Сбивая дыхание

Время действия: «А3-21», глава 31

Харкнесс проснулся от тихого шороха, прозвучавшего в абсолютной и оттого непривычной тишине убежища 112. Бункер был пуст, будучи заселенным лишь обслуживающими его роботами да людьми, запертыми в капсулах виртуальной реальности. Прижавшаяся к шерифу Мали сонно шевельнулась было, но в этой девушке еще не было привычки просыпаться в постоянном ожидании опасности. Харкнесс успокаивающе провел ладонью по плечу Мали и пробормотал тихое «Ш-ш» и тут же сообразил, что незнакомый шорох прозвучал со стороны двери. Остатки сна моментально выбило. Мужчина резко сел, правой рукой схватив лежавшую с краю постели плазменную винтовку. Взгляд непонимающе застыл на не менее ошарашенном Джеймсе в дверном проеме. Харкнесс с выдохом опустил оружие. Взгляд сменился с напряженного на негодующий. Какого черта ученый притащился к ним в комнату в… Взгляд скользнул по пип-бою Мали. В шесть, мать его, утра! — Вам чего, док? — негромко поинтересовался Харкнесс, надеясь не разбудить измотанную дорогой и их злоключениями девушку. Джеймс растерянно попереминался с ноги на ногу, продолжая смотреть диким взглядом то на шерифа, то на Мали. — Что ты делаешь в постели с моей дочерью? — наконец, с трудом нашелся учёный, с каждым словом спешно наращивая гневный тон. Харкнесс моментально ощутил, как эта агрессия передаётся ему. Вместе с раздражением на глупые вопросы. — Сплю, — шикнул он в ответ и положил винтовку на колени, всем своим видом демонстрируя, что не намерен особо считаться с требованиями возмущенного отца, который обрек собственную дочь на смерть и ринулся покорять Пустоши. Джеймс уставился на синта непонимающим взглядом, явно не ожидав такого ответа, но и не собираясь так легко сдаваться. — Думаешь, я позволю тебе находиться рядом с ней? — грозным шепотом произнес ученый и сделал пару нетвердых шагов в сторону их кровати, сам будучи до сих пор ослабленным после двух недель в капсуле и дозы мед-х. — Думаю, вы точно не сможете мне это запретить, — прошипел в ответ Харкнесс и приподнялся на постели, как хищник, готовый в любой момент броситься на защиту своей пары. — А ты не меняешься, — едва слышно фыркнул Джеймс, остановившись у комода в изголовье кровати и тяжело оперевшись о крышку. — Все то же озлобленное бездушное создание. — А вы все так же несете чушь! Вернитесь к себе, или я выведу вас насильно! Джеймс с негодованием воззрился на наглого синта, словно прикидывая, чем можно было бы отогнать его от Мали, как кротокрыса палкой. — Если ты куда и выведешь меня, то только из себя! — Желаете проверить, док? Мали сонно нахмурилась и потянулась, шаря рукой рядом с собой, прямо там, где чуть примятая простыня еще сохраняла слабое тепло после тела Харкнесса. — Тш-ш-ш! — одновременно зашипели склонившиеся над ней мужчины, словно боясь разбудить с трудом уложенного ребёнка. Джеймс попытался было отпихнуть голову Харкнесса в сторону и едва сам не потерял равновесие от таких маневров. Синт тут же увернулся и быстро лег на прежнее место. Мали тихо вздохнула во сне и придвинулась ближе к напарнику, зябко сжавшись в комочек. — Да уйдите уже! — одними губами произнес Харкнесс и в тихом бешенстве уставился на странно глупого для своего хваленого звания ученого. Джеймс гневно сжал кулаки, но не стал продолжать, наверняка оценив-таки собственное состояние. Или же вид мирно спящей дочери переборол в нем желание закатить скандал. Но как выяснилось, выполнять просьбу синта он тоже не собирался и опустился на стул неподалеку, всем своим видом демонстрируя, что не станет оставлять увиденное безобразие просто так. Харкнесс, мысленно чертыхнувшись, молча лег обратно и закрыл глаза, рассчитывая увидеть перед собой пустой стул, когда откроет их вновь. Но спустя, наверное, пятнадцать минут в комнате все так же не прозвучало ни единого шороха. Харкнесс, не выдержав, приподнял голову и обнаружил Джеймса на прежнем месте со скептическим выражением лица. — Да дадите вы нам спокойно доспать или нет? — обреченно процедил синт. Мали шелохнулась на его голос и приподняла было голову, но почти тут же опустила обратно. Правда, в этот раз на плечо Харкнессу и задремала, уткнувшись ему в грудь. Негодование на лице Джеймса приобрело особо яркий окрас. — Не смей к ней прикасаться! — осипшим от возмущения голосом просвистел он. Харкнесс, в упор глядя на ученого, закинул руку на спину девушки и медленно провел кончиками пальцев по открывшемуся из-под одеяла чуть смуглому плечу. — Ублюдок синтетический, я тебе руки вместе с проводами вырву! — Джеймс, забывшись, вскочил на ноги и опрокинул стул. Мали вздрогнула и открыла глаза. — Я не оснащен такими запчастями, — язвительно бросил в ответ синт, уже не скрываясь. — Господи, папа! Ты что тут делаешь?! Мали резко села, натянув одеяло по шею, и перепуганно уставилась на нависшего над ними отца. Тот с несколько секунд постоял, уперев руки в бока, а затем вышел, не произнеся ни слова. Девушка обернулась к лежавшему, как ни в чем не бывало Харкнессу. Тот лишь вздохнул в ответ и тоже принял сидячее положение. — Хорошо хоть мы были одеты после вчерашнего, — смущенно шепнула Мали и слегка зарделась при воспоминании о том, как они несколькими часами ранее провели время в душевой пока Джеймс спал мертвецким сном под мед-х. Харкнесс молча поцеловал её в висок и поднялся, не желая продолжать разговор. После их первой спонтанно вспыхнувшей близости в Грейдиче и произошедшем в Эвергрин-Миллс Мали, казалось, начала забывать, кем он был на самом деле. Долгожданное воссоединение с отцом и знакомство с избранником дочери оказались не таким светлыми, как ожидалось. Джеймс был категорически против синта, даже способного к эмпатии и эмоционально развитого наравне с живым человеком. И, наверное, любой мог его понять. Даже сам Харкнесс. — Ты куда? — встревоженно поинтересовалась ему в спину Мали, легко уловив настроение напарника. — Умываться, — буркнул тот, чувствуя, как настроение испортилось окончательно. — Ты поспи еще, если хочешь. Джеймса нигде не было видно. Что ж, тем лучше. Вынужденное нахождение с ним в одной локации действовало на нервы, а необходимость выждать хотя бы день, чтобы учёный оправился, и того больше. Харкнесс зашел в уборную и остановился около раковины, мрачно глядя в собственное отражение. На лице все еще виднелись следы избиения в Эвергрин-Миллс, а подбородок и щеки успели обрасти трехдневной щетиной. Оставить все как есть — и к возвращению в Ривет-Сити его не узнают собственные подчиненные. — Можно к тебе? — в помещение заглянула Мали. — Что-то еще произошло? — сухо поинтересовался мужчина, пытаясь скрыть раздражение в голосе. На отсутствие возможности привести себя в привычный порядок. На долбаного Джеймса, испортившего утро. На самого себя за то, что не был человеком. — Я просто вспомнила, что мы потеряли все эти вещи в Эвергрин-Миллс и решила поискать на складе замену, — Мали улыбнулась, пряча виноватый взгляд, и протянула Харкнессу небольшой бумажный пакет. Тот с легким удивлением заглянул внутрь и обнаружил там две зубные щетки, круглую коробочку с зубным порошком и бритвенный станок. Все новенькое, нетронутое, как с картинки. — Спасибо, — с растроганной улыбкой ответил Харкнесс, тут же устыдившись холода в собственном голосе минутой ранее. Мали, ощутив перемену в его настроении, вновь улыбнулась и проскользнула к раковине. Они почистили зубы и поочередно умылись. Харкнесс сплюнул набранную в рот воду и, выпрямившись, провел ладонью по еще влажному лицу, словно примеряясь к отросшей щетине. Мали отняла полотенце от лица и поймала взгляд синта в отражении. — Остаешься бриться? Харкнесс усмехнулся. — По-твоему, не стоит? — Мне нравится, — Мали повернулась к нему и, прикрыв глаза, потерлась носом о подбородок синта. Тот провел ладонями по телу прильнувшей к нему девушки, задержавшись на изгибе поясницы. — Когда вернемся домой, я согласен хоть бороду отпустить, если захочешь, но сейчас всё-таки предпочел бы привести себя в порядок. — Тебе помочь? Невинный вопрос, произнесенный почти игриво, сразу прогнал неприятный осадок после сцены с Джеймсом и заставил-таки широко улыбнуться. — Возьмешь эту задачу на себя? Харкнесс приподнял девушку и усадил на край тумбы у раковины. Мали, уже открыто наслаждаясь их игрой, открыла воду одной рукой и дотянулась до мыла. Быстро нанесла собранную в ладонях пену на одну щеку мужчины и выудила из пакета бритву, а затем слегка приподняла на себя подбородок усмехающегося напарника. — Я буду очень стараться, шериф. Мали сосредоточилась на процессе и, смешно закусив губу, так осторожно провела скрипнувшим лезвием по лицу Харкнесса, словно занималась разминированием бомбы. Затем еще раз и уже быстрее, пока мыльная пена еще держалась на лице. Сполоснула станок и убрала еще часть щетины. Харкнесс, изо всех сил стараясь не веселиться, стоял, послушно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Ближе к концу процедуры шериф, сдерживая ухмылку, положил обе ладони на бедра девушки и дразняще погладил. Та в ответ попыталась нахмуриться, но рвущаяся в ответ озорная улыбка мешала сильнее, чем напарник. — Ты меня отвлекаешь. — Знаю. Харкнесс провел кончиками пальцев по тонкой ткани комбинезона убежища. Поглаживания перешли на внутреннюю сторону бедра, постепенно поднимаясь выше. Мали, стараясь не обращать внимания на поддразнивания, отложила бритву и несколько раз прошлась по лицу Харкнесса намоченным полотенцем, тщательно убирая остатки пены. Синт потянулся к её губам и выдохнул тихое «Спасибо». Мали придвинулась поближе и провела пальчиками ему по линии челюсти. Легкий короткий поцелуй почти сразу же перешел в более настойчивый, почти требовательный. Пальцы тут же впились в мешающую ткань, ладони поднялись выше, по линии замка, и задержались на груди. Минувшей ночью им было слишком мало времени, чтобы успеть насладиться друг другом. — Будь мы одни, я бы настоял, что белье тут лишнее, — шепнул Харкнесс, ловя «собачку». Мали в ответ притянула его к себе ближе за плечи. И в этот момент с порога раздался недовольный возглас Джеймса, заставивший обоих вздрогнуть: — Я вам не мешаю? Ученый стоял с таким же одноразовым набором гигиенических принадлежностей в руках, намереваясь тоже привести себя в порядок, и буравил взглядом Харкнесса, так и не убравшего руки от его дочери. — Да мы вас даже не заметили, — опомнившись первым, съехидничал синт и тут же получил раздраженный тычок в плечо уже от Мали. — Амаль, как это понимать? — ледяным тоном поинтересовался Джеймс. — Как хочешь, пап. Девушка молча слезла с тумбы и, упрямо поджав губы, прошла в сторону двери. Харкнесс раздраженно скомкал оставленное на тумбе полотенце, чувствуя, как возбуждение сменяется на желание обмотать кусок ткани в руках вокруг шеи ученого. — Вы правда рассчитываете, что она будет оправдываться перед вами, как подросток? — А ты вообще мог бы помолчать после того, что я для тебя сделал! — рявкнул в ответ Джеймс, имея в виду корректировку зрения синта. — О, это, несомненно, больше того, что сделал я для вас, вытащив из симулятора, — огрызнулся Харкнесс и тоже вышел. Мали молча изучала содержимое обратной стороны барной стойки в кафетерии. Признаться, ей даже в 101-м были интересно, что там хранят, но даже будучи ребёнком, она не заглядывала туда без разрешения. Взгляд упал на маленькую кофемашину, убранную на одну из полок, и две пачки капсул рядом. Одна из них оказалась упаковкой с черным кофе, а другая — с капучино. Этикетка уверяла, что каждая порция содержит сухое молоко и запах настоящего шоколада. Мали с легкой улыбкой перевела взгляд с упаковки на приветливо мигающую машинку. Ничего сложного, всего три отсека — для капсулы, для воды и для стакана. Пока устройство гудело, постепенно наполняя кафетерий обещанным сладким запахом шоколада, Мали отыскала убранные неподалеку упаковки с готовыми завтраками. Она уже хотела было позвать Харкнесса, но тот вошел в помещение быстрее, забавно принюхиваясь. — Чем пахнет? — подозрительно поинтересовался синт. — Присядь и покажу, — Мали выхватила наполнившуюся чашку из агрегата, стараясь не расплескать аппетитно выглядящую пенку, и водрузила её на такое же белое блюдечко. Девушка маленькими шажочками обошла стойку и поставила перед Харкнессом на стол какао, словно образцовая жена из довоенных фильмов. Синт заинтересованно глянул сначала в чашку, затем на присевшую напротив улыбающуюся Мали, и осторожно поднес к лицу горячий напиток. — Это очень вкусно! — заявил он, отпив один глоток и тут же с наслаждением хлебнув еще. — В жизни такого не пробовал. А почему только мне? — Я хотела сначала поесть, а папа кофе не любит, — Мали положила подбородок на сложенные кулачки и почти растроганно смотрела на быстро пьющего Харкнесса. — Не торопись, мы же не на поверхности. И на пост тебе бежать не надо сейчас. — Согласен. Так что это? Мали встала и дотянулась до оставленной на стойке обертке из-под капсулы. — Кап… капучино, — прочла она и пожала плечами. — Сладкое кофе с молоком. Я подумала, это должно быть похоже на твое какао по утрам. Харкнесс рассмеялся и тоже поднялся на ноги. — Нет, милая, какао с Пустошей здесь и рядом не стоят. Ладно, ты хотела поесть. Давай поищем здесь что-нибудь вроде вчерашних консервов. — Я уже нашла, — Мали с победным видом выложила на стойку упаковки и наклонилась обратно за столовыми приборами. — Садись, я позову отца на завтрак. Или ты хочешь поесть отдельно? Харкнесс вздохнул, не желая лишний раз расстраивать девушку, и опустился обратно за стол. — Тогда с тебя еще одна чашка капучино после. Мали слабо улыбнулась и тут же подняла голову на вошедшего Джеймса. После умывания тот выглядел еще бодрее, чем в шесть утра над их постелью и вообще полностью отдохнувшим и готовым идти на Пустоши хоть сейчас. — Существам с повышенной возбудимостью кофе противопоказано, — громко произнес он и назидательно глянул на Харкнесса. Тот устало прикрыл лицо ладонью. — Значит, вам точно нельзя, док, — буркнул синт. — Вы опять за свое? — сердито поинтересовалась Мали. — мы можем хотя бы позавтракать без ругани? — А никто и не ругался, — Джеймс плюхнулся напротив мрачно смотревшего на него Харкнесса и придвинул к себе свою тарелку. — Знаешь, просто чем дальше, тем больше я не понимаю, какой извращенец вообще додумался сделать робота с такой… — ученый сделал выразительную паузу и рывком содрал пленку с упаковки, — нездоровой тягой к людям. Харкнесс отнял руку от лица и сцепил пальцы в замок, продолжая сверлить Джеймса нехорошим взглядом. — Это не тяга, а самостоятельное развитие личности, как у живого человека, — процедил синт и подвинулся, давая место Мали рядом с собой. Джеймс немедленно сделал то же самое и поднял голову на дочь. Девушка нервно глянула на своих спутников, а затем, глубоко вздохнув, опустилась-таки рядом с Харкнессом и, как ни в чем не бывало, потянулась к своей порции. Джеймс даже прекратил жевать на несколько секунд. — Амаль, объясни мне кое-что, будь добра, — сердито начал он, буравя взглядом молчащую дочь. — Неужели ты не понимаешь, что рядом с тобой искусственный человек? У него даже собственных мыслей и желаний нет, только прописанный алгоритм поведения. — А я здесь, так понимаю, в состоянии зависания, сам за себя говорить не способен? — язвительно прервал его Харкнесс, готовый уже крепко отчитать старика, но опущенные в стол глаза и молчание Мали давили на нервы куда сильнее, чем очередные попытки задеть. — А ты, в силу отсутствия собственной личности и мнения, не можешь принимать участия в этом разговоре! Амаль, это даже не альтернатива здоровым отношениям… — Прекрати! — не выдержала девушка и громко стукнула поставленной на стол чашкой. — И хватит уже оскорблять Харкнесса. — О, прости, что обидел твоего ручного робота! Знаешь, у меня уже складывается впечатление, что ты все это делаешь просто мне назло. Проснулся юношеский максимализм к девятнадцати годам? — Это в тебя. Твой так и не прошел даже к пятидесяти, — неожиданно огрызнулась в ответ Мали и умолкла, ожидая реакции. Оба мужчины с искренним изумлением уставились на неё. Девушка в ответ вскочила на ноги, чувствуя, что ляпнула лишнее, но не желала больше продолжать разговор. Она остановилась у бара, пытаясь срочно себя чем-то занять, чтобы не стоять там просто так, а затем наклонилась за бутылкой ядер-колы. Громко чертыхнулась, когда та выскользнула из вспотевших от волнения рук и покатилась по полу. Девушка резко выпрямилась и попыталась открутить пробку. И взвизгнула, когда вспенившийся газированный напиток фонтаном окатил её лицо и практически весь верх. — Да мать вашу! — в сердцах бросила Мали, отставив полупустую бутылку и с досадой глядя на испорченный комбинезон и липкую лужу под ботинками. — Амаль, что за выражения?! — Да отвалите вы уже от неё! Мали, подожди… Девушка, не обращая внимания на обоих, выскочила из кафетерия и направилась в сторону прачечной, чувсивуя, как злость лишь накатывает все сильнее с каждым шагом. Девушка тщательно вымыла руки и лицо, нашла сменный комбинезон, а затем остановилась около стиральной машинки и начала стягивать обувь. Негромкий шорох у двери не оставил сомнений, кто за ней спустился. У Джеймса не получалось передвигаться настолько же тихо. — Харк, пожалуйста, не сейчас, — пробормотала Мали, чувствуя, что почему-то не может заставить себя даже повернуться в его сторону. — Просто хотел помочь тебе, но если хочешь побыть одна, просто скажи, как есть. — Черт, нет, — Мали опустила голову и потянула липкую от колы молнию вниз. — Просто… Мне очень тяжело вывозить эти споры. Они отнимают очень много сил и нервов. Синт прошел внутрь и остановился у неё за спиной. — Полагаю, вариант запихнуть твоего отца обратно в капсулу мы не рассматриваем, — Харкнесс с усмешкой в голосе приобнял её за талию и слегка потянул к себе. — Давай попробуем еще раз поговорить с ним, как приведешь себя в порядок. Мали печально усмехнулась. Легче починить разломившийся надвое авианосец, чем убедить в чем-то упертого Джеймса. Слова отца про их отношения с Харкнессом болезненными осколками впивались в сердце, однако неизменная поддержка синта согревала, как теплое одеяло. Как и его руки, бережно придерживавшие девушку. — Хорошо. Я как раз обещала тебе вторую чашку кофе, — попыталась пошутить Мали и замерла на вдохе, вдруг ощутив, как пальцы Харкнесса аккуратно и неторопливо поглаживают срединный шов комбинезона. Нет, черт, не здесь же! И точно не сейчас, когда отец на ногах и может в любой момент начать искать сбежавшую с завтрака дочь. — Харк, я… просто хотела переодеться… — прошептала Мали, понимая, что собственный голос предательски выдает её. Внутри мгновенно все стянуло сладкой истомой. Дыхание перехватило, а сердце застучало сильнее. В голове моментально проскочила неловкая сцена в уборной и требовательное чувство незавершенности. Нет смысла скрывать — она хотела охотника не менее сильно, чем он её. — Так делай, что собиралась, — шепнул в ответ Харкнесс, неторопливо убирая её волосы на одну сторону. Обрезанные по плечи, те непослушно выскальзывали и норовили вернуться на свое место. Теплое дыхание мужчины окатывало кожу, вызывая отчаянное желание прижаться к нему спиной. — Харк… — Я сказал, делай, что собиралась, — почти раздельно повторил синт ей на ухо и нетерпеливо потянул вниз ткань, отчего та вплотную облекла грудь девушки. Мали, чувствуя, как мелко дрожат руки, а пальцы Харкнесса все так же, как ни в чем не бывало, оглаживают плотные швы, расстегнула молнию, стянула липкие рукава и следом чуть влажный топ. В голове на мгновение промелькнула мысль, что лучше бы продолжить в другом месте, как Харкнесс развернул её к себе лицом. Мали не успела опомниться, как он тут же усадил её на угол стиральной машинки и слегка оттолкнул, заставив инстинктивно опереться на руки. Ладони синта крепко сомкнулись на запястьях девушки, лишив возможности отпустить опору, а теплые губы прошлись по шее, быстро опускаясь ниже. Мали, не выдержав, громко вздохнула, ощутив на обнаженной груди горячий язык напарника, и зажмурилась, пытаясь более не произносить ни звука. Харкнесс же, напротив, словно измывался над ней, усложняя девушке эту задачу. Он несколько раз прошелся по обеим сторонам, рисуя языком влажные линии в направлении от сосков, затем поочередно обвел ореолы, задевая все крошечные неровности и заставляя Мали выгибаться ему навстречу. Синт отстранился, не без удовольствия наблюдая за реакцией девушки, а затем слегка подул на чуть влажную от его слюны грудь. Мали едва не вскрикнула, ощутив колючую прохладу, и умоляюще уставилась на Харкнесса, будучи в таком положении чуть выше него. Тот слегка усмехнулся, глядя девушке прямо в глаза, а затем, не сбрасывая взгляд, неторопливо провел языком по одному из сосков, ставшим уже почти болезненно твёрдым. Мали, не сдержавшись, тихо застонала сквозь сцепленные зубы. Внизу все горело, требуя разрядки, однако, синт будто специально уделял внимание исключительно верхней части её тела. Между разведенных ног девушки находился лишь проклятый угол, и та в отчаянии вновь выгнулась, попытавшись хотя бы потереться об него. Ноги поджимались, пытаясь найти опору в воздухе. — Харк! — протяжно позвала Мали и тут же оборвала себя, когда синт втянул её грудь в рот, слегка сжал зубами сосок и отпустил с тихим причмокиванием. По телу словно разливался кипяток, стекая в уже пульсирующий от возбуждения низ. — Я хочу тебя, пожалуйста, — прошептала девушка, уже безо всякого стеснения пытаясь прильнуть к мужчине ближе и ощущая, как слегка липнет к внутренней стороне бедра увлажнившееся белье. Харкнесс в ответ лишь проделал те же действия со вторым соском, заставляя её едва не скулить и вновь заерзать на углу, а затем выпустил её почти затекшие запястья. Ладонь синта гребнем прошлась по волнистым волосам девушки, слегка оттягивая их назад. Едва ощутив, что её собственные руки освободились, Мали тут же потянула из шлевки жесткий ремень мужчины и торопливо расстегнула, чувствуя, как он помогает ей второй ладонью. Девушка подлезла под резинку боксеров и тут же ощутила горячую твердую головку. — Какая ты стала нетерпеливая, — усмехнулся Харкнесс в губы тяжело дышащей девушки. — Я… так хочу, пожалуйста!.. — Ты не представляешь, как я хочу, милая, — охотник спустил край белья и прижал её ладонь к своему члену. Слегка выдохнул, ощутив, как Мали с готовностью сжала его, но чуть сильнее, чем стоило бы. — Снова почувствовать, какая ты горячая и тесная, довести тебя до крика от оргазма и кончить в твой дерзкий ротик. Мали закрыла глаза, ощущая, как горит лицо от подобных признаний и, одновременно, лишь сильнее все взвинчивает внутри. Девушка обхватила плечи синта и соскочила со стиральной машины, прижавшись к нему уже всем телом. — Сними уже этот долбаный комбинезон, — прошипел Харкнесс ей в шею. Мали с готовностью потянула молнию ниже, и в этот момент со стороны лестницы раздался обеспокоенный голос Джеймса и приглушённые закрытой дверью шаги по лестнице. — Дочь, ты здесь? Девушка едва не поперхнулась воздухом и от испуга крепче вцепилась в Харкнесса. Тот, едва слышно матернувшись, рванул девушку в сторону и в последний момент успел заскочить с ней в крохотную узкую подсобку, где стояли белесые от вековой пыли швабры. Они оба едва перевели дух, как в прачечную тут же всунулся Джеймс и обвел помещение подозрительным взглядом не хуже сканера охотника. — Мали? — вновь позвал он, словно нюхом чуя, что дочь находилась где-то поблизости. Девушка торопливо натянула обратно верх комбинезона и с ужасом осознала, что оставила топ на злосчастной стиралке, а рядом на самом видном месте стояли её же берцы. Харкнесс слегка качнул головой, одним взглядом давая понять, что отступать уже некуда, спешно расправил на себе белье и брюки. И застыл сам вместе с Мали, поняв, что впопыхах случайно звякнул пряжкой ремня. — Мали? — показалось, или в голосе Джеймса совсем рядом прозвучало злое торжествование? Синт не успел как-либо среагировать. Девушка рывком застегнула на себе замок, схватила ближайшую к ней швабру и вылетела из подсобки, едва не стукнув отца дверью по лицу, и тут же захлопнула за собой. — Пап? — наигранно удивилась Мали, пытаясь скрыть в собственном голосе нервные ноты. — Что ты тут делаешь? — Ищу тебя, — Джеймс коснулся скулы, чудом избежавшей столкновения с дверью, и уставился на дочь со здоровенной палкой в руках. — Ты куда-то убежала, твой синт подорвался следом и тоже исчез. Кстати, где он? — Он… я попросила его поискать мне другой комбинезон, а сама спустилась за шваброй. Вытереть колу, — выдавила Мали. Ученый вздохнул. — Понимаю, на поверхности быстро забываешь, что такие вещи за тебя могут делать роботы. — Да я вытру, раз уж спустилась… Джеймс лишь пожал плечами. — Как хочешь. Обувь, полагаю, ты уже протерла? А затем шагнул к подсобке. Мали мгновенно облилась холодным потом, пытаясь сообразить, как выкрутиться из этой совершенно абсурдной ситуации, но Джеймс, вместо того, чтобы открывать дверь, наоборот, запер её на задвижку. — А это… зачем? — Привычка держать все на своих местах, — назидательно ответил Джеймс и выразительно глянул на дочь. — Ну что, идем наверх? Кстати, швабру можешь не убирать сразу обратно, она нам понадобится в медблоке. Голоса ученого и Мали постепенно удалились, сменившись на тишину. Харкнесс, еще раз выдохнув, застегнулся и попытался было толкнуть запертую снаружи дверь. Затем еще раз. Бестолку, только шум от ударов громко отражался от стен в узком помещении и оседал на пыльном инвентаре. Пытаться вынести дверь плечом и привлекать лишний шум тоже не хотелось. — Я тебе еще покажу, как только выйду отсюда, старый гондон. Ты у меня на собственный хер пойдешь и дважды споткнешься, — пробормотал охотник, представив физиономию своего гипотетического тестя, и, пнув еще разок дверь напоследок, опустился на корточки в мрачном ожидании. Мали вернулась примерно через двадцать минут, впопыхах и наверняка едва отвязавшаяся от приставучего ученого. Девушка виновато уставилась на сердитого напарника и быстро расстегнулась. — Спасибо, я не хочу такого повтора, — буркнул Харкнесс, выходя из подсобки и отряхивая штаны. Мали опустила глаза и стянула комбинезон. Рядом на стиралке лежал нетронутым свертком новый, который Джеймс почему-то не заметил. Или сделал вид. — Я так и не переоделась. — Точно. Ну, делай, что собиралась, — Харкнесс не удержался от ехидства и вышел из прачечной. После настолько фееричного завтрака синт решил заняться чем-то знакомым и отправился в оружейную. Перебрал весь находившийся внутри огнестрел, собрал в дорогу боезапас на троих, снял с лазерок и плазм батареи. Мали, заглянув к нему, попыталась позвать его на обед, но Харкнесс пробурчал, что предпочтет поесть в тишине. Девушка вздохнула и принесла ему гречку с тушенкой. Харкнесс сухо поблагодарил и перешел к холодному оружию, не желая сейчас ни обсуждать что-либо ни выплескивать на Мали свое раздражение. Та ушла, пробормотав, что будет в медблоке. Хотя, признаться, он был бы куда более рад, если бы осталась. Оружейная закрывалась изнутри, а если бы Джеймс попытался и сюда сунуть свой нос, синт отстрелил бы ему его. Как бы Харкнесс ни пытался растягивать свое занятие, оружейная убежища не была особо большой. Да и необходимое в дорогу он уже давно собрал. Помаявшись еще с десять минут, мужчина отнес в кафетерий грязную посуду. Мали действительно была в медблоке, разбирала запасы лекарств. Удивительно, но её отца нигде не было видно. Харкнесс некоторое время постоял, прикидывая, навестить ли девушку или уйти скоротать время до ночи в кинозале. Или найти, что почитать. Однако, так и неутоленное с самого утра желание настойчиво требовало хотя бы небольшого реванша. — Я собрал боезапас, — сухо произнес Харкнесс, переступив-таки порог медблока. — Теоретически, можем уже выходить. А ты, смотрю, всерьез решила тащить с собой лекарства? — Не собираюсь возвращаться в город без них, — ответила Мали, устало всматриваясь в мелкий шрифт на упаковке. Харкнесс подошел и забрал у неё маленькую коробку. Ладно, Джеймса стоило бы поблагодарить при случае за возвращенную остроту зрения. Помнится, такая зоркость у синта была лишь во времена службы в Институте. — Просрочено, — прокомментировал он и опустился на стул рядом с холодильником с лекарствами. — Примерно лет восемьдесят уже как. Давай следующую, вместе быстрее разберем. Мали улыбнулась и кинула коробочку в стоявший тут же большой деревянный ящик, частично уже забросанный просрочкой. Вдвоем они проверили примерно еще четыре десятка лекарств. Джеймса все еще не было. — Где твой отец? — как бы мимоходом поинтересовался Харкнесс, откладывая очередную упаковку на стол. Годится. Бессрочное. — Кажется, копается в личных записях Брона и пытается узнать, какие убежища оснащены ГЭККом, — девушка пожала плечами и глянула на напарника из-под полуопущенных ресниц. — Прости за эту идиотскую ситуацию внизу. Харкнесс криво усмехнулся и откинулся на спинку, решив дать себе небольшой перерыв от мелкого шрифта. — Честно говоря, я предпочел бы немного другие извинения, но подожду до Ривет-Сити. Мали усмехнулась в ответ, все правильно поняв, и приблизилась к Харкнессу. Тот хохотнул в голос и приподнял вверх обе ладони. — Ну нет, милая, второй раз я так обламываться не собираюсь. Девушка поймала его руки и положила себе на талию. А затем неожиданно опустилась на колени и оперлась о бедра охотника. — В этот раз точно успеем. Отец может сутками никого и ничего не замечать, когда работает. Ты, кажется, что-то говорил про мой рот? Харкнесс нервно вдохнул и выдохнул, чувствуя, как под брюками вновь помимо его воли становится горячо. — Мали, нет! Ты не можешь всерьез предлагать это сейчас. — Я даже ни разу так не делала, но… — девушка слегка смутилась и глянула на него снизу вверх с поволокой, — ты же мне расскажешь, как? — Блять, — Харкнесс выдохнул и закрыл глаза, пытаясь не поддаваться на эти провокации, но его собственные штаны уже все сказали за него. — Мали, ты… Черт! Он в последний момент успел перехватить пальцы девушки на своей ширинке, но та крепче прижала ладонь к пульсирующему члену и хитро улыбнулась. — Я тоже хочу доставить тебе удовольствие. Харкнесс провел ладонью по щеке Мали, вновь убирая волны волос с её лица. С этим ей сейчас точно придётся помочь. Девушка в ответ поймала его ладонь и опустила себе на ключицы, другой рукой дразняще поглаживая синта через брюки. — Знаешь, расстегнуть комбинезон проще, чем твою форму. — Забери с собой в Ривет-Сити, — усмехнулся Харкнесс и мягко сжал её грудь. — Мне нравится, как он сидит на тебе. Мали слегка приподнялась на коленях и потянула молнию его ширинки вниз. — Нет, мне это вообще не нравится! — прогремело из коридора, заставив девушку в панике вскочить, едва не попав синту в спешке локтем по самому сокровенному. — Амаль! Харкнесс едва не взвыл от злости. Руки поймали зачем-то брошенную Мали дорожную сумку. Впрочем, он согласен валить прямо сейчас, и желательно без Джеймса. Тот ворвался в медблок, как пустошный смерч, отчего-то весь взвинченный и недовольный. — Почему я должен целый день вас искать по всему убежищу?! — Да почему вообще вы целый день ищете нас по всему убежищу, док? — сердито ответил Харкнесс, поудобнее перехватывая сумку на коленях и оценив, наконец, зачем Мали ему швырнула её. Джеймс смерил его уничижительным взглядом и вновь обратился к красной, как вареный болотник, дочери. — ГЭККа здесь нет, а Брон не оставил заметок даже о том, какие убежища им оснащены! — ученый нервно мерил шагами медблок, явно не думая сейчас, что в очередной раз оказался лишним. — Мы немедленно возвращаемся в Ривет-Сити! Нельзя больше терять время. — Ну хоть одна разумная мысль, — едва слышно буркнул Харкнесс, пытаясь незаметно застегнуть ширинку под сумкой, пока Джеймс не смотрит в его сторону. — Пап, через пару часов стемнеет, — Мали сверилась со временем на пип-бое. — К чему такая спешка? Выйдем утром. Джеймс попытался было поспорить, но оба его спутника остались непреклонеы в этом вопросе. Выходить в мерзлую ночь, когда в окрестностях могли быть недобитки из Эвергрин-Миллс, и ничерта не видно — самая глупая затея из всех, что можно было придумать. — Собирайте лекарства, я все отнесу наверх ко входу, — Харкнесс ощутил настойчивое желание немедленно оказаться где-то за пределами медблока и поднялся с кушетки. Бросил сумку обратно Мали, а затем вышел, раздраженно стукнув по панели открывания двери. Мали покачала головой, а затем уставилась на отца. Джеймс со вздохом уставился на отобранные на столе препараты, явно не разделяя сейчас альтруистических целей дочери, но все же начал помогать укладывать медикаменты. — Предлагаю лечь спать сразу после ужина и подняться пораньше, часов в пять, — произнес ученый. — Хорошо, ложись, — покорно согласилась дочь. — Мы немного позже, как проверим маршрут. — Я бы предпочел, чтобы ты спала отдельно от своего робота, и сегодня и впредь, — Джеймс сердито поднял глаза на девушку и сложил руки на груди. — Мали, это даже с точки зрения этики… — С точки зрения этики тебе не стоило весь день ходить за нами по пятам, начиная с утра, — с не менее выразительным взглядом ответила та и приняла зеркальную позу. — Вот что ты пытался этим добиться, объясни, пожалуйста? — Я всего лишь хочу уберечь тебя от ненужных ошибок, о которых ты потом пожалеешь! — Или снова пытаешься распоряжаться моей жизнью на свое усмотрение после того, как бросил в убежище? — Я хотел для тебя лучшего! — Все, пап, — Мали устало отмахнулась и застегнула доверху наполненную сумку. — Не начинай по десятому кругу. Идем, я сделаю тебе укол. Все равно же сам не уснешь пока что без кошмаров. А утром тогда разбудишь нас, раз уж ты взял на себя эту обязанность. — Сам справлюсь, пока еще в состоянии, — буркнул в ответ Джеймс и, забрав из холодильника готовый шприц с препаратом, ушел, оставив после себя ощущение неприятного холода. Девушка тяжело вздохнула. Настроение было убито окончательно. Если поначалу и были мысли дождаться отцовского сна и провести, наконец, время с Харкнессом, начав где-нибудь в том же горячем душе и закончить в комнате отдыха, то сейчас уже ничего не хотелось. Харкнесс зашел через пару минут, но тоже ничего не сказал, едва глянув на лицо Мали, и молча забрал сумку. Девушка посидела еще немного в медблоке, пытаясь понять, взяла ли она достаточно, чтобы хоть немного облегчить работу доктора Престона. Осталось переодеться в свою отстиранную одежду и подыскать подходящий по размеру бронежилет в оружейной. В любом случае, в этот бункер нужно будет вернуться еще раз. Только желательно без конвоя Джеймса. Кстати, о нем… Ученый обнаружился в одной из комнат и действительно мирно спящим. Рядом на тумбочке осталась вскрытая ампула, комочек еще чуть влажной ваты и почему-то — отвертка. Мали выбросила отходы в урну в углу комнаты и неожиданно столкнулась в дверях с удивленно уставившимся на нее Харкнессом. — Ты чего здесь делаешь? — первой пробормотала девушка. — Не поверишь, хотел убедиться, что он спит. А ты? — Не поверишь, но я тоже. Их взгляды замерли друг на друге. В глазах обоих недвусмысленно читалось одно и то же. — Как думаешь, сколько он проспит? — Несколько часов точно. Мали закрыла дверь спальни и направилась в сторону дальней комнаты, где они накануне ночевали с Харкнессом, постепенно прибавляя шаг. Тот, усмехнувшись, последовал за ней и нагнал в конце коридора. Быстро развернул к себе и молча впился в губы девушки. Мали прижалась к напарнику и, подпрыгнув, обхватила его ногами. Харкнесс занес её в спальню и поставил на ноги уже у постели. Девушка дернула вниз молнию комбинезона, затем разом ослабевшие полы комбинезона, слегка толкнул девушку на кровать и стянул штанины. Харкнесс, нависнув над Мали, быстро расстегнулся, дал девушке содрать с себя футболку и вжал её в постель, чувствуя, как она выгибается под ним и обхватывает ногами. Ладони Мали скользнули по затылку синта, не давая отстраниться и прервать поцелуй. Харкнесс прошелся рукой ей между бедер и мягко вошел двумя пальцами, получив в ответ первый тихий стон и попытку приподняться навстречу. — Какая же ты нежная, — прошептал он ей в кожу. — Ты обещал… заставить меня кричать… — простонала Мали в ответ и крепче сжала его плечи. Харкнесс на пару мгновений навис над девушкой и вытащил блестящие от смазки пальцы. А затем сразу вошел на всю длину, выбив первый короткий вскрик. Прошелся ладонью по бедру Мали, коснувшись чувствительного места под коленом и ускорил темп, приподняв её ногу повыше. Спина и плечи покрылись испариной. Мали, тяжело дыша, впилась ногтями ему в кожу и слегка приподняла голову. — Черт, Харк, я… — Сейчас? — шумно выдохнул синт, не ослабляя толчки. — Д-да! Финальный стон на выдохе быстро перешел в короткий громкий вскрик и также резко оборвался, сменившись на хриплый вдох. Мали запрокинула голову и закрыла глаза, чувствуя, как напряженное до предела где-то в одной точке тело резко неконтролируемо расслабляется. Харкнесс опустился на локти и уткнулся влажным лбом в прохладное плечо девушки, ощущая, как утоленное, наконец, желание сменяется на приятную усталость и легкую сонливость. — Я ожидал, что будет громче, — тихо усмехнулся он, заставив себя слезть с девушки и растянувшись рядом. Мали повернула к нему голову и хитро улыбнулась. На кипенно-белой простыне убежища оттенок её кожи был, как то сладкое утреннее капучино. — Старайтесь в следующий раз лучше, шериф. Харкнесс приподнялся, сгреб хихикавшую девушку под себя и перевернул на живот. — Это вызов, милая? — с усмешкой прошептал он ей в шею. Ответный смех Мали неожиданно прервал писк моргнувшей панели, заставил обоих замереть и напряженно уставиться в сторону двери, с тихим шорохом отъехавшей в сторону. В помещение вкатился «робомозг», вращая на ходу руками-шлангами, и остановился у кровати рядом с оставленным на полу испорченным комбинезоном. — Пожалуйста, переоденьтесь в комбинезон Убежища и займите назначенный вам шезлонг Транквилити, — проскрипела приставучая консерва, о существовании которой они уже успели на время позабыть. Джеймс еще утром деактивировал его, не желая лишний раз вспоминать о своем двухнедельном заточении. Харкнесс очнулся первым и тут же вскочил, моментально дотянувшись до оставленной у кровати винтовки. Мали уткнулась лицом в простыню, стараясь заглушить рвущийся изнутри смех и поняв, к чему на тумбочке у отца лежала отвертка. Речь «робомозга» оборвалась на полуслове, ознаменовавшись громким звоном пробитого стекла на голове и треском сгоревших от плазмы проводов. — Ненавижу блядских роботов, — прошипел Харкнесс, опустив оружие обратно на пол. Мали, кое-как прекратив веселиться, перевернулась на спину и провела пальчиками ему по торсу. — А мне один очень нравится, — игриво произнесла она, вновь заливаясь смехом. Синт покачал головой и поднялся, намереваясь заблокировать дверь во избежание новых сюрпризов. А Джеймс все так же безмятежно спал, подложив ладонь под щеку и, судя по выражению лица, продумывал во сне новые способы навставлять потенциальному зятю палок в колеса по дороге в Ривет-Сити.