Звезды Селестии

      Свободные минуты во время промоушена — святое дело. Сайно никогда не простил бы себе, если бы сейчас потратил на ерунду эти пару часов отдыха между тренировками и предстоящим прослушиванием готовых песен.       Он хочет чизкейк. Да, диеты перед камбэком никто не отменял, но этим утром он проснулся с красным знаменем внутри «Я хочу чизкейк. Шоколадный чизкейк». Именно поэтому, под недоверчивый взгляд Сяо, Сайно покидает танцевальный зал и несется по коридорам к выходу из здания агентства, пока его никто не заметил и не придумал какое-нибудь дело.       На улице в эту пору уже тепло. Апрельские лучи еще недостаточно прогрели воздух, но благодаря яркому солнцу наконец-то можно ограничиться легкой худи вместо тысячи кофт и курток. Наушники в уши и вперед — до ближайшего кафе.       Мышцы на ногах еще чуть подрагивают от тренировки с главным танцором группы, но Сайно старается не обращать на это внимание. Пройдет. Сейчас весь фокус его мышления принадлежит их будущей заглавной песне.       Нельзя сказать, что рэпер был идеалистом по своей натуре, совершенно нет. Он и сам часто ленился, пасовал во время хореографии, опаздывал на разминки перед тренировками. Однако когда дело касалось музыки, все должно было быть превосходно. На высшем уровне.       Особенно, когда речь идет о треке, который обязан привести их к победе на премии.       Как бы ни складывались его отношения с одногруппниками, он не может избавиться от мысли, что в этот раз все вместе они звучат особенно складно. Высокие ноты Тартальи заставляют задержать дыхание, виртуозные мелизмы Венти добавляют песне жизни, бархатный голос Томы накидывает на звучание легкую вуаль загадочности, а Сяо завершает этот коктейль своим более мелодичным, чем у Сайно, рэпом.       Он и не замечает, как добирается до кофейни, а потому, поставив трек на повтор, поспешно заказывает кофе и желанный чизкейк, после чего, натянув на голову капюшон, принимается уплетать лакомство за ближайшим столиком.       Кремовая начинка в самом буквальном смысле этого слова тает на языке, отодвигая на задний план совесть, кричащую, что вообще-то ему нельзя сладкое и это нечестно по отношению к оставшейся части группы. Слишком долго он хотел этот несчастный чизкейк, чтобы теперь себя за него винить. Этим он займется потом. Если вспомнит.       Телефон раздается вибрацией. «ты где?» — читает Сайно на экране возле короткой подписи «Агрессор». «на пробежке». — отвечает коротко, закидывая в рот еще одну ложку десерта. [Агрессор] пиздабол. если ты в кафе, осуждаю, но возьми кексы с клубникой. деньги скину потом.       Сайно выгибает бровь и закатывает глаза. Его, значит, за чизкейк Сяо осуждает, а сам кексами балуется без зазрений совести.

[Сайно] ты же не ешь сладкое?)

[Агрессор] а это не мне.       Сайно не сложно догадаться, о ком Сяо так заботится, что готов забыть о диете перед камбэком. Венти. Рэпер уже давно запутался в том, какого рода между ними отношения, да и не лезет в это особо. Сяо — его лучший друг, и пока Сайно видит, что танцор не находится снова в состоянии самоуничтожения, ему плевать, кто этому способствует и как именно. Он рад.       От поедания сладкого отвлекает щелчок фотоаппарата, улавливаемый краем уха. Все тело моментально напрягается, пластиковая ложечка в руках ломается пополам, а на лице опасно начинают плясать желваки.       Нет, только не сейчас. Не в тот момент, когда он ненакрашенный после изнурительных тренировок в одной помятой толстовке уплетает чизкейк.       Голова машинально поворачивается в сторону звука, а глаза цепляются за пару зеленых прядей в черных волосах, скрывающуюся за дверьми на улицу.       Тигнари.        Сайно запомнил это чертово имя.       Вероятно, здравый рассудок счел бы такую импульсивность чрезмерной, но ноги сами несут его в сторону выхода из кафе, оставив недоеденный десерт на столе в гордом одиночестве. Солнце слепит глаза, вынуждая щуриться, однако он успевает заметить, как сумка для фотоаппарата скрывается за углом, поэтому несется в ту же сторону.       Капюшон слетает с головы от резких движений, а порыв ветра лохматит отросшие белые волосы. Плевать, он сейчас все выскажет этому недоумку, незнающему, что такое личные границы и уважение.       Парень, за которым идет погоня, внезапно замирает и садится на корточки возле мусорного бака, а Сайно тут же его нагоняет, разрываясь тирадой: — Тебя, блять, в детстве не учили, что перед тем, как делать фотографии незнакомого человека, надо спросить разрешение? Или с уголовным кодексом трудности испытываешь, ебанутый? Проблем захо… — Тихо. — Шикает брюнет и, крепко схватив рэпера за запястье, нагло тянет на себя, вынуждая приземлиться рядом. Сайно брови удивленно вскидывает. — Аху… — Чужая рука закрывает ему рот, вынуждая промычать в ладонь остаток слова, вот только горе-фотографу, кажется, все равно. Тот лишь смотрит в сторону, свободной рукой осторожно копаясь в сумке и выуживая… Корм для кошек? — Неделю за ней охочусь… — С каким-то жалобным вздохом комментирует парень, акцентируя внимание Сайно на той, кому этот корм предназначается.       Кошка. Рыжая красавица, пускай и шерсть местами испачкана, а на правом глазу явно развивающаяся инфекция, из-за которой та с явной болью и испугом чешется задней лапой. Совсем еще котенок.       Лицо печет от чужого нахального прикосновения к губам и айдол переводит вопросительный взгляд на беглеца, а затем на его руку, с немым вопросом «может, уберешь?». — Уберу, только если верещать перестанешь. — Шепчет тот, на что Сайно гневно мычит в ладонь «Я не верещу.» И получает злобные искры из зеленых глаз напротив в ответ. «Ладно, я не буду.» — добавляет уже значительно тише. Пальцы все же расслабляют хватку и исчезают с лица.       Сайно молчит. Злится где-то внутри себя, но молчит. Тигнари же аккуратно разрывает упаковку и выкладывает ее содержимое прямо на асфальт, осторожно подзывая зверька. Тот испуганно уши к голове прижимает и делает пару неуверенных шагов вперед, принюхиваясь к аромату еды. — Давай, красавица, не бойся. — Тихо слетает с губ парня и отчего-то рассудок Сайно мутнеет, вынуждая слабо улыбнуться. Вот только сразу, как он это замечает, цепляет обратно сложное, злое, недовольное лицо.       Кошка наконец подходит к пище, но как только съедает чуть больше половины, парень одним резким движением ловит ее, тут же, невзирая на грязь, укутывая под края своей зеленой куртки. — Есть! Что тут у нас? — Длинные тонкие пальцы пробегаются по мордочке, чуть оттягивая кошачьи веки под недовольное «мяу», — Блефарит…       Сайно молчит, не зная что и говорить, лишь переминается с ноги на ногу, ковыряя в кармане ветровки чек от чизкейка и мысленно матеря этого фотографа всеми ругательствами, которые только знает. — А тут у нас что? — Тигнари переводит взгляд на Сайно, наигранно приближаясь к лицу и внимательно его рассматривая, — Ох, ну-и-ну… Бешенство.       От злости аж кровь к лицу подступает, а пальцы в кармане остервенело разрывают чек пополам. — Ахуел? — Уф… Запущенная стадия. — Тигнари ярко улыбается и наигранно прячет кошку поглубже в куртку, — Осторожно, милая, это заразно, но я не дам ему тебя покусать. — Я тебя сейчас покусаю блять, клоун. — Сайно дергается вперед, но, завидев вновь прижатые испуганные уши у котенка, останавливается. Тяжело вздыхает и медленно выдыхает, чтобы успокоиться. — Удали фото. — Иначе что? — Чужих губ касается легкая насмешка. — Изобьешь меня? Или засудишь? Валяй. Посмотрим, справится ли этот город с еще сотнями таких же несчастных, — Тигнари кидает взгляд на кошку, — с тремя калеками в числе ветеринаров.       Приходится нелепо проморгаться. Сайно впервые сталкивает с тем, что его агрессия на кого-то не работает. Этот парень, что не так давно улыбался ему на фанмитинге, сейчас открыто дерзит, стебется, да еще и, кажется, пытается выставить рэпера откровенно тупым, совершенно не обращая внимания на все угрозы.       Сайно пробует избрать другую тактику. — Пожалуйста, удали фотографии. — Пробует он, — Включая те, которые… Ты выкладывал до этого. — Нет. — Отрезает парень и разворачивается спиной, намереваясь уйти. Сайно поспешно хватает его за куртку и мысленно ударяет себя ладонью по голове в тот момент, когда слышит жалобное истошное «мяу», после которого кошка вырывается из чужих рук, но не сбегает, а, перепрыгнув через плечо парня, повисает на шее у артиста, отчаянно цепляясь когтями за кофту.       Тигнари оборачивается, окидывает Сайно тяжелым взглядом, руки тянет к животному, а то лишь крепче жмется к нему, царапая кожу на плечах. Чужой взгляд от чего-то смягчается, внимательно скользит от кошки до лица Сайно и обратно, а на губах вновь появляется тень усмешки. — Что ж, теперь тебе придется идти со мной до клиники. — Не дожидаясь ответа, он продолжает свой ранее построенный путь, — К твоему счастью, она близко.       И Сайно ничего не остается делать, как послушаться, ворча себе под нос и укладывая ладони на рыжий мех в успокаивающих поглаживаниях.       Тигнари раздражает. Не только своими фотографиями с ушками и хвостами. Многим раздражает: недоеденным чизкейком, дерзостью, каким-то превеликим самомнением и несказанной наглостью.       Да лучше бы Сайно вообще не шел за этим чизкейком дурацким. Лучше бы отсиделся в общежитии спокойно. Не пришлось бы сейчас возиться с этим идиотом. — К слову, ты ел мой любимый чизкейк. Хороший выбор. — Бросает он, неспеша вышагивая по узким улочкам и фотографируя чуть ли не каждый сантиметр улицы, что тоже, к слову, раздражает. Время не резиновое. — А ты значит, сталкер-ветеринар на полставки? — Огрызается он в ответ. — Нужно же как-то находить будущих пациентов. — Придурок. — Бешеный. — Парирует Тигнари с улыбкой, — И чего тебе в фотографиях не понравилось? — Мне не нравится тот факт, что ты делаешь почти все свои фото без разрешения. Еще больше мне не нравится то, что на каждом из них ты дорисовываешь эту хуйню. Это глупо. — Сайно пинает камень под ногами, чем снова тревожит свою пушистую ношу, тут же почесывая за ушком в качестве извинений. — Это мило. — Спокойно поправляет тот, — И ты милый. Все сходится. Именно поэтому я рисую к каждой фотографии хвост и уши. Для меня это как водный знак или подпись авторства. Для тебя, к слову, неплохое привлечение внимания. — Оно мне не нужно. — Тигнари лишь хмыкает. — В таком случае, ты выбрал не ту профессию, Сайно. — Он останавливает у белой двери, открывая ее собственным ключом, — Пришли. По коридору направо вторая дверь. Я пока помою руки.       И Сайно снова слушается, чувствуя из-за этого внутри смесь злости и унижения. Доходит до нужного кабинета, безуспешно пытается отодрать от себя кошку, невесело смотрит на настенные часы понимая, что, вероятно, опоздает на прослушивание песни, за что не сносить ему головы.       Тигнари оказывается рядом в нужный момент, чтобы проскользить пальцами, облаченными в синие перчатки, по шее, вызывая волну мурашек. Коготок за коготком он бережно отцепляет страдалицу от чужой одежды и осторожно забирает к себе на руки, после чего садит ее на металлический стол, на котором через секунду оказывается аптечка.       Вот только достанные из нее перекись и вата назначены оказываются не кошке, а ее «транспортировщику». — Она тебя поцарапала, надо обработать. — Сайно глупо хлопает глазами, пока ветеринар, стоя совсем вплотную, пытается зарыться пальцами под ворот ветровки, — Я был бы рад, если бы ты помог, иначе оболью тебя перекисью водорода и ты снова будешь верещать.       К огромному непониманию Сайно, он чувствует неловкость от этой близости, поэтому снова, черт бы этого Тигнари побрал, слушается, даже не ловя себя на желании съязвить в ответ на слово «верещать». Оттягивает капюшон в сторону, брови хмурит от прикосновения латекса и холодной влаги к коже. Тигнари мягко и тепло дует на рану, заставляя сердце Сайно сделать кульбит под ребрами.       Перекись ведь не щиплет.       Следом на шею парня оказывается приклеен пластырь. Не обычный медицинский, а зеленый. С рисунком котят, который он заметил, пока «врач» копался в аптечке.       Щеки алеют, а кошка, кажется, от такого зрелища успокаивается, словно понимания, что Тигнари ей точно не навредит.       Сайно же внезапно обнаруживает, что злость внутри бесследно испарилась, уступая место откуда-то взявшейся неловкости и легкой нотке уважения к этому парню. — Это не для животных, — вдруг поясняет молодой человек, вероятно, чтобы избавиться от некомфортной тишины, за что рэпер ему благодарен, — Здесь рядом школа есть. Дети постоянно коленки разбивают. Держу под рукой на всякий случай.       Ладно, Сайно, скрипя зубами, готов признать: Тигнари не такой уж и плохой. Все еще идиот невоспитанный, но зато, кажется, с большим и добрым сердцем. — Спасибо… — хрипит он, тут же прочищая горло и отступая на шаг назад, — Но я и в самом деле был бы рад, если бы ты удалил фото. — С них я получаю финансирование на оплату клиники. — Тигнари тяжело выдыхает, вот только Сайно не может понять из-за чего. Либо из-за финансовых проблем, либо из-за больного глаза пациентки, над которым он уже склонился, внимательно осматривая и протирая ватными дисками. — Хорошо тогда… Дай мне свой номер. — Поспешно тараторит, стараясь не смотреть в этот момент на собеседника, — Я скину тебе деньги на оплату аренды, а ты их удалишь. — Насколько мне известно, «Селестия» еще недостаточно популярна, что позволяет мне судить о размерах твоего заработка. Разоришься.       Сайно, кажется, в сотый раз за этот день закатывает глаза, вот только злости, на удивление, все еще не чувствует. Тигнари же принимается обрабатывать кошачий глаз, однако «пациентка» протестует шипением и попытками укусить «врача». Артист без лишних слов подходит ближе и аккуратно фиксирует маленькое тельце, пока специалист, благодарно кивая, проводит нужные процедуры.       На каждое «мяу» следует успокаивающее поглаживание, а на каждое «подай, пожалуйста» четкое исполнение просьбы. В процессе лечения на его губах даже улыбка расцветает от чужих комментариев кошачьих воплей и уточняющих вопросов Сайно.       Возможно, стебные шутки Тигнари уже не так сильно его раздражают и правда звучат смешно.       Возможно. — Вот и все, красавцы. — Оглашает тот, чем снова ставит Сайно в неловкое положение. — Спасибо тебе за помощь. Не думал, что когда-нибудь на месте моей ассистентки окажется мой же кумир, но, знаешь, отличный вышел дуэт.       Сайно глухо смеется, потирая кончиками пальцев пластырь на шее: — Звучит как начало низкосортного сериала. — Вот только Тигнари не смеется в ответ, лишь губу закусывает задумчиво, а после тянется к столу, что-то записывая на рецептурной бумаге и нагло подсовывая его в карман чужой ветровки. — Был рад снова тебя увидеть, бешеный.       Рэпер не знает, что отвечать, потому лишь нелепо кивает, прощально машет кошке, а затем поспешно покидает клинику, сверяясь со временем на телефоне: 20 минут до встречи группы с Аято. Он еще может успеть. Если очень постарается, успеет и за клубничными кексами для Сяо… Ой, то есть Венти. Впрочем это не так важно.       Дорога до офиса никогда не казалась такой быстрой. И нет, совершенно не из-за спешки, а из-за этого странного, возможно, даже слегка чудаковатого парнишки, что занял все его мысли.       Он использовал против Сайно его же оружие — острые подколы и шутки. Именно поэтому рэпер сейчас чувствует себя таким сконфуженным. Венти и Тома никогда не вступали с ним в конфликты, с Сяо они, если и ссорились, спокойно разговаривали с редкими язвительными комментариями, но вскоре всегда успешно мирились, посмеиваясь с особо-нелепых фраз, брошенных со злости. С Тартальей он тем более не бранился, лишь бессовестно стебал рыжего и ухахатывался с того, как тот бесится.       Не поймите неправильно — он относится к Аяксу очень даже хорошо. Просто раздражать того — отдельный вид наслаждения.       Здесь же… Впервые жертвой стал он сам. Впервые, прости господи, побывал на месте главного вокалиста, краснея, как спелый томат, от злости и не находя возможности ответить что-то более колкое.       Вот только Сайно до сих пор не может понять, почему в какой-то момент эти подколы и насмешки начали и у него улыбку вызывать, гася злость внутри. Как, черт возьми, Тигнари одним лишь сарказмом и лютой иронией умудрился довести Сайно до того состояния, когда это уже не вызывает приступы агрессии, а сопровождается лишь интересом, что тот скажет дальше?       И еще больше его мучает вопрос — почему, увидев, как парень с нелепым… Ладно, на самом деле Сайно очень даже нравится его окрашивание… Возится с больным котенком или фотографирует каждый поворот на своем пути, рэпер почувствовал какое-то чуть ли не домашнее спокойствие?       И нет, дело точно не в любви к кошкам.       Телефон подает признаки жизни где-то в складках ветровки, вынуждая чуть втопить газу до дверей компании. Запустив руку в карман, он выуживает мобильник, вот только случайно роняет на пол аккуратно сложенную бумажку, о которой совершенно позабыл с этой дикой неловкостью и непривычными чувствами внутри.       Приходится остановиться, чтобы поднять ее с пола и развернуть.       Брови от прочитанного вновь стремительно летят вверх, а губы замирают в глуповатом положении буквы «О».       Номер телефона, а чуть ниже подпись с совсем несвойственным медикам каллиграфическим острым почерком: «Случай очень запущенный… Советую незамедлительно обратиться ко мне за лечением. Ваш лечащий врач — Тигнари.»       С приписки внизу рецептурного листа Сайно тихо смеется и тут же кусает губу, когда та пытается изогнуться в подобии улыбки: «P.S.: Не для денег. Для связи. Если все же напишешь, обещаю не продавать твой номер фанаткам.»       Телефон продолжает безжалостно разрываться в руках, и Сайно все же обращает на него внимание, врываясь в общую групповую беседу под кодовым названием «Монстры Селестии», где каждый записан так, как заслужил в глазах рэпера, создавшего этот сомнительный чат. [Андрей Григорьев-Аполонов] шакал блять [Андрей Григорьев-Аполонов] ты че совсем страх потерял [Андрей Григорьев-Аполонов] решил весь хлебо-булочный ассортимент продегустировать?       На самом деле Сайно в душе даже представь не может, кто такой этот Андрей, но слышал, что это самый известный русский рыжий, а у Аякса мать русская. Это смешно, никто не имеет права спорить. [xiaomi] кексы купил? [Огурец] а диета………       От этого имени Сайно вновь смехом разливается, как и каждый раз, когда его видит. Тома — Томат. Колбаса — сыр. Томат — огурец. Здесь тоже никто не имеет права спорить над комичностью этой аналогии. Не посмеет. [Андрей Григорьев-Аполонов] один раз — не пидорас [xiaomi] в твоем случае пидорас. [Андрей Григорьев-Аполонов] схуяли? [xiaomi] ты играешь в секай. [Андрей Григорьев-Аполонов] какие-то проблемы??? [xiaomi] отсутствие твоих наушников блять. [Девочка Уэнсдей] о, Торт, добавь в друзья!!! [Девочка Уэнсдей] Сайно, умоляю, скажи, что ты купил мне кексики… Перебивая чужой спам, он наскоро печатает:

[Сайно]

купил. через минуту буду.

      А следом, забегая в лифт, все же переносит номер Тигнари с листка в контакты, подписывает его как «айболит» и тут же отправляет смс, откладывая все сомнения о своем поступке на вечер:

[Сайно] так чем же лечится бешенство?

      Ответ не заставляет себя долго ждать: [айболит] кофе. принимать обязательно в двойной дозе — один стаканчик днем, второй — лечащему врачу