Любовь, победившая смерть

Обеденная пора- наверное, любимое время всех врачей, когда можно выпить кофе или чая с баранками да бутербродами. Каким бы ты хорошим врачом не был, но прежде всего ты- человек, с таким же набором органов и нервных клеток, как и все остальные люди, и тоже должен восстанавливать силы. Вот и Вера после изрядно активной первой половины рабочего дня уединилась в ординаторской, чтобы хотя бы выпить чаю с бутербродами, которые они с дочкой сложили утром в её судочек. Да, с дочкой, у Веры была и есть дочь Оля,Оленька... Светлый солнечный лучик, названная в честь лучшей подруги, которая появилась на свет весной, когда распускаются цветы, когда измученной холодами земле Бог дает возможность восстановиться, возродиться, отогреться. Вот так и дочка в своё время отогрела Веру после всех бед и утрат, которые ей пришлось пережить. Девочке тоже было непросто, очень непросто. С самого детства она боролась, боролась за свою жизнь, за своё место в обществе. Ведь общество часто не воспринимают таких, как она, особенных детей, молодых людей. Их в Советском Союзе, по правде говоря, вообще нету, ведь цель- построить идеальное общество. Но ни непринятие, ни приговоры врачей – ничего не могло помешать её девочке жить, развиваться, радоваться жизни и даже творить. Оленька была её самой большой болью… И самым большим счастьем… И благодарна она должна быть за это счастье человеку, с которым её всего единажды столкнула судьба и кто навсегда поселился в её сердце. Потянувшись к своей вишнёвой сумке с большой пряжкой на ней, Вера достала увесистый и достаточно потрёпанный тёмно-зелёный блокнот с чёрной закладкой, которая пришивалась уже довольно-таки большое количество раз, это было видно. Если его полистать, можно было узнать всю историю жизни этой, на первый взгляд, неприметной, но всё же, необыкновенной женщины. Не просто любящей, а верной, преданной. Из блокнота периодически вылетали листики, записки, фантики и даже фото. Возможно, для женщины её возраста, статуса было бы несолидно вести дневник, как это делают влюблённые восьмиклассницы, но Вера не видела иного способа выкладывать свои мысли чувства, освобождать сознание и сердце кроме эпистолярного стиля. Близких подруг у женщины не было, да и доверяться никому она бы не стала, потому как довольно часто её тайны становились «достоянием человечества» именно «благодаря» тем, кого она считала подругами. Дневник видел искреннюю радость, иногда его станицы были окроплены слезами, иногда были освещены лампой во время бессонных ночей его хозяйки. К тому же, знал много чего. Гораздо больше, чем кто-либо. Но бумага- она всегда верный друг. Она всегда стерпит, всегда выслушает. Хоть и не сможет дать совета, но всегда поможет облегчить душу. «Он не узнал меня. До сих пор не узнал. Хотя я узнала его практически сразу. Ещё там, в парке. Он почти не изменился. И как я могла сомневаться в том, что это действительно он. Трофима Савельева уж точно я не могу спутать ни с кем-либо. Даже после того, что было между нами той мимолётной ночью много лет тому назад. Он -старший брат мой однокурсницы, я – простая девчонка из «меда». Олька так много рассказывала о своём брате долгими вечерами в общежитии – ну, не всегда же за книгами сидеть?»- писала Вера, а на её лице была тёплая и немного грустная улыбка. – «Она говорила, что он – её опора и пример. А когда как-то Трофим приехал к ней в общежитие на День Рождения, когда просто пригласил меня на танец, я поняла, что это мой человек. «Там где клён шумит над речной волной..»- наша песня, под которую мы танцевали тогда. Сколько я раз уже описывала этот наш вечер здесь, в дневнике, столько раз и переживала её заново. Я знала, что у Трофима есть любимая девушка. Я знала, что они собираются пожениться, что у них всё серьёзно, поэтому не настаивала ни на чём. Просто не имела права вмешиваться и рушить его счастье с той, кого он любит всей душой. Прошло время. Потом он же привёз Олю на встречу выпускников. Уже другой поседевший, потерянный. Но живой. Ольга часто плакала в письмах, о погибшем, вернее, пропавшем без вести брате, а я молилась, чтобы Бог сохранил Трофима на этом свете. Бабушка учила меня молиться, я верила в Бога, не смотря на то, что говорили эти бюрократы и партейцы..»- вдохновлённо писала Вера, как в этот момент из её дневника совершенно случайно выпала иконка Богородицы. Маленькая, вырезанная из какой-то газеты. Именно к Ней Вера молилась в самые сложные моменты жизни.- «Именно на той встрече мы танцевали с ним во второй раз, а потом… Там, в саду возле ресторана он поцеловал меня. Нежно, трепетно. Никогда не забуду привкус его губ..»- с этими словами Вера остановилась и даже робко приложила пальцы к своим губам. – «Как никогда не забуду ночь, которую мы провели вместе. Спонтанную, нежную, невероятную. Ту, которой по природе своей быть и не должно было…Но она дала свои плоды… Моя Оленька. Наша Оленька. Когда придёт время, мы с Трофимом поговорим обо всём. Он всё узнает. Надеюсь, это придаст ему сил. И Оленьке – она часто спрашивает об отце, пишет истории на тему встречи с папой… Фантазёрка моя…»- на глаза Вере выступили слёзы, которые она тут же вытерла. – «Я не надеюсь на взаимность. Но я буду бороться за Трофима. Просто ради того, чтобы он жил! Со мной или без меня – одному Богу известно. Да и не имеет значения для меня, если по правде.. Главное, чтобы ЖИЛ! И я всё сделаю для это! Для него и для Оленьки- для старшей и младшей. Одна Оленька не должна терять брата, а вторая – папу, с которым ещё даже и незнакома..» * * * Наступило утро субботы, Люба этой ночью почему-то практически не спала, видимо из-за этого визита милиционера. Хотя, сегодня это было уже не столь важно, важнее было то, что у Диляры сегодня день рождения! Люба тихонько, чтобы не разбудить соседок, а самое главное, именинницу, встала с кровати и открыв свою тумбочку,извлекла из неё увесистый свёрток. Убедившись, что ничего не забыла, Люба улыбнулась. На соседней кровати зашевелилась, просыпаясь, Светлана, она с удивлением посмотрела на возившуюся в тумбочке соседку. -Люб, ты чего там делаешь? - зевнув, шёпотом спросила Света, но Люба лишь кивнула на лежащий на кровати свёрток и приложила палец к губам. -Ясно. - с улыбкой кивнула Света и открыв дверцу своей тумбочки, вынула из неё белую кружевную косынку, которую вязала всё это время. -Ничего себе! Это ты для Диляры вязала? - с восхищением произнесла Люба. -Да знаешь, что-то так захотелось девочке что-нибудь подарить, а у меня же кроме мотка пряжи и крючка ничего нет. И благодаря тебе я поняла, что любовь это не только брать, но и отдавать. -Ну, а я-то тут при чём? - засмеялась Люба и тут же спохватилась. - Ой, именинницу разбудим! -А я уже и не сплю! - тихо сказала именинница, подняв голову с подушки. Сегодня она была не такой бледной, как обычно, да и в целом, настроение было лучше, чем вчера. Люба взяла в руки свёрток с книгами, откашлялась и подойдя к Диляре, сказала, протягивая ей пакет: -Диляра, Дилечка, наша дорогая, солнечная девочка! Позволь мне подарить тебе вот этот скромный подарок, точнее, это два подарка, и от меня, и от Василисы с Колей, они тоже захотели присоединиться к твоему празднику, поэтому прими этот подарок от нас. Мы желаем тебе крепкого здоровья, счастья и радости в жизни! Пусть все твои мечты станут реальностью! - Люба обняла именинницу и чмокнула её в щёчку. -Спасибо! - тут же разорвав упаковку и увидев книги, прошептала Диляра. - Ой, "Поллианна"! - радостно завизжала Диля и кинулась обнимать Любу, которая могла поклясться, что увидела на губах Диляры улыбку. Скромную, застенчивую, но всё же, их Царевна Несмеяна улыбнулась! - Тётя Любочка, как Вы догадались, что это моя любимая история? Люба была счастлива, что её подарок вызвал у девушки настолько радостные эмоции, она стояла сейчас, обнимая девочку и слёзы радости сами собой катились по её щекам. А когда Диляра сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, всей палатой они устроили праздник, накрыв шикарный стол. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на них, после сказал: — Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз. Развернулся и ушел. Девушки, женщины, ставшие уже родными, долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо. Наконец, свой скромный, как ей казалось, подарок, решилась подарить и Света, она попросила Диляру встать и накинула девушке на плечи большую белую кружевную косынку. -А это тебе от меня, солнышко! Пусть эта шаль согревает тебя холодными зимними вечерами! - женщина обняла и расцеловала Диляру, они обе расплакалась от нахлынувших эмоций. - И принесёт тебе не только тепло, но и радость и счастье! ....В разгар всеобщего веселья в палату снова вошёл доктор. —А я, собственно, чего в тот раз заходил-то? - и обратился к Любе, как ей показалось, с нотками злорадства в голосе. - Портнова, можете собирать свои вещи! Гемоглобин у Вас на двадцать единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать. - поправив очки на носу, растерянно произнёс доктор. — Я не могу Вам подтвердить Ваш диагноз,но Вы выздоравливаете буквально на глазах, хотя Вас никто не лечит. Действительно, так и было, что последние дней десять Любе кололи только витамины, надо же было что-то колоть. Врач с Любашей почти не разговаривал, только странно косился, проходя мимо. - Вы не лечитесь, но выздоравливаете, но этого не может быть. Что толку Вас тут держать? —Ну, и какой же у меня диагноз? - спросила в свою очередь, Люба, откусив кусочек пирога, который они только что разрезали. -Хотите пирог? Капуста с грибами! Вкуснятина! — Нет, спасибо, я такое не ем... А насчёт диагноза я еще не придумал... — тихо ответил врач, казалось, он за что-то сердился на Любу,хотя по идее, получалось, что он сам что-то напутал с диагнозом, но быть этого никак не могло, и он это тоже знал.- Если к Вам сегодня приедут родственники, можете прямо сейчас начинать собираться домой! - и ушёл, вручив Любе выписку. Диляра и Светлана переглянулись, не понимая, что это сейчас было, их весёлое настроение как-то сразу сошло на "нет", а Люба стояла посреди палаты, с блаженной улыбкой глядя на заветный клочок бумаги. -Девчонки, это что, значит, меня выписывают? - в глазах Любаши сверкнул счастливый огонёк, она быстро, насколько ей позволяло её состояние, подбежала к своей кровати, выудила из-под неё сумку и стала укладывать в неё свои вещи. -Так, полотенце, зубная щётка, паста. - проговаривала Люба, чтобы ничего не оставить в стенах больницы. Говорят, в больницах ничего нельзя оставлять, чтобы не дай Бог, по возможности, как можно дольше не возвращаться. Тем более, в это страшное онкологическое отделение. К Любе подошла плачущая Диляра и стала обнимать её. -Ну ты чего? - испугалась женщина, поправив непослушную чёлку на лбу Диляры. - Дилечка, что случилось? -Так жалко, что Вы уходите, мы к Вам привыкли, мы Вас любим! - мысли Диляры путались, она не знала, что говорить, просто плакала на плече любимой тёти Любы. -Моя красавица! Не плачь... Не рви тётке Любе сердце, прошу тебя ... - Люба прижала сжатый кулак к своей груди. -Лучше улыбайся! Какая у тебя красивая улыбка! Вот и дари её всем! Ладно? -Угу... - вздохнула сегодняшняя именинница, положив свою голову Любе на плечо. - Тётя Любочка, Вы такая хорошая, добрая, милая женщина...Мне будет Вас не хватать. -Да, кстати, мне тоже будет тебя не хватать! - подхватила Светлана. - Кто ещё будет давать мне советы, как жить дальше? На кого ты нас покидаешь? -Нуууу, так дело не пойдёт... Ну чего вы тут поминки устроили? Девчонки, ну вы чего? Никто же не умер, а вы как на похоронах, на вас смотреть страшно... - отчитала соседок Люба, подойдя к раковине за своими зубной щёткой и пастой. - К тому же, у нас сегодня день рождения! Забыли, что ли? И видите, получилось, что не только Диляра получила сегодня то, о чём мечтала, но и я заодно! Знаете, девочки, как я хочу домой? К родным, к мужу, к бате, к детям и внучке! Жизнь продолжается. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что Люба начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно. Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить. * * * Этот день Ольга провела на ногах – она то и дело помогала Жанне по дому, женщины занимались уборкой, заботились о детях, просто говорили. Казалось, что в доме всё было как прежде, вот только.. Сама Ольга тщательно скрывала то, что в этот день было у неё на сердце. А на сердце у женщины была самая что ни есть настоящая тревога. Говорят, что когда женщина в положении, то у неё развивается очень сильная интуиция. Уже неоднократно были такие ситуации, когда Ольга интуитивно предчувствовала исход и всё происходило именно так, как она предполагала. А ещё сны… Никогда они ещё не снились ей настолько реалистично. Если в прошлое время ей практически каждую ночь снилась Полинка, то сегодня… Ей приснились родители, детство- нет, даже юность, отчий дом… Жаркие Станичные летние вечера с привкусом винограда и песка на руках… Всё, словно по-настоящему, словно в детстве… Снова её подтрунивает брат, а она, в свою очередь, никак не может его догнать, чтобы проучить… И именно тогда слышится громкое мамино «Трофим! Ну-ка иди скорее сюда!» Троха, ещё минуту назад будучи уверенным в себе шалопутом, мигом становится по стойке «смирно», крикнув маме, что сейчас придёт. Впрочем, ничего удивительного, всё, как и в жизни, ведь, когда Трофим и Оля были детьми, Антонина Савельева была непоколебимым авторитетом и для дочери, и для сына. Там, во сне, Трофим сначала было послушно направился к маме, но потом…Чей-то громкий крик «Неет!» останавливает его. В шоке Ольга видит перед собой Веру, Верочку, лучшую подругу дней её суровых из медучилища. Хоть судьба и разбросала когда-то близких подруг, практически сестёр в разные стороны Союза, но женщины всё также периодически поддерживали связь, которая в последнее время почему-то оборвалась и Ольге очень не хватало Веры именно сейчас.. Не хватало Веры во всех смыслах…. И вот там, во сне, с громким криком «Неет!» именно Вера с её милыми косичками и в цветастом платье, которое она в своё время сшила сама, вдруг становится между Трофимом и Антониной, словно бы не пуская парня к родной матери. Жутко, но в тот момент и Трофим, и Ольга смотрели на Веру с благодарностью, будто бы на самую что ни есть настоящую спасительницу. «Не пущу! Ни за что не пущу!»- упрямо кричала Вера тогда, крепко сжимая ладонь Трофима. Ольга также помнила, что после плена у брата остался небольшой шрам на руке. И вот именно тогда, когда Вера прикасалась к руке Трофима, Ольга вдруг заметила, что тот самый шрам на руке у её брата начал исчезать от одного только прикосновения Веры. Внезапно … Сорвался ураган… Большая, кроваво-красная вереница двигалась прямо на них…Именно в тот момент Вера накрыла Трофима всем своим телом, стараясь остановить стихию. -Беги, Оль! Беги! Я позабочусь о нём! Беги! -кричала она, а Оля, в свою очередь, продолжала стоять на одном месте, как вкопанная. Она не могла даже сдвинуться с места и единственное, что ей оставалось, это кричать.., Звать на помощь… Но никто не шёл... Лишь Вера продолжала заслонять Трофима своими худенькими от природы плечиками… Стояла уверенно и улыбалась, что-то шепча себе под нос… Лишь под конец, перед тем, как проснуться, Ольга поняла, что говорила она «Всё будет хорошо!» Трофим. Именно за него болело сердце Ольги больше всего. А ведь вон сколько времени прошло, а он до сих пор не дал о себе знать, прислал лишь скупую телеграмму. Почему-то всегда, когда Ольга думала о брате, у неё с рук постоянно всё летело. Вот и сейчас выпала тарелка. Хорошо, что не разбилась в щепки, а лишь, покружившись юлой, приземлилась на полу. Жанна, с которой Ольга в то время хозяйничала на кухне, тут же бросилась за тарелкой и подняла её. -Ооох, Жанночка, спасибо тебе детка… Слава Богу, не разбилось…- сказала Ольга, когда Жанна поставила тарелку на стол и дальше занялась. Она видела, что с Ольгой сегодня происходило что-то не то, видела, что женщине неплохо было бы сейчас поговорить с кем-то, но, вместе с тем, она также отлично понимала и то, что они с Ольгой пока что не настолько близки, чтобы она открывала ей свою душу нараспашку. «И как же быть теперь?»- думала девушка, вертя в руках полотенце. Вроде бы и вытирала чашку, но, вместе с тем, и просто вертела её в руках, думая о том, как же именно она могла бы помочь Ольге. -Ну что Вы? Не за что! – тепло улыбнулась новоиспечённая Портнова Ольге. – Ольга Николаевна, вы бы пошли прилегли, я тут сама управлюсь!- весьма добродушно сказала Жанна, с неким сочувствием смотря на женщину. Сколько же всего выпало на её судьбу! И почему только хорошим людям Бог всегда посылает столько испытаний? – думала Жанна, неоднократно представляя, сколько бед пришлось пережить этой женщине - матери,молодой бабушке и жене. -Нет… Нет, Жанночка, мне бы наоборот делом каким-то заняться! Так сказать, руками голове помочь, чтобы занялась чем-то да о глупостях не думала!- немного натянуто улыбнулась Ольга, поправляя крахмально- белую скатерть на столе. Она была готова делать всё, чтобы занять голову и мысли, чтобы не давать им свободы. Жанна же видела, что Ольга сама не своя, и наконец решилась, набрав воздуха в грудь. -Ольга Николаевна,с Вами всё в порядке?- деликатно спросила девушка. -Что? Да-да, всё здорово.. Не волнуйся, детка… Не волнуйся…- Ольге стало в тот миг даже как-то не по себе, что она заставляет волноваться эту девушку. Она столько всего делает для них, что было бы, по крайней мере, неловко, неудобно вешать на неё ещё и свои проблемы да тревоги. Тем более, что после всего, что после всех срывов Ольги она могла только себе представить, что о ей теперь думают дети.. «Полинка бы этого точно не одобрила бы!» - про себя подумала Ольга теперь каждый раз, когда накатывало отчаяние и хотелось совершать какие-то необдуманные поступки. Теперь она думала не о своей боли, а о малыше, который вовсю рос у неё под сердцем и даже уже немножко толкался. Ольга уже даже начала постепенно надевать более свободные блузки и сарафаны, чтобы было удобно не только ей, но и малышу у неё под сердцем. Она знала, что сейчас ей надо думать исключительно о маленьком, но.. Сегодня даже эта аксиома не действовала. Сердце болело за брата, за Трофима. Уехал за тридевять земель, сказав только мельком, куда да зачем. И дело было не только в том, что Колька остался один, как перст, в Станице, без бати да мамки… Ольга интуитивно чувствовала, что с её братом сейчас что-то происходит. И происходит что-то не очень хорошее. «Поехал начинать новую жизнь, да только получится ли этого у него, когда всё в судьбе разрушилось подобно карточному домику? Ольга же отлично видела за улыбкой брата мучительную боль в душе и не знала, как помочь, чем её утолить. С одной стороны, она понимала, что у Трофима не было другого выхода, что ему надо было сменить обстановку, но с другой… Не стоило отпускать брата, ох не стоило… Значит, не так уж и хорошо ему в столице этой, если мама ей приснилась такой тревожной. Мама… Она хотела его увести. А ведь, это может значит, что… «Господи, только не это!»- подумала Ольга и слёзы сами покатились с её глаз. Чтобы Жанна не увидела этой спонтанной истерики, Оля тут же отвернулась, закрыла лицо рукой, пряча злые слёзы. -Агоу, девчонки! Где вы там? В доме голодный мужчина! Меня кто-нибудь покормит?- в прихожей послышался живой голос Василия, а затем, в дверном проёме показался и сам хозяин дома с красивым букетом полевых цветов специально для супруги. Собственно говоря, Василий сейчас делал всё для того, чтобы хоть как-то порадовать супругу и вернуть её к жизни. Да, несомненно Васе тоже было больно за каждого из детей- и за Любашу, которая сейчас сражается со страшной болезнью, и за Илью, жизнь которого теперь уж никогда не станет прежней, и за Полинку, за Полечку, которая так рано и скоропостижно покинула этот мир. Но, вместе с тем, он прекрасно осознавал, насколько сильна боль Ольги, как матери, которая родила Полинку, которая носила их девочку под сердцем и теперь, можно сказать, что предала земле частичку самой себя. Поэтому, он хотел хотя бы чем-то, хотя бы маленькими сюрпризами в виде её любимых цветов вернуть любимой вкус жизни. Тем более, сейчас, когда Оля ждала малыша. Увидев заплаканную любимую, Василий тут же насторожился.- Оль… Оленька, с тобой всё в порядке?- с тревогой спросил мужчина, после чего Ольга вместо ответа просто бросилась мужу на шею, заключив его в объятиях, и заплакала ещё сильнее. -Оля, Оленька…Солнышко моё, что случилось? Ну.. Чего ты плачешь?- спрашивал у жены, словно у ребёнка, Вася, нежно поглаживая любимую по немного растрепавшимся от плача волосам.