Два льва для королевы

— Это книга по родительству?        — Надо ж мне с чего-то брать пример. Вернон не лучший отец. Он проебался даже с Дадли, не то что со мной.       

***

      Гермиона неспешно переплетала ногами в сторону выхода из больницы, когда наткнулась взглядом на одинокого мальчика. Слишком маленького, чтобы находиться здесь одному. Ребёнок сидел на кушетке, напряжённо глядя перед собой.               Поджатые губы. Крепко стиснутые кулачки. Взъерошенные тёмные волосы.              Грейнджер замерла на месте, вцепившись пальцами в ремешок сумки. Короткий взгляд на безучастную привет-ведьму. И снова на мальчика. Подавив тяжёлый вздох, Гермиона мысленно прокляла своё желание лезть куда не звали и направилась к ребёнку. Сон подождёт.              — Привет, — тихо поздоровалась Грейнджер, присев перед ребёнком на корточки. Четыре года, может лет пять, не больше.              Мальчик вздрогнул и перевёл испуганный взгляд на ведьму.              — Как тебя зовут? — попыталась снова волшебница, так и не дождавшись ответа.              — Герман, — опустил взгляд на свои руки мальчик.              Грейнджер удивилась чёткости речи ребёнка, но не стала зацикливаться.              — А меня Гермиона.              — Правда? — поднял удивлённый взгляд на девушку Герман. — Почти как меня.       — Правда, — искренне улыбнулась ведьма. — Можно я присяду?        Мальчик одарил Грейнджер настороженным взглядом, но всё-таки сдвинулся в сторону.       — Ты ждёшь кого-то? — прислонилось затылком к стене Гермиона, краем глаза следя за мальчиком.       — Маму.       — Она здесь работает?       — Нет.       Фантастика. Ребёнка, который будет отвечать более односложно ещё нужно поискать.       — Твоя мама заболела?       — Наверное, — пожал плечами Герман.       Гермиона скрипнула зубами. Идея оставить ребёнка и свалить домой начала казаться ещё более привлекательной. Но тоненький голосок на краю сознания не давал ей это сделать. Кажется, он называется совесть. Удивительно. Она думала, что избавилась от неё ещё в школе. Где-то между поджогом мантии Учителя и обворовыванием его же кладовой.       — Ты умеешь играть в морской бой? — осенило Грейнджер.       — Нет, — Герман повернулся к девушке, — а что это?       — Игра на бумаге, — Гермиона запустила руку в сумку в поисках рабочей тетради и карандашей. Спасибо прогрессу за разлинованную бумагу на спирали. — сейчас покажу.       Грейнджер быстро объяснила правила Герману. Мальчик схватывал на лету. И уже через пару партий ребёнок заговорил сам. Его отец был по семейным делам на континенте, а маме стала плохо ночью, так что они вместе отправились в больницу. Колдомедики не разрешили пойти с ней, так что он стал ждать здесь. И это было три часа назад. Про ребёнка просто, блядь, забыли. Гермиона планировала открутить кое-кому голову, когда мальчика наконец-то хватятся.       — Ты здесь работаешь? Д4, — высунул язык от усердия Герман.       — Мимо, — по-доброму усмехнулась Грейнджер. — Да, в приёмном покое и лаборатории. Б7.       — Мимо, — хихикнул мальчик. — Так ты учёный? Мама тоже постоянно сидит в лаборатории. В основном выполняет заказы для аптеки. Но и разрабатывает новые зелья. Г6.       — Убил, — перечеркнула одноклеточный корабль Гермиона. — Я штатный зельевар и специалист по проклятьям на пол ставки. Учёный я дома. Руны и древние ритуалы.       — Г9. Они же запрещены? — поднял настороженный взгляд на ведьму Герман.       — Мимо. Запрещены. Но многие были проведены до запрета и всё ещё действуют. Я тот, кто их снимает, когда в этом есть необходимость. А чтобы это сделать, нужно в этом разбираться. Понимаешь? — склонила голову к плечу Гермиона.       — Это как с проклятьями, — забавно нахмурился мальчик. Грейнджер отметила, что складка между бровями ребёнка показалась знакомой. — Их запрещено применять, но нужно их знать, чтобы уметь снять или распознать, если кто-то тебя атаковал. Верно? — Гермиона удивилась сложности речевой конструкции ребёнка. Но не сложно было представить, как вокруг него слоняется десяток учителей различного сорта, пытаясь впихнуть в пятилетний мозг программу университетского курса по высшей математике. Чистокровные, чтоб их.       — Всё правильно, — взъерошила волосы Германа ведьма. Мальчик хихикнул и уткнулся лбом Грейнджер в бок, забыв об игре. Гермиона пораженно замерла, но заставила себя расслабиться и обнять ребёнка.              Грудь сжало стальными тисками. Может это усталость. Может прорезавшаяся вслед за совестью сентиментальность. А может и подкравшаяся в неполные тридцать старость. Но мысль о том, что у неё появиться собственный ребёнок престала казаться столь отталкивающей.              — Мама поправиться? — пробормотал в живот Гермионе мальчик.       — Не знаю, мышонок, — взъерошила волосы ребёнка Грейнджер, не заметив, как с губ сорвалось ласковое обращение. — Но колдомедики сделают для неё всё возможное. А это, поверь мне, не мало.              — Мама меня так же называет, — по голосу Германа было слышно, что тот улыбается.              — Как?              — Мышонок.              Гермиона замерла, на мгновение перестав дышать. И с силой зажмурилась.              Господи, блять, боже! Ну, нет.              — Герман, — затаила дыхание Грейнджер, — а какая у тебя фамилия?              — Нуаре, — пробормотал мальчик и удобнее устроил голову у ведьмы на коленях.              И так. Официально. Гермиона, самая яркая ведьма своего возраста, идиотка. Темные волосы, мимика, возраст, имя. Это ж насколько надо быть тупой, чтобы не понять, что это ребёнок Панси?!              Грейнджер усилием воли подавила желание сменить имя, сделать пластическую операцию и сбежать на Гавайи, плясать под музыку аборигенов ритуальные танцы вокруг костра. С учётом того, как злонамеренно судьба продолжает сталкивать её с темноволосой ведьмой, это всё равно не поможет. Окажется, что Паркинсон тайный агент Магического отдела Интерпола под прикрытием, на задании по выслеживанию морщерого кизляка, укравшего британскую корону и скрывающегося среди коренного населения Гавайский островов в роли вождя племени канака-маоли.              Гермиона с шумом выдохнула и скривилась, как от зубной боли. Чувство юмора Поттера заразно. И осталась на месте. Грейнджер не могла бросить ребёнка одного. Тем более, что Герман, который, судя по всему, бодрствовал всю ночь, уснул.              Гермиона закинула руку за голову и, прикрыв глаза, принялась ждать.              Из лёгкой полудрёмы Грейнджер вырвал судорожный вдох. Распахнув глаза, Гермиона уставилась на Паркинсон. Нуаре.              Грейнджер подметила бледный вид и круги под глазами бывшей слизеринки. Обветренные губы. В груди зажглась искра беспокойства.              — Привет, — прохрипела Грейнджер, аккуратно разминая онемевшую руку.              — Привет, — просипела Панси, быстро моргая.              Гермиона с ужасом опознала признаки приближающихся слёз. Внутренне я заметалось похлеще курицы с отрубленной головой. Но Нуаре быстро взяла себя в руки.              — Как ты себя чувствуешь? — впилась взглядом в лицо собеседницы Грейнджер, когда поняла, что истерики не предвидеться.              — Я в порядке, — покачала головой Панси.              — Паркинсон, — тихо прорычала Гермиона, — никто не срывается в больницу посреди ночи, когда всё в порядке.              — Это не твоё дело, Грейнджер, — карие глаза сверкнули сталью, — не я была той, кто сжёг последний мост.              Гермиона скрипнула зубами. Больно. Но правдиво. Грейнджер прикрыла глаза и заставила себя расслабиться.              — Спасибо, что присмотрела за Германом.              Гермиона подняла взгляд на бывшую подругу отмечая, что благодарила ведьма искренне.              — Пожалуйста, — кивнула Грейнджер и мягко взъерошила волосы мальчика, — он замечательный ребёнок.              — Так и есть.              

***

      

      Из сна Гермиону вырвал патронус Драко. Серебристая летучая мышь напряжённым голосом мужчины сообщала, что Поттер в больнице. Мгновенно проснувшись, Грейнджер вскочила на ноги. Одевшись в рекордные сроки, Гермиона шагнула в камин и вывалилась в приемном покое Мунго.              Приемный покой был под завязку забит магами в алых мантиях. Оглядев толпу бешеным взглядом, Грейнджер выхватила лимонную мантию и растрепавшийся пучок светлых волос друга. Грубо расталкивая авроров локтями, Гермиона прорвалась к Драко.              — Малфой, — стальной хваткой вцепилась в плечо мужчины ведьма.              — Грейнджер, больно, — прошипел Драко сбрасывая руку подруги.              — Что с Гарри? — не обратила внимания на его недовольство Гермиона.              — В порядке твой Гарри, — пробурчал Малфой, но глаза его смягчились при виде беспокойства молодой женщины. Недовольно оглядев авроров, Драко кивнул в сторону коридора. — Пойдём.              Стремительным шагом преодолев расстояние до раздевалки, Драко толкнул дверь, пропуская подругу вперёд.              — Что случилось? — подавила панику Гермиона, но всё равно сверлила коллегу тяжёлым взглядом.              — Твой муженек — идиот, вот что случилось, — устало потёр глаза Малфой, присаживаясь на низкую лавку. — Насколько я понял, авроры чуть ли ни всем составом брали лабораторию по созданию веселящего порошка. И Поттер умудрился надышаться этой дряни. Столпотворение в приёмном покое, — махнул рукой в неопределённом направлении Драко, продолжая тереть глаза, — на дежурную проверку. Поттер и его опергруппа пострадали больше всего. Но ничего угрожающего для жизни нет. Просто надо подержать их под наблюдением пока действие порошка не закончиться.              Грейнджер облегченно выдохнула, чувствуя слабость в коленях.              — И это ты моего «муженька» называешь идиотом? — слабо фыркнула Гермиона. — Ты до смерти меня напугал, Малфой. Более содержательное сообщение отправить не мог? — присела на корточки перед другом ведьма.              — Ты же видела это стадо ослов в красном в приемном покое, — устало проворчал мужчина.              Грейнджер с нежным раздражением покачала головой, но отпустила тему.              — Убери руку.              — Они чешутся, — по-детски заканючил Драко.              — И ты делаешь только хуже, Малфой, — мягко накрыла руку друга Гермиона и отвела её от лица. — Ты глаза сейчас себе выцарапаешь.              Драко разлепил воспаленные веки и одарил подругу укоризненным взглядом воспаленных глаз.              — На вампира похож, — весело фыркнула Грейнджер, потянувшись к карману с расширенным пространством.              — А ты же их видела? — съязвил мужчина.              — Ага, как минимум одного.              — Если ты скажешь, что он сидит прямо перед тобой, я попрошу поставить тебе трое суток подряд.              — Я вообще хотела пошутить про Снейпа, неблагодарная ты скотина, — деланно возмутилась Гермиона.              — И почему.              — Запрокидывай голову, — перебила друга Грейнджер, откручивая колпачок от флакона с маггловскими каплями для глаз.              Привычным жестом закапав глаза друга, Гермиона закрутила флакон и вложила его в руку мужчины.              — Ну, как?              — Вроде лучше, — неуверенно пробормотал Малфой, медленно моргая. — Спасибо, Гермиона.              — Пожалуйста, Драко, — кивнула ведьма.              — Пошли, отведу тебя к Поттеру, — с трудом поднялся со скамьи мужчина. — Только помни, что он под кайфом.              

***

      

      — Мышонок! — радостно воскликнул Гарри, когда Гермиона проскользнула в его палату.              Поттер сидел на кровати, откинувшись на подушки, и широко улыбался. Аврорская мантия висела на перекладине в ногах постели. Выглядел Гарри нормально. За исключением повышенного энтузиазма. Но вид здорового, пусть и обдолбанного под завязку, по словам Драко, возлюбленного окончательно успокоил сердце Гермионы.              — Если ты хотел расслабиться, могли бы снова слетать в Амстердам, Поттер, — любяще покачала головой Грейнджер и присела рядом с мужчиной на кровать, — для этого не обязательно принимать лошадиную дозу наркотиков на задании.              — Ты злишься? — склонил голову к плечу Гарри, становясь похож на большого кота.              — Нет, — на мгновение прикусила губу Гермиона и дёрнула прядку волос друга, — я испугалась за тебя. Волновалась.              — Тебе нельзя волноваться, — по-детски нахмурился Поттер. — Стресс плохо сказывается на плоде и беременной.              Легкие ведьмы сдавило от нежности.              — Ты цитируешь книги по родительству? — мягко усмехнулась Грейнджер, копируя жест мужчины.              Гарри излишне сильно пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся:              — Может это убедит тебя оставить ребёнка.              — На меня больше подействовало бы, если бы ты сменил вид деятельности, — пошутила Гермиона.              — Сейчас! — вскинулся Поттер и попытался встать с кровати.              Грейнджер звонко рассмеялась и надавила ладонью на грудь мужчины. Она и забыла насколько Гарри забавен будучи пьян или под кайфом.              — Я пошутила, Поттер, лежи смирно.              — Но я действительно.              Гермиона прижала большой палец к губам мага, обрывая.              — Я не хочу, чтобы ты увольнялся из-за меня или гипотетического ребёнка, Гарри, — заглянула в глаза мужчины Грейнджер, — понимаешь? Это должно быть только твоё решение, продиктованное твоим желанием, а не внешними обстоятельствами.              Поттер тупо моргнул. Гермиона подавила усталый вздох. Слишком сложная речевая конструкция для одурманенного мозга.              — Но я действительно этого хочу, мышонок, — отвел руку девушки от лица Гарри и переплел с ней пальцы. — Я устал от постоянного риска. Моих денег хватит для того, чтобы сидеть дома с ребенком. И его я тоже очень сильно хочу, — слегка насупился Поттер, но неожиданно коротко, но солнечно улыбнулся. — Давай, если родиться мальчик, назовем его Йен, а если девочка — Лили.              Гермиона замерла. Уши заложило от прилившей к голове крови. Её растеряный взгляд бегал по абсолютно счастливому лицу мужчины. Боже, он создан из солнечного света и благих намерений. Грудь сдавило от тоски и нежности.              Поддавшись вперед, Грейнджер мягко прижалась к губам Гарри в долгом, но целомудренном поцелуе.              — Я люблю тебя, — отстранившись, выдохнула Гермиона.              — Хорошо, потому что я тоже тебя люблю, — широко улыбнулся Гарри.              — Нет, Поттер, ты не понимаешь, — зажмурилась ведьма и сглотнула подступивший комок слёз. — Я люблю тебя не как друга, а как мужчину. Партнёра. Любовника. Понимаешь? И я тоже безумно сильно хочу этого малыша. Но не смогу, если, — запнулась Грейнджер и так и не договорила.              — Тогда хорошо, что я тоже люблю тебя.              Гермиона упрямо покачала головой и тихо всхлипнула. А потом ещё раз.              — Посмотри на меня, — обхватил лицо девушки ладонями Гарри, — Гермиона, — мягко погладил скулы большими пальцами мужчина, — мышонок, я люблю тебя. Хочу жениться на тебе. Хочу сделать тебя такой же счастливой, каким ты делаешь меня.              Плечи девушки мелко задрожали. Из глаз полились слёзы. Гарри обхватил Гермиону руками и потянул к себе на грудь.              — Ну, что ты, мышонок?              — Только попробуй, Поттер, — слабо стукнула кулаком по груди мужчины Грейнджер, — только попробуй взять свои слова назад, когда придёшь в себя.              

***

      — О, Господи, Гарри, да давай просто оставим свои фамилии и всё. Этот спор может продолжаться бесконечно.              — А у детей тогда какая фамилия будет?              — Йен Поттер и Лили Грейнджер. Звучит?              

***

      — Я, Гарри Джеймс Поттер, беру тебя, Гермиону Джейн Грейнджер, в жены и обещаю хранить верность в счастье и несчастье, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все жизни моей.       — Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру тебя, Гарри Джеймса Поттера, в мужья и обещаю хранить верность в счастье и несчастье, в здравии и болезни, а также любить и уважать тебя во все жизни моей.

***

      — Я не буду рожать в Мунго.       — Но почему, мышонок?       — Ты видел хоть одного колдомедика-акушера?       — …       — Вот и я нет.