Звезды Селестии

      Нельзя сказать, что Тарталья был не рад предстоящему камбэку и началу активной деятельности группы, но сидя уже два часа в одной комнате со спорящими парнями и менеджером, он проклинал тот день, когда вступил в агентство.       Тома был абсолютно честен и прав, говоря господину Камисато, что рейтинги группы оставляют желать лучшего, несмотря на все их тренировки и короткие выступления на шоу. Да, пускай директор и пообещал им громкое промо перед премией, однако глядя в лист с расписанием, Тарталья понимал, что о здоровом сне можно забыть напрочь… Так же, как и можно забыть о нервных клетках, что на своих хрупких плечах сейчас держат большое «у нас нет права на ошибку».       Он стал трейни три года назад, одновременно с Сяо. Тот часто мелькал на ютубе в видео с уличными танцорами, которые каждый вечер собирались на шумных площадях, двигаясь в такт громкой музыке, под лучами рекламных баннеров и фонарей. Тарталья и сам видел эти ролики, поэтому нисколько не был удивлен, что Чжун Ли, их менеджер, связался с талантливым парнем и уговорил (а это, стоит сказать, он умел делать блестяще) присоединиться к команде. Сам же Тарталья в свои тогдашние девятнадцать лет подрабатывал в забегаловках, исполняя для их гостей песни собственного сочинения и по заказу. Платили скудно, но на скромное существование вполне хватало, если задвинуть куда подальше мысли о детской мечте — выступать на профессиональной сцене перед собственными фанатами, а не жующими салат и пасту клиентами дешевого кафе на окраине города.       Именно в тот период своей жизни он и познакомился с будущим менеджером. Чжун Ли, оказавшийся одним из гостей очередного бара на пути безденежного Тартальи, просто протянул ему визитку и сказал, что с такой внешностью и вокальными данными «грех — растрачивать свою жизнь на сомнительной подработке, когда можно заняться этим по-настоящему». Звучало это как самый что ни на есть лютый развод, но Тарталья решил, что терять ему все равно нечего… И вот где он сейчас — скучающе наблюдает за перепалкой одногруппников на тему концепта и расписания.       На тот момент Тома, его сверстник, уже несколько лет стажировался. Подружились они быстро, ведь с Томой и его вайбом всеобщей мамы, в принципе, сложно не подружиться, чего не скажешь о Сяо и его таком же пассивно-агрессивном друге — Сайно. Отличались они друг от друга разве что по наличию тупых анекдотов в арсенале у второго. Как оказалось, эти двое уже были знакомы ранее, просто Сайно пришел поддержать Сяо на одном из прослушиваний, но тоже попался на глаза менеджеру.       Наличие Венти в группе оставалось для Тартальи загадкой. Странноватый и излишне шумный парень с двумя цветными косичками уже был трейни, когда он присоединился к агентству, но находился в нем явно не так давно, как Тома, который целенаправленно шел к своей мечте — стать айдолом — на тот момент уже четыре года. Венти тогда было пятнадцать, но, по своей невдумчивости и ветрености, Тарталья назначил ему все шесть. Нельзя сказать, что он и сам обладал всеми качествами «взрослого человека»… Да и сейчас, честно говоря, не особо обладает, но Венти… Венти своей гиперактивностью просто убивал, поэтому Тарталья держался от него на расстоянии вытянутой руки, чтобы не быть снесенным этой волной энергии.       Сейчас, спустя пару месяцев после дебюта, который не очень-то и удался, он назвал бы своим другом лишь Тому… С остальными тремя был выстроен прочный рабочий нейтралитет, который, кажется, всех устраивал. — Кто займется написанием текста песен? — Вырывает из воспоминаний о пройденном пути вопрос Чжун Ли, оставаясь без ответа в течение нескольких долгих и неловких секунд. Тарталья тяжело выдыхает и вынужденно подает голос: — Я раньше пробовал это, могу и сейчас накидать несколько вариантов, но не думаю, что этот процесс окажется быстрым…       Чжун Ли мягко улыбается, поправляя тонкую оправу очков и переводя взгляд с планшета на Тарталью. — Я буду тебе помогать, хорошо? — Он быстро ввел что-то на экране, чуть хмурясь, — Расписание и правда забито… С завтрашнего дня начинаются усиленные тренировки и я буду ждать от Сайно черновые варианты семплов. Через три дня первый фанмитинг, к концу недели господин Камисато ждет от нас хотя бы одну песню… Мы можем встретиться сегодня вечером, чтобы обсудить концепт и попробовать написать несколько строк. Начнем с заглавной песни. Возьми с собой старые тексты, если сохранились. Буду ждать к семи на студии. — и, немного подумав, добавляет. — Думаю, будем встречаться там каждый вечер в ближайшие пару недель, пока не закончим с написанием альбома.       Парень лишь удрученно кивает, прощаясь с планами валять дурака после тренировок. — И не вешайте нос. Все не так плохо, как вам сейчас кажется. — Менеджер треплет Венти по волосам, вызывая у того приступ смеха, а у Тартальи желание закатить глаза от их явно нерабочих отношений друг с другом, что тоже являлось для парня той еще загадкой. — Да, дебют не принес нам ожидаемых результатов, но все же привлек достаточное количество фанатов… Например, вот.       Он развернул планшет экраном в сторону группы, демонстрируя фотографии Сайно с подрисованными ушами и хвостом, от чего в глазах того едва ли искры не заплясали, а на смуглой коже появился злобно-смущенный румянец. — Господи, что это… — прыснул Тарталья в кулак, внимательнее вглядываясь в изображение выходящего из кафе парня. — У Сайно появился свой фансайн. — Спокойно пояснил Чжун Ли, явно с трудом сдерживая улыбку, — С довольно оригинальным водным знаком.       Первым сдался Венти, громко расхохотавшись во весь голос и забирая у менеджера планшет, чтобы приблизить кадр к мохнатым ушкам и хвостику. Тень улыбки появилась даже на лице вечно хмурого Сяо, а Сайно, на удивление, не пытаясь грубо отобрать у младшего технику, лишь сложил руки на груди, отворачиваясь от зрелища и хрипя: — Это можно удалить? — Нет, это нам только на пользу.

⭐

      На тренировке происходит черт знает что. Вместо привычных оттачиваний движений и повторения прошлых хореографий, дабы поддерживать тело в тонусе, по залу эхом разносится брань Сяо, ответственного за танцы, сдержанное ворчание Томы и шумный спор остальных трех, решивших вместо тренировки обсудить, какой концепт они хотят видеть в камбэке.       Венти настаивает на лиричных спокойных песнях, Сайно упрямо требует больше хип-хопа, а сам Тарталья вываливается из тренировочной выжатый, как лимон, но, впервые, не из-за физической нагрузки, а из-за «политических дебатов» в группе.       Стоя перед дверью студии звукозаписи, он внутренне молится, чтобы хотя бы сегодня Чжун Ли дал ему вкусить последний день свободы и долго не мучил, однако здравый рассудок подсказывает, что шутки кончились еще в кабинете у Аято и пытать его здесь будут минимум до часу ночи. — Нервничаешь? — Раздается где-то над ухом и Тарталья рефлекторно дергается. Менеджер, подошедший сзади, заинтересованно пробегается глазами по чужому лицу, вынуждая Тарталью тут же скрыть остатки собственного испуга. — Нет, задумался. — Лишь бросает он, на что Ли хмыкает и ведет плечами. — Я ходил за ключом. — Дверь отпирается, пропуская обоих внутрь и Тарталья тут же садится за стол, — Спасибо, что пришел.       Голос Чжун Ли звучит спокойно и размеренно, выражая не то легкую усталость, не то хорошие манеры, если не оба варианта сразу. Парень на это лишь по-доброму усмехается: — Будто у меня был выбор… — Выбор есть всегда. Тем более ты сам вызвался заниматься текстом — это тоже своего рода выбор. — Менеджер садится рядом, — Принес старые работы? — Да, нашел что-то в телефоне, но вы же знаете, что из тех песен ничего толкового мы не найдем, — Тарталья скучающе пролистывает заметки со старыми набросками трехлетней давности, стыдливо вчитываясь в тривиальные строчки с рифмой на глаголы. — Отнюдь не согласен. В тот день, когда я позвал тебя в агентство, ты, кажется, пел что-то из собственного сочинения. Вроде это была она. — Ли наклоняется ближе и через чужое плечо нажимает на экран, открывая одну из заметок. — Да, это точно была она… Красивые строки. Не против, если мы будем вдохновляться этой песней?       В нос ударяет запах чужого парфюма — древесно-пряный аромат с нотками цитрусовых, а Тарталья смущенно подмечает, что у мужчины определенно есть вкус и касается это не только выбора туалетной воды.       На вид менеджеру «Селестии» было чуть больше тридцати лет, однако все в его внешнем виде кричало о чувстве вкуса и собственного достоинства: белая рубашка, заправленная в узкие черные брюки, того же цвета строгий жилет, обтягивающий стройное тело, собранные в низкий аккуратный хвост длинные темно-каштановые волосы и даже цепочка на очках, инкрустированная мелкими желтыми камнями. Чжун Ли походил скорее на дизайнера модного журнала, чем на «няньку» пятерых чудовищ из малоизвестной группы.       Взгляд с чужого лица, что находилось сейчас так непривычно близко, стремительно переместился на собственное тело, позорно облаченное после тренировки в рваные джинсы и растянутую футболку с японскими иероглифами и потертым пикачу.       От контраста в их внешнем виде у Тартальи, пожалуй, разве что оголенные коленки не покраснели. — Вы помните песню, с которой я выступал в тот день? — Осторожно интересуется он, а мистер Ли улыбается уголком губ в ответ. — Помню. — Он пододвигает ближе блокнот и берет в руки карандаш, чтобы записать строчку, замеченную в чужом телефоне.        «И мне жаль, если я постоянно мешаю, просто я на грани».*       Тарталью током пробило воспоминание о том, как он в пьяном состоянии писал эти слова после громкой ссоры с родителями о выборе жизненного пути. Те хотели видеть сына врачом, а сын завалил вступительные и купил гитару, с помощью которой в основном и зарабатывал на съемную однушку в дальнем районе города, пока не получил ту самую визитку от Чжуна. — Совсем забыл… Ты не голоден? У меня с собой есть несколько шоколадных батончиков на случай экстренной необходимости, а ты, вероятно, сегодня толком и не успел поесть с этим собранием и тренировкой…       Теперь была очередь Тартальи улыбаться. Желудок при упоминании еды, тем более той, которую перед камбэком, скорее всего, есть скоро запретят, описывает эллипс внутри живота, вынуждая парня чуть энергичнее обычного закивать, что вызывает у менеджера легкий глухой смех.       На столе ровно между телефоном и блокнотом быстро появляются пара шоколадок и так же быстро исчезают в руках у рыжего, пока Чжун Ли выписывает еще одну строку:       «Возможно, я слишком занят, чтобы влюбиться в другого?»*