых мыслей Николая вывел санитары, грубо наступив ему на ногу. -Считай, повезло тебе, мужик, там патологоанатом наш пьяный в дым... За ночь проспится, а уже завтра с утреца вскроет твою женушку! -Что? - прищурившись переспросил Николай. До него уже перестала доходить информация, он перестал что-либо соображать. -Конторка на сегодня закрывается, говорю! Поезжай домой, утром приедешь, заберёшь "готовый" труп! - закатился смехом санитары, оценив свою "черную" шутку. ...Коля остался сидеть во дворе морга, благо, летом ночи тёплые, он вспоминал их с Любашей жизнь, как его мама учила Любу вязать, шить... -Мама, ты уж береги там нашу Любочку... Вы там вместе, а я здесь один остался... Тяжело это, мам, когда половину сердца у тебя из груди вырывают... Знаю я, что мужчины не плачут и не должны позволять плакать своим женщинам, ну а как же не плакать-то? Как пережить такое? Как же ты, бедная, жила с болью после гибели отца? Или после смерти Матвея? - глядя в звёздное небо, туда, откуда на него смотрят сейчас мама и жена, спрашивал Коля. Вдруг из здания морга донесся буквально нечеловеческий крик, а в соседних дворах залаяли разбуженные этим криком собаки. ….Холодно. Боже правый, как же холодно. Тело бьёт дрожью, словно электрическим током. Снежная Королева. Точно. Совершенно точно. Она в плену в Снежной Королевы. Ещё с самого детства, когда мама читала ей эту сказку со старой потрёпанной книжки из школьной библиотеки, Любаше снился один и тот же сон. Холодный зал. Лёд. Много льда. Такой же режуще-леденящий воздух, пробирающий до каждой косточки. Или же.. Она умерла. Точно. Она умерла и это чистилище перед адом. Точно. Это ад. Иначе не скажешь. Ну а как иначе? Она ведь сказала, что презирает Бога, что отрекается от него после всего. Она разбила икону. Значит, существует-таки ад, рай или что там ещё? «Господи… Спаси и сохрани… Прости, прости недостойную рабу твою Любовь..»- шептали синие губы. Наконец-то поднялись веки. Большие лазурные глаза посмотрели в потолок. Она голая? Совсем без одежды? На ней какая-то простыня. Господи.. Что же случилось? Где все?? Где Коля? Где папа? Трофимка? Где её мальчик? Где все? Что она здесь делает? -Ммм… Коля… Кто-нибудь.. Сюда…- шепчет Люба. Удивительно, но она поднимает руку. Почему-то она вся накрыта сплошь простынёй. Пришлось применить огромное количество сил, чтобы снять эту простыню со своего лица. Снять и сразу же натянуть её на своё тело. Люба осмотрела себя. Она в своем любимом цветастом сарафане. И здесь. Что она в нём здесь делает? Пошевелила ногой- та даже заболела-затекла. -Ааааа..- протянула она. Надо звать на помощь. Чтобы жить. Надо спасаться. Здесь её погибель. Здесь она замёрзнет.- Ммм… Помогите…. Кто-нибудь.. Бога ради… Если веруете… Помогите..- неизвестно, откуда только силы взялись на эти слова. Вдруг Люба услышала шорох. Затем, грохот. Приподнявшись на локтях, женщина увидела мужчину в белом халате, завязанном на спине. Он смотрел на неё огромными, шальными глазами, пятясь назад. -Мужчина… Помогите мне..Бога ради.. Холодно..Очень…-хрипела несчастная Люба. Она попыталась встать. На удивление у неё получилось. -Говорили же мне – не надо тебе, Игорёк, пить..-хрипит мужчина, отчаянно хлопая шальными глазами. Руки его дрожат, оттуда вылетает стакан с какой-то жидкостью. Определённо водкой. – Не надо пить. Вот уже и покойники оживают! Аааа!!!- неистово закричал он высоким фальцетом, затем… Выпрыгнул в окно. -Ну, куда же Вы, мужчина?... Есть кто-нибудь? Помогите?- Люба кое-как сползла с этого злосчастного стола. Встав на ноги, она пошатнулась, но выстояла. Некогда слабеть. Надо выбираться отсюда. -Дьявол! Изыди! Изыди! -слышался неистовый крик. Поняв, что помощи ждать не от кого, Люба открыла дверь, вложив туда все оставшиеся силы и, кутаясь в ту же простынь, медленно, шатаясь, держась за стены, она уверенно шла. Молилась. Плакала… Просила прощения у Бога.. Вспоминала добрую свекровь Зинаиду, которая учила её молиться. Где-то был слышен шум. Туда. Хотя бы добраться туда. Где-то были шаги, но они утихли… Люба закусила от досады губу. Помощи ждать не придётся. Выход. Вот он. Тоннель. А в нём свет. Выход. Так и есть. Горит пять красных букв «ВЫ-ХОД». Сделала ещё несколько шагов, упала.. Зарыдала… Начала молиться… «Отче наш… Иже еси… На небесах…»- встала.. Молилась. Плакала. Шла. Шла на свет.Свет в конце тоннеля. Выход есть, вот он, горит вдали. Она должна дойти туда. Шаг. Ещё шаг. Ещё один… «Да святится имя Твоё…» Она у выхода.. «Да придет царствие Твоё..» Выход..Свежий воздух. «Да будет воля твоя. Яко на небеси и на земли…» Ступенька.. Ещё одна. И темно. Почему так темно? «Хлеб наш насущный дай нам днесь..»- Ещё ступенька. Видно землю. Сквер. Лавочки с мусорниками. Кто-то бросил обёртку из-под шоколадки мимо. «И прости нам долги наши, якоже и мы прощаем должникам нашим…»- прося прощения в молитве у Бога, Люба двигалась дальше, отчаянно прося у Господа показать ей верную дорогу… «И не веди нас во искушение, но избавь нас от лукавого..» Силуэт.. Прямо ан лавочке под фонарём она видит силуэт.. мужчина сидит, уронив голову на руки… Поседевшие пряди в пшеничных кудрях.. Широкие, побитые мозолями ладони… Нежные ладони.. Ладони, которые она не перепутает ни с чьими либо.. Вот тогда Люба заплакала… Зарыдала.. Вот она, помощь.. Она знала… Знала, что всегда рядом с ней будет её белокурый ангел… -Коля… Спаси меня…Помоги мне, Коля… Где мы?...Холодно?...- нашла в себе силы прохрипеть Люба. Николай поднял огромные неверящие глаза. Он не верил в том, что видел.. Его Любаша стояла перед ним..- Мне холодно, Коля… Пом..моги…. -Люб... Люба? - Николай не мог поверить своим глазам, он долго смотрел на дрожащую от холода и страха жену, затем встрепенулся всем телом, на ходу снимая свой пиджак, мужчина осторожно подошёл к Любе, накинул на её плечи пиджак, сгреб её в охапку и заплакал... - Я знал... Я им не поверил... Слава Богу... Любочка моя... Голубушка моя... Родная моя... -Там так холодно и страшно... - прижимаясь к мужу тихо шептала Люба. - И никого нет рядом... Так страшно было... Ни тебя, ни Трофимки, ни папы... Там были мама, дед... Понимаешь? Живые! Но меня дедуля выгнал, сказал, что не меня он ждёт, другую внучку. -Тихо-тихо-тихо... - шептал Коля, подхватил Любу на руки и понёс к машине. Он до сих пор не мог поверить в происходящее. Его Любаша ЖИВА! Выглядит неважно, но это ведь поправимо, сейчас она согреется, отдохнёт и все опять будет хорошо. Главное, что его жена жива! А все остальное уже не имеет значения! Уложив Любу на заднее сиденье машины, Коля укутал её ноги какой-то курткой, затем налил в стаканчик вино, бутылку которого нашёл в бардачке и осторожно поднёс стакан к губам жены. -Вот, выпей, тебе надо согреться! Люба пригубила вино и оно обожгло её горло, женщина закашлялась от неожиданности. -Ничего страшного, Любушка... Тебе просто надо согреться! - поглаживая жену по голове приговаривал Николай. - А сейчас я отвезу тебя в больницу и буду всю ночь сидеть рядом с тобой. -Не хочу... В больницу... Не надо... Домой хочу! Всех хочу увидеть, обнять...Я... Я так виновата, Коль... Перед тобой, перед Олей, перед батей... Прости меня, Коленька! Я поняла все свои ошибки... Я всю жизнь тебя изводила, какая же дура была... Вернуть бы эти годы... Теперь мне жизни не хватит, чтобы вымолить у тебя прощения... -Ну что ты, моя рыбонька? Всё хорошо! Не волнуйся... Мы с тобой знаешь, как теперь заживём? Ух! Всем на зависть! - Коля сжал кулак. -Нет... Не надо на зависть другим, это грех, когда пытаешься жить напоказ. Не надо так... - вздохнула Люба-Дом наш достроим, от бати переедем, будем обустраивать своё гнездышко - мечтательно говорила Люба, голос её при этом становился всё тише, видимо, согревшись, она стала засыпать. Коля, взглянув на жену через зеркало заднего вида, улыбнулся. -Спи, голубка моя, спи,милая.- нежно шепнул Николай, подъехав к зданию районной больницы, вышел и осторожно вынеся из машины спящую жену, бегом направился к двери. Стучал кулаком в тёмные окна и в двери, пока в одном из окон не зажегся свет. -Ну слава Тебе, Господи! - шумно выдохнул мужчина и в тот же момент дверь открылась, Николай вбежал в коридор, едва не сбив с ног сонную медсестру. -Каталку прикатите! Пожалуйста! -Вы откуда её принесли? Из могилы выкопали, что ли? -испуганно взглянув на бледную женщину, спросила медсестра, при этом помогая Коле уложить Любу на каталку. -Можно и так сказать... - вытерев лицо платком, отозвался Николай, напугав девушку. -То есть? – сонная и явно недовольно спросила медсестра, которая везла каталку с Любой. Вторые сутки на дежурстве, она думала, что хотя бы эта смена пройдёт без происшествий, но нет же- словно ниоткуда появился этот всклокоченный мужчина с огромными глазами, который держал на руках ослабленную женщину, одна рука которой безвольно свисала вниз. -Люб.. Любаша.. Только глазки не закрывай, да?- приговаривал мужчина, с негодованием смотря в сторону медсестры, которая едва расшевелилась, огромными глазами стреляя то на Николая, но на Любу, которая дрожала всем телом и покрепче прижималась к мужу. Приклонив лицо, Николай с тревогой почувствовал, что Люба вся горит. Ещё бы – столько времени пробыть в морге, полуголой, в таком жутком, холодном помещении – любой бы простудился. А Любаша, его птичка и так слаба. -Не буду.. Не буду, Коленька.. Я теперь всё буду делать так, как ты скажешь… Муж мой…- Люба с безграничной нежностью, благодарностью и любовью смотрела на Николая, на лучшего в мире мужа, на любимого своего человека. Господи! Сколько же всего она осознала там, в той холодной, страшной комнате, в прямом смысле портале в иной мир! Она осознала, как же одарила её жизнь, какие у неё замечательный дети, какой невероятный и самый любимый на свете муж, за которым она была и находится столько лет, как за каменной стеной. Уж действительно говорят – что нужно умереть для того, чтобы по-настоящему ценить жизнь. Наконец, медсестра подкатила каталку к смотровой. Забежала туда и позвала такого же сонного, пока ещё ничего не понимающего круглощёкого молодого врача, которые переговаривались о чём-то между собой. -Что случилось? Вы можете мне толком объяснить?-спросил у Николая врач, на ходу снимая со своей шеи фонендоскоп для того, чтобы прослушать сердцебиение больной. – У пациентки явное переохлаждение! Вы что же, её в морозильной камере держали?!- вскрикнул доктор. -П..почти…- пробубнел Николай, с явным испугом смотря на любимую. Он не мог ничего сказать толком, так как не знал, что говорить, как всё объяснить? Ситуация из рядя вон выходящая, он и сам-то думал, что находится в каком-то сне, бреду. Что тут можно сказать, если пар часов назад он увидел перед собой ожившую супругу, которую ещё сутки назад безутешно оплакивал?- Любаш.. Птичка моя… Ты держись.. Ничего не бойся… Я рядом… Тут буду сидеть, не уйду никуда, ты слышишь меня? -Не волнуйся так… Коленька…- удивительно, но Люба нашла в себе силы успокоить мужа. А как иначе? В каком бы состоянии она не находились, в первую очередь, Люба теперь – жена и мать, она должна думать прежде о своей семье, в каком бы состоянии и в каких обстоятельствах она не находилась. * * * -Что могло произойти? Почему? Из-за чего могла умереть его мать? Нет, мать-как-то слишком грубо, мама, мамочка, мамуля... Ну как же так, мам? Почему так рано? - размышлял Трофим, поднимаясь по трапу самолёта. Заняв свое место, Трофим дал волю слезам, да,есть аксиома, что "мужчины не плачут" и он не должен плакать, потому что он мужчина, казак, но разве можно было сейчас думать о каких-то глупых стереотипах? Трофим плакал долго, навзрыд, безутешно, как маленький ребёнок. И неважно, что вокруг него были люди, если главного человека в его жизни больше нет... К Трофиму подошла стюардесса. -Простите, я могу Вам чем-нибудь помочь? - спросила девушка, но Трофим, не в силах что-то сказать, лишь отрицательно помотал головой. Зачем он уехал? Бросил родителей, Родину... А ведь он обещал отцу, что будет помогать ему с виноградниками... Трус и слабак! За красивой жизнью погнался, дурак... Нет, в Германию Трофим точно больше не вернётся, пусть она будет хоть вся отлита из золота, но сейчас он как никогда нужен отцу и Василисе, деду Васе, Ольге... Ведь с уходом мамы осиротели не только они с сестрой, но и вся семья... Кто-то мудрый сказал "У каждого из нас есть два крыла — ОТЕЦ и МАТЬ. И пока они есть, мы летаем… Но очень тяжело лететь с одним крылом, а тем более ходить пешком…", сегодня Трофим лишился одного крыла... Он вспоминал маму, почему-то ему вспомнились не самые лучшие моменты жизни, те, когда он кричал на отца, на маму... В памяти его всплыла картинка из юности, тот самый день, когда Трофим узнал, что его родной отец не Николай, а Трофим Савельев... Прибежал домой, начал орать, дурак... Вспомнил ту бабушкину икону Божьей Матери, которая выпала из маминых рук, эта картина до сих пор стоит перед глазами... И история с письмами от Марты, которые мама прятала в резную деревянную шкатулку, пока Трофим служил в армии. Мама... Трофим сейчас многое бы отдал в обмен на жизнь матери, но, к огромному сожалению, это уже невозможно... -Прости меня пожалуйста, мам... Я люблю тебя... Прости, что редко тебе это говорил...