Прогулки под луной

После нашей первой встречи не проходило ни дня, чтобы ты не присылал в наше издательство писем для «госпожи Хины». Стоило мне лишь вскользь обмолвиться, что я волновался, когда перед нашей первой встречей перестали приходить твои письма, так ты будто сразу же решил, что больше ни одного выпуска не пропустишь. Ты писал каждый божий день, а порой приходило даже и по два письма. Вопросы же твои оставались нарочито непринуждёнными и простыми, а мои ответы на них – по-прежнему тёплыми и ласковыми, хотя я и старался держать дистанцию, дабы не раскрыть нашего секрета для читателей. Но я был просто уверен, что коллеги в издательстве Яэ уже просекли, что происходит, да и ты пару раз вновь приходил к порогу, желая передать письмо либо лично мне в руки, либо через кого-то из работников, чтобы знать, что оно совершенно точно достигло адресата. Хотя, быть может, я опять себе всё это надумал. Однако в один день, когда я уже потихоньку начинал пылать и злиться на то, что наши отношения по-прежнему будто бы стоят на месте, ты прислал довольно странное письмо с объёмным текстом, какие тебе были не свойственны прежде. Нет, я не думал никогда, что ты не способен на такую пространную и объёмную речь. Я просто никак не ожидал её от тебя с твоей привычной формой общения и письма. «ДРАЖАЙШАЯ И МИЛЕЙШАЯ ГОСПОЖА ХИНА! В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ Я ТАК ПРЕОБРАЗИЛСЯ, КАКОГО НЕ БЫВАЛО НИКОГДА ПРЕЖДЕ! Я, САМЫЙ СТОЙКИЙ И СИЛЬНЫЙ ОНИ НА СВЕТЕ, СТАЛ БУКВАЛЬНО РОНЯТЬ ВЕЩИ ИЗ РУК, КАК РЕБЁНОК! Я ДАЖЕ НЕ МОГУ НОРМАЛЬНО СРАЖАТЬСЯ СВОИМ КАНАБО! МЕНЯ ПОСТОЯННО БЬЁТ ДРОЖЬ, Я ПОСТОЯННО ВОЛНУЮСЬ! НО Я ПИШУ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СПРОСИТЬ У ВАС СОВЕТА, КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЭТОЙ ДРОЖИ, ВЕДЬ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ, ЧЕМ ОНА ВЫЗВАНА! ДЕЛО В ТОМ, ЧТО ТА САМАЯ ДЕВУШКА, С КОТОРОЙ Я ХОТЕЛ ПОГУЛЯТЬ ПОД ЛУНОЙ, ТАК СИЛЬНО МНЕ НРАВИТСЯ, ЧТО Я ПРОСТО ТЕРЯЮ ГОЛОВУ РЯДОМ С НЕЙ! И ДАЖЕ КОГДА МЫ НЕ ВМЕСТЕ, Я НЕ ПЕРЕСТАЮ ДУМАТЬ О НЕЙ! НО ВОТ НЕЗАДАЧА – Я НЕ СЛИШКОМ ОПЫТЕН В ОТНОШЕНИЯХ И НЕ ЗНАЮ, КОГДА УЖЕ МОЖНО СДЕЛАТЬ СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ. ДА И ЧТО ИМЕННО ЗА ШАГ ЭТО ДОЛЖЕН БЫТЬ? ВОТ ЧТО БЫ ВАМ ПОНРАВИЛОСЬ? ВЫ ЖЕ ПРЕКРАСНАЯ ЖЕНЩИНА, У ВАС НАВЕРНЯКА ЕСТЬ УХАЖЁРЫ! ИЛИ БЫЛИ РАНЬШЕ. МОЖЕТ, МНЕ СТОИТ СДЕЛАТЬ ЧТО-ТО ОСОБЕННОЕ? КАКОЙ-НИБУДЬ НЕОБЫЧНЫЙ СЮРПРИЗ? ИЛИ ПРИГЛАСИТЬ КУДА-НИБУДЬ? И КАК МНЕ СТОИТ С НЕЙ СЕБЯ ВЕСТИ? БЫТЬ ЛИ СМЕЛЫМ И ПОКАЗЫВАТЬ СЕБЯ, КАК Я ОБЫЧНО ЭТО ДЕЛАЮ? ВЕДЬ ДЕВЧОНКАМ НРАВЯТСЯ ТАКИЕ ЯРКИЕ ПАРНИ, КАК Я! ИЛИ, НАОБОРОТ, БЫТЬ МЯГКИМ И НЕЖНЫМ? Я ОЧЕНЬ БОЮСЬ НАЧАТЬ ДЕЙСТВОВАТЬ, ВЕДЬ МНЕ ТАК ДОРОГА ЭТА ДЕВУШКА! Я БОЮСЬ, ЧТО ЧТО-ТО СДЕЛАЮ НЕ ТАК И ОТТОЛКНУ ЕЁ ОТ СЕБЯ! ПОМОГИТЕ, ПРЕЛЕСТНАЯ ГОСПОЖА! БУДУ ВАМ ОЧЕНЬ ПРИЗНАТЕЛЕН ЗА ПОДСКАЗКИ! ИСКРЕННЕ ВАШ, АРАТАКИ, ЯРЧАЙШИЙ ИЗ ВСЕХ ЯРЧАЙШИХ, СИЛЬНЕЙШИЙ ИЗ ВСЕХ СИЛЬНЕЙШИХ, ГРОЗА РАВНИН, ГОР, ЛЕСОВ И ПУСТЫНЬ, ИТТО!» Мне показалось, что я перечитал твоё письмо бесчисленное количество раз. Каждое слово, каждая крупная буква, выведенная твоей уверенной рукой – всё вызывало у меня щенячий восторг, заставляло сильно вилять хвостом и улыбаться, как безумца, и желало быть выжженным в моей памяти раскалённым клеймом, обозначавшим, что я, чёрт возьми, твой… Понятия не имею, сколько минут я просидел за столом в редакции, влюблённо пялясь в листок и жадно впитывая твой слог и запах, которым, разумеется, вновь пахла бумага, как и всегда. Но когда я очнулся, то сразу же преисполнился решимости дать тебе ответ как можно скорее, чтобы он успел попасть в ближайший выпуск, сегодняшний. Буквально выдернув перо из чернильницы и схватив первый же попавшийся под руку чистый лист бумаги, я начал писать тебе ответ, обращаясь, разумеется, к твоему вымышленному имени, которое использовал в колонке. Понятное дело, что я вставил бы этот ответ где-то посередине статьи, чтобы и другие читатели получили совет или поддержку, однако у меня уже пылали в голове слова, обращённые лично к тебе. «Ещё один наш дорогой постоянный читатель, замечательный Рю, вновь интересуется, как ему вести себя с девушкой, которую не так давно он приглашал на прогулки под луной. Рю пишет, что чувствует неловкость и не знает, как ему действовать, чтобы не оттолкнуть её. Что ж, мой ответ в этот раз будет очень простым и основанным даже не на личном опыте, а на простых наблюдениях за особенностями нашего удивительного и прекрасного мира. Дорогой Рю! Если эта девушка действительно выбрала вас и проявляет к вам симпатию, то ей, думаю, больше нравится ваша настоящая натура, ваш истинный нрав. Не пытайтесь намеренно угодить ей, не пытайтесь создать для неё комфортный шаблонный образ, не меняйте себя ради неё. Будьте собой настоящим. Ведь именно это её и очаровало в вас. По вашим предыдущим письмам я предположу, что вы весьма пылкий юноша, способный одной фразой сразить кого угодно наповал, впрочем, вы же бываете в подобных состояниях и весьма милы! Никогда не забуду, как вы смело пригласили меня поприсутствовать на боях жуков оникабуто. Мне нравится то, как вы уверенно держитесь в подобных ситуациях! Многим в наше время недостаёт решимости и отваги. У вас же, напротив, этих качеств в избытке. Так действуйте! И не бойтесь ошибиться. А если вашей девушке что-то не понравится, или вам так покажется, не робейте спросить её об этом». Настрочив быстрый ответ, как на духу, я отложил перо и судорожно стал искать основной текст, который уже ждал своего часа, дабы быть напечатанным. Ещё некоторое время у меня ушло на то, чтобы переписать этот текст на новый чистовик, однако я писал весьма быстро, потому не потратил на всё про всё и получаса, оставшись очень довольным собой, развалившимся на стуле и улыбающимся, как дурак. То, что ты боялся оттолкнуть меня или как-то смутить своим поведением, влюбляло меня в тебя ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда. Ты понимал, что порой занимаешь собой слишком много пространства, отчего кому-то может быть не по себе, но ты, по всей видимости, обычно плевать хотел на удобство и комфорт окружающих. Я понимал, что, как правило, так ведут себя те, кто в прошлом настрадался и в настоящем решил начхать на мнение других, решив просто выпустить свой истинный темперамент на свободу. Не могу сказать, что я одобрял подобное, ведь всё-таки воспитан был иначе, да и армейская профессиональная деформация приучила меня скорее к уставной сухости и эмоциональной скупости, в которой я наловчился распознавать даже мельчайшие проявления чужих эмоций, тогда как твои чувства накатывали на меня даже через письма настоящей лавиной или цунами, и я совсем не всегда мог с этим справиться и ответить тебе не то, что взаимным жаром, но и даже просто чем-то адекватным. Но это одновременно окрыляло меня и давало чувство, что я наконец-то вновь вспыхиваю пламенем настоящей жизни – настолько восхитительно и ярко я себя чувствовал рядом с тобой. Пусть даже мы и не знали друг друга толком. По крайней мере, ты – меня. А я очень хотел тебе рассказать о своей жизни. Обо всём, что пережил и чему научился. Обо всём, чем увлекаюсь. О тех вещах, которые меня волнуют сейчас или волновали когда-то в прошлом. Даже о том, какие чувства вызывают твои письма. И как я отвечаю на них с теплом и нежностью, ведь мне правда очень люба твоя почти детская непринуждённость и способность смотреть на мир таким чистым и не затуманенным взором, что дано лишь единицам. Отчасти ты мне виделся этаким мудрецом, познавшим дзен и понявшим, в чём смысл бытия. Словно тебе был известен секрет, как перестать беспокоиться по любой мелочи, которая происходит с тобой. Конечно, вряд ли это было так. Скорее всего, это просто был ты настоящий, но, быть может, если я буду чаще находиться рядом с тобой, я тоже смогу что-то понять? Может, твой жизнерадостный и весёлый настрой передастся и мне, если я буду целовать тебя ещё старательнее и крепче? Или, быть может, ты сможешь наполнить меня им каким-то иным способом… Залить меня им, заполнить так, чтоб выливалось обратно… От последних мыслей мне пришлось остановиться на пути к кабинету печати и встать за углом, чтобы выдохнуть и попытаться расслабить крепкий стояк, который появился моментально, стоило мне лишь вскользь подумать о твоём теле и о способах моего с ним взаимодействия. Но вместо того, чтобы успокоиться, я снова начал рефлекторно повиливать хвостом, будучи не в силах перестать думать о твоих прекрасных плечах и бёдрах. И только когда мимо меня кто-то прошёл в спешке, я смог очнуться от наваждения и вздохнуть ещё раз, дабы наконец-то вспомнить, что я вообще-то генерал армии Ватацуми с идеальной выдержкой, способный и не в такой ситуации сохранять самообладание. Ну да, как же… Что ж, самообладание меня и вправду в последние дни подводило. Я даже и не вспомню, когда в последний раз у меня так сильно дрожал голос при общении с кем-то. И колени. О, эти чёртовы колени! Они словно были готовы уронить меня перед тобой каждую секунду, что мы находились рядом. Упав на них, я бы рассыпался в бесчисленных комплиментах и зарыдал бы от избытка чувств, а мои руки, почувствовав свободу, наверняка бы попытались с лаской дотронуться до той самой области, которую тёмные полоски на твоих штанах столь дерзко подчёркивали. «Я хочу потрогать твой член, Итто!» – пылала мысль в моей голове весь остаток дня и всю дорогу, пока я шёл к нашему сегодняшнему месту вечерней встречи. В этот раз мы решили впервые отправиться не в сад за храмом, а прогуляться по одному из тихих пляжей, предложенных тобой. Море на закате всегда выглядело особенно прекрасно. Но ещё прекраснее мне представлялась перспектива лечь на тёплый песок, пока солнце ещё не зашло, почувствовать его тепло под собой… и твоё – на себе. Чёрт возьми, я был уверен, что сегодня смогу предложить тебе это! Ведь твоё письмо так сильно зарядило меня смелостью! Мне казалось, что я способен горы свернуть! Потому добежал до пляжа, не смотря на проблемы со стояком в штанах, даже быстрее, чем планировал, о чём меня и оповестили небольшие резные часы на столбе-указателе, на которых минуты лишь доходили до условленного часа. Однако ты тоже уже оказался на месте, выглянув из-за кустов неподалёку от часов с удивительно игривым выражением на лице, что отчасти застало меня врасплох. – Хей, приветик, генерал-щеночек… – тихо шикнул ты мне, помахав рукой так, словно я был твоим приятелем-мальчишкой, с которым ты обычно играл в прятки или салочки. – Я тут нашёл кое-что, иди сюда скорее! Слегка покраснев от твоего обращения, удивлённо наклонив голову и поведя одним ухом от непонимания, я шагнул к тебе. Я и забыл, что это ты, Аратаки Итто – тот, кто может удивить собеседника в любую секунду, даже если он уже будет уверен, что полностью прочитал тебя. Лучезарно улыбаясь мне, как бард-суперзвезда, ты махнул рукой и показал на куст, часть веток которого слегка приподнимал, дабы я мог рассмотреть нечто, на что ты хотел обратить моё внимание. Наклонившись к кусту и уже чувствуя необычный запах, я присмотрелся и увидел огромное пятнистое коричневое тело с голубоватым отливом, особенно ярким в области клешней. Вздрогнув всем телом, я рефлекторно отпрыгнул назад на метр и оскалился. Мои уши сложились назад и прильнули к голове, а хвост плотно прижался к ногам, по чему можно было отчётливо понять, что я совершенно не был готов к встрече с таким существом. Разумеется, я попытался тут же взять себя в руки и успокоиться, сомкнув напряжённые губы, однако беглый взгляд на тебя тут же поменял мой настрой с полубоевого на крайне удивлённый и заставил от растерянности вопросительно хмыкнуть. – Хахахах, Горо! Так ты маленький трусишка? – спросил ты меня, хохоча и отпуская ветки, что скрыли кокосового краба от моего взора. – Неужели тебя такое способно напугать? Я выпрямился и чуть нахмурился, стараясь однако не подать вида, что меня слегка обижали твои слова. – Я просто был не готов, Итто, – я сложил руки на груди, с подозрением поглядев на злосчастный куст, заставивший меня так постыдно отскочить в попытке обезопасить себя. – Столько ведь разных существ на свете… Самодовольно хмыкнув, как победивший чудовище бесстрашный герой перед напуганным мальчишкой, ты упёр руки в боки и подошёл ко мне ближе, возвышаясь и глядя на меня со странным выражением на лице. Это выражение я мог бы охарактеризовать как искрящееся. – В бездну всё, милый! Не бойся ничего, когда я рядом, – заверил ты меня, наклонившись, резко обхватив моё лицо под щеками и чмокнув в губы, после чего огляделся в поисках посторонних глаз, вновь растянул лучезарную улыбку всему миру напоказ, схватил меня на руки и уверенно зашагал вниз к пляжу по каменистому склону. – Я для тебя кое-что подготовил! Охнув от неожиданной резкости, крепко сжав твои плечи и растерянно хлопая ресницами, я только через секунду додумался сделать ещё один вдох. В этот момент мне показалось, что я и правда куда больше мисс Хина, чем генерал. – К чему такая спешка, Итто? – спросил я, в очередной раз с восхищением разглядывая красные полосы на твоих щеках и шее. – Мне не терпится, Горо… Я даже слов не могу подобрать, как я счастлив! – ты нёс меня уверенно и легко, прямо как свою невесту, которой в жизни впереди сулила лишь безграничная любовь и забота. Выбранный тобой для встречи пляж оказался довольно небольшим и упирался в поросший плющом отвесный край невысокого плато, на котором начинался кустистый отрезок берега. Ловко вспрыгнув по естественным выступам-ступенькам наверх на несколько метров, ты забрался на это плато и быстро шагнул вглубь кустов, стараясь обходить их так, чтобы они не задевали меня чересчур сильно и не лезли ветвями мне в лицо. Пляж отчасти скрылся из вида, и я с некоторой грустью проводил его взглядом, не понимая, почему мы решили выбрать пляж для прогулки, но ушли с него. Однако сюрприз ждал меня впереди. Плато оказалось с небольшим секретом. Посередине его в густых зарослях из кустов, куда не проникали чужие взгляды, в плотной породе располагалось круглое отверстие, являвшееся спуском в полусферическую пещеру. Дно этой пещеры являлось продолжением пляжа, а на песке нежными волнами и переливами искрилась прозрачная чистая морская вода, плавно накатывавшая на небольшие торчащие скалы. У пещеры было несколько выходов к морю, отделённых между собой эдакими естественными «колоннами» в форме перевёрнутых конусов, отчего создавалось ощущение арок, а сама скала была из очень приятной породы песчаного цвета, так что, освещённая солнцем, пещера превращалась в настоящий естественный храм. – Ух ты… – сорвался осязаемый восторг с моих губ вместе с разлившимися по телу мурашками. По всей видимости, тебе очень понравилась моя реакция, потому как ты вновь тихонько хмыкнул от самодовольства, опять чмокнул меня в щёчку и аккуратно стал пробираться сквозь кусты… унося меня прочь от чудесной пещеры. – Куда??? – с удивлением спросил я, однако в ту же секунду вокруг нас с тобой сгустилась тьма, и я вынужденно огляделся. Теперь мы были в естественном коридорчике длиной в несколько метров, который вёл сквозь всю скалу, по всей видимости, прямо в ту пещеру. Ты аккуратно внёс меня в этот коридорчик, осторожно преодолевая самые тесные метры и низко наклоняясь, чтобы не черкануть рожками по скале. Я хотел было слезть, но чувствовал, что твои руки держат меня слишком крепко, чтобы я сейчас покидал тебя. Несколько секунд осторожного движения и старательного фырчания, ведь для двоих и правда оказалось слишком тесно в этом коридорчике – и мы оказались в самом низу пещеры-храма, освещённого оранжевыми лучами закатного солнца. Изумлённо глазея по сторонам и охая от восторга, я продолжал висеть на твоих руках, совсем позабыв обо всём на свете. В настолько красивом месте мне не доводилось побывать ещё ни разу в жизни. Явно почувствовав моё восхищение и, похоже, оставшись очень довольным этим, ты мягонько поцеловал меня в висок и плавно двинулся вглубь пещеры. Продолжив взглядом маршрут твоего движения, я увидел небольшой костерок и аккуратно разложенные вещи, приготовленные для ночёвки на природе. Место для ночлега ты выбрал, кажется, самое красивое даже внутри этой пещеры – оказавшись через несколько секунд вместе с тобой прямо у этого костра и обернувшись, я понял, что с этого ракурса природный храм выглядит ещё прекраснее, ведь отсюда были идеально видны цветущие кусты в отверстии в «потолке» пещеры, подсвеченные тёплым светом от заката, а также все четыре выхода из пещеры к морю, тогда как сам костерок располагался на небольшом возвышении, и даже прилив его бы вряд ли зацепил, что можно было оценить по относительной сухости песка, а лучи от солнца проникали сюда не меньше двух часов кряду беспрерывно, чего явно хватало, чтобы нагреть песок до приятной температуры. Счастливо улыбаясь, как ребёнок, получивший лучший подарок на новый год, я всё-таки аккуратно слез с твоих рук, тут же наклонился, развязывая застёжки своей обуви, и уже через секунду довольно зарылся пальчиками ног в тёплый мягкий песок, на который сейчас всё ещё попадал тёплый вечерний свет. – Ааах, боже… – блаженно протянул я, елозя ножками по тёплым песчинкам и закатывая глаза от удовольствия. Кажется, я перестал совершенно понимать, кто я и где нахожусь. Счастье и покой обволокли мою душу, заставляя улыбаться до ушей, тогда как все сомнения, страхи и печали остались далеко за пределами задворок подсознания, преданные священной анафеме. – Это лучшее, что я видел в жизни, Итто… Наслаждаясь теплом, уютом и прелестью атмосферы, я несколько секунд стоял с закрытыми глазами, но позже всё-таки смог очнуться от благостного наваждения и взглянул на тебя. Ты выглядел крайне смущённо и растерянно, поочерёдно глядя на меня и на вещи у костра, разложенные сзади. Это заставило меня обернуться и осмотреть то место, что ты подготовил для нас. Пара сумок лежали у одной из скал, не завязанные и раскрытые. Из них лился слегка различимый и нежный запах прекрасной еды – на сей раз не собачьих лакомств. Ты явно раскошелился, стараясь купить то, что должно завоевать моё сердце, в том числе и через желудок. Впрочем, мой милый Итто, я совсем не против таких методов. Ещё чуть поодаль лежал большой тёмный тканевый лоскут и широкие крепкие прутья – предположительно, это должна была быть палатка, но, полагаю, ты не разобраться с тем, как её ставить, и благополучно плюнул на эту затею. Что ж, и тут я тоже не против подобного. А у самого костра, но на безопасном расстоянии от него лежал плотный и широкий плед с двумя свёртками цветных покрывал – фиолетового с бронзовым и бирюзового с бронзовым. Ровно как и цвета нашей обычной одежды. Осознав, что этот плед слишком велик для одного человека, но не узрев второго, я снова ощутил, как яркий румянец терзает мои щёки. Кажется, не я один действительно серьёзно готовился к этому вечеру. Ощутив твоё горячее дыхание на своей шее сзади, я обернулся и посмотрел на тебя. Твоё выражение лица говорило само за себя, заставив меня покраснеть ещё сильнее от того, сколь томно были приоткрыты твои губы и приспущены веки. – Итто… я… – Я прочёл статью… – тихо прошептал ты, не дав мне договорить и не стремясь больше ничего спросить или уточнить, а лишь оповестив меня, дабы я мог представить, чего можно ждать от тебя. И вправду, я совершенно забыл, что же хотел тебе сказать. Были ли это слова о любви или благодарности за то, что ты привёл меня сюда? Было ли это то самое горячее признание, что я хочу потрогать тебя там, где обычно никто не трогает? Так или иначе, я оказался совершенно растерянным и смог лишь молча потянуться вперёд с закрытыми глазами, дабы поискать все немые ответы на свои вопросы в твоём жарком поцелуе и крепких объятиях, которыми ты сразу же решил одарить меня. Не знаю, смог ли бы я что-то найти, однако с каждой долей секунды мне становилось всё больше и больше всё равно, что происходило минуту, да даже секунду назад. Я думал лишь о священном грядущем. Подозреваю, что и ты тоже, потому как терпения в тебе не оказалось совсем ни капельки. Твои руки совсем не грубо, но очень резко обхватили меня и опустили на покрывало на песке, уложив на спину. Считанные мгновения – и твои острые коготки вожделенно проскальзывают по моему низу живота, вызывая у меня чертовски сильную дрожь, а крепкие пальцы уверенно стягивают вниз уже развязанные штаны хакама с дырками на бёдрах и для хвоста, заставляя меня от удивительной несдержанности выгнуться и протяжно застонать, пока горячий воздух с ярким и насыщенным ароматом твоей накопившейся страсти нежно дотрагивается до моих девственных органов. Резко распахнув глаза на мгновение, дабы ещё раз отчётливо осознать, что происходящее полностью реально, а не снится мне в бреду, я попытался ещё раз вспомнить, как мы оказались в пещере. Как ты нёс меня по узкому коридорчику и сквозь кусты, как показал кокосового краба, как помахал рукой приветливо. Как я ждал тебя весь день, как волновался, словно это будет наше первое свидание, как судорожно готовился к нашей встрече и намывал себя до блеска, надеясь, что ты правда успеешь застать ответ в статье и поймёшь, что же я хотел тебе сказать. Разумеется, ты всё прекрасно понял. Мы с тобой через письма и газету дали друг другу совершенно определённо зелёный свет на любые действия. И в былые времена я бы нервничал из-за такого, считая, что человек начнёт пользоваться своим положением для собственной выгоды – и не более. Однако с тобой я словно в одночасье потерял голову, забыв о рассудительности и предусмотрительности. Настолько забыв, что был полностью уверен, что могу доверять тебе и что ты не причинишь мне никакого зла или боли. Ни душевной, ни физической. И ты, вроде бы, совершенно не старался мне показать это, однако каждое твоё уверенное движение по моему телу убеждало меня в этом всё больше и больше. Так что, в конце концов, когда ты, уже вдоволь натёршись об моё тело своим, чуть отстранился и навис надо мной, поднеся свою руку к моим губам, я раскрыл рот, чтобы облизать твои пальцы, раньше, чем глаза, чтобы взглянуть, что ты хочешь сделать. В ответ я лишь услышал тихий довольный смешок, после чего ты рывком сдёрнул с меня штаны и вновь приблизился, в очередной (тысячный? десятитысячный?) раз впившись в мои губы и будучи не в силах произнести в паузах для вдохов ни единого слова хоть с каким-то смыслом, кроме одного-единственного, в котором переливались все самые приятные и сладкие для моего слуха в этот момент звуки: – Люблю…