Любовь, победившая смерть

Что же подарить девушке на 17 лет? - Люба размышляла, вспоминая Диляру, в особенности её красивые глаза, женщине очень хотелось порадовать девочку, по сути, совсем ещё ребёнка, подарить что-то, что вернёт "царевне Несмеяне" улыбку, но что именно, Люба так и не могла придумать. Ей на помощь, сама того не подозревая, пришла соседка. -Мне доктор сказал, чтобы я воздушные шарики надувала, по пять штук в день, говорит, чтобы застоев в лёгких не было! - вздохнула Света. - Какие в моём возрасте воздушные шарики? Я что, дитя малое? Он бы ещё мыльные пузыри посоветовал пускать! Да уж, детский сад какой-то! Девчат, а давайте песочницу из нашей палаты сделаем, попросим родных натаскать из дома игрушки, будем играть в куколки с медвежатами да "дочки-матери"!-засмеялась Светлана. -Что? Детский сад? Игрушки? Куклы? Медвежата? - как-то отстранённо, всё ещё думая о сюрпризе для Диляры, переспросила Любаша. Точно! Они от своей палаты подарят девочке Диляре огромную связку воздушных шариков, которые для пользы дела надует Светлана, и самую большую мягкую игрушку, которую только найдёт в "Детском мире" Василиса. Без помощи дочери Любе в этом деле вряд ли удастся справиться. Едва Люба успела подумать о дочери, как дверь в палату открылась и в неё не смело переставляя свои ножки, вошла маленькая девочка, которая широко улыбнулась во все свои четыре зуба, увидев бабушку. -Ой, а кто это пришел? - обрадовалась Люба, увидев внучку, женщина осторожно встала с кровати и подошла к малышке, забывшись на секунду, Люба уже хотела было взять свою маленькую принцессу на руки, но вовремя спохватилась, взяв её за крошечную тёплую ручку. -Иди ко мне, моя радость! А ты с кем?-удивилась Люба, с недоумением глядя на дверь. -Привет, мам! Со мной. Вот егоза, не дождалась меня, к бабушке сразу побежала! - сказала Васька, войдя в палату, она быстро подошла к маме, чмокнула её в щёчку, дала матери в руки большой яркий апельсин и кивнула на большой бумажный пакет. - А это тебе витамины от нас с Любашей, да, солнышко? Ну, и кое-какая одежда, тебе тётя Оленька передала. -Васенька, как хорошо, что ты приехала! - обнимая дочь, говорила Люба. - У меня к тебе есть вопрос, то есть, дело, в общем, у нас тут в соседней палате лежит девочка... Люба в общих чертах рассказала дочери о Диляре и о том, что у неё на днях день рождения. -Что бы ты хотела получить в подарок на день рождения, в свои семнадцать лет? - задумчиво спросила у дочери Люба. -Я? А я уже получила самый большой и самый чудесный подарок на свете! Судьба второй раз в жизни подарила мне МАМУ! Мою родную маму, самую замечательную, самую добрую, самую любимую на свете мамочку! Мне кажется, что более дорогого и ценного подарка и пожелать нельзя! - мудро заметила Василиса, после чего девушка кинулась маме на шею и крепко обняла её. - Мамочка, я тебя очень сильно люблю! И я обещаю, что мы с Трофимом будем тебя беречь! А девчонке этой можно подарить книгу, какую-нибудь о силе духа, чтобы поднять ей настроение, задать боевой настрой! Не дело это, хоронить себя заживо! -Книга! Точно! Васенька, какая же ты молодец! И откуда в тебе столько мудрости? - счастливая Люба прижала к себе с одной стороны дочку, с другой внучку и поцеловала своих девочек в висок. -Солнышки мои маленькие! Родные мои... - посмотрев на дочь, женщина будто очнулась. -Васенька, а что случилось? Почему ты одна с Любашей? Где Жанна, почему она с тобой не приехала? - забеспокоилась Люба. -Почему одни? Нет, в город мы с Жанной вместе приехали, просто ей нужно сходить по делам в опеку, ну, ты понимаешь, а мы с Любаней пришли навестить тебя. Как ты себя чувствуешь, кстати, я же так и не спросила, солоха... -Хорошо я себя чувствую, мне уже отменили все лекарства, колют только витамины! - похвасталась Люба. -Доктор, кстати, удивляется, что я так быстро восстанавливаюсь, говорит, за тридцать лет его практики я первая такая пациентка, которая после такой серьёзной операции настолько быстро идёт на поправку! В понедельник обещает выписать! Ты мне лучше расскажи, как дома дела? Как дедушка? А Оленька? С батей что? Что-то все меня забросили, один Илюшка каждый день сюда приезжает, да и то, не ко мне. - Люба тепло улыбнулась при мысли о том, что Илья, наконец, приходит в себя, возвращается к нормальной жизни. -Всё хорошо дома, тётя Оля уже вовсю хлопочет по дому, мы с Жанной помогаем ей ухаживать за Илюшкой-маленьким, дедушка с Ильёй целыми днями в мастерской пропадают, батя в колхозе, посевная началась, так он домой только ночевать приходит. Только вот тебя нам всем очень не хватает, я уже жду не дождусь, когда ты будешь дома! Мне столько всего надо тебе рассказать! А Колька, кстати, вчера последний экзамен сдал! В аграрный техникум поступил! * * * Вера и Арвиль примчали к больнице, в которой лежал Трофим, на служебной машине Красовского. Перед отъездом Арвиль обзвонил всех своих знакомых врачей, «пробил» по контактам знакомых министерство здравоохранения СССР, где у него, как оказалось, работал его старый товарищ и тот, узнав ситуацию, в которую попал друг его друга (такая вот непрерывная цепочка из шести рукопожатий, как говорится), обещал, что нужный препарат (его название Вера написала на листике, когда Арвиль разговаривал с минздравом) будет доставлен в больницу специально для Трофима через несколько часов из Латвии чартерным рейсом. По дороге в больницу Красовский забросал Веру в энный раз вопросами о здоровье друга, на которые она стоически по какому кругу ответила, понимая волнение мужчины. Водитель Арвиля знал город довольно хорошо и они доехали до больницы в объезд пробок. Когда они, накинув белые халаты, вбежали в больницу, Вера надела ещё и защитную маску, вторую протянула Красовскому, так как организм и иммунитет Трофима был истощён до невозможности и любая соринка таила в себе опасность. Честно говоря, Арвиль в неком роде даже боялся зайти к другу. Он слышал про лучевую болезнь от сотрудников, о том, в каком состоянии привозят в больницы ликвидаторов и людей из Припяти и с болью в сердце думал о том, что же приходится изо дня в день теперь переживать Трофиму. Ему ни в коем случае не хотелось показать свою жалость потому, что мужчина понимал, насколько жалость унижает воина, казака. Тем временем,Вера просмотрела в папочке новые результаты утренних анализов Трофима, которые ей протянула дежурившая возле Савельева медсестра, тяжело вздохнула и поцокала языком. -Вовремя мы решили дело с препаратом..- словно сама к себе сказала женщина, закрыв папку. -Всё так плохо?- спросил Арвиль, поправив накинутый на плечи белый халат. -Могло бы быть и лучше, по правде говоря. Организм, можно сказать, сгорает под действием радиации.- тяжело вздохнула Вера. – Но именно тот препарат, который мы сегодня с Вами нашли, может здорово помочь… -Кстати, Вера, а Вы родственникам в Станицу уже сообщили?- спросил Арвиль. Честно говоря, он даже немного удивился, почему до сих пор не приехали Григорьевы? Ведь такая ситуация… -Я не знала, как с ними точно связаться, поэтому отправила письмо его сестре Ольге.- сказал Вера, взявшись за ручку двери палаты Трофима. Когда они с Арвилем вошли в палату, Трофим лежал на кровати, бессильно откинув голову на подушку. Рядом с ним на тумбочке лежали ручка и несколько исписанных листов. Медсестра, которая вошла вслед за ними, доложила Вере, что больного снова тошнило и остановил рвоту лишь сильнейший препарат, который применяли только в критических случаях и в минимальных дозах. Вера вздохнула- болезнь прогрессировала гораздо стремительнее, чем они предполагали. Она присела рядом с Трофимом и взяла его за руку, чтобы измерить больному пульс. Именно в такие моменты близких прикосновений женщина отлично осознавала, что уже относится к мужчине не просто как к рядовому пациенту и отрицать это становится всё сложнее. Именно в тот момент Трофим блаженно улыбнулся сквозь тяжёлую пелену сна. -Любаша..- во сне-полубреду протянул он, когда Вера коснулась его руки. Тело Веры словно бы пронзало током и она резко выдернула свою руку. Ей стало как-то неудобно и даже стыдно, хотя сама она, по сути, ничего не сделала. «Ему плохо.. Это просто последствия медикаментозного сна… К тому же, у человека до тебя была своя жизнь.. Тебя он без году неделю знает..На что ты рассчитывала, дурында?..»- мысленно отчитала Вера себя, стараясь не дать ход эмоциям. -Что с ним? Он бредит?- со сжавшимся сердцем спросил Арвиль, который смотрел на друга. На Трофиме не было лица. Уже за эти несколько дней он исхудал, начали выпирать острые скулы и под глазами образовались тёмные круги. Бывший красавец Савельев выглядел истощённым. Ещё бы – ведь Вера сказала, что из-за постоянной тошноты и рвоты Трофим практически не ест, а только пьет воду. -Нет.. Скорее всего, это слишком глубокий сон… Такое бывает после сильных медикаментов…- объяснила Вера, стараясь тщательно скрыть дрожь в голосе. «Ты не маленькая капризная девочка, ты взрослая женщина. Учись держать себя в руках..»- мысленно настраивала себя она. Жизнь за более, чем три десятка лет научила её сдерживать эмоции, идти вперёд, сцепив зубы, даже тогда, когда, казалось, нечем дышать от боли. А здесь…Да разве боль это? Она нафантазировала себе красивую сказку с человеком, которого практически не знает. Да и Трофим её тем более- они ещё ни разу и не говорили-то толком, если учесть, сколько времени Трофим провёл либо в слабом состоянии, либо в кризисном. Внезапно женщина почувствовала, что ей душно, что кажется, пересохло во рту. На самом же деле, ей было как-то неудобно сейчас находиться здесь, в этой палате после всего услышанного. Вера приложила дрожащую руку к пылающей щеке и старалась не пересекаться взглядом с Арвилем, который, казалось бы, начинал что-то подозревать. «И что же он может сейчас обо мне подумать? Что я ревную, что хочу соблазнить своего пациента, его друга…»- из-за наплыва эмоций в голову лезли какие-то совершенно бредовые мысли. -Вы… Вы можете пока побыть с ним? Мне просто сейчас нужно в лабораторию за последними анализами Трофима, что будет нам очень на руку во время получения препарата, плюс у меня ещё есть несколько и других пациентов…- пролепетала Вера, стараясь найти повод, чтобы ретироваться и побыть наедине, дабы успокоиться и прийти в себя. -Да, конечно!- сказал Арвиль, поправив белый халат на своих плечах. -Если что, позовите медсестру.. Её пост совсем рядом. Если что, она придёт или же, на худой конец, позовёт меня…- сказала Вера, просматривая какие-то бумажки в своей папке- лишь бы не встречаться взглядом с Арвилем – уж тогда он точно если не начнёт спрашивать (что исключено, ведь он человек весьма тактичный и воспитанный), то всё поймёт. -Хорошо. Спасибо Вам огромное за всё…- шёпотом ответ ил обеспокоенный Арвиль, с тревогой смотря на Трофима. -Не стоит меня благодарить. Я скоро вернусь.- тихо сказала Вера и спустя несколько мгновений скрылась за дверью. Арвиль же присел на стульчик рядом с кроватью Трофима и откинулся на спинку, шумно выдохнул. День сегодня выдался просто-таки сумасшедшим и он улучил минутку, чтобы отдохнуть. Мужчина даже немного призакрыл глаза и, казалось бы, задремал, как вдруг услышал тихий, хриплый голос: -Кого я вижу…- Это говорил Трофим, который на время очнулся от своей тяжёлой дрёмы, открыл обрамленные тёмными кругами глаза и искренне обрадовался, увидев рядом с собой знакомое, родное лицо. Близкого друга он узнал даже под защитной маской, которую был вынужден надеть Арвиль. Сам Арвиль тут же встрепенулся и посмотрел на друга. -Ну здорово, старик! – Красовский говорил браво, но в его голосе слышалась явная горечь.- Чего ты тут удумал? Исчез, понимаешь, напугал всех.. -Честно говоря, и сам немного испугался… - шумно выдохнул Трофим. Вдруг ему стало неудобно лежать, он попробовал приподняться и Арвиль ему тут же помог в этом.-Спасибо, брат… -Да не за что…- проворчал Арвиль, с ужасом наблюдая за тем, как же ослаб друг.- Ну как ты себя чувствуешь?- спросил Красовский, хотя понимал, что этот вопрос, скорее всего, прозвучит бестактно в подобной ситуации. -Да как себя чувствую? Словно бы все внутренности вынули, потом обратно засунули в случайном порядке…- сказал Трофим, которого сегодня периодически знобило. Он посмотрел на друга, прочитав в его глазах всё, что он сказать не смог. – Я вижу… Это не единственный вопрос, который ты мне хочешь задать… -Если честно, то да…- Арвиль сглотнул тяжёлый ком и хотел было что-то сказать, но Трофим его опередил: -Наверняка, первый вопрос –как и что, так?- проницательно спросил он, на что Красовский лишь подавленно вздохнул и кивнул в знак согласия: - Ну вот … Я так и думал… Впрочем, тут всё с одной стороны, случайно, со второй закономерно.. Я же вместе с Олей ездил за Полей в город, когда.. Когда мы всё узнали…- сказал Савельев, дыхание которого немного сбилось и он закашлялся. Мужчине было немного сложно говорить такими длительными предложениями. – Дай воды, пожалуйста.. -Да, конечно… - засуетился Арвиль. Он подошёл к столику, налил из кувшина в стакан воду и подал его другу. Трофим начал пить маленькими, редкими глотками, словно слабый птенец, а затем, откинулся на подушку. В горлу снова подкатывала тошнота даже от воды и он не хотел, чтобы эта вся гадость случилась сейчас, при друге. -Но… Но почему ты не защитился? Маски, всё такое.. Понимал ведь..- с горечью говорил Арвиль. Им по долгу службы во время политинформаций про Чернобыль прожужали про Чернобыль и именно о мерах безопасности он подумал в первую очередь, когда Трофим начал, как говорится, восстанавливать всю картину событий. -Ну вот…-выдохнув, он продолжил свой рассказ.- Я тогда ведь дума не о каких-то там масках.. У меня на руках в любой момент могла племяшка умереть… Вот что было правда важное… -Это понятно, но всё же..- пролепетал Арвиль, но Трофим, кажется не слышал его. -Это всё ерунда, главное, чтобы вся эта дрянь на Оле на сказалась… - прошептал Трофим и сердце его сжалось, когда он подумал о единственном родном своём человечке на этой земле. Да, есть ещё Колька, младший сын, есть Трофим, старший.. Но сестрёнка- что-то близкое, сокровенное, родное, родом из детства и опора во взрослой жизни.- Оля не заслужила этого всего.. Не заслужила этой беды. -Даа уж, не должны родители своих детей хоронить..- согласился подавленный Арвиль, смотря куда-то в сторону. – Но ведь, брат.. Мне кажется, твои родные должны, имеют право знать о том, что же с тобой произошло… -Не знаю..-тяжело вздохнул Трофим, откинувшись на подушку. Что за вздор? Сил не было совсем. Ни на что. Сегодня даже ложки не смог удержать. Казак, называется... Арвиль же вскочил со стула и начал нервно похождать по палате. -Ну что значит «не знаю»? Что значит, «не знаю», Трофимыч? Ты себя вообще слышишь?!!- тщетно пытался достучаться Красовский к другу. – Повторюсь – они имеют полное право знать, что с тобой случилось.. -И повесить себе на шею ещё одну обузу?- скривился Трофим, к горлу которого снова подступил тягостный, горячий клубок тошноты.- Ольга с Васей только дочку схоронили и что теперь? Немощного братца на шею усадить? -Но ведь… Прости, брат, но помощь тебе в любом случае нужна..- деликатно, но весьма прямолинейно сказал Арвиль, который не мог уже и придумать иного способа достучаться к сознанию друга. -Знаю, не маленький. В больнице много врачей медсестёр.. Да и не только в этом дело..- Трофим сглотнул тяжёлый комок. – Мы не маленькие дети и понимаем, что со мной и какие последствия это влечёт. А если я ещё кого подвергну опасности? Понимаешь? А там Любаша после операции, маленький Илюшка..- горло Трофим сжал болезненный комок, когда он подумал над тем, что его внучатый племянник остался круглым сиротой в таком юном, даже, можно сказать, младенческом возрасте. Арвиль задумался и почесал затылок. Да, в любом случае, какое-то зерно в словах Трофима было, но всё же... -Но всё же, брат, если откинуть все эти ненужные эмоции, если взять картину в общем, то в любом случае поддержка родных – всегда самое главное составляющие на пути к выздоровлению! -Вот именно! Самое главное составляющее, если речь идёт о выздоровлении, восстановлении, а не о…- Трофим запнулся, сглотнув ком, давящими тисками сжавший его горло. – Брат, со мной уже всё ясно. Мне, как говорится, путь уже заказан. – «рубил правду-матку» Трофим, смотря на Арвиля так, что Красовский не выдержал этого взгляда, тяжело вздохнул и отвёл глаза.- А вот родные.. -Хорошо, а ты представляешь, что будет, хотя бы, с твоей сестрой Олей, когда ей вот так вот, без объявления войны сообщат, что..- Арвиль не решился договорит. Его внутренний цензор заставил вовремя остановиться, да он бы и сам не решился сказать то, что хотел. Жестоко. Слишком жестоко. – Она недавно потеряла дочь, а теперь что же?.. Новый удар без подготовки? Нет, я считаю, что твоя Вера правильно сделала, что написала ей.- выпалил Арвиль, который ещё даже и не знал о том, что Трофим не в курсе письма, которое Вера отправила в Станицу своей однокурснице и подруге юности, а по совместительству ещё и родной сестре своего пациента. Обо всём этом, а также, вкратце и о том, что же связывает сестру Трофима и его лечащего врача Арвиль узнал также от Веры, когда они ехали в больницу. Трофим слушал друга сначала как-то отстранённо, а затем резко повернул голову в его сторону. -Что? Вера написала Оле? В каком смысле?- непонимающе спросил он. -Ну в каком? В прямом? Как оказалось, твоя Вера однокурсница твоей сестры Ольги! Девчата дружили когда-то, вот она и взяла ситуацию в свою руки! – закончил Арвиль и вдруг заговорищечки улыбнулся. – Слушай, а ты присмотрись, кстати говоря! Повезло тебе, брат – с характером женщина рядом с тобой!- весьма оптимистично добавил Красовский, но вот Трофим, кажется, не разделял его восторга. -Чёрт.. Зачем она это сделала? Зачем? Кто её просил?- прохрипел он, всё ещё пытаясь переварить услышанную информацию. -Как это – зачем? Что значит – зачем? – недоумевал Арвиль, поправив марлевую повязку у себя на лице.- Ради тебя это сделала! Ради Ольги! -Чёрт…-выдохнул Трофим, зажмурив глаза от досады. Именно тогда в палату слегка постучались и спустя мгновение внутрь вошла Вера – в такой же марлевой повязке и с тонометром в руках. -Мужчины, я прерву вас на минутку! Больной, надо смерить давление!- сказала своим мелодичным тоном милая врач, присаживаясь на стульчик рядом с кроватью Трофима, где ей тут же уступил место Арвиль. -Ничего! Вам простительно! Вы же любитель вторгаться в чужую частную жизнь! – зло поворчал Трофим, с укоризной смотря на своего врача таким колючим тоном, что Вера сразу же остановилась, замешкалась. -Простите, я не могу понять, о чём Вы…- растерянно спросила молодая женщина. -Да нет, мне кажется, что как раз-таки Вы всё отлично понимаете! – немного язвительно сказал Трофим. – Да, я всё знаю, представьте себе! Зачем Вы писали Ольге? От столь резкого тона Вера тут же растерялась. Да, она была готова к тому, что реакция Трофима может быть неоднозначной, но не ожидала, что она может быть настолько резкой. -Мы уже с Вами об этом говорили! В Вашем случае нужна поддержка, нужно, чтобы был рядом кто-то из близких…- начала было она, но Трофим её перебил: -Ещё оно настолько безнадёжно, что с чувствами и желаниями больного можно не считаться, так?!- вскрикнул Савельев. Он даже, собственно говоря, и сам не ожидал, что у него хватит сил на это.- Что за него всё можно решать, как за безмолвного телёнка?! -Вы… Вы успокойтесь, пожалуйста, Вам нельзя волноваться..- Вера старалась не терять самообладания, понимая, насколько сейчас трудно Трофиму. -Ну?!! Ну что там ещё?! Что ещё мне нельзя?! Огласите весь список пожалуйста!- крикнул Трофим.- У Вас такая манера ко всем пациентам в душу и жизнь лезть, так?! Своей не имеете?! -Брат, прости, но мне кажется, что ты перегибаешь!- сказал Арвиль, видя, как цвет лица Веры за две минуты монолога Трофима поменялся несколько раз. -А ты мне не указывай! Пока думать не разучился! Не надо с меня совсем уж безмолвного овоща делать!- Трофим входил в раж и ему становилось всё труднее контролировать свои эмоции. Ему немного забило дух и мужчина закашлялся. Вера кивнула Арвилю, тот налил в стакан воды, протянул его Вере, женщина, в свою очередь, предложила воду Трофиму, но Савельев весьма жёстко оттолкнул её руку. Вера чуть было не уронила стакан и расплакалась. -Успокойтесь, пожалуйста, Трофим Николаевич! Вам нельзя сейчас нервничать! Я сейчас сделаю Вам укол и..- начала было Вера, но её тут же весьма грубо перебили: -Да не надо мне ничего! Оставьте меня в покое со своей гипер опекой! Свой жизни нету, что ли? Детей, мужа, собачек, рыбок, котов? Не на ком свой материнский инстинкт выместить?!- крикнул Трофим и тут стало заметно, как собранное, почти что каменное лицо Веры заметно поменялось. На нём появилась гримаса боли, а глаза начала застилать пелена слёз. -Простите меня, я сейчас..- и, закрыв лицо рукой, перед тем сняв маску на ходу, женщина выбежала их палаты. Трофим бессильно закрыл глаза, откинувшись на подушку, а Арвиль же сначала посмотрел вслед женщине, а затем, с упрёком посмотрел на друга. -Ну и идиот же ты, Савельев!- в сердцах воскликнул он. -Ну какой уж есть, другого не будет.. Ну, и меня, собственно говоря, скоро уже не будет..- проворчал Трофим, которому, честно говоря, уже и самому было стыдно за своё поведение. Но, как говорится, слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Вот и тут Савельев слишком поздно понял, что сказала что-то не то. Побежать бы за Верой, попросить прощения-да сил нет. Чёртова слабость – в сердцах ударил Трофим кулаком по кровати, немного смяв застиранный пододеяльник. Тем временем, Арвиль выбежал в коридор в поисках Веры. Хотелось найти её и извиниться за поступок друга. «Эта женщина столько сделала для него, а этот идиот..» -зло скрипнул зубами Арвиль. Не был бы Савельев в таком состоянии, в каком Трофим был сейчас, Красовский бы ему точно накостылял, а так… Арвиль нашёл Веру на другом конце коридора. Она сидела на посту дежурной медсестры, сняв шапочку и марлевую повязку, и отсутствующим взглядом смотрела в папку с чьей-то историей болезни. Чья она была – нетрудно было догадаться. Рядом лежала пачка каких-то импортных сигарет, явно подаренных кем-то и зажигалка, на которой были изображены море и маяк. Арвиль немного умел читать людей и разу же понял, что так-то курить Вера не собиралась. Просто женщина была глубоко уязвлена словами Трофима и сама не знала, как же ей справиться с этим стрессом. Он осторожно подошёл к женщине и прокашлялся. -Вера… Простите, я помешал Вам?-деликатно спросил Красовский. Женщина же резко зашуршала бумагами, прикрыв ими те самые сигареты, как нечто постыдное, и тут же просмотрела на своего собеседника. -Да… Да,я слушаю Вас, Арвиль Александрович! Что-то случилось?- спросила она, подняв глаза на мужчину.- Нужна моя помощь? -Что? Нет-нет, всё в порядке! – ответил Арвиль, поражён реакцией женщины. «Ты сделал ей так больно, а она всё равно волнуется о тебе! И дело тут даже не в выполнении её работы! Савельев, ты будешь полным идиотом, если не оценишь это счастье!» - подумал Арвиль и инстинктивно даже сжал руку в кулак. Было видно, что между Верой и Трофимом уже пробежало что-то мимолётное, это можно было заметить в их взглядах, но пока они не хотели давать этому волю, тем более, в сложившейся ситуации.- Просто…. Я хотел Вам сказать, вернее, извиниться.. За друга.. Вера Павловна, не сердитесь на Трофима…. Вы же…Вы же сами понимаете, в каком он состоянии и…- Арвиль старательно подбирал слова, теребя обручальное кольцо на правом указательном пальце. -Да, понимаю… Ему морально сложно… Тем более, в таком состоянии… Врагу не пожелаешь, как говорится… А обижаться… - Вера незаметно вытерла слёзы носовым платочком.- А обижаться не на что… Совсем… Нельзя обижаться на правду… Наверное… Я и правда перегибаю палку с этой гиперопекой, лезу не в свои дела и… -Вера Павловна…-поразился Арвиль.- Что Вы такое говорите? -Правду. Правду я говорю…- едва слышно сказала Вера, стараясь не смотреть на Красовского – она очень не хотела, чтобы Арвиль заметил слёзы у неё в глазах или же, чего хуже, не начал её жалеть. – Трофим Савельев – не первый, кто делает мне замечание по поводу моей гипер опеки и отношения с к пациентам.. Я дура, сама знаю… Быстро привязываюсь к людям.. Просто иначе не могу понимаете…- Вера не знала, почему выговаривается совершенно незнакомому ей человеку, но держать в себе всю эту боль она больше не могла. Она-то думала, что эта боль уже мертва. Но нет- она просто притуплялась на время, а та чёрная дыра всё также тлеет, всё также обжигает внутри.- Ведь какое, по сути призвание женщины? Хранить очах, отдавать кому-то тепло, заботу.. Ты хочешь, чтобы тебя любили, чтобы любил ты сам.. ты хочешь обогреть другую, такую же одинокую, как и ты, душу.. Хочешь помочь, ведь знает, что это такое – пустота… Когда ты чужой на всеобщем празднике жизни.. У меня правда не было никаких умыслов, Арвиль Александрович…- Вера подняла на Красовского свои заплаканные, большие глаза. – Я просто почувствовала в Трофиме родную душу, одинокую, как и я… Просто протянуть руку помощи.. Просто протянуть… Неужели в наше время это такая диковинка, аномалия, что её воспринимают, как подвох?