Хвост любви не помеха

      Открывая дверь номера перед ужином, Лань Сичэнь нос к носу столкнулся с Цзян Чэном. Тот также направлялся в сторону банкетного зала. Путь прошел в комфортном молчании. Из помещения слышались веселые голоса уже подвыпивших офисных клерков. Стоило только показаться Сичэню в проеме, как голоса начали восторженно выкрикивать что-то невнятное, но стоило начальнику бросить один колкий взгляд со спины — и все без исключения стали вести себя прилично, даже самые поддатые.       Когда солнце уже наполовину закатилось за горизонт, расцвела тихая беседа. За столом рядом друг с другом сидело трио Сюэ-Сичэнь-Чен. Цзян поначалу косился на парочку, но после, почувствовав изменения в температуре чувств между ними, немного расслабился. Закончился ужин тем, что хорошенько выпившая Цю Сюэ проболталась о недоукомплектовке их команды. Результатом стало то, что чуть порозовевший от саке Чен самостоятельно добавился в команду, сопроводив желание тем, что «так захотелось, а вы что, против?» и убийственным взглядом.       На канатной дороге неловкость достигла пика. Цю Сюэ и Лань Сичэнь только привыкали к новым статусам в отношениях, а шеф просто плохо вписывался в окружающую обстановку, несмотря на то, что ходил в повседневной одежде, а не строгом костюме-тройке. В итоге троица кое-как завершила веревочный маршрут, даже получив дозу адреналина на последней тарзанке. Во время почти свободного падения там открывался завораживающий вид на побережье. Разбивающиеся о скалы волны заняли все мысли тритона, будто само нутро требовало бросить все и рвануть в темно-синие воды. Даже сердце забилось чуть быстрее.       Сидя в номере в телефоне, Лань Сичэнь просматривал карту окрестностей. К сожалению, многое на ней не было отмечено, но и того, что было, в принципе хватало для его нужд. Кивнув своим мыслям, парень собрал в небольшой рюкзак плавки да полотенце и, предупредив Цю Сюэ, что пропустит ужин, захватил пару бутербродов из столовой. Жара стояла палящая, и только густые кроны старых дубов и сосен прикрывали голову от дурманящих уставших путников лучей. Сверяясь по карте с придуманным накануне маршрутом, Лань Сичэнь слушал стрекот цикад, наслаждаясь запахом моря. Вот из-за поворота показались скалы. «Осталось всего ничего!» — радостно подумал он и едва не перешел на бег. До скрытого пляжа оставалось порядка двухсот метров, которые надо было преодолеть не по грунтованным дорогам, а по тропинкам, протоптанным зверями и теми, кто еще не забыл, какие дары природы можно унести из леса.       Вот и тропинка, что змеей вьется между отвесными уступами и витыми стволами прибрежных деревьев. Неровный рельеф скрывает синюю гладь, оттого сложно понять, в какую сторону следует повернуть на развилке. Утомленный долгим пешим путешествием, Лань Сичэнь не заметил, что солнце потихоньку начало двигаться в сторону горизонта и через пару часов собиралось окраситься в алый. Когда руки добрались до телефона, то по округе разнесся тихий возглас удивления: было уже около пяти вечера, и на экране виднелись уведомления от мессенджера. Это Цю Сюэ писала, спрашивая, не заблудился ли парень по дороге. Ответив, что он в полном порядке и почти нашел нужное место, тритон сделал пару фото и отправил их ей вместе с сообщением, в котором говорил, что поест в местной забегаловке. Но вот за поворотом камни и зелень расступились — показалось море. «Так круто! Интересно, чем здешние воды будут отличаться от австралийских? Будут ли рыбы также сновать вокруг меня?» — думал Сичэнь, пока спускался по отрогам небольших скал к самой воде. В этом месте ему было бы достаточно удобно залезть в воду: у кромки воды склон становился пологим, а уступы скал не позволяли увидеть с берега, кто именно разлегся на камнях. Морской транспорт также не особо любил данный регион, оттого увидеть корабль около берега было таким же редким событием, как и выпрыгнувший из воды на скалы кит. Ввиду вышеизложенного, Сичэнь чувствовал себя в относительной безопасности. Выбрав приглянувшийся камень у самого края, прикрытый сверху не только скалой, но и ветвями коряжистой сосны, он положил рюкзак, достал оттуда полотенце и, переодевшись, оглянулся в последний раз. Через несколько секунд вода покрывала его по пояс, и парень спешно двигался прочь от берега и камней, пользуясь временным отсутствием хвоста. Тот его «догнал» буквально в миг после того, как опора под стопами окончательно исчезла. Сполна поддавшись эйфории от долгожданного плавания, тритон нырнул в глубины и отправился бороздить местные подводные просторы.       Тем временем в своем номере отеля Цзян Чен сидел, потягивая виски из стакана, наполовину заполненного льдом, и вспоминал детство. Оно было счастливым, пока лучик тепла не покинул тогда еще бунтовавшего подростка. И виды, развернувшиеся за окном, напоминали мужчине о том времени, заставляя чувствовать себя счастливым и несчастным одновременно. Хотелось напиться, и только в этот вечер он перестал сдерживаться, достав привезенную в сумке бутылку. Цзян Чен долго сидел, размышляя о причинах событий, нанесших страшную рану, после чего решил прогуляться: смотреть на счастливые лица своих подчиненных было трудно. «И как только этот Лань может так тепло улыбаться каждому, даже если на сердце нагадили псы?» — часто задумывался в своем кресле начальник, что не мог терпеть излишне услужливых современных «евнухов», что в свое время погубили династию Хань.       Вспомнив о темноволосом парне, уста которого слишком редко, по его мнению, выражали что-либо помимо доброжелательности, Ваньинь решил пройтись и посмотреть на море: уж больно часто объект его мыслей поглядывал в ту сторону. Поискав в сети смотровые площадки, он с удивлением обнаружил, что до ближайшей из них нужно было идти около двадцати минут. Взвесив все за и против, он решил, что стоит посидеть немного, подождав, пока ноги перестанут жить своей жизнью. Потратив так около получаса, он увидел, что солнце постепенно становится красным, и вышел из комнаты, прихватив только телефон, спрятанный в один из внутренних карманов кофты. Щеки к этому моменту немного зарумянились, но глаза были все так же холодны, из-за чего никто не остановил и не спросил, куда начальник уходит на ночь глядя. Доковыляв до смотровой площадки, Цзян Чен увидел, что та находилась на одной из скал, выступавших далеко за остальные.       Место было огорожено заборчиком, сделанным из железных труб, кое-где проржавевших от соленых брызг и отсутствия должного ухода. «Прямо как в детстве», — грустно вздохнул он и, предварительно проверив прочность ограды, оперся на нее сверху. Через пару минут любования морем душа стала успокаиваться, и Цзян Чен погрузился в медитативное состояние. Солнце уже наполовину скрылось за линией горизонта, но никто так и не присоединился к одиноко стоящему мужчине. Казалось, что в этом мире больше не осталось других людей, и это… успокаивало и расслабляло. Можно было со спокойной душой провести тут и час, и четыре.       Тело от непривычно долгой нагрузки постепенно начинало ныть, и Ваньинь медленно разминал руки и ноги, не желая отсюда уходить. Легкий флер алкоголя только распалял внутреннее упрямство. И в один из тех моментов, когда логика отступала под натиском солодового яда, мужчина оперся на соседнюю секцию забора спиной.       Жалобный скрип. Треск. Ощущение свободного падения. Он не успел среагировать вовремя и полетел в воду. До обманчиво мягкой поверхности было метров пять, и Цзян Чен едва успел сгруппироваться, чтобы не повредить себе ничего.       Дальше был только удар, и «принц стали» потерял сознание. Казалось, что вот он — конец его истории, но у обладателя переливающейся бело-голубой чешуи было иное мнение.