За звёздами в тени

      Как бы уверенно господин Чжун Ли ни обещал, что сможет поддерживать переписку, Тарталья не ждёт чего-нибудь подобного. Проще поставить крест на этом китайце, чем ожидать какого-то глупого письма, которое ещё и вряд ли получит. Правда, Катя настроена не так, как он, но Чайльд всё же не имеет сил придерживаться той же уверенности, что и его невеста.       Проходит уже полтора месяца, а господин Чжун Ли не пишет ни единой строчки. Впрочем, юноша и не ожидал ничего иного. Он занят совершенно другими делами и не нашёл бы ни минуты лишней, чтобы прочитать послание и ответить на него.       Чем больше проходит времени, тем больше Тарталья ненавидит Алексея. Тот, похоже, вообще не задумывает о том, что Катя уже нашла себе спутника жизни. Однако Катя, несмотря на его откровенно вызывающее поведение, считает его прекрасным другом. Просто отличным! Он же такой внимательный и добрый! А почему он себя так ведёт, девушку не особенно волнует.       Каждый лишний взгляд, каждое действие заставляют сердце Тартальи обливаться кровью. Почему-то он уверен, что из них двоих прав именно Алексей, и именно потому он ненавидит друга невесты. У него гораздо больше времени для Кати, да и гораздо больше умения показать свою внимательность. Зачем она тратит время и любовь на того, кто совершенно её не заслуживает? Чайльд честно не понимает, почему она ещё не бросила его. Однако он не смог бы представить себя, что было бы, если бы она всё-таки предпочла Алексея.       Ещё хуже то, что работа буквально не позволяет Тарталье исправиться. Царица, похоже, взяла себе за правило припрягать юношу к любому заданию, какое подворачивается ей под руку, и не отвечает ни на один вопрос. Кто такой господин Чжун Ли, как с ним связаны новые её дела, она не объясняет. Только говорит, что всё это единое целое, и считает, что такого объяснения вполне достаточно.       Чайльд не из тех, кто всё время суёт нос не в своё дело, о нет. Он всегда исполнителен и не лезет туда, куда не нужно. Но сейчас он слишком уж любопытен, чтобы сдерживаться. Кто стал бы молча слушаться, когда все нити ведут к одному и тому же человеку, и одна из них — чёртова жизнь?       Тарталья не знает, что именно с ним происходит, но уверен, что в конце концов погибнет. Его лёгкие иногда даже горят, а чёртовы цветы продолжают лезть наружу, как бы сильно Чайльд ни пытался вылечится. Единственные врач, которому он доверился, немного чокнутый Дотторе, и тот понятия не имеет, что происходит. Очевидно, глупые сказки о том, как в животе прорастает арбузное семечко, не так уж далеко ушли от правды. Нечто пустило корни в лёгких юноши и убираться явно не собирается. Что хуже, оно разрастается, всё чаще и чаще причиняя молодому человеку боль. ***       Короче говоря, всё откровенно плохо, и письма господина Чжун Ли сделают только хуже. Пускай многие ответы наверняка и хранятся в руках этого таинственного китайца, но ещё больше проблем Чайльд не хочет находить. Они с Царицей определённо не испытывают друг к другу нежных чувств, а Тарталья не собирается закапывать себя ещё глубже. Достаточно уже наделанных им глупостей. — Ты опять грустишь, — замечает Катя, ласково сжимая ладонь жениха. — Проблемы на работе? Опять дадут ночное задание?       Чайльд испытывает невероятный стыд, когда понимает, что пропустил примерно половину из того, что говорила ему девушка. Он всё равно усиленно концентрируется на лице Кати и тупо кивает, прежде чем находит слова для ответа. — Не переживай, — бормочет молодой человек так жалко, что хочет ударить самого себя. — Наверное, тебе показалось.       Девушка определённо не довольствуется таким ответом, но больше ничего не спрашивает. Она слишком хорошо знает, что Тарталья всё равно не скажет сверх того, на что имеет право. Правда, она не совсем уверена, где заканчиваются его права, и Чайльд всегда пользуется этим, но это не так уж и важно. — Ты же не будешь занят на этих выходных? — спрашивает Катя после недолгого молчания. — Света хотела бы встретиться с нами. Ты же знаешь, она тоже всё время занята.       Юноша слышит в её словах оттенок горечи и вздыхает. Правда, он тут же чуть не задыхается, но терпеливо дышит через желание прочистить горло, не издавая ни одного лишнего звука. Нет, его несчастная терпеливая Катя не должна знать о том, в чём не имеет сил и знаний помочь. Пусть уж лучше излечением занимается Дотторе, привыкший к весьма необычным методам избавления от недугов. Правда, созданием этих самых недугов он тоже занимается, но Тарталья предпочитает не обращать внимания на такие мелочи. Он сойдёт с ума, если станет рассуждать о добре и зле. В конце-то концов, он, пускай и занимается защитой родины, всё же не полностью уверен, что идёт по верной тропе. — Время будет, — отзывается юноша как можно бодрее. — Ну, если начальство в последнюю минуту не передумает.       Катя приподнимает бровки, но о своих мыслях ничего не говорит. Чайльд прекрасно понимает, о чём она должна думать. Да, в последнее время Царица передумывает слишком уж часто, и ему стыдно. Честно, настолько стыдно, что проще было бы вскочить с дивана и убежать куда глаза глядят, только бы не смотреть на невесту, но он только силится улыбнуться и фыркает. — Жаль будет, если не получится, — замечает Катя без доли упрёка. — Лёша куда-то отправляется, и это последний раз, когда мы сможем увидеться все вместе.       Теперь Тарталья просто обязан найти время. Он знает, что Катя расстроится, если он хоть раз попробует запретить ей встречаться с другом, и потому не видит иного выхода. — Хорошо, — говорит Чайльд. — Я попробую сделать так, чтобы нам ничего не помешало. Отпуск только недавно закончился, и вряд ли мне дадут новую отсрочку.       Тарталья прекрасно знает, что на самом деле никакого отпуска и не было. Такая уж у него работа — всегда и везде быть готовым броситься в бой, если ему укажет Царица. Враги не спят независимо от его занятости или отпуска, и Чайльд не имеет права нарушать свой первейший долг. — Да скажу, что заболел, в конце концов, — после некоторого молчания предлагает молодой человек. — Против этого-то у них нет никаких доказательств. И никто не хочет отпускать на дело болеющего человека, правда?       Это ложь, но ничего другого юноша придумать попросту не может. Он болен, уже долго болен, но Царица и не думает давать ему поблажку. Раз он оказался достаточно глупым, чтобы напороться на нечто неизведанное, пускай сам и разбирается с последствиями. Это его вина и его ответственность. — Спасибо, — едва слышно шепчет Катя, обвивая шею жениха и целуя его в щёку. — Я знаю, что Лёша почему-то тебе не очень нравится. И… Спасибо, что найдёшь время.       Чайльд только смеётся и обнимает девушку в ответ, чувствуя, как его лёгкие снова горят. Он морщится от боли, но ничего не говорит. Вероятно, Катя замечает неладное в том, как он сглатывает слюну, но молчит.       Может быть, она уже смирилась, что у него есть от неё какие-то секреты, а может, не считает его бледность и странное дыхание чем-то выходящим за рамки нормы. Тарталья понятия не имеет, что из этого правда, но и не горит особенным желанием узнавать.       Достаточно уже ему знать то, что причиняет боль. Он ни за что не хочет, чтобы Катя страдала, и потому должен скрывать некоторые вещи. Эти дурацкие лепестки, попадающиеся теперь, кажется, везде, где он появляется, являются частью такой тайны. Не так-то просто убрать их все, но у Чайльда не остаётся иного выбора. Его невеста итак уже тащит на себе неподъёмную ношу в поддержании их отношений, чтобы он добавлял ей ещё переживаний. Он не ощущает в сердце какого-то пожара, когда смотрит на свою невесту, но всегда знает, что именно она способна уберечь его от всех бед. — Я готов смириться и с бóльшим, — обещает юноша. — Если это сделает тебя более радостной.       Он хочет сказать «счастливой», но не решается. Нет, она же не может быть счастлива от встречи с Алексеем, правда? Лишний час, проведённый с друзьями, приносит только радость, если у тебя есть вторая половинка, так? Во всяком случае, Чайльду так кажется. Света никогда не заставляет его сердце теплеть так, как это делает Катя. Правда, Тарталья мог бы вспомнить ещё одного человека, имевшего странное влияние на его сердце, но предпочитает выкинуть из головы. — Спасибо, — повторяет девушка с искренним пылом. — Можешь не сомневаться, что я буду очень счастлива.       Да, она достойна большего, гораздо большего, но Тарталья обещает себе сделать всё возможное, чтобы стать этим большим.