Любовь, победившая смерть

Как говорится, беда не приходит одна. Сердце Василия теперь болело не только за детей, которые уходят из жизни один за другим, не только за Полинку, которая словно находилась между небом и землёй, и за Николая, рассудок которого, кажется, не выдержал потери любимой. Да и Полинке было совсем уж худо... Сейчас она почти не ела, только пила и периодически девушку мучила рвота. Маленький Ильюшенька то и дело плакал, разрывался от крика, чувствуя, что мамочке плохо, очень плохо. Раньше Поля брала на руки сына, прикладывала его к груди, а теперь и на это не хватало сил… А теперь слегла и Ольга. Она до сих пор не могла прийти в себя после той новости Эрнеста о Любе и Николае.. «Принесла же его нелёгкая…»- думал Василий, принеся жене крепкий сладкий чай. Говорят, что это здорово помогает восстанавливать силы. -Ну как ты, ласточка моя?- спросил он больше по-отцовски, чем как заботливый муж, положив руку Ольге на лоб. Уж слишком вид у неё был измотанный – растрёпанные волосы, круги под глазами. -Васенька… Всё хорошо…. Правда.. Всё хорошо…-Ольга постаралась улыбнуться, не смотря на сладость. На самом же деле, она безумно корила себя за то, что свалилась так не вовремя. Полинка в тяжёлом состоянии, с минуты на минуту они ожидали Николая с телом Любаши.. Телом… Оля до сих пор не могла поверить в то, что её лучшей подруги больше нет.. – Надо вставать… Что же я лежу??? Надо подготовить всё, Полинке с маленьким помочь..- прохрипела Ольга, подняв голову с подушки, но вдруг почувствовала такое головокружение, что казалось. Будто бы дом ходит ходуном, словно бы избушка Бабы Яги. –Да что же это такое-то??- бессильно заплакала женщина, откинувшись на подушку. -Ччч…. Оленька… Оля.. Ты лежи.. Я сам обо всём позабочусь.. Поспи, ласточка… Постарайся уснуть… Тогда силы и восстановятся…- сказал Василий, поглаживая жену по руке. Он смотрел на любимую с искренним ужасом. На одно жуткое мгновение Василий с заледеневшим сердцем подумал о том, что практически также выглядела их Любаша в последние дни её жизни. А если Господь решил призвать к себе и Олю? Нет… Нет… Этого не может быть. «Господи…»- Василий поднял к небесам глаза полные слёз и боли. – «Зачем? Зачем ты тогда меня сохранил? Почему я не кончился тогда, в той горячке? Ради чего? Ради того, чтобы копать могилы тем, кого люблю? Забрал бы меня! Меня, но не их!»- подумал мужчина, отойдя к окну. Он не хотел, чтобы Оля видела его слёзы. Но сама женщина в этот момент уже безмятежно спала. И кажется, даже улыбалась во сне… ….Ольге снились виноградники. Лето. Мягкое, нежаркое тепло. Тихий, настолько тихий денёк, что даже слышался шум прибоя. Она стоит на берегу, а чьи-то крепкие руки прижимают её к себе. Она улыбается счастливая, зная, что это руки Василия. Самого лучшего и самого заботливого мужчины на свете. Внезапно слышится смех. Из виноградников, смеясь, выбегают взрослый широкоплечий парень, а рядом с ним – маленький черноволосый мальчик на резной лошадке да с шашкой деревянной. Такую же дед Михась делал когда-то маленькому Ильюшке в награду за то, что он кашу всю скушает. Боже правый! А ведь это Илья! Да, это был их Илюша! Такой же широкоплечий, улыбчивый, как и всегда! Он кружит мальчика, щекочет его, а тот, в свою очередь, отвечает ему громким, раскатистым смехом. -Ещё давай играть! Ещё!- просит мальчик, бегая за Ильёй, но тот смотрит на него суровым взглядом. -Нет, Васька! Хватит, наигрались! Пора! Мамка заждалась! –сказал он, сурово сдвинув бровь. Точно также, как это всегда делал Вася. Ольга чувствует, как к горлу подкатывает слёзы. Также, как и к горлу этого мальчугана, которого видит она, так как он начал капризно закатывать губёшку. -Нет! Я ещё играть хочу!- топнул ножкой он, не собираясь даже слезать с лошади. -Так, разбойник! Ну-ка, как мы договаривались? Ты казак, будешь мамке помогать теперь! За старшего оставляю! Беги к мамке, ей знаешь как помощь сейчас нужна?- улыбается Илья, снимая с себя кашкет и надевая его на мальца. Затем… Показывает ему пальцем в сторону Ольги. По спине женщины бегут мурашки, а по щекам слёзы. -А тыы?- протянул капризно мальчик. – Обещал ведь, что мы вместе играть будем! -Оставить капризы, рядовой Григорьев! Обещал – значит, будем! А теперь к мамке давай! Твоё дело сейчас – помогать ей! Ты казак или кто?- грозно посмотрел он на мальца. -Казак! – вздыхает мальчик, смотря в сторону Ольги. Улыбается. У него глаза Васи и такие же чёрные, как смола волосы, как и у Трофима. -Ну вот! Раз казак- так беги мамку охранять! Ты слово дал!- продолжает Илья. -А ты мне обещал, что мы поиграем ещё!- напомнил мальчик. -Ишь ты, какой упрямый! Ничего, займёмся твоим воспитанием! А если я обещал, то значит всё непременно будет, но позже! А теперь всё! К мамке!- говорит Илья и мальчик с улыбкой бежит в объятия Ольги. Она его обнимает, целует и почему-то плачет, горько плачет. -Мамочка, не плачь!- маленькие пальчики начинают вытирать Ольгины слёзы. – Я теперь у тебя есть! И я вас буду от всего-всего защищать! Всё у нас теперь хорошо будет! -Пошли быстрее домой, скоро будет дождик!- вдруг сказала Ольга. Там, во сне. -Нет! Дождика у нас не будет! Теперь только солнышко будет!- браво говорит малыш. – А сейчас мы дождёмся Илюшу и Любашу и будем пить чай, правда? ….Именно на этом моменте Ольга и проснулась. Она ничего не успела ответить там во сне. Только улыбка был на устах, да слёзы градом струились по щекам. Женщина невольно положила руку на своё живот, пока ещё плоский, и улыбка сквозь слёзы проступила на её лице. Пока ещё не проснувшись, она уже поняла, что же с ней происходит. -Всё будет хорошо, Васенька..- сказала она и снова горько зарыдала, не в силах понять от чего – от невыносимой боли или же от невыносимого счастья. Бог забрал слишком много, но, кажется, послал им Дар и Утешения, для их измученных бедой и потерями сердец… * * * Тем временем в больнице Николай сидел возле жены. Он не отходил от неё ни на минуту, был рядом даже тогда, когда Любе меняли капельницы или делали другие процедуры. Сначала медсёстры пытались как-то выпровадить Портнова из палаты, жены, под любым предлогом, даже с угрозами, но все эти попытки не увенчались успехом совсем. Тогда они смирились. Хотя, после этого слухи о странной пациентке начали набирать больших оборотов. Медсёстры шушукались, распускали слухи. И каждый раз эти слухи были всё более страшные и дикие. -Не зря, наверное, этот Портнов ни на шаг от жены не отходит! Боится, видимо!- говорил одна из медсестёр, отпивая чай из чашки с отколотой ручкой. -Да не иначе! Опасается, что она может наговорить лишнего, рассказать, что же случилось на самом деле!- говорила другая сплетница, которая намазывала паштетом бутерброд. Дефицитное лакомство, кстати говоря. -Да ладно Вам, сороки! Хватит уже косточки перемывать! Какое наше дело к их семейной жизни? Наше дело, чтобы пациентка побыстрее поправилась и в себя пришла! – сказала молодая медсестричка, именно та, которая долгое время сидела возле Любы и уже хорошо успела изучить Николая, которого сначала, честно говоря, немного побаивалась, но теперь убедилась, что у этого человека самые что и есть чистые намерения и искренние чувства. Сам же Николай сидел возле кровати Любы, не отпуска её руку ни на секунду. Её ладошку, которая стала уже совсем тёплой. Они смотрели друг на друга, но никак не могли насмотреться. Было такое чувство, словно бы они – совершенно молодые люди, которые не были много лет женаты, а только-только начали свои отношения. -Любаша… Любашенька… Цветочек мой…-приговаривал Николай, зацеловывая ладонь любимой. Говорят, что любовь лечит и если его нежные слова и правда могут помочь любимой, то он готов говорить ей о любви круглосуточно. -Коленька… Коля.. Спасибо тебе..- уже немного порозовевшими губами говорила Люба.- Удивительно, но иногда нужно даже умереть, чтобы начать ценить жизнь… Я уже это говорила, знаю, но всё же. -Любонька, не говори об этом, хорошо?- Николай провёл руками по пушистой пшенице её волос. – У нас теперь начинается совершенно другая, новая жизнь, так что, не думай об этом, прошу.. -Даа уж, жизнь новая начинается, но вот…- Люба осмотрела себя.- Кроме больничной ночнушки ничего у меня нету тут. Девчонки-медсёстры обещали подсуетиться, но сам понимаешь.. -Ну да…Ничего, Любаш, мы придумаем что-то!-подмигнул жене Николай, а затем в замешательстве почесал затылок. Как же он сам-то об этом не подумал, идиот старый? А ещё голова называется! Какой же он голова, если самой головы-то на плечах нету? Как-то мимо воли мужчина выглянул в окно. Как раз через дорогу от больницы был небольшой универмаг с одеждой. Хлопнул себя по карманам- деньги-то есть, он же ехал решить все бумажные волокиты по поводу похорон. Но теперь вот они пригодятся на совсем другое, более светлое предназначение. Он должен купить вещи не для того, чтобы похоронить жену,а для того, чтобы она смогла начать новую жизнь. С чистого листа. Николай не знал точного размера жены, мог угадать его только на глаз, но это его не останавливало. Он тут же сорвался и словно на крыльях помчал в магазин. Мужчине хотелось сделать сюрприз своей королеве ещё задолго до того как она проснётся. -... Ты вся дрожишь, тебе нужно срочно переодеться! - услышал Портнов за спиной голос парня, который показался ему знакомым, обернувшись, Николай увидел прямо перед собой Кольку Савельева и Василису. Девушка удивлённо посмотрела на отца, он с таким же удивлением посмотрел на неё. -Батя? Что ты тут делаешь? -Тот же самый вопрос следовало бы задать вам, молодые люди. Что вы здесь делаете? Почему вы не дома? -Не могу я дома сидеть, бать... Мне больно и стыдно перед мамой... Она из-за меня умерла! - с этими словами девушка кинулась отцу на плечо и разревелась. -Тише-тише, доченька... - гладя девушку по спине, приговаривал Николай. - Переодевайся и пойдём со мной! Василиса посмотрела на отца и снова прижалась к его плечу. -Куда? Зачем? - спросила Вася, шмыгая носом. -Увидишь, дочь, увидишь-ласково улыбнулся Николай, - лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. -Я не понимаю, о чем ты говоришь? Николай ничего не ответил, только крепко обнял дочку и поцеловал ее в макушку, как в детстве. -Всё теперь будет хорошо, дочка! Всё будет хорошо!- сказал он и Василиса была готова поклясться, что увидела на губах у отца улыбку. Это ещё больнее ударило её и вызвало шок. -Пап, что будет хорошо?! Что?!- крикнула девушка, которую то и дело душили слёзы. Она вообще не понимала реакции отца.- Наша мама умерла! Умерла, понимаешь?! Я теперь – полусирота! Мамы не стало, ты уехал на такое количество времени, не дал о себе знать, ничего не объяснил! -Как это, не объяснил? – удивился Портнов. – Я же звонил в колхоз, дал распоряжение Потапову, сказал, чтобы… -Я за эти сутки уже думала, что сойду с ума, я…- перебила отца Вася.- Я не знаю, как мне жить дальше без мамы. Мама умерла, ты ехал неведомо куда, пока мы все тебя ждали, пока… Пока готовились предать тело мамы земле. А я просто сидела и ждала. Пока меня просто бросили… -Васьк, успокойся! Васёк..- Николай-младший хотел было успокоить девушку, но она, кажется, её не слышала. -Меня все бросили! Говорили, что мол, надо мне повзрослеть и решили вот так вот бросить на произвол судьбы, да?!-Василиса уже отчаянно кричала на весь магазин, как вдруг Николай понял, что эту тираду надо прекращать и аккуратно взял дочку под локоток. -Так, пошли! Пошли за мной!- решительно сказал мужчина. -Куда?... Куда ты ещё меня ведёшь? В больницу? К психиатру? Думаешь, что я же совсем уж с ума выжила, да?- приговаривала Василиса, когда они приближались к зданию больницы. За ними шёл ничего не понимающий Коля Савельев, который однако решил не сдавать задних и сопровождать любимую, куда бы они не пошли. -Сейчас узнаешь. Сейчас ты узнаешь, насколько сильно была не права.- сказал Николай. Он отлично понимал, что не знал бы, как сказать, как деликатно сообщить о том, что мама жива. Психика Василисы и так пострадала, но… Николай не нашёл ничего лучше, чем всё вывалить на дочь сразу. Выросший в деревне казак, он не умел ходить вокруг да около, он говорил всё только прямым текстом. А тут он понимал, что слов просто не найдёт. Поэтому, Николай решил, что лучше, как говорится, один раз увидеть, чем сто раз услышать . Пройдя по коридору больницы, Портнов остановил медсестру и о чём-то с ней переговорил. Она немного с осуждением посмотрела сначала на него, а потом с недоверием и даже удивлением смешанным с жалостью, на Василису. Затем, покачала головой, выдав ребятам белые халаты. -Седьмая палата.- напомнила она и Коля с детьми направились дальше по коридору. Когда папа немного приоткрыл дверь палаты, Василиса увидела на кровати такой до боли знакомый родной женский силуэт, пышные разбросанные по подушке волосы и сонные, полные любви бездонные глаза, полные слёз и счастья. -Мама?.. – прошептала Василиса, не веря своим глазам, не веря своему чуду. -Василёчек мой… Доченька моя… Ты уж прости меня… Напугала я вас…- Люба говорила совсем слабо, с безграничной любовью смотря на дочь, которая тут же бросилась к маминой постели и принялась зацеловывать её ладонь. -Ты жива… Жива, моя мамочка… Мамочка моя жива…- приговаривала Вася, поглаживая маму по волосам. -Ну что, теперь-то ты убедилась, что никто не бросал тебя?- плача и смеясь одновременно, спросил у дочери Николай, который также с другой стороны подошёл к кровати супруги. -Мама… Мамочка моя…. Это чудо.. Я верила… В него верила… Но не верила, что ты умерла.. Ты не могла…Просто не могла..- тараторила Василиса, зацеловывая мамину ладонь- самую нежную и тёплую на свете. -Ну что ты?... Как… Как я Вас брошу?... Ведь я так вас люблю.. Расточки мои.. Цветочки мои..- с невероятной нежностью приговаривала Люба, по щекам которой градом катились слёзы. -Я знала... Я знала, что ты жива! Мама! Господи, какое же это счастье, произносить слово "мама" и знать, что ты рядом! Что ты меня поддержишь, обнимешь, поцелуешь! Мама, моя мама ЖИВА! О таком подарке судьбы я даже и подумать не могла, не то, что увидеть! - восторженно говорила Василиса, присев на стул и положив свою голову на мамины колени, как делала это в детстве. Люба плакала и гладила дочку по волосам, по лицу. Николай в это время в коридоре пытался привести своего юного тёзку в чувство, Портнов поднёс к носу парня ватку, смоченную нашатырным спиртом, Коля встрепенулся и открыл глаза. -Ну, слава Богу! - с облегчением выдохнув, сказал Николай-старший - Ты как, тёзка? -Это что сейчас было? - ответил вопросом на вопрос Савельев-младший, указывая на дверь палаты. - Это как такое возможно? Тётя Люба?! ЖИВАЯ?! Председатель сел рядом с парнем и потрепал его по плечу. -Честно говоря, я и сам в это чудо не до конца верю, но невероятное иногда становится очевидным! Я сам не до конца понимаю, как могло такое случиться, что мою жену, Любашку мою чуть не разрезали! - мужчина закрыл лицо руками и замотал головой, переживая тот ужас, который, казалось, до сих пор терзал его душу. -Дядя Коля, я Вам очень сильно сочувствую, но я не совсем понимаю, как это может быть? Вы же поехали в город, чтобы... - парень запнулся, смотря на Портнова, и не стал договаривать эту фразу, но Николай Петрович понял, что имел в виду этот мальчишка. -Я не понимаю, каким образом, но Любашка моя очнулась ночью в ледяном морге, нашла в себе силы и вышла из здания, а я её увидел и привез сюда. Ну, а дальше ты знаешь... Пока вся наша станица готовится к похоронам Любашеньки, она лежит здесь, живая! Ты вот что, Колька, поезжай домой, успокой там всех, скажи, мол, председатель скоро приедет. Особо не распространяйся, мало ли что... Родным нашим сообщи, конечно. Дяде Васе, Ольге, бате своему скажи, но только осторожно, иначе он с ума сойдёт... От счастья своего. - хмыкнул Портнов. - А теперь давай, иди, иначе на автобус опоздаешь. Колька, ошарашенный всем происходящим, встал с места и зашагал к выходу, чуть пошатываясь, Николай Петрович, проводив парня взглядом, открыл дверь палаты и увидел, что дочь помогает Любаше переодеваться, до мужчины донеслись слова Василисы -... Нельзя так, мам... Ты же знаешь, что с раком долго не живут! А я не хочу потерять тебя ещё раз! * * * Тем временем, убитый горем и ещё ничего не подозревающий Трофим направлялся домой. С аэропорта он ехал на электричке к райцентру, а потом на автобусе к родному посёлку. «Встречай меня, родная Станица! Не думал, что вернусь сюда по такому грустному поводу!»- думал парень. Он знал, что наверняка окружающие обращают на него внимание – ещё бы, каждый обратил бы внимание на человека, который шёл по городу и молча плакал. Он слышал родную речь, смех, привычные тембры голоса и сердце сладко ныло – он на Родине! Только, Боже правый, как жаль, что по такому грустному поводу! Трофим видел мамочек с детьми, которые улыбались своим малышам, и его сердце невольно сжималось от боли. Всё-таки, это чистая правда, что детьми мы остаёмся до тех пор, пока живы наши родители. Страшно…. Страшно, что он не встретит маму… Что не обнимет её… Страшно, что она не пожурит его, что он небрежно одет. Страшно, что не обнимет, что не даст мудрый совет. «Мамочка, прости меня. Прости, что уехал. Прости, что бросил тебя. Прости, что не успел…»- думал Трофим, сидя в автобусе, держа в руках фотографию мамы. Ей тут приблизительно столько же, сколько и ему сейчас и она держит на руках маленького мальчика. Его же, Трофимку. -Мам… Прости… Зачем я только уехал?! Зачем?- сквозь слёзы шептал парень. Ему казалось, что если бы тогда он не уехал, то всё могло бы сложиться по-другому. Он мог бы помочь маме. Трофим сам ещё не знал, как он мог бы это сделать, но думал, что мог бы это изменить. Мамино сердце… Оно всегда болит за своих детей. А за тех, кто далеко от неё – тем более. «Какого лешего меня понесло в эту Германию?» - с горечью думал он. Страсть. Он принял мимолётную страсть за любовь. Марта, несомненно, красива, да, но… Она пуста. Только сейчас Трофим понял, что эта девушка пуста. По сравнению с Жанной, Марта просто пуста. Она привлекала к себе, очаровывала – да. Но это была больше какая-то страсть, а желание овладеть женщиной, которая довольно часто овладевает мужчиной, но уж никак не любовь. Автобус остановился. Он прибыл к автовокзалу, откуда должна быть пересадка из города в их родную деревню. Удивительно, что Трофиму-таки удалось вовремя сообразить, что уже его время выходить. Он взял свою сумку со скромными пожитками, понуро опустив голову, направился к выходу, не замечая никого и ничего. И вот именно в тот момент он почувствовал, что с кем-то столкнулся. -Эй, товарищ, смотри-ка, куда идёшь!- послышался чей-то недовольный, но до боли знакомый голос. Тогда Трофим словно очнулся и, подняв глаза, увидел Николая Савельева. -Трофим?- удивлённо спросил Николай по-юношески высоким голосом, глядя на брата своей любимой.- А что ты здесь делаешь? Ты же должен…. -Странный вопрос- что я здесь делаю. Думаю, ты в курсе…- Трофим сжал комок, который сжал её горло.- Мать хоронить приехал.. Не знаешь разве? -Так не будет ведь похорон! – вдруг выпалил Коля, так вот напрямик выдав новость, с которой он, собственно говоря, и ехал в деревню. Трофим же, подняв глаза, ошалело посмотрел на своего собеседника. -Ты что несёшь-то?- прохрипел он.- Мне твоя же мать звонила, сказала, мол, приезжать, твоя мать умерла. -Ну да, всё правильно!- продолжал гнуть свою линию Николай.- Тогда мы все думали, что она умерла и… -А ну ка дыхни, сосунок!- прищурил глаза Трофим, смотря на парня, на своего младшего брата. – Ты чего в городе-то делаешь, а? Приехал попробовать всё то, что в деревне не попробуешь?! – спросил он, медленно надвигаясь на Колю. -Да ты чё, с ума сошёл?!- возмутился Коля.- Вот и делай добро после этого людям, как говорится! За Васькой я приехал сюда! А тут мы отца твоего встретили, а он ещё позавчера тётьЛюбу в город с этими…Как их.. Экспертами повёз! И теперь вот выяснилось, что она жива, сейчас в больнице! -Как ты смеешь так шутить надо мной? Да даже не надо мной, а над памятью моей матери? Весь в свою мамашу, сплетницу! Она нас ненавидит и ты туда же, молокосос? - Трофим резко остановился и взял Кольку за грудки, заглянув ему прямо в глаза. - Дал же Бог родственничка... -Вот именно поэтому я тебе и говорю, по-родственному, по-братски! - Колька мягко освободился из рук Трофима - Я сам, лично, своими глазами видел твою мать, не веришь мне, давай пойдём, спросим у твоего отца или у Василисы! Ты бы видел, как она счастлива! Её глаза светятся счастьем! А для меня это очень важно, чтобы глаза моей любимой девушки всегда светились от счастья! Трофим посмотрел на подростка и ухмыльнулся, проведя рукой по усам. -Ой, как это пафосно, аж противно, Коль... - Трофим поморщился. -Пусть даже и так, но я говорю то, что думаю! -Слышишь, Ромео, если не дай Бог, обидишь мою сестру, будешь иметь дело со мной, ты понял? -Я и не собираюсь обижать Василису, я сам кого хочешь обижу, если этот человек посмеет хоть чем-то задеть мою любимую девушку! -Ух ты, какой шустрый малый! - Трофим шутя дал брату подзатыльник, они оба рассмеялись, хотя ещё несколько часов назад Трофим был раздавлен новостью о том, что его мамы больше нет на этом свете...