За звёздами в тени

      Тарталья почти уверен, что более плохого собрания быть попросту не может. Света, которую он ценит всей душой, не способна помочь. О нет, она делает всё ещё хуже. Девушка слишком рада Алексею и тому, что он нравится Кате, поэтому у Чайльда не остаётся человека, которому он мог бы излить душу.       Конечно, неправильно так относиться к тому, кто не делает ничего плохого, но на иное юноша не способен. Как он может спокойно наблюдать за этим дураком, возомнившим о себе чёрт знает что? Почему даже Света, никогда особенно не горевшая желания давать хоть кому-то поблажку, не видит этого? Тарталье кажется, что обе девушки просто ослеплены хорошим к ним отношением. — Как жаль, что он уезжает, — замечает Катя, когда её дорогой друг ненадолго отходит. — Я буду скучать.       Чайльд сжимает зубы, но послушно кивает, ничего не говоря. Он не хочет расстраивать невесту ещё больше, чем она уже расстроенна. Достаточно ей переживаний и печали. Света замечает его жест, но только приподнимает бровки и легонько фыркает. В этот раз она определённо не на его стороне, чему Тарталья очень сожалеет. — Прости, — неожиданно говорит Катя, изрядно пугая юношу. — Я забыла, что ты его недолюбливаешь. Постараюсь больше не говорить так… эмоционально при тебе.       Чайльд чувствует, как краснеет, и быстрым жестом взъерошивает и без того растрёпанные волосы. Света негромко хихикает, очевидно, довольна подобной сценой, но тут же умолкает. — Говори, что хочешь, — быстро отзывается молодой человек, всё ещё ощущая неловкость. — Мне… мне неважно, что именно ты говоришь, если тебе хочется. Ну, то есть, конечно, важно, но я не собираюсь обижаться.       Катя смеётся и нежно сжимает щёку жениха, смотря на него такими любящими и ласковыми глазами, что Тарталья готов подписаться под своим заявлением. Да, ему нет никакого дела до её симпатий, пока она смотрит на него подобным образом. Разве способна она разлюбить его, каким бы дураком он ни был? — Мило, — замечает их подруга, поднимаясь со скамейки и перемещаясь с пятки на мысок. — Но где Лёша? Боюсь, мы проведём с ним слишком мало времени. И зачем ему уезжать в эту дурацкую командировку? — Я достаточно счастлива, что просто увиделась с ним, — отзывается Катя, устраивая голову на плече Чайльда. — И рада, что он может получить повышение по службе. Разве это не хорошо, Саш? Ты хотел бы повыситься в звании? — Куда уж выше, — фыркает молодой человек, улыбаясь. — Мне многого не надо.       Ему действительно это не нужно. Куда он метит, в кресло Царицы? Нет уж, одно дело — честно служить Родине, исполняя приказы начальства, а совсем другое — разбираться, кто прав, а кто виноват. Тарталья не готов к такой ответственности. Нет уж, легче вечно оставаться на том месте, на каком он сейчас есть, не пытаясь выслужиться. Да и вряд ли в ближайшее время Царица планирует уходить с поста. Она достаточно доказала свою способность действовать и слишком уж привыкла управлять своими агентами, чтобы уйти быстро и не пытаться вернуться. — Главное, что тебе нравится, — уверяет девушка, нежно проводя рукой по груди жениха. — Но, боюсь, что наши дети будут не особенно счастливы, если их отцу придётся постоянно пропадать и подскакивать даже ночью.       Чайльд открывает рот, чтобы ответить, но далеко не сразу находит нужные слова. Он слишком ошеломлён мыслью о расширении ещё даже не созданной семьи, чтобы иметь силы сразу отозваться. Иногда он задумывался о настолько далёком будущем, но совсем не ожидал, что то же делает и Катя. — Когда они появятся, обещаю забраться так высоко, как только смогу, — говорит Тарталья почти серьёзно и прижимает руку к сердцу. — Но пока что всё равно никто и не думает о моём повышении. — У тебя ужасное начальство, — жалуется девушка полушутливо и морщит носик. — Ты заслуживаешь гораздо большего.       Юноша пожимает плечами. — Может быть, — бормочет он, представляя себе лицо Царицы, если бы она узнала о подобном высказывании. — Может быть, дорогая. ***       Чайльд должен ослепнуть, чтобы посчитать, что Катя не расстроена. Нет, даже не так. Она ужасно опечалена. Тарталья вынужден утешать её, хотя в душе радуется избавлению от Алексея. О, он старается как только может. В ход идёт весь его актерский талант, какой только существует, и всё сочувствие, которое только есть у юноши. Несомненно, его невеста заслуживать своей добротой гораздо большего, но Тарталья никогда не умел особенно хорошо поддерживать. Честно говоря, раньше он пытался утешать только младшеньких, которые являются ещё маленьким детьми, и только с недавнего времени исполняет такой долг по отношению ко взрослой девушке, явно превосходящей его по многим параметрам.       Катя отдаёт в тысячу раз больше, чем получает, в этом Чайльд абсолютно уверен. Она так добра и мила, что не может не делать Тарталью счастливым в ответ на его попытки. Чаще всего она даже пытается утешить его сама, уведомляя, что уже совсем не огорчена и торопясь выполнить какое-нибудь пустяковое дело или возвращаясь домой.       Да, она до сих пор должна считать своим домом не честно заслуженную Тартальей, пускай и маленькую, но уютную квартирку, а то место, где живут её родители. Будь на то воля Чайльда, он бы уже давно утащил невесту в своё логово и называл женой, но она, очевидно, слишком высока морально, чтобы выходить замуж без одобрения отца. Тарталья, правда, не понимает, почему он должен когда-либо подняться в глазах весьма недурно живущей семьи, имевшей право рассчитывать на родство с кем-то получше, но уточнять не решает. Если Катя хочет сначала встать на ноги, чтобы не быть никому обузой, и только затем стать его женой, он не смеет спорить.       Да и к тому же ведь на статусе супругов перемены в их жизни не кончатся. Потому должен родиться ребёнок, а то и несколько, а Тарталья совершенно не готов к такому. Он может быть хорошим старшим братом, умеющим вовремя шепнуть, где и что он спрятал на всякий случай, но вот хорошим отцом станет весьма вряд ли. Если сестричка и братики уже привыкли к его отсутствию, то вот рядом с детьми он будет обязан находиться. Действительно, ночные вылазки, самые эффективные в его карьере, придётся ограничить. А что он сможет делать днём? Нет, это всё неверно. Нужен иной выход.       Наверное, впервые за всё время своей службы у Царицы юноша задумывается о том, что мог бы уйти. Конечно, очень нескоро и только в самом крайнем случае, но почему бы и нет? Найдётся тысяча профессий, в которых он будет не менее пригоден и которые тоже будут полезны Родине. Так почему бы ему не уйти, если иного выхода не будет?       Да, почему он должен жертвовать семьёй? Тарталья встряхивает головой, прогоняя дурацкую мысль. Он не имеет права уходит от Царицы. Ну, только если не будет экстренной ситуации, конечно. Такая формулировка его вполне успокаивает.