Сердце труса - самое верное

Воронка перемещения выплюнула Питера в нескольких метрах над тёмной кладбищенской землёй. Он упал, в воздухе обратившись человеком против своей воли. Шаман же приземлился абсолютно без всяких неудобств, сразу встав на ноги и бодро куда-то побежав, пока Питер мог разве что стонать из-за боли в спине. — Ну что ты там разлёгся-то, а? Давай, поднимай задницу и иди сюда! Петтигрю потребовалось всё его мужество, чтобы собраться по кусочкам и хотя бы сесть. Вроде бы с небольшой высоты упал… а ощущения были такие, словно Питер свалился как минимум с Астрономической башни. Не ниже! Охая и стеная не на свой возраст, Питер кое-как поднялся на ноги. Быстро оглядевшись, Петтигрю не увидел ничего необычного для кладбища: могилы, плиты, статуи, ограды и цветы… судя по всему, кладбище было старым. А ещё — очень богатым. — Где мы? — спросил Питер, стараясь изгнать неуместную дрожь из голоса. Страшно было до ужаса. Шаман не казался Питеру человеком, достойным доверия. Для некроманта-дикаря чужая жизнь, наверное, стоила меньше верблюжьей… что он мог сделать с Питером на кладбище? Да что угодно! — Да не буду я тебя убивать, малахольный! — возмутился Шаман из-за какой-то статуи. — Сюда иди, кому говорят! Подволакивая ногу, Питер дохромал до бербера. Тот кружил около огромного котла — настолько большого, что в него без проблем поместился бы взрослый человек. Как Питер. Питер бы туда поместился. Без проблем, да… — Да кому ты нужен, — хмыкнул бербер. — Давай сюда Дары. — Что за ритуал? — не торопился выполнять просьбу Шамана Петтигрю. — Вы… ты обещал рассказать. Он поможет Герте? Фыркнув, некромант махнул рукой — и все три Дара Смерти легко полетели к нему, словно Питер не держал палочку в руке мёртвой хваткой и не попытался вцепиться в мантию, выскользнувшую из кармана. Дары зависли рядом с Шаманом. В неверных серо-синих сумерках они действительно выглядели чем-то очень волшебным, не принадлежащим миру. Питеру даже показалось, что Дары подсвечивались… но это, скорее всего, было только его воображение. — Поможет, поможет, — захихикал Шаман, вытаскивая из-за пазухи локон знакомых тёмно-шоколадных волос. — Смотри-ка. Плоть, взятая без ведома… Он бросил волосы Герты в котёл, и зелье в том вспенилось как погашенная сода. Питер, обмирая, подошёл ближе… и Шаман схватил его за руку, занося ту прямо над бурлящим зельем. — Плоть отца, взятая добровольно, нам тоже понадобится… поделишься кровью с дочкой? — Она мне не дочь, — огрызнулся Питер. — Только если это пойдёт ей на пользу. Шаман хмыкнул и чиркнул ножом Питера посреди ладони. Крови для такой маленькой царапины вылилось слишком уж много… но Петтигрю не увидел и следа от пореза, когда отдёрнул руку от колдовского варева. — Нам бы ещё, конечно, плоть врага, — задумчиво протянул Шаман, смотря на своё зелье прищуренными глазами. — Но это уже что-то из разряда невозможного, он же стал духом… так что воспользуемся плотью его родителей… смешно, кстати, выходит. — Что смешного? — Я уже трижды сказал «плоть», — сказал Шаман, приманивая к себе какую-то кость, явно хорошо полежавшую в могиле, — но при этом ещё ни одного куска мяса в котёл не упало. Сплошной анекдот, как по мне. — Ха-ха. Очень смешно. А что мы… — Да помолчи ты уже. Шаман схватил Дары, висевшие до этого в воздухе, и запихнул все три артефакта в котёл; признаться честно, у Питера чуть было сердце не остановилось, когда он это увидел. Неизвестно ведь, каким образом магические вещи отреагируют на участие в ритуале — а вдруг сдетонируют как маггловская взрывчатка? Вот никто об этом не думает, один только Питер! Из котла повалил белый туман — плотный и жидкий как молоко, он оседал на землю и быстро застилал её пеленой. Питер, увидев этот «ковёр», попытался было отшатнуться в сторону, — потому что не внушала ему доверия эта субстанция, — но Шаман цепко ухватил Петтигрю за локоть и не дал отойти ни на шаг. Туман стремительно пополз вверх по телу Петтигрю, полностью поглощая его. Питер, совсем растерявшись, даже дыхание не успел задержать — так и вдохнул странный липкий и плотный навес, из-за которого моментально закружилась голова и ослабли ноги. Он опустился на корточки, пытаясь проморгаться от белого молока, попавшего в глаза. Но когда зрение у Питера немного прояснилось, то он увидел, что вокруг больше не было кладбища. Только… дом Поттеров. Серо-белый, словно обесцвеченный, но Питер сразу его узнал; в этой гостиной он провёл много времени, сомневаясь в своих решениях, боясь за свою шкуру, думая о своём предательстве. — Ты знаешь, в чём смысл ритуала? — услышал он женский голос. Обернувшись, Питер увидел Лили. Цветную, не голубую и не белую. Только вот Петтигрю ни секунды не сомневался, что перед ним стояла не Лили Эванс, которую он знал и в которую даже когда-то был влюблён, а… что-то другое. — Шаман мне не рассказал, — пробормотал Питер, пытаясь понять, что происходит. — Я что, умер? Лили склонила голову к плечу; рыжие прядки соскользнули с плеча. Взгляд у Эванс был мутно-молочный, кстати говоря — почти такой же, как у Шамана. Никакого напоминания о весенней зелени, которая так запомнилась Питеру. — С этим всегда успеется, — сказала Лили. Она не приближалась к Питеру и вроде бы даже смотрела мимо него, но у Петтигрю всё равно по спине шли нехорошие мурашки. — Он хочет сделать Герту Поттер такой же, как он сам. — Что?.. — Убить девочку, — пожала плечами Лили. — Сделать её некромантом. Учить её… потому что некромант может окончательно умереть только после того, как предъявит мне своего преемника. В мире должно быть определённое количество моих проводников. Не много и не мало… всё дело в энергиях, конечно же. Всё дело всегда в энергиях… Питер не мог найти слов. Ну, Шаман… удружил! Получается, что он хотел использовать Поттер в своих целях?! Нет, это было логично. Это! Было! Логично! Но до чего же неприятно оказалось осознавать, что Питера водили за нос, как дрессированную крыску — словами не передать! Он упал на белый ненастоящий диван и уронил голову на руки. — Герте вообще можно помочь? — тихо спросил Петтигрю. Не-Лили подошла к нему и тихо села рядом. — Если она станет некромантом, то никакие тёмные духи ей не будут страшны. Это ли не помощь? Питер вспомнил Шамана: отваливающиеся ногти, выпадающие зубы, вкус гнилой плоти и сладковато-отвратительный душок разложения, проникнувший даже в магию. — Без этого, — кое-как выдавил он. — Ей можно помочь без этого? Без некромантии? Не-Лили улыбнулась. Глаза у неё остались спокойными, без капли эмоций. Страшные, неживые глаза. — Можно. Можно умертвить девочку вместе с тёмным духом, а потом вернуть к жизни её одну. Герта Певерелл — одна из моих дочерей, так что переживёт это, но… — Но? — Всё дело в энергиях, — повторилась не-Лили, прикрывая глаза. — Чтобы вернуть девочку, мне нужно будет кого-то забрать. Равноценный обмен. Даже Смерть не должна идти против законов мира. Питер выдохнул. Равноценный обмен… всего лишь. — Главное, чтобы Герта была в порядке, — сказал он, по-детски жмуря слезящиеся глаза; умирать не хотелось категорически, но это же ради девочки, которая… — Я подойду для этого… обмена? — Да. Ты этого хочешь? — Нет, — признался Питер, вытирая набежавшие слёзы и резко поднимаясь с дивана. — Конечно же нет! Но… мама меня учила, что за добро надо платить, а Герта… была ко мне очень добра. — Ты даже не называешь её дочерью. Питер рассмеялся — но невесело. — Какая она мне дочь… для Мистера Санни она хозяйка. Самая лучшая. Хотел бы он быть просто крысой Герты Поттер. Без всех этих… проблем и решений.