Звезды Селестии

      С самого утра в общежитии переполох. На кухне общий сбор группы — Тома заплетает косички Венти, разнося едкий запах лака для волос по помещению, Сяо курит в окно, совершенно игнорируя чужие возмущения на этот счет и попутно подводя глаза красными тенями, Тарталья репетирует голливудскую улыбку перед зеркалом, а сам Сайно лишь жует, вероятно, чужой завтрак.       Пока все остальные крайне озабочены своим внешним видом перед предстоящим фанмитингом, рэпер обдумывает, как перетерпеть этот день.       Да, в группе он оказался случайно, но это не значит, что ему не нравится музыкальная деятельность. Очень даже нравится… За исключением тех дней, когда нужно слишком долго разговаривать с людьми. Это и был главный парадокс его существования в Селестии — отчаянное желание быть частью чего-то целого наперевес с абсолютной нелюбовью к повышенному вниманию. Само по себе внимание он, конечно, любит, но только среди своих, чужие движения в свою сторону всегда воспринимались в штыки и карались пассивной агрессией. Спишем это на проблемы с доверием, ладно? Только ни слова про застенчивость. Такое тоже карается. — Сайно, никакого хамства фанатам, ты помнишь? — Тост застывает на полпути ко рту, а в Тому летит многоговорящий пронзительный взгляд. Тот лишь улыбается, закалывая челку младшего цветастыми заколками, — Помнишь, все-все, не достаю. — Просто для надежности… — Продолжает лидер, — Никакого мата, никакой агрессии в любом ее виде, флирт… Флиртовать можно, но осторожно. Чжун Ли сказал, что фансервис нам сейчас не помешает, но это исключительно на добровольных побуждениях. Курить там нельзя. Пить… Венти, не крутись... Тоже. Никакой предвзятости, это каждого касается.       Сяо разворачивается лицом к Сайно и тычет себе пальцем в сторону глаз. Блондин кивает, давая понять, что стрелки получились нормальные. Сам он лишь брови подкрасил и поправил тон смуглой кожи, большое количество косметики его гордость и чувство собственного достоинства не переживут. — Пожалуйста, просто будьте милыми и приветливыми. — Тома, оставив волосы Венти в покое, поочередно подходит к каждому, чтобы поправить одежду, — Они будут задавать вам вопросы, в лучшем случае — рассказывать о том, как сильно им нравится деятельность нашей группы. Может, попросят автограф или фото… В любом случае, если что-то идет не так, никакой самодеятельности. Там должна быть охрана. — Чжун Ли написал, что машина уже подъехала, шевелитесь. — Бросает Тарталья и они вываливаются из общежития в напряженной тишине.       Даже в дороге они почти не разговаривают, каждый нервничает. Во время дебюта и после него у «Селестии» не было фанмитингов, так что можно сказать, что это их первая живая встреча с фанатами. Сайно приходится сделать дыхательную гимнастику, чтобы сердце перестало сводить тревогой, а ладони перестали предательски потеть от каждой мысли о предстоящем общении с людьми.       Зал для встречи с фанатами выглядел весьма просто — сцена с длинным столом и пятью стульями за ним, организованные пути для передвижения людей как на сцену, так и с нее, а также средних размеров баннеры с логотипом группы.       Волнение никуда не уходит. Сайно лишь отрешенно смотрит на то, как парни занимают свои места, как менеджер раздает каждому по две бутылки воды и два маркера, как в зал входит всего один охранник, и как за порогом дверей скапливаются девушки… много девушек. Парни, конечно, тоже есть, но, в пропорциональном сравнении, их приходилось по одной штуке на десять-пятнадцать представительниц прекрасного пола.       Все начинается слишком быстро — Тома раздает каждому микрофоны, толкает небольшую речь, о том, как рад всех здесь видеть и о предстоящем камбэке, позволяет каждому участнику группы добавить пару слов от себя. К счастью, эта часть заранее была продумана и отрепетирована еще на кухне общежития. Затем в сторону сцены начинают двигаться люди.       Сайно сидит самым последним в линейке, а потому по его левую руку находится Сяо, тычащий рэпера пальцем в бок каждый раз, когда тот замирает, цепляясь ногтями за край стола.       Первая же фанатка оказалась весьма хорошей, приветливо (и, стоит сказать, взаимно) улыбалась Сайно, рассказывая о том, что она была даже на самом первом их выступлении и вообще следит за группой аж с предебюта; она поставила подножку большей части переживаний рэпера. Он расписывается в ее блокноте с пожеланием удачно сдать предстоящие экзамены, и наконец-то спокойно выдыхает. Возможно, это и правда не так страшно, как казалось с самого начала.       В следующий час Сайно тренирует собственную подпись до идеала, кажется, разбуди его хоть ночью и он выведет ее настолько каллиграфично, что даже президентские документы будут завистливо курить в сторонке. В голове крутится мысль, что, хоть сейчас зал для фанмитинга и наполнен лишь на две трети — это лишь начало их карьеры. Дальше, если все пойдет хорошо, их ждут огромные концертные залы и даже стадионы на десятки тысяч человек. Эта мысль вызывает смешанные чувства — от греющей нутро надежды до сковывающей сердце паники.       Известность — это всегда в первую очередь ответственность, возведенная в десятую степень. Сайно боится с ней не справиться. Вот только следующей в голову закрадывается мысль, что пока он так шарахается внимания фанатов, он уже не справляется. Даже с такой минимальной, казалось бы, известностью.       Перед ним садится парень. В прямых черных волосах до подбородка при каждом движении головы мелькают зеленые прядки скрытого окрашивания, однако внимание Сайно привлекают больше его глаза с необычными каре-зелеными радужками и счастливым блеском на зрачках в хитром прищуре. Черты лица очень тонкие и точеные, особенно острый, чуть вздернутый нос и губы, изгибающиеся в легкой улыбке.       Не то чтобы Сайно хотел на него глазеть… Просто парни в числе фанатов мужской группы — редкость, а перед ним живой и очень красивый экземпляр. Всего-то любопытство. — Привет! — Наверно, в сотый раз за этот час начинает айдол, на что губы брюнета перед ним отзываются еще более яркой улыбкой, — Классные волосы. — Привет. Я должен поблагодарить тебя или сказать, что у тебя тоже? — Голос у парня тоже необычный. Тягучий и одновременно звонкий, подвижный в темпе от растягивания некоторых слов до целого предложения на выдохе. Приятный.       Сайно машинально касается собственных светлых прядей на макушке и с легкой усмешкой выдает: — Кажется, ты уже это сказал. — Парень напротив мило хихикает, прикрывая губы тыльной стороной ладони, — Как тебя зовут? — Тигнари. — Необычное имя, Тигнари. — Сайно пробует чужое имя на вкус и оно тоже кажется ему по-своему уникальным. Мягкое начало и звонкое окончание. Кажется, он никогда не встречал человека с таким именем ранее, — Подписать для тебя что-нибудь? — Нет, я здесь за другим. — Фанбой трясет фотокамерой в руках, что до этого оставалась без внимания Сайно. Тот напрягается. — Могу я тебя сфотографировать? Честно говоря, почти сразу после вашего дебюта я начал вести твой фансайн и он срочно нуждается в новом контенте.       Сайно не любит повышенное внимание, помните? Тет-а-тет с фанатами стерпеть, на удивление, оказалось довольно легко, но вот давать незнакомому человеку себя фотографировать и знать, что эти фото облетят весь интернет… Одно дело, когда речь идет о фотосессиях к альбому или личных фотографиях, которые можно и не выкладывать, если не понравились, но здесь… Что, если он получится не очень? Что, если это повлияет на деятельность группы не в лучшую сторону, а сам Сайно обретет звание того самого участника, который непонятно как и почему оказался в группе, ведь в сравнении с Сяо, Томой, Венти и рыжей бестией не обладает той самой «внешностью айдола»? В конце концов, у него и так уже есть один не самый лучший фансайн, дорисовывающий ушки и хвост к каждой фотке. Да, Чжун Ли говорит, что это хорошо, но кто сказал, что это обязано нравиться самому Сайно? Он рэпер. Он должен обладать визуалом того самого опасного и крутого парня, а не кошко-мальчика. Кто вообще, черт возьми, до этого додумался? — Почему именно я? — Лишь бросает он, сверля взглядом поверхность стола и сжимая под ним руку в кулак. — Потому что я никогда не любил рэп, а твой меня зацепил с первых нот. — Спокойно и, похоже, предельно искренне отвечает фанат, — Потому что у тебя внешность необычная. Мне нужно это расписать? Хорошо. Твои неизменно белые волосы безупречно контрастируют с темной кожей, а золотистые глаза на их фоне всегда как-то по-особенному горят. А еще потому что я живу фотографией и фотографирую то, что мне нравится. В свою очередь, моя камера любит что-то уникальное. А ты, в сравнении с любым другим айдолом, уникален, Сайно.       Сайно благодарит тональник и тонну пудры за отличную маскировку собственного смущенного румянца на щеках, который он ощущает предельно четко. Щеки не просто горят, они полыхают изнутри. За три минуты, проведенные с этим парнем, он услышал комплиментов больше, чем за последние пять лет жизни. Наверно, если популярность «Селестии» наберет обороты, со временем он привыкнет, но сейчас до этого еще далеко. Пока он привык лишь к негативным комментариям какого-то «Хайтама» под своими фотографиями в их общем профиле инстаграмма. Да, он запомнил юзернейм. — Фотографируй. — Цедит он, но тут же одергивает себя, понимая, что звучит совершенно не «мило и приветливо», как завещал лидер, потому добавляет уже чуть мягче, — Только пара фото, сойдет? Мне нужно что-то делать? — Расслабься и будь собой. — Тигнари кончиками пальцев касается его ладони, чтобы привлечь внимание, но Сайно тут же убирает руку, заменяя ее холодным взглядом. Прикосновения — еще одна вещь, которая может караться пассивной агрессией. Даже для близких.       Однако он сдерживается от едких комментариев, лишь смотрит на парня напротив с недоверием и легким осуждением, пока тот вновь улыбается и пускает смешок с губ, прикладывая окуляр фотоаппарата к лицу.       Раздается серия щелчков и через несколько секунд Сайно резковато отводит голову в сторону, все еще держа в голове мысли о том, что он мог получиться некрасиво и это скажется на группе. Так он дает понять, что их «мини-фотосессия» окончена. — Я был рад увидеть тебя лично, Сайно. — Все так же невозмутимо бросает парень с зелеными прядками в волосах, кидая взгляд то на фанатку напротив сидящего рядом Сяо, что явно желает уже занять его место, то на самого Сайно. Особенно на него. Все также мягко и бархатно, будто смотрит на котенка, а не на главного рэпера группы. Сайно недовольно фыркает, однако профессия и ситуация обязывают ответить: — Взаимно, Тигнари. Надеюсь, еще встретимся однажды.       Конечно, он врет. Он не хочет больше видеться с тем, кто своей навороченной зеркалкой портит настроение на весь оставшийся день. В душе Сайно молится, чтобы тот самый фансайн, о котором говорил этот Тигнари, оказался максимально скромным в подписках. Пускай об этой минуте позора будут знать только близкие друзья фаната и это не уйдет дальше пары репостов и трех лайков. Пожалуйста.

⭐

      Этот день его вымотал. Безбожно, беспощадно, с особой жестокостью. Сначала этот фансайн дурацкий, сжирающий напрочь всю социальную батарейку, которая и так барахлит пожизненно, затем тренировки танцев с Сяо, на которую, к слову, по какой-то причине не явился Тома, что удивило абсолютно каждого участника группы, включая самого Сайно. В завершении дня он продолжал делать биты и минусовки для будущего альбома, убив при этом собственную спину и остатки нервных клеток.       К счастью, он почти закончил с написанием всех семплов, обговорив предварительно с группой все тонкие детали, включая количество треков, их общее звучание и переходы. Завтра оставалось лишь внести короткие правки и можно окончательно переложить ношу с музыкой на плечи менеджера и Тартальи, чтобы те спокойно, если это так можно назвать при наличии таких коротких сроков, дописали текст.       Дальше их ждет лишь предзапись, а за ней подбор костюмов, бесконечные репетиции, запись клипов, фотосессии и…       Сайно устало выдыхает и трет пальцами разболевшиеся от бесконечных мыслей виски.       Тома так и не объявился, хотя время клонилось к полночи, более того, не отвечал на сообщения в их групповом чате, что значительно ухудшало положение Аякса, громко смотрящего тиктоки на соседней кровати от уставшего и раздраженного Сайно. Рыжего хотелось или придушить подушкой, или разбить его телефон к чертовой матери, чтобы тот больше не издавал ни звука.       Словно почувствовав, что речь в мыслях Сайно идет именно о нем, Тарталья подал голос: — Есть две новости, — Он неглядя на рэпера напечатал что-то в телефоне, принимая сидячее положение, — Даже не знаю, какая из них хорошая, а какая плохая… — Говори уже. — Бубнит парень, тихо матерясь от пульсирующей боли в голове и презрительно глядя в потолок. — Окей, новость номер один. — Аякс как-то странно хмыкает, вынуждая перевести внимание на него, — Тома едет сюда со свидания. — Свидания?.. — Сайно глухо хохочет, — Тома выглядит как человек, у которого личная жизнь появилась бы только на пенсии. С кем свидание-то? С микрофоном? — Все намного интереснее… — Тарталья снова проверяет переписку с лидером, будто убеждаясь, что его глаза не обманывают и он на самом деле прочитал то, что там написано, — С директором. Теперь время Сайно принимать сидячее положение. Глаза округляются и он, не зная, что еще сказать, лишь глуповато уточняет: — С Аято? — Блять, а ты еще директоров знаешь? — Подушка все же летит в сторону вокалиста, а тот, разлившись звонким смехом, отбивает ее. Сайно и правда не знает, как реагировать на такие новости. Осуждать Тому не осмелился бы никто из группы, как минимум потому, что лидер работает за десятерых, а зная его склонность к гипер-ответственности, можно не волноваться, что внезапное появление возможных отношений хоть сколько-нибудь скажется на его работоспособности. У Томы группа выше себя самого, потому господину Камисато, если тот и правда словил «краш» на их лидера, можно лишь пособолезновать и пожелать удачи в войне за минуты свободного времени парня. Но шашни с директором? В их профессии и так наличие отношений является огромным риском… Все участники группы прекрасно это понимают, потому взяли аскезу на их отсутствие в ближайшие несколько лет, храня внутри лишь надежды к тридцати годам стать феями за сохранность девственности. Тома же решил поиграть со спичками. Нет, скорее с огромным бушующим пожаром в виде Камисато Аято. — Пиздец? — Пиздец. — Соглашается Тарталья. — Так, а вторая новость? — Сайно заранее напрягается, потому что, если даже Аякс не знает, какая из новостей хуже, то для рэпера обе, вероятно, окажутся отвратительными. К удивлению Сайно, парень вновь заливается смехом, лишь бросая через плечо: — Это нужно видеть! — Он поворачивает к нему экран телефона и перед глазами Сайно предстает его же фотография. На ней сам Сайно хмуро смотрит в камеру. Между бровей лежит злая морщинка, губы сжаты в тонкую линию, а о два янтарных глаза вполне можно обжечься. Следующий кадр — Сайно смотрит в сторону, кусает губы, желваки напряжены… И как бы самовлюбленно это ни звучало, но он не может отрицать, что выглядит красивым на этих фото. Если бы не одно «но». Он знает, когда сделано это фото. Он знает, кем сделано это фото и знает, кем нарисованы уши и хвост за спиной парня. Кулаки сжимаются на бортике кровати, а губы складываются в одно лишь едкое «Тигнари» на выдохе.