Любовь, победившая смерть

...-Спасибо, мам! Всё было очень вкусно! -по-детски поблагодарил Илья и взял в руки костыли, собираясь встать из-за стола. Встав на ноги парень схватил со стола тарелку, чтобы помыть её, но из-за костылей ему никак не удавалось взять тарелку так, чтобы было удобно. Сделав шаг от стола, парень неловко выставил костыль вперёд, пытаясь сделать ещё один шаг, и выронил из руки тарелку, которая тут же со звоном разлетелась на несколько крупных осколков. -Вот чëрт! -с досадой выругался Илья, "пнув" один из осколков своим костылëм. -Даже посуду убрать не в состоянии... Что уж говорить о других, более серьёзных вещах? Ольга, сидящая в соседней комнате со спицами в руках, отложила вязание, она подошла к сыну и погладила его по спине как маленького. -Сынок, не надо, я сейчас сама всё это уберу, а ты присядь. -Ольга подошла к печке, отодвинула шторку и взяла в руки веник и совок. Наблюдая за этими действиями, Илья горько усмехнулся и ударил кулаком по столу, чем напугал мать. -Ну вот, совсем негодный элемент, даже элементарно посуду до мойки донести не в состоянии... Обрубок... Чудовище... -с этими словами Илья с силой отбросил костыли от себя, один из них даже треснул. Ольга, заметив трещину, с тревогой всплеснула руками и подошла к Илье: -Илюшка, сыночек мой... -прижав его голову к своей груди, шептала женщина, Илья обнял маму за талию, как делал это в далёком детстве, Оля взъерошила его непослушный хохолок на макушке. -Илюш... Я хотела тебе сказать, но всё время забывала...- Ольга взяла голову сына в свои руки. -Скоро у тебя будут протезы, письмо пришло, точнее, приглашение, как участнику войны в Афганистане, тебе сделают операцию в самой Москве, в главном клиническом госпитале, представляешь? И будешь ты у нас как новенький! -мама достала из кармана на фартуке белый конверт с гербом СССР впереди и положила его на стол перед глазами Ильи. -Прости меня за любопытство, но... -она густо покраснела,в эту секунду Ольге хотелось провалиться от стыда, что она сунула свой любопытный нос в дела сына, непонятно, что двигало ею в тот момент, но она вскрыла конверт и прочитала письмо с гербовой печатью... Парень не верил своим ушам, его приглашают на операцию по протезированию в Москву?- парень трясущимися от волнения руками начал разрывать конверт. -Странно как-то получается, мать, то они меня причислили к числу погибших, а тут вдруг такие дифирамбы поют! -удивлялся офицер Григорьев, в его глазах мать увидела огонёк надежды. Надежды на счастливую жизнь, пусть даже на протезах, но её сын будет жить активной жизнью! Он ведь Григорьев!-Что это с ними случилось? Мам, ты что-нибудь понимаешь? -Понимаю, конечно, они признали свою чудовищную ошибку и теперь пытаются загладить свою вину. -предположила мать, это объяснение казалось Ольге самым логичным и разумным. На самом же деле, Министерству обороны СССР было, честно говоря, наплевать на старшего лейтенанта Григорьева, а это приглашение и место в госпитале выхлопотал для племянника своего друга адмирал Красовский. -Ты хочешь сказать, что когда-нибудь я буду ходить как раньше, на обеих ногах? -Илья смотрел то на письмо, лежащее на столе, то на свою левую ногу. -Когда нужно ехать в Москву? Знаешь, я бы прямо сейчас уехал, главное, чтобы мне помогли однажды избавиться от этих ходулей... Тогда мне будет не стыдно позвать Варю замуж! -Илья широко улыбнулся, вспомнив о любимой девушке. -Варю? Замуж? -задумчиво повторила мама слова сына, но с вопросительной интонацией. Как же незаметно пролетело время, вот и их старший сын уже думает о женитьбе.-Илюша... Сыночек... -Ну да, мы с Варей любим друг друга, знаешь, именно она помогла мне вернуться к жизни... Я же, когда ехал домой, думал жить где-нибудь неподалёку от вас, но не приближаться к вам. Мне было невыносимо стыдно за то, каким я вернулся с этой войны, я не хотел пугать и шокировать вас всех. Тебя, батю, Любашку, а там, в автобусе какие-то бабушки обсуждали чудо, что жена председателя колхоза воскресла! Ну, как бы, воскресла и воскресла, мне-то какая разница, думаю, а потом одна из бабулек называет имя воскресшей, говорит "Любка Портнова, заведующая детсадом... "! Меня как будто ледяной водой окатили в этот момент!.. Я был в шоке,когда понял, что они говорили о нашей Любашке,о моей старшей сестре, но я не понимал, что случилось? Как же так? Как это понять,воскресла? А если воскресла, значит, умирала?! После такого, понятное дело, я не смог бы отсиживаться в " засаде", мне нужно было сразу же всё выяснить. Сразу или никогда. Так что, вернулся я к вам только благодаря Любаше. И опять же, благодаря сестре я встретил Варюшу, она же медсестра в отделении, где Любаша проходила лечение. Варя замечательная девушка, она очень добрая, заботливая, внимательная. Кстати, мам, ты знаешь, чья она внучка? - Илья с загадочной улыбкой посмотрел на маму, которую немного напряг его взгляд и вопрос. -Чья же? Наверное, она внучка какого-нибудь генерала армии, судя по твоему взгляду? -Ну, можно и так сказать! Она внучка твоей преподавательницы из медучилища, Анны Ивановны, я её фамилию забыл, у Вари с мамой другая фамилия, а у её бабушки была какая-то такая, интересная, не из простых, немецкая фамилия. Как же её? Ольга вспомнила свою преподавательницу Анну Ивановну Гербер, которую с лёгкой руки Верочки, за глаза все студенты стали называть Геббельсом. У Анны Ивановны был очень крутой нрав, за что и получила своё прозвище. -Геббельс, тьфу ты, Гербер, что ли? -спросила Оленька, Илья кивнул, а Оля вдруг решила рассказать сыну, как складывались её отношения с Анной Ивановной и с чего началась эта история с позорной кличкой. -Мы тогда на втором курсе учились, готовились к экзаменам, а учиться неохота, поздняя весна, май, жара, сирень цветёт и пахнет, а мы вынуждены сидеть в душной аудитории и учить экзаменационные билеты, не учить было не вариант, это фармакология, без неё в медицине никуда, сидим мы, значит, учим, все раскраснелись от жары и волнения, и тут моя Верочка, подруга, у которой сейчас наш Трофим лечится, так вот, эта Веруня, вытирая мокрое от пота лицо носовым платком, недовольно фыркнула и выдаёт: -Так издеваться над людьми был способен только Геббельс... Мы, а нас в аудитории человек двадцать, просто легли со смеху! -Оленька засмеялась, наверное, впервые за долгое время и смеялась она так же легко и весело, как когда-то давно над шуткой любимой подруги. -Мамуля, как я люблю, когда ты смеёшься! -с восхищением сказал Илья и обнял маму. -И тебя я очень люблю! * * * На улице стояла жара, поэтому все окна в новом доме семьи Портновых были открыты, с улицы доносились различные звуки: со стороны моря доносились звуки песни, где-то слышался собачий лай, на который Люба и Василиса, весело о чём-то болтая, уже не обращали внимания, но неожиданно среди уже привычных звуков, раздался громкий детский плач, Люба с дочерью переглянулись. -Любашка! -бабушка Люба наспех вытерла руки о фартук, тем временем Васька быстро вышла во двор, в который вошла Жанна с коляской, Илюшка спокойно спал, никак не реагируя на громкий плач сестрёнки. Увидев родные лица тёти и бабушки, малышка моментально успокоилась и даже засмеялась. -Жанночка, как же ты одна, с двумя детьми? -Люба, спустившись вслед за Василисой, подошла к Жанне и обняла невестку. -Если бы мы знали, что вы собираетесь к нам в гости, Василиса бы тебе с детками помогла! -отчитала сноху Люба. -К тому же, нельзя тебе такие тяжести одной таскать! Жанна поставила коляску в тень и присела на скамейку, Василиса взяла плачущую Любочку на руки и стала раскачивать её из стороны в сторону, отчего малышка пришла в восторг. -Ну, а чего у нас Любочка плачет? А кто пришёл к бабе в гости? -девушка поправила на головке малышки сиреневую панамку, сбившуюся набок. -Любаша пришла в гости к бабуле и к тёте? Пришли, а ты себя так некрасиво ведёшь, плачешь... Баба Люба таких девочек не будет любить! Вон, твой братик как сладко спит, не кричит! Бабушка Люба подошла к Ваське и присела на завалинку, взяв малышку за ручку, ей очень сильно хотелось взять внучку на руки, потискать точно так же, как сейчас делает это Василиса, но, к большому сожалению, это удовольствие было недоступно для недавно пережившей операцию Любы, ей не оставалось ничего другого, как только держать малышку на руках сидя, но и это было для Любы большим счастьем. Честно говоря, Жанне было очень сложно находиться сейчас в этом дворе, молодую женщину душили слёзы от воспоминаний о том, что под крышей этого дома жила та самая немка, которая едва не разрушила их с Трофимом любовь. Не справившись с эмоциями, Жанна расплакалась на плече у свекрови, Люба прижала сноху к себе, по-матерински поглаживая её по голове. -Мама... Ну почему из десятка пустующих в Станице домов, вам дали именно ЭТОТ дом?.. -женщина беспомощно опустила плечи. Люба сперва даже не поняла, что имеет в виду её невестка, она продолжала обнимать Жанну. -Поплачь, моя девочка, поплачь...-вдруг сказала Люба. -Легче станет... Я по себе знаю... Хуже, когда всё в себе держишь... Это очень больно... Больно, когда разрывается душа-женщина сжала пальцы в кулак и несколько раз ударила себя в грудь. -Маленькая моя... Знаешь, как тяжело жить, когда хочешь рассказать,что у тебя на душе творится, А не можешь... Не потому, что рассказывать некому, А потому, что жалеешь любимых людей,боишься причинить им боль... Копишь всё в себе, боясь ранить любимых, а своей собственной душе наносишь неизлечимые раны... Ты молодец, у тебя получается давать выход своим эмоциям, это очень важно. А про то, чьим был этот дом, ты лучше забудь! Теперь это наш дом, здесь не осталось ничего от прежних хозяев... Этот дом теперь наш, ваш с Трофимом, дом, в котором у нас всех начнётся новый этап жизни! * * * Мой дом- моя крепость. Именно этой аксиомы придерживались Портновы, обживая своё новое семейное гнездо. Бывший дом их односельчанина Опнкина с именитым яблоневым садом, который вот через пару месяцев снова зародит новые плоды. Пока Коля был на работе, у Любы не было времени скучать. Там убрать паутину, там вытереть пыль, там поставить свежие цветы, а ещё приготовить обед, ужин для всей семьи. Все эти хлопоты для женщины, которая столько времени провела без дела на больничной койке, были несомненно приятны, ведь Люба привыкла чувствовать себя полезной, нужной людям. Хотя, приходилось спорить с невесткой и дочерью, которые то и дело заявили, что любимой маме и свекрови надо больше отдыхать и разделяли всю работу между собой. Люба не могла нарадоваться тому, как же поладиди между собой дочка и невестка. Жизнь потихоньку налаживалась. «Ещё бы у Трофима всё было в порядке…»- подумала как-то в один из дней Люба о своей первой любви, подарившей женщине старшего сына. Как там Трофмка и Колька? Что с ними? Не дают никак о себе знать… Было видно, что и Жанна переживает за мужа, только виду не подаёт, как это делает Васька, у которой с детства все эмоции на виду. Успела прожужать все уши своим Колькой, цитируя отрывки из книги про радиацию, которую Коля же и притащил в своё время. И сколько бы Люба не успокаивала дочь, невестку, не улыбалась и не старалась храбриться, но её душа тоже болела за парней – и за старшего сына, и за Кольку, которого она тоже успела полюбить, как родного. Раз уж парниша полюбил её дочь, тем более, остался в Станице сам-один, Люба чувствовала ответственность за этого мальчика не меньшую, чем за Трофима. А душа материне устаёт болеть за детей, даже когда они становятся совсем взрослыми. -Чёрт! – именно на этой мысли Люба не заметила, как уколола палец до крови, подшивая занавеску на кухню. Когда женщина машинально сунула его в рот, чтобы таким образом остановить кровотечение, в дверь постучали.- Как раз вовремя..- проворчала она.- Кто там? -Любаш, это я… Ольга…- прозвучал немного тревожный и даже дрожащий голос подруги и мачехи. Реакция Портновой мигом поменялась, ведь по Олиному голосу она поняла, что что-то случилось. Женщина тут же, насколько быстро могла, метнулась к двери. – Оля? Оленька? Ты почему такая? Случилось чего?- встревоженно спросила она, впустив заплаканную Ольгу в дом. К груди Григорьева прижимала небольшую иконку сватителя Пантелеймона, которую ей совсем недавно подарила именно Люба. -Не могу я так больше, Любаш.. Понимаешь?- всхлипывала Ольга. Её животик округлялся не по дням, а наверное, по часам, ведь сейчас уже женщина носила совсем уже свободные платье. Люба мигом взяла подругу за плечи, провела её в гостиную, усадила возле круглого стола, который уже успела украсить кружевными, лично связанными салфетками, и, метнувшись на кухню, налила подруге стакан воды, затем, вернувшись обратно в гостиную, протянула этот стакан подруге и пристально посмотрела на неё. – А теперь давай выккладывать, что случилось? С кем? С батей? Тебе плохо? С Илюшкой случилось что-то? – вопрошала Люба, с тревогой наблюдая за тем, как Ольга переводила дыхание, поглаживая свой животик. -Ччч.. Васенька… Тише.. Тише, мой маленький…Мой казачок..- приговаривала Ольга, затем, подняла свои большие, красивые и полные слёз глаза на подругу и падчерицу.- Любаш… Не могу я так больше.. От слова «совсем» не могу… -Ты о чём? Оооль?- протянула Люба, попутно измеряя подруге пульс – словно бы она, а не Ольга была медиком. Но в своё время Люба уже дважды переживала то положение, в котором сейчас была Оля, поэтому знала и понимала все нюансы. К тому же, если учесть, сколько всего Оле перенести пришлось, вообще чудо, что удалось сохранить малыша. -Все мысли о них… О Трофиме, о мальчиках…- Ольга вытерла слёзы ладонями, словно ребёнок.- Не звонят, о себе не дают знать… Люба тяжело вздохнула, ничего не ответив. На это элементарно не было сил, ведь женщину просто-таки снедало огромное волнение. Тревога. Страх. Судьба столько раз пталась отобрать у неё самое дорогое… Столько ударов обрушалось на их семью, что никаким фашистским атакам и не снилось. -Ну… Оль… Я думала тоже об этом, но ведь ты понимаешь сама, откуда они позвонят?- спросила Люба. – Насчёт таксофонов могут забыть, в больнице медсестёр просить неудобно... -Но ведь как-то весточку они должны же дать! Знают ведь, в конце концов, что мы тут с ума сходим! – голос Ольги дрожал. – Вот что, Любаш..- дрожащими руками Ольга положила на стол какой-то конверт. – Это письмо Веры. То самое.- многозначительным дрожащим голосом добавила Савельева. -Здесь, в конце письма, как оказалось, Вера указала номер телефона больницы, в которой она работает и сказала, что по любым вопросам мы может звонить, назвав её имя, и её тут же позовут к телефону. -Почему ты раньше молчала-то?! – в сердцах хлопнула ладонью по столу Люба, да так, что Ольга даже вздрогнула. Это реально был шанс, тоненькая ниточка, которая может связать их с родными. -Я… Я просто тогда, на эмоциях просто не заметила его… - начала оправдываться, словно школьница, Ольга.- Прости меня, Любаш, правда… -Ну что ты,родная? Не извиняйся…- проворчала Люба, которой и правда стало невероятно неудобно перед подругой.- Ладно, тогда сделаем так… Идём сейчас в управление к Коле, чтобы он нас по междугороднему с этой больницей и твоей подругой связал и немедленно! – тоном генерала сказала Люба. -А..А он согласиться? – сходу выпалила, не думая, Ольга. Казалось, что он этих эмоций она на время вообще потеряла это свойство. -Куда он денется – речь идёт и о его детях тоже!- выпалила Люба, накидывая на плечи платок.- Пошли скорее, чтобы до обеда успеть! -Да, пошли.. Спасибо тебе, подружка..- дрожащим голосом сказала Ольга, осторожно поднявшись со стула, и они с Любой тут же направились к выходу.