Сбивая дыхание

Время действия: «А3-21», главы 8 — 12

Харкнесс открыл глаза и уставился в тихую полутьму пустой клиники, пытаясь прикинуть, сколько было время. Должно быть, около шести или семи. Он настолько привык просыпаться по будильнику перед началом пересменок в охране, что за эти годы службы по нему можно было часы сверять. Вот только сейчас ему торопиться было некуда. Пошел четвертый день его госпитализации после перестрелки. И хотя поврежденная нога уже почти не беспокоила, а столь долгое нахождение без работы начинало давить на нервы, шериф обещал Мали не срываться из клиники раньше выписки. Кажется, примерно через полчаса она как раз должна прийти сменить ему повязку. Харкнесс перелег с бока на спину, пытаясь убедить себя не раздражаться и не злиться. Если бы не Мали, лежать сейчас шерифу на дне Потомака, а не в больничной койке, и хотя бы за это стоило проявить уважение к её просьбе оставаться под наблюдением врачей. Она была отличным медиком, искренним душевным собеседником и, в конце концов, красивой обаятельной девушкой. Тогда на что эта неясное раздражение внутри? Если только на то, что она была не его. Да, стоило бы уже давно себе в этом признаться. С первого долбаного дня, как эта девчонка появилась на авианосце, ее присутствие не давало Харкнессу покоя. Еще тогда, на трапе, он, злой, как черт из-за недавно разнятой поножовщины на нижней палубе, холодно поинтересовался её целью визита в Ривет-Сити. Путаное бестолковое объяснение, что Мали ищет отца, вызывало лишь еще большее раздражение. Шериф даже догадывался, кто мог быть её отцом — в конце концов, в городе не так часто появлялись путники с пип-боями на руках. Жаль, что девушка очень быстро узнает, что искомый родственник уже давно покинул город и наверняка уйдет следом в Пустоши. Потому что глядя в её светло-зеленые глаза, Харкнесс с каждой минутой все отчетливее ощущал, будто идет ко дну. В тяжелой броне и с полным вооружением. Харкнесс слегка улыбнулся и закрыл глаза, вспоминая продолжение того дня. Долгая трудная смена, в которую, казалось, все вознамерились одновременно довести его до белого каления. Наспех поужинав какой-то безвкусицей, купленной перед закрытием у Стейли, Харкнесс устало поднялся в тихую надстройку охраны, договорившись оставить вечернюю пересменку на своего зама и мечтая просто упасть лицом в подушку. И оторопел, увидев, что его койка была занята все той же девушкой, которую он утром впустил в город. Судя по запаху, она и лыка не вязала от количества выпитого. Блять, да какого черта? Что вообще гражданская там делала? Очередные шутки сослуживцев, только в этот раз целью оказался шеф? Харкнесс до сих пор точно не знал, почему позволил девчонке проспать на его койке до утра. То ли был таким уставшим, что махнул рукой после первой же попытки растолкать, то ли просто пожалел. В таком состоянии её наверняка обчистили бы так, что собственных ботинок наутро не нашла, а после еще и зажали бы в углу. Шериф молча сходил в прачечную за чистым бельем и постелил себе на свободной койке, а утром разбудил свою «гостью», предварительно с невозмутимым лицом выгнав на смену многозначительно хихикавших бойцов. Правда, о своем великодушии пожалел в тот же день, когда вернулся в казармы почти за полночь. Харкнесс вспомнил, что забыл сменить с утра постельное белье и в итоге был вынужден спать на неразобранной кровати. Подушка сохранила чуть сладковатый запах девушки, улавливаемый даже на другой стороне, и это раздражало и странно будоражило одновременно, так, что в результате он просто содрал наволочку. Шериф думал, что теперь девчонка точно сбежит, оставив лишь нелепые воспоминания об утре, когда он честно пытался не обращать внимания на её присутствие и выполнять все привычные действия с утра. Но нет, черт возьми, она осталась в городе и устроилась работать в клинику Престона! Харкнесс видел, как Мали было неловко при каждой встрече с ним после того пробуждения в казарме, но не знал, что сказать или сделать, чтобы сгладить это впечатление. А еще видел, как девушкой активно интересовался его лучший друг, и это бесило, наверное, больше всего. Негромкий скрежет поворачиваемого гермозатвора. Мали тихо вошла, думая, наверное, что шериф еще спал. Тот в полутьме окинул взглядом миниатюрную фигуру, остановившуюся около вешалок. Собирает волнистые волосы в хвост, накидывает белый халат поверх повседневной рубашки и джинс. Интересно, что она будет носить под ним летом, когда авианосец под солнцем за день будет превращаться в душный короб? Харкнесс тихо выдохнул, гоня прочь образ чуть взмокшей от жары Мали в одном лишь тонком халате, с выбившимися из пучка волнистыми прядями, липнувшими к шее. Которые так и хочется убрать. Коснуться… Шериф, мысленно выматерившись, закрыл глаза. Следующим действием обычно было включение верхнего света, так что у него еще максимум тридцать секунд на то, чтобы успокоиться и прекратить вести себя так, будто не был с женщиной несколько лет. Однако, полутьма все еще царила в помещении, а вместо уже привычного щелчка выключателя рядом прозвучали шаги и тихий стук упавшего карандаша. — Да чтоб тебя!.. — шепотом выругалась Мали со стороны стола. Харкнесс приоткрыл глаза, злясь на собственное совершенно идиотское поведение. Стоило бы сразу дать понять, что не спит, как только девушка вошла, однако, он на кой-то черт продолжал неподвижно лежать. Шериф слегка приподнял голову, пытаясь понять, куда подевалась Мали из поля зрения, и ошарашенно замер, увидев девушку стоявшей на четвереньках под столом в совершенно недвусмысленной позе. Спиной к нему, с опорой на локти и явным намерением добраться до карандаша, закатившегося в узкий проем между столом и шкафом с медикаментами. Блять… Мали сильнее прогнулась в спине и вытянула-таки искомое. Харкнесс понял, что если продолжит смотреть, то девушка, выпрямившись, рискует обнаружить на месте одеяла готовую палатку, и резко сел. — Доброе утро! — громко произнес он, пытаясь дать понять о своем присутствии и старательно отводя взгляд. Мали от неожиданности подскочила, попытавшись тут же вылезти, стукнулась затылком о столешницу и снова выронила проклятый карандаш. Девушка из-под стола поймала такой же растерянный, как у неё, взгляд шерифа и поспешно поднялась на ноги. — Черт… Доброе, — пробормотала она. — Извини, я просто хотела дать тебе еще десять минут поспать, а в итоге, как слон в посудной лавке. Харкнесс даже понятия не имел, как должен был выглядеть этот слон, и что он забыл среди посуды, и если честно, прямо сейчас ему было откровенно наплевать. Шериф, слегка поморщившись от неприятных ощущений в травмированных ребрах из-за резкого подъёма, предложил помощь с возвращением карандаша, на зная, как еще лучше выкрутиться из идиотской ситуации. Мали усмехнулась и, показав, что справилась сама, опустила искомый предмет на стол, поверх планшета с заметками. А затем буднично велела готовить ногу к перевязке. — Престон вчера сказал, что сам все сделает! — шериф выпалил так быстро, что почти перебил её. — Так что можешь просто прослушать меня, если нужно, и заниматься своими делами. Харкнесс действительно попросил накануне владельца клиники заняться его ногой вместо Мали. Старик удивленно приподнял бровь и поинтересовался причиной недоверия таких простых манипуляций, как обработка раны и смена повязки, его ассистентке. Шериф в упор взглянул на него и попытался аккуратно объяснить свою внезапную просьбу. — Док, просто… Мне некомфортно, что девушка… — он запнулся, понимая, насколько по-идиотски звучал любой ответ. — Я готов вам доплатить, но, пожалуйста, возьмите эту процедуру на себя. Некомфортно — было очень мягко сказано. Харкнесс отвлекал себя, как мог — вспоминал о грядущем собрании городского совета, недостачу патронов в оружейной, план будущих учений в отделе, таблицу умножения — все, что угодно, лишь бы не реагировать на легкие прикосновения девичьих пальчиков, скользивших по его бедру. И чувствовал, как с каждым разом эти попытки терпели поражение все быстрее. — Мне он ничего не говорил, — Мали подозрительно взглянула в сторону шерифа. Наверняка могла поспать лишние полчаса, если бы Престон действительно предупредил заранее. Ну, или старикан решил повеселиться и специально ничего не сказал. — Ладно. Тогда действительно давай послушаем тебя, и я сяду заполнять медкарты. Харкнесс поднялся на ноги, мысленно радуясь, что спортивные шорты из плотной жесткой ткани хоть частично скрывали его состояние, и приблизился к столу, на ходу сдирая с себя футболку за верхний край. Конечно, проще было бы просто закатать её, но Харкнесс чувствовал себя до крайности глупо, стоя перед девушкой с задранными локтями, как приведённый на осмотр десятилетка а стоять так в своем текущем состоянии он тем более не собирался. Мали прослушала несколько точек на груди шерифа и попросила повернуться спиной. Тот молча подчинился и в следующее мгновение ощутил, как одна ладонь девушки замерла на его плече, пока прохладные касания стетоскопа перемещались под лопатками, а затем прошлась вниз почти до поясницы, не отрываясь. Хотелось громко напрямую спросить, какого черта. Но едва шериф вновь повернулся к девушке, как тут же застыл, увидев легкую улыбку на её губах. Между ними и столом оставалось слишком мало места. — Как спалось? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она, убирая стетоскоп. Вопрос звучал почти издевательски. Харкнесс мысленно повторно матернулся. Спалось ему хреново уже третью ночь подряд. Мали не выходила из головы мужчины часами напролет по ночам, заставляя член твердеть от её прикосновений на каждом долбаном осмотре. — Могло быть и лучше, — сдержанно ответил шериф, вновь утопая в зеленых глазах напротив. Совсем близко. — Снова мучили боли? — с легкой тревогой в голосе уточнила Мали. Харкнесс опустил взгляд на её рубашку и внезапно заметил, что верхние две пуговицы были расстегнуты, открывая небольшой участок чуть смуглой кожи. Грудь учащенно вздымалась, губы слегка приоткрыты, зрачки расширены. Или у него уже началось перевозбуждение головного мозга, и шериф пытался искать знаки взаимности там, где их нет? — Скорее бессонница, — выдохнул Харкнесс и потянулся за футболкой, пытаясь соблюдать дистанцию, но, черт возьми, как, когда ты горишь заживо? — Могу предложить легкое снотворное. Возможно, получится еще хоть немного выспаться, если тут будет мало народу. Девушка, не дожидаясь ответа, повернулась спиной, намереваясь отпереть шкаф, и едва не проехалась задом ему по нужному месту. Харкнесс, чувствуя, что окончательно дуреет, до боли в костяшках сжал кулаки и поднял глаза к потолку, готовый взывать уже к божьей помощи, чтобы не дать волю собственной похоти и не разложить эту чертовку здесь же, на столе. — Мали… — хрипло позвал он, понимая, что теперь точно будет вынужден переехать обратно в казармы и нанять Престона за отдельную плату, чтобы закончить лечение. Девушка в ответ вдруг выпрямилась, так и не открыв шкаф, и неторопливо распустила хвост. Смоляные волны рассыпались по спине и плечам, резко контрастируя с белой тканью халата. Ладони Мали остановились в районе груди, неторопливо расстегивая оставшиеся пуговицы. И нет, ему точно не казалось. — Да, шеф? — издевательски спокойно откликнулась она и слегка откинула голову, уперевшись затылком ему в плечо. Разум окончательно отключился, руки действовали быстрее головы. Харкнесс рывком притянул девушку к себе за бедра, вжавшись пульсирующим даже сквозь ткань членом ей в ягодицы, и едва не застонал, почувствовав, как она сама чуть шире расставила ноги. Одной рукой он крепко прижал Мали к себе, нетерпеливо пробираясь под рубашку, другой откинул мешающие пряди и впился влажным жадным поцелуем в её шею. Неторопливо, чувственно, буквально смакуя каждый дюйм её нежной кожи. — Нравится дразнить меня? — поинтересовался шериф, ненадолго прервавшись, чтобы стянуть халат и рубашку с плеч. — Я, кажется, просила не носить оружие в клинике, — прошептала в ответ Мали, тихо прерывисто вздохнув, когда ладонь мужчины сомкнулась на её груди, и подняла руку, притягивая его ближе за затылок. Этот маленький жест окончательно сорвал у шерифа все тормоза. Харкнесс опустил обе ладони ей на талию и быстро расстегнул ремень. — Я безоружен, док. А вот вас, — его рука скользнула вниз, пробираясь под ткань и нежно касаясь самой чувствительной точки, — следовало бы проверить. Мали вздрогнула и слегка выгнулась, заставив Харкнесса инстинктивно крепче прижать ей к себе, не давая уйти от прикосновений. Пальцы шерифа аккуратно кружили по клитору, заставляя девушку извиваться и сладко вздыхать в попытках сдержать стон. Ладонь Мали на его затылке крепче сжала короткие жесткие волосы, словно цепляясь за спасательный круг. Сердце гулко и быстро стучало. Спонтанно вспыхнувшая близость туманила разум, как крепкий алкоголь. — Харкнесс… — слабо позвала девушка, тяжело прерывисто задышав, когда пальцы шерифа, наконец, опустились еще ниже, проникая в горячее влажное лоно. Он неторопливо изучал её реакцию на каждое движение, срывая с губ девушки сдавленные, почти мучительные стоны, но двигаясь слишком медленно, чтобы она могла кончить. Мали закусила губу и закрыла глаза. Харкнесс, ощутив, как она сжала бедра, пытаясь хоть немного приблизить себя к желаемому, быстро вытащил руку и провел костяшками по подрагивающему животу девушки. — Я хочу, чтобы ты была моей, — хрипло пробормотал шериф, поглаживая покрывшуюся мурашками обнаженную кожу и слегка сжимая пальцы другой руки на тонкой шее. — Всегда. Да, черт возьми, он не согласен на меньшее! Её тела было мало, ему хотелось получить девушку всю, целиком, и теперь, поняв, что хотя бы часть чувств были взаимны, Харкнесс не собирался отпускать её просто так. — Да! — выдохнула Мали, повернув голову к лицу шерифа и с готовностью отвечая на торопливый поцелуй. Язык мужчины сплетался с её языком, пальцы Харкнесса вновь вернулись вниз, но уже с другой стороны, двигаясь в таком же темпе. Мали, не выдержав, слегка подалась назад и прогнулась в пояснице, практически насаживаясь на них и умоляюще застонав уже в полный голос, такой нежный и чистый от хрипоты курильщиков, присущей многим знакомым женщинам. Харкнесс, прерывисто дыша, оторвался от Мали. Хотелось заставить её кричать, и плевать, кто из обитателей верхней палубы услышит их. — Харк, ты… В таком состоянии… — еле слышно прошептала Мали, когда он, развернув девушку к себе, стянул с неё джинсы и одним толчком усадил на край стола. На самом деле его сейчас так крыло, что шериф не замечал ни боли, ни дискомфорта от травм. — Ты даже не представляешь, в каком я сейчас состоянии, — тихо усмехнулся Харкнесс, быстро распуская шнурок на поясе. Мали с пару мгновений смотрела на него затуманенным взглядом, а затем притянула мужчину к себе, припадая к его губам и обхватывая бедрами. Одна ладонь вновь вернулась ему на затылок, ероша волосы, вторая медленно водила по члену, заставляя едва не рычать от нетерпения. Харкнесс рывком притянул Мали ближе к краю, и в этот момент их прервал громкий скрежет гермозатвора за спиной. Харкнесс резко дёрнулся, пытаясь одновременно натянуть спущенные шорты и закрыть собой девушку, но конечности странно не слушались, будто налившиеся свинцом. Яркая вспышка верхнего света заставила шерифа почти болезненно сощуриться и вскинуть ладонь к лицу. — Прости, я думала, ты уже проснулся, как обычно, — раздался извиняющийся голос Мали с порога, заставив Харкнесса непонимающе заморгать и уставиться в сторону двери. Девушка остановилась у вешалок, быстро собрав волосы в хвост и накинув белый халат поверх повседневных джинс и рубашки. Застегнутой до самых верхних пуговиц. Харкнесс даже приподнялся на локтях, запоздало осознав, что это был сон, и рухнул обратно на плоскую больничную подушку в полном разочаровании. — Сейчас быстро прослушаю тебя, сменю повязку и поспишь еще немного, если хочешь, — Мали, виновато улыбнувшись, прошла к столу, на котором держала заметки с результатами аускультации шерифа. Девушка, не глядя, взяла лежавший там же стетоскоп и неловко смахнула пару листов и проклятый карандаш на пол. — Черт!.. Харкнесс, мысленно застонав, уставился диким взглядом в потолок и громко предложил отодвинуть стол. Мали откуда-то с пола заверила его, что справится сама. Шериф быстро вдохнул и выдохнул, уговаривая себя успокоиться и гоня прочь из головы еще такой реальный образ Мали, стонущей под его пальцами. — Можно мне сначала в душ? Просто я… Горю, чтоб тебя!