Любовь, победившая смерть

Надо разобраться, непременно надо разобраться, что же это происходит — думал Трофим, подходя к дому Григорьевых, уж там-то ему точно расскажут, правда ли то, что Любаша жива или нет. Дернув калитку, которая к удивлению, была незаперта, Савельев вошёл во двор, в доме горел свет. -Не спят — заключил Трофим и несколько раз постучал кулаком в дверь, на стук вышла сияющая от счастья Оля, открыв дверь, женщина увидела перед собой нетрезвого брата. -Можно к вам? — вместо приветствия спросил Савельев-Смотрю, вы не спите, дай, думаю, зайду, спрошу, как вы тут? Какие у вас новости? От переизбытка эмоций Ольга кинулась брату на шею -Троша, у нас такие новости, ты упадёшь, когда узнаешь! Проходи в дом, сейчас мы все тебе расскажем. — женщина зашла в дом, за ней в гудящий, словно улей, дом вошёл Трофим, приходу которого, впрочем, никто из присутствующих не удивился, Савельев обменялся рукопожатиями с Василием Михайловичем и с Колькой, затем Ольга усадила ночного гостя за стол, и засуетилась вокруг него, женщина, поставив перед Трофимом тарелку с едой и стакан, вернулась на свое место, рядом с Васей. Хозяин дома тут же наполнил стакан Трофима самогоном. -…Ну так вот, — продолжил уже изрядно захмелевший Коля прерванный приходом гостя разговор — а в больнице на меня все кому не лень смотрят кто со страхом, а кто с явным недоумением. Ну ещё бы, я же среди ночи привез в больницу, можно сказать, практически безжизненную Любашу, это сейчас, на третий день Люба стала более менее походить на себя, а в первую ночь на самом деле, она была похожа на живой труп, прости Господи! А некоторые люди думают, что это я довёл жену до этого состояния, понимаете? Они меня принимают за какого-то зверя, за тирана! — с недоумением и даже обидой в голосе говорил всегда доверчивый и добрый Колька, искренне не понимающий, что происходит в этом мире — Вы же знаете, Василий Михайлович, что я за всю жизнь Любашу ни разу пальцем не тронул! Я не знаю, я чем угодно могу поклясться, — Колька взял со стола кусочек хлеба и потряс им в воздухе, затем сжал этот кусочек в кулак и с силой ударил им по столу, — что никогда у меня даже мысли не возникало применить силу к любимой женщине, а люди… Они ведь не знают, какая она, моя Любаша, они и не догадываются, что мне в жизни очень повезло, Господь подарил мне Ангела, земного Ангела! — со сверкающими глазами говорил Коля — Никто из них мизинца Любашкиного не стоит, а уже выводы делают… Разве так можно? Так можно, я вас спрашиваю? Я не понимаю, почему все люди вокруг такие злые? Дай Бог всем и каждому быть такими же людьми, как наша Любочка! Искренними, добрыми, открытыми, человеком с огромной душой! В монолог Портнова вдруг вмешался Трофим. -Так ты хочешь сказать, что Люба действительно жива? — этот вопрос, заданный с ноткой недоверия, как показалось Николаю, вывел последнего из душевного равновесия. -Представь себе, ЖИВА! Чего и тебе желаю! Пришёл тут, Фома неверующий! Я уже всем буквально на пальцах объясняю, что моя Любаша жива и почти здорова, но все равно найдётся кто-то, кто не верит в очевидные факты! Не веришь мне, поехали в больницу, ты сам увидишь Любашу, своими глазами! Собирайся, я тебя отвезу! -Тааак, куда это вы собрались? — остановила их Ольга. Бледная, пошатывающаяся, ей бы и самой отдохнуть после всех потрясений и новостей, но сейчас на это не было времени. Оля отлично понимала, что нужна мужу, брату, Коле который сейчас непонятно, на каком свете, как и все они от шока и той новости, которая свалилась на них, как снег на голову посредине лета. -Ну как куда? Я должен доказать твоему брату, что не вру! Что я вообще всегда только правду говорю! Я же Портнов! — отчеканил Николай и в сердцах даже стукнул кулаком по столу, да, что всё там вздрогнуло. -Ты Портнов, да, но сам подумай, что Люба скажет, когда увидит тебя в таком состоянии.- казалось, что весь хладный рассудок и способность рассуждать логически собрались только в одной Ольге. Сама еле на ногах стоит — Трофим то и дело с ужасом наблюдал за сестрой, ибо ему казалось, что она тоже едва на ногах стоит и словно просвечивается изнутри из-за своей бледности. -Ольк, ты сама как? В порядке? — тихо спросил он, подойдя к сестре и приобняв её за плечи.Так как Трофим был уже тоже не слишком трезв и от него несло перегаром не хуже, чем от Николая, от чего Ольга снова поморщилась.- Мне кажется, что ты… Ик… Больна… -Да здорова я, здорова! Вам ехать лишь бы! — недовольно проворчала Оля, немного отстранившись от брата, от которого здорово несло перегаром. — А вам бы отдохнуть нужно! -Какоое отдохнуть?! — возмутился Николай, на которого Оля тут же шикнула, напоминая, что за стенкой спят Полина и маленький Илюшка. –Мы едем к моей Любаше! Я должен всем доказать, что не вру! Что жива моя красавица! Воот! Воот тааак! — категорично заявил Николай, выпнув грудь вперёд. -Да верят все тебе, верят, горе ты моё луковое! Лучше подумай о том, что вас в таком состоянии к Любаше не пустят! А если и пустят, то что она у вас подумает, а? А ей нервничать нельзя, беречь нам её надо, понимаешь? -Ээ. Даа…. Понимаю. Точно… Ты права… Ик… Беречь. Да…- согласился пошатывающийся Николай.- Я с Любашки, с королевы моей пылиночки теперь сдувать буду, в обиду никому не дам! Вот так! -Ну вот! А для того, чтобы сдувать пылинки, надо что- отдохнуть! Так что, пошли! А к Любаше мы все непременно поедем, но с утра! — сказала Ольга, взяв под одну руку брата, а под вторую Колю. Они оба ласково склонили головы ей на плечи. -Обещааешь? — спросил Коля, посмотрев Ольге в глаза так, как ребёнок, который что-то канючит у мамы. -Оох… Вы как дети… Обещаю-обещаю, торжественно клянусь! А теперь всё, всем спать! — категорично отрезала Оля. -Олька… Какая ты хорошая… Всем бы тёщу такую…-промямлил Николай. -Я тебе дам –тёщу… Моя Олька-молодая! А ты её в тёщи записал к себе! — возмутился Трофим, икнув с призакрытыми глазами. -Нет, ну а чё? Всё правильно ведь! Если Ольга- жена Любашиного бати, значит, мне она тёща! — ответил уже полусонным, заплетающимся языком Коля.- Вот так вот! У меня лучшая в мире жена, а ещё лучшая в мире тёща, ага! -Лучшая-лучшая! Спите давайте! — проворчала Ольга, повалив Трофима и Колю на одну кровать, где они тут же уснули, даже обнявшись. Сама же Ольга выпрямилась и громко выдохнула. Неужели этот сумасшедший день заканчивается?..

***

Едва открыв глаза, Василий стал оглядываться по сторонам в поисках Оли. Его голова буквально раскалывалась после вчерашнего. Мужчина с трудом сел, прислушиваясь к тишине, царящей в доме. -Оленька? — тихо позвал Василий, но жены, видимо, не было в доме, он нехотя встал с кровати и направился на кухню, на столе стоял стакан, до краёв наполненный рассолом, Василий в несколько глотков выпил его и довольно улыбнулся. -Вот теперь хорошо! — заключил мужчина. В кухне появился Николай. -Доброе утро, Коль! — поприветствовал зятя Василий. -Да уж, доброе! — сжимая руками виски, буркнул Портнов. — Вы как себя чувствуете? -Я? Как отец, который едет за своим ребёнком в роддом! — бодро ответил тесть, ставя на плиту чайник. — А ты, смотрю, непривыкший… На-ка вот, выпей, полегчает! — Василий плеснул в стакан рассол из стоящей на столе банки и протянул его зятю. Николай залпом выпил содержимое стакана и пошёл умываться, в дом зашла Оля, она поставила на стол банку с молоком и подошла к мужу -Ой, Васенька, ты тоже уже не спишь? — чмокнув его в щёчку, спросила Ольга. -Не могу я спать, Оленька, понимаешь? Мне надо всё узнать! Мне Любашу надо увидеть! Как это так может быть, что ее чуть было не… — мужчина схватился за сердце — Ой… Василий пошатнулся и начал падать, испуганная Оля быстро подбежала к мужу, но почувствовала, что одна не справится. -Трофим, Коля, кто-нибудь, помогите!!! — заливаясь слезами кричала женщина, расстегивая пуговицы на Васиной рубашке, в следующую секунду прибежали Коля и Трофим и помогли перенести Василия на кровать, Ольга стояла, шокированная происходящим, она побледнела, к горлу снова подкатила тошнота и её вырвало прямо на пол в кухне, к сестре тут же подбежал Трофим. -Ольк, ты чего? — спросил обеспокоенный брат, укладывая Ольгу на кровать -Вот так, приляг и успокойся! Что-то мне это не нравится… Ты что, заболела? Что у тебя болит? Он метнулся на кухню и принёс стакан воды, Оля сделала пару глотков и отдала стакан брату. -Спасибо, Трош! Прости, что я так… Этот токсикоз просто выматывает… Когда я была беременна Полинкой, было полегче. — вспомнила Оля и тут же спохватилась, поняв, что сболтнула лишнего, при этом густо покраснев, словно школьница. Трофим, у которого голова шла кругом от происходящего, смотрел на сестру и ничего не мог понять, он сидел рядом с ней, держал её за руку и бессмысленно хлопал глазами. В дверях комнаты появился Василий, в глазах его стояли слезы, он не мог поверить своим ушам. А может быть, ему действительно показалось? Ведь столько всего произошло за последнее время, что и с ума сойти недолго… -Оленька, повтори, что ты сейчас сказала? — переспросил Василий — Это правда? Ты… Ты беременна? Ольга ничего не сказала, она лишь кивнула и улыбнулась. В дом вошёл ничего не понимающий Колька. -Ну что, мы едем в город или нет? Там нас Люба ждёт! И детям уже пора отдохнуть, они всю ночь у матери провели! -напомнил Николай. …Некоторое время спустя компания, немного придя в себя после утренних приключений, направлялась в город, Ольга, которую время от времени укачивало в машине, мучили приступы тошноты, она каждые 15 минут просила остановить машину. Наконец, они благополучно добрались до районной больницы, Коля и Трофим сразу поднялись на второй этаж, а Василий с Олей остались на первом, где приём вела врач-гинеколог. -Ну что я Вам могу сказать, Ольга Николаевна? — говорила доктор, приспустив на нос свои очки. Ольга сидела, всклокоченная и напуганная, как школьница. Честно говоря, они ведь с мужем даже не планировали ещё одного малыша, но прерывать беременность, конечно же, никто не собирался. Василия она уговорила остаться в коридоре и он там нервно ходил туда-сюда, измеряя шагами коридор. -Говорите всё, как есть, доктор! — дрожащим голосом сказала Ольга, нервно переминая такими же трясущимися руками лямки своей сумки. Она с ужасом ждала, что в больнице ей скажут что-то не то. Что что-то не так с малышом, ведь… Чернобыльская беда могла коснуться их всех. Хотя… Полинке вроде бы стало легче и дома она осталась одна, не смотря на то, что мама опасалась, что она одна не справится. Не одна, конечно, а с Колей Савельевым, который обещал во всём помогать девушке, хотя, честно говоря, после всего пережитого парень тоже находился в огромном шоке и Николай-старший, как и отец парня, Трофим Савельев считали, что толк с парня может быть невелик, но вот сам Колька с невероятно важным видом заявил, что в порядке и что во всём поможет Поле, особенно, по уходу за малышом. «Должен я всему учиться тоже! Когда-нибудь у нас с Васей ведь появятся свои дети!» — заявил он, после чего глаза Николая старшего округлились. «Я тебе дам-дети!» — потряс он кулаком перед носом парня так, что Полина не сдержалась и прыснула от смеха.- «Рано вам ещё о детях думать, выучиться надо для начала, образование получить!» В общем, Николай-младший, немного пристрашен старшим тёзкой, остался заботиться о Полине, которая, кстати говоря, поддержала парня и заявила, что с такой защитой они с малышом Ильюшком ничего не боятся. -Ну, Вы же понимаете, что беременность в Вашем возрасте — весьма опасно и…- начала было доктор, но Ольга, в свою очередь, вежливо её перебила. -Доктор, милая, я всё понимаю, я тоже медик, я понимаю все нюансы и риски, Вы мне, пожалуйста, о другом скажите. Мои анализы… Как они? — дрожащим голосом спросила Ольга, кивнув на маленькую розовую бумажку в руках у медика. Она очень боялась услышать что-то нехорошее. -Ну, анализы в норме, нечего бояться! Некоторые показатели повышены- гормоны ХГЧ — но это вполне есстественно в Вашем положении! Поэтому, единственное, что я могу Вам порекомендовать — это беречь себя, не нервничать, побольше кушать фруктов и много гулять на свежем воздухе! Ну и, в общем-то всё! Берегите себя! — улыбнулась доктор, протянув Ольге лист с рекомендациями. -Да, спасибо Вам большое… До свидания…- немного растерянно сказала Ольга. Она словно бы находилась в каком-то тумане и голова шла кругом в буквальном смысле этого слова. «Не волноваться… Легко сказать- не волноваться…» -подумала она, застёгиваясь.- «Коли тут одна новость да на другой…» Когда она вышла в коридор, то увидела Василия, который то и дело нервно ходил из угла в угол. Увидев жену, он тут же мигом бросился к ней. -Олюш, ну что там? — спросил он, трепетно сжав дрожащие ладони любимой. -Всё хорошо. Беременность три месяца. Сказали- беречься, не нервничать, есть фрукты! -На автомате с огромными глазами протараторила Оля, после чего Василий заключил её в объятиях. -Ты ж моя золотая! Теперь уж и правда это лучший день в мое жизни! Я скоро снова стану отцом! — воскликнул он. -Так-то оно так, но не стоит забывать и о твоей старшей дочери, я уверена, что она тебя ждёт! — с улыбкой сказала Ольга. -Да, Любаша! Моя Любаша! Так пошли же к ней скорее! — сказал Василий и они с Ольгой, взявшись за руки и весело о чём-то переговариваясь, направились в другое отделение больницы. Поднявшись на второй этаж, Василий и Ольга направились к палате, напротив которой стоял, не решаясь войти, Трофим Савельев. -Ну, что там? — спросила у брата взволнованная Оля, которую обнимал Вася. — Ты уже видел Любу? Как она? -Не видел! — как-то грубо отрезал Трофим, находясь в состоянии шока, Оля пожала плечами и уткнулась в плечо Васи, через минуту дверь в палату открылась, оттуда вышли помятые и сонные Василиса и Трофим-младший, который сразу же бросился обнимать и целовать деда и Ольгу, затем достаточно сдержанно поздоровался с Савельевым, пожал ему руку и обнял, а Василий Михайлович пытался через плечо внука заглянуть в палату, где лежала его старшая дочь. -Ну чего ты, дедуль? Иди! Мама ждёт тебя! — подбодрила дедушку Василиса — Не волнуйся! Ноги, казалось, перестали его слушаться, Василий перекрестился и едва переставляя ноги, вошел в палату и остановился тут же, у двери. Господи, какое же это счастье, видеть своего ребёнка живым! И неважно сколько лет этому ребёнку, 5, 10, 30 или почти 50, для родителей они всегда остаются детьми. Люба и Василий долго смотрели друг на друга, думая каждый о своём. Батя… Отец… Боже, как же он постарел, совсем поседел, лицо стало чёрным, глаза стали мутными… Как же Любе было мучительно больно видеть отца таким… -Люба… Любочка моя… Доченька… — не отводя глаз от дочери, Вася медленно подходил к кровати, на которой лежала Люба, затем он сел на край кровати, пытаясь нащупать Любашкину руку. — Моя красавица… Моя гордость… Звездочка ты моя… Птичка… С каждым следующим словом отец плакал всё сильнее, не веря в то, что происходит. -Милая моя… Как же это тебе в голову-то пришло раньше батьки уходить? Да ты что такое удумала-то? — причитал отец — Это на тебя не похоже, Любань… Совсем не похоже! Ты же у меня боец! Моя смелая девочка! Солнышко ты моё ясное! Слава Богу, что Он тебя отпустил! Не плачь, не надо плакать, родная… — Вася придвинулся ещё ближе и осторожно коснулся Любиной теплой щеки, чтобы стереть с неё слезу, при этом Люба стала хватать воздух ртом, словно только что вынырнула из глубины. -Батя… Ты прости меня… — заговорила Любаша, чем вызвала у отца новую волну слёз. — Прости меня, что я так напугала тебя… Всех вас… Я сама испугалась, когда увидела своё тело лежащим на кровати, а вернуться туда, в тело уже не смогла, мне стало страшно, очень страшно, я увидела маму, деда, сначала я думала, что останусь с ними, но они заставили меня вернуться обратно, домой! К вам, к людям, которых я очень сильно люблю! -Ну всё-всё, птичка моя, всё…- Василий в порыве чувств прижал ладошку дочери к своим губам.- Всё, не думай об этом, я прошу тебя. Всё прошло, ты с нами и это главное… -Да… С вами. Да…- приговаривала Люба. Василий подсел к дочери поближе и, обняв её за шею, нежно и трепетно прижал голову дочери к себе, зарывшись лицом в макушку. В душистую макушку своей доченьки, своей птички. И неважно, что эта его доченька сама уже мама и скоро может даже стать бабушкой. Какая разница? Для него, для Василия Любаша всё также останется той юной вздорной, боевой девчонкой, которая, раскинув свои рученьки-крылья, встречала отца с далёкого плена, которая верила в него, верила даже тогда, когда все остальные Василия уже практически похоронили. А теперь сам Василий, сам того не осознавая, когда Люба лежала в тяжёлом состоянии, молился. Молился, хоть и не особо до этого веровал в Бога. Молился о том, чтобы Господь сохранил его девочку, ведь для чего-то Он оставил его на этой планете. -Услышал меня Бог. Услышал… Значит, есть Он на этой планете! — с сияющими глазами говорил Василий, а сам не стеснялся слёз, счастливых отцовских слёз. Он сам был бледным, как полотно, под глазами были тёмные круги после практически бессонной ночи и плохого самочувствия, но мужчина совсем не обращал внимания на себя. Разве это важно, Боже правый? Любаша жива, с ними, что может быть лучше. Именно в тот момент в дверь палаты робко постучались и спустя пару мгновений туда несмелыми шагами вошла Ольга с накинутым на плечи белым халатом и огромными, полными слёз глазами. Она долго не могла решиться зайти, чего-то боялась. И, как оказалось, зря боялась. На кровати в палате она увидела Любашу, их родную Любашу — с голубыми, как небо глазами, пышной копной пшеничных волос, искренней улыбкой и ямочками на щеках. Она прижималась к Василию, к своему отцу, словно бы котёнок, словно маленькая девочка, совсем не стыдясь своих эмоций, а Василий же, в свою очередь, нежно гладил эти волосы и зацеловывал доченьку. Эта картина была настолько нежной, трогательной и трепетной, что Ольга даже боялась нарушить её, только смотрела на подругу детства полными слёз глазами. Как маленькая девочка, которой судьба неожиданно подарила самую настоящую сказку. Тогда Люба сама первой посмотрела на Ольгу, на подругу детства, на свою половиночку, с которой они были неразлучны со школьной скамьи, вместе мечтали смеялись и плакали… -Люба… Любаашка…- сказала Ольга и без лишних слов бросилась обнимать подругу. Василий немного отстранился, дав возможность Любе и Ольге вволю наобниматься.- Любашка. Моя подруужка… Живаая…- зачарованно говорила Оля, по щекам которой градом бежали слёзы, а сама она, в свою очередь, нежно провела ладонью по лицу подруги, словно бы хотела убедиться, что это не сон, не бред, не мираж, что это реальность. -Живая… Живая я, Ольк… Да…- со своей фирменной широкой и искренней, как и душа женщины, улыбкой говорила Люба, смотря прямо в глаза подруги.-Наверное, впервые в жизни я могу это сказать, вдохнуть полной грудью! Я ЖИВАЯ! Я чувствую, вижу, люблю! Я многое поняла и теперь не хочу прятать своих чувств! Не просто так меня турнули оттуда обратно на землю! — сказала Люба и они с Ольгой, не сдержавшись, рассмеялись.- Я… Хочу. Хочу начать всё с чистого листа! Заново, понимаешь? -Понимаю. Понимаю, подружка… И у тебя всё выйдет, раз уж получилось… Господи… — не решилась договорить Ольга, снова крепко обняв подругу. -Только.Оль… Оленька… Подожди… Подожди. Я прошу тебя. Я должна тебе сказать кое-что.- сказала Люба, сжав ладошки подруги. -Да, конечно, Любаш! Всё, что угодно.- сказала горячо Ольга, поглаживая руки сестры. -Во-первых, Оль… Пап… Я хочу попросить у вас прощения. За всё, что я делала и говорила… Я часто была неправа, часто поддавалась эмоциям… Неправильно это, плохо…- сказала Люба, вспомнив, что часто говорила подруге в порыве чувств, отчаяния. -Ну что ты, Любонька? Не надо… Забудь об этом… Не вспоминай.- успокаивающе произнесла Ольга. -Нет… Надо. Мне нужно это сказать… И о многом с вами поговорить перед тем, что мне предстоит…- Люба набрала воздуха в грудь. Решилась. Она должна поговорить о своей болезни с самыми близкими. Сейчас или никогда. -Любаш. Дочка, ну хватит уже нас пугать-то! Напугалась уже! Что случилось? — не сдержался Василий, после чего Люба почувствовала себя ещё более неловко. -Мне нужна операция… Операция по удалению опухоли…- начала Люба с самого главного, ибо поняла, что с этими экивоками она далеко не зайдёт, не решится. Ольга и Василий в ужасе переглянулись. -Что? Какая ещё опухоль? О чём ты, дочка?! — в отчаянии воскликнул Василий. Сердце снова мучительно заныло. Ну нет. Не может ведь такого быть! Он же только-только обрёл дочь! Он не может её потерять снова! Входя в палату, Оля не закрыла дверь, поэтому все, кто стоял сейчас в коридоре, прекрасно слышали всё, что происходило в палате, каждое слово, поэтому как только прозвучало слово «опухоль», в палату вбежал бледный как стена Николай, он посмотрел на Любашу и из его глаз потекли слёзы. -Люба… — сдавленным от шока голосом, произнёс Коля, растерянно крутя головой. — Как же это? Почему?.. Люба немного приподнялась на подушке, так же держа за руки отца и Олю, которая свободной рукой поправила Любе подушку. -Коленька… Прости меня… Я не знаю почему, но я боялась сказать тебе, бате, Ольге, детям… В общем, признаться в том, что болею… Лечилась сама, делала себе уколы, пила таблетки. Но без операции, как говорит мой доктор, не обойтись… Об этом моём секрете знала только Василиса, она не вовремя пришла из школы и увидела, что я пытаюсь сделать себе укол, поэтому у меня не было другого выхода, я рассказала всю правду, но взяла с неё слово, что об этом никто не узнает… Простите меня… Я знаю, что не должна была молчать, но я очень боялась признаться… Это казалось мне чем-то постыдным, я чувствовала себя словно прокаженная, я думала, что это стыдно, умирать от рака… Василиса, стоящая в коридоре, вдруг начала смеяться и плакать одновременно, радуясь, что мамина тайна перестала быть тайной, на неё тут же набросился старший брат. -Ты больная, что ли? Чего ты ржёшь? Мать умирает, а она ржёт! Дура, она дура и есть! — кричал шокированный этой новостью Трофим, он стал с остервенением трясти сестрёнку за плечи, наблюдавший за происходящим Савельев подскочил к ребятам, пытаясь растащить их по разным углам. -А ну-ка успокоились ОБА! Никто не умрёт! Я этого не допущу! Ребята тут же успокоились и исподлобья, с обидой посмотрели друг на друга. Впрочем, они оба вовремя поняли, что сейчас не время для истерик. Надо думать о том, что можно сделать для мамы и как спасти её.