Новая жизнь
19 февраля 2023 г., 22:52
Утром Долохов проснулся поздно. Он обошел дом. Матреши, к счастью, и след простыл. Попавшийся на пути лакей сказал, что барыня еще не выходила. Федор отправился к Софи, быстро постучав и не дожидаясь ответа, открыл дверь своей спальни. В конце концов, он имел на это право. Софи стояла у окна в его персидском халате.
Конечно, ведь она два дня провела в одном платье. Хорошо, что прислуга додумалась принести ей хотя бы халат на смену.
— Федор Иванович, — она слабо улыбнулась, все так же избегая смотреть ему в лицо.
— Софи, — Долохову понравилось, как прокатилось ее имя во рту, — Софи, давай спустимся позавтракать.
Он беззастенчиво рассматривал ее. Под халатом, наверняка на ней не было ничего. И когда Соня приблизилась к нему по пути к выходу из спальни, он схватил ее за руку и прижал к себе. Она коротко вскрикнула, но не стала отбиваться.
Долохов медленно провел руками по ее плечам, спине, опустил ладони ниже и услышал порывистый вздох. Соня прятала лицо у него на груди. Федор нежно поцеловал ее волосы у виска, спустился к уху и пощекотал его горячим дыханием. Ее тело напряглось. Тогда он медленно коснулся губами ее шеи и начал спускаться ниже. Левой рукой он быстро отогнул воротник халата и поцеловал ключицу. Ее дыхание стало тяжелее, но лицо Софи теперь отвернула в сторону.
— Софи, — позвал он, и девушка, преодолевая себя, взглянула на него.
Ее лицо горело, а глаза блестели. Как много в ней всего того, чего она не знала. Но с ним она все откроет, все познает.
— Софи, поцелуй меня, моя милая жена, — попросил Долохов, приблизив к ней лицо. Соня почти не сомневалась, она трогательно приподнялась на цыпочки, положив обе ладошки ему на плечи, и прикоснулась губами к его. Сама невинность.
Федор мягко улыбался. Хорошая, какая хорошая, славная, послушная кошечка.
— Софи, ты помнишь, как мы целовались вчера? — спросил Долохов. Соня, борясь со смущением, кивнула. — Поцелуй меня так, как я целовал тебя вечером.
Она не испугалась. Только задумалась на мгновение, а потом потянулась к нему. Ее губки обхватили его нижнюю губу, нежный розовый язычок робко толкнулся вперед. Долохов встретил ее порыв, углубляя поцелуй. Она училась быстро, почти сразу поймала ритм движения их ласк. Ее рука поднялась и зарылась в его волосы на затылке.
Может быть, плевать на завтрак? Подхватить ее на руки прямо сейчас, уложить на постель и дать себе волю? Долохов отстранился и посмотрел Соне в лицо. Она выдержала его взгляд не дольше двух секунд, а затем ресницы затрепетали, и она опустила голову.
Нет, еще рано. Пусть почувствует себя в безопасности, пусть доверится ему, сможет открыться.
За завтраком Долохов поспешно писал записку Элен. Его бывшая любовница, с которой они иногда проводили вместе время приятно, вспоминая свою связь под носом у Пьера, первая пришла ему в голову, когда он задумался о необходимости обустроить с комфортом жизнь Софи. Он также вкратце описывал графине Безуховой похищение, подробно останавливаясь лишь на поведении Наташи Ростовой, зная, что именно эти детали заинтересуют Элен. Когда Долохов поднял голову от своего послания, увидел, что Софи прямо смотрит на него.
— Федор Иванович, я бы хотела написать письмо родным. Они наверняка волнуются, — Соня, похоже, спрашивала разрешения.
— Ты можешь писать письма всем, кому хочешь, — сказал Долохов и мысленно прибавил «даже Николаю».
— Кроме того, — продолжила Софи, как будто оправдываясь, — я бы хотела забрать свои вещи из дома Марьи Дмитриевны.
На ней по-прежнему был его халат. Платье должны были вычистить лишь к вечеру.
— А у тебя там разве много вещей? — невольно насмешливо произнес Долохов, его светлые голубые глаза заблестели злобой. Гардероб Софи был значительно скромнее, чем у Веры или Наташи Ростовых. Он знал это точно, так как помнил каждое ее платье, в котором видел ее. — Тебе ничего оттуда не нужно, — смягчился он, видя ее расстроенное лицо, — как замужней даме тебе в любом случае следует сменить наряды.
Элен не подвела. Она прислала ответ сразу с девицей Марфой, которую рекомендовала приставить к Соне. А через час пришла модистка от мадам Шальме. Та самая, которая еще недавно помогала Наташе с примеркой платьев к ее свадьбе с Болконским.
Девица тем временем была послана по магазинам за необходимыми мелочами. Она вернулась с гребнями, зеркальцами и еще тысячью женских предметов. Сам Долохов отправился к ювелиру. Стоило подумать о кольцах, но ему хотелось, чтобы Софи сама их выбрала. Поэтому в итоге купил ей жемчужное ожерелье и серьги.
Дома он не стал искать встречи с Соней, а отправился в кабинет, ожидая, когда она сама придет к нему. Софи действительно скоро вошла в новом голубом домашнем платье, сметанном еще на живую нитку, и мягких туфельках. Она быстро глянула ему в лицо и снова опустила ресницы.
— Прошу, отправьте его моим родным, — Софи протягивала сидящему в кресле Долохову незапечатанное письмо. Разрешение прочитать? Она сразу же подтвердила его мысли. — Если вы желаете в нем что-то прибавить, то вы в этом совершенно вольны.
Долохов взял из ее руки письмо, но удержал ладошку. Лист бумаги упал на стол. А Федор целовал ее запястье. Потом его губы начали путь вверх по руке. Софи не двигалась. Тогда Долохов взял ее за талию и усадил к себе на колени. Ее руки вполне естественно обхватили его за шею.
— Знаешь, любовь между мужчиной и женщиной бывает очень приятной. Но этому нужно учиться, я не буду торопить тебя. Но каждый день у нас будет новый урок, ты ведь всегда хорошо училась, Софи, правда? — Долохов подшучивал над ней. Соня действительно всегда хорошо училась. Он часто видел ее с книгами. И помнил, что, когда она осмеливалась высказывать свои мысли, они были точны и разумны.
— Я буду очень стараться, Федор Иванович, — произнесла она с такой серьезностью, которая насмешила его еще больше.
Долохов поцеловал ее. Сначала нежно, но с все более нарастающей страстью. Софи отвечала ему охотно. Тогда он решился сделать урок чуть пикантнее. Его рука уверенно задрала Сонину юбку и легла ей на бедро. Она не вздрогнула, не попыталась отстраниться, напротив, прижалась сильнее, как будто в нем самом искала защиты.
Его ладонь начала путешествие по ее стройным ножкам в теплых чулках. Вверх, вниз и наконец к внутренней стороне бедра. Его пальцы коснулись промежности и тогда Софи отстранилась и глубоко вздохнула.
— На сегодня урок усвоен, милая? — спросил он горячим шепотом.
— Да, — ответила Соня, зажмурившись и откинув голову чуть назад.
Долохов не удержался и прижался губами к ее шее, прошелся по ней языком и прикусил мочку. Его пальцы оставались между ее ног и нежно поглаживали ее самое сокровенное место. Когда его язык скользнул по ее ушку, он услышал ее первый невольный протяжный стон. Долохов остановился. Он понял, что если услышит это еще раз, то закинет Софи на стол и возьмет ее прямо сейчас здесь же.
Только вряд ли она останется довольна. Поэтому он медленно убрал руку, проведя на прощание по ее ножкам еще раз. Нежно поцеловал ее в уголок губ и снял с себя. Софи стояла на ногах нетвердо. Она посмотрела на него мутным взглядом и поспешила прочь. Глядя, как она удаляется, Долохов улыбался. Она была очевидно возбуждена.
Ее письмо было ужасно наивным. Софи прямо винила себя во всем. Ведь, как он узнал, она прочла его письмо от имени Курагина, но не решилась открыться перед устрашающей Марьей Дмитриевной. Дальше Софи описывала ночь, стараясь успокоить родных, она подробно остановилась на свадьбе, чтобы подчеркнуть — юная Ростова не любовница, а жена Анатоля. То, как она сама оказалась похищена, Соня не упоминала. В заключение лишь просила прощения у всех, в особенности у Николая, смутно поясняя, что все зависело не от ее воли. Подписалась она Софи Долохова. Он на секунду задержал взгляд на подписи, улыбаясь, а затем принялся за свою часть письма.
Долохов решил исправить ее ошибку. Внизу листа он описал, как Соня выскочила за Наташей, но от испуга лишилась чувств. Федор писал, что увез Соню без ее желания и точно указал церковь и время их венчания, прибавив, что «свадьба» Натали и Курагина прошла в другом месте. В дальнейшем просил не беспокоиться о судьбе Софи, заверяя, что всем ее обеспечит.
Потом он вернулся к письму графини Безуховой, которое днем он просмотрел лишь мельком. Элен, оказавшаяся, как он и ожидал, весьма полезной, сгорала от любопытства, которое сквозило из всех строчек ее письма. Она звала Долохова на прием в свой дом в субботу, чтобы он мог представить жену свету.
После ужина, во время которого Софи старательно прятала глаза, а Долохов, наоборот, не мог перестать на нее смотреть, она предложила почитать ему. Это было мило и по-семейному, поэтому Федор охотно согласился. Они перешли в кабинет, где он усадил Соню в свое кресло, а сам уселся у ее ног.
Перипетии романа, который выбрала Соня, его мало волновали. Долохов удивленно прислушивался к тому, что испытывал. Тихое счастье подле ее ног. Когда он был возле Софи, его не тянуло в ночь к вину, цыганкам и шуму. Хотя, если бы ее не было в его доме, он наверняка бы искал приключений в этот вечер или собрал бы у себя карточную игру.
Но ее выразительный голос, которым она читала строчки романа, манили его больше, чем цыганское пение, которое он раньше ставил выше любой другой музыки.
Долохов прижался губами к ее колену, скрытому под юбкой. Софи, не задумываясь, увлеченная чтением, легко погладила его рукой по волосам. Жест, преисполненный природной женской нежности, в ней нерастраченной.
Когда Долохов вечером вел ее к спальне, мысли Сони были где-то далеко, она, похоже, обдумывала прочитанное. Поэтому, когда Долохов закрыл дверь за ними, она выглядела так, словно только что очнулась и нашла себя совсем не там, где рассчитывала. Эту ночь Долохов решил провести в одной постели с ней.
— Ты же не прогонишь меня из собственной спальни, милая жена? — с усмешкой спросил он.
— Конечно, нет, Федор Иванович, — ответила Софи, смешавшись. Она стояла перед ним покорная и нежная и ждала его действий.
Долохов быстро приблизился к ней и наклонился. Он ждал ее поцелуя, и она поняла. Софи уже увереннее потянулась к нему, чем утром. Девушка целовала его с потаенной страстью, которая потихоньку в ней разгоралась, а Долохов расшнуровывал платье быстрыми движениями.
Когда он отстранился и резко скинул с нее платье, Софи осталась лишь в нижней рубашке и чулках. Она смотрела на него во все глаза, но не выглядела напуганной. Долохов начал расстегивать свой бешмет. И тут стеснение накрыло ее. Софи зажмурилась.
— Нет, нет, нет, моя милая кошечка, открой глаза, — сказал Долохов, прикасаясь к ее щеке. Соня подчинилась. Он сбрасывал одежду, а она старалась теперь смотреть только ему в глаза, а не на оголяющуюся плоть. Когда его панталоны упали вниз, Долохов протянул руку к Соне призывно. Она подчинилась прижалась к его голому телу.
— Сейчас я раздену тебя, — прошептал Долохов ей на ухо. Софи послушно кивнула. Он медленно потянул рубашку, которая доходила ей по длине до колен и стянул через голову. Софи попыталась закрыть руками свои маленькие грудки. Долохов не стал ей мешать. Он опустился и потянул вниз чулок с левой ноги. Соня послушно подняла ножку, затем вторую.
Федор медленно поднялся, скользя руками по ее бедрам и плоскому животу.
— Сегодня, милая Софи, наш урок называется «Трогай и изучай», — сказал Долохов с улыбкой, оглаживая ее плечи, — я потрогаю тебя везде, где захочу, а ты можешь делать то же самое.
Софи согласна кивнула, на ее лице снова появилось серьезное выражение прилежной ученицы.
— Я начну, хорошо? — спросил Долохов, не нуждаясь в ответе. Взяв ее ладони в свои, он убрал их от ее груди и положил себе на плечи. Соня облизнула пересохшие губы.
Долохов прикоснулся к ее груди очень медленно, тихо поглаживая. Он не торопился, и Софи постепенно начала расслабляться. Ее плечи чуть расправились. Одна его рука ласкала ее грудь, а вторая спустилась вниз по спине к округлой попке. Он сжал ее маленькую ягодицу и снова услышал невольный стон. Его напряженный член упирался в ее живот.
Назойливое желание требовало сделать все сейчас, но Долохов подавлял его. Вначале Софи должна научиться получать удовольствие.
— Знаешь, что изучать и трогать можно не только руками, моя кошечка? — спросил Долохов, прижимаясь губами к ее ушку. Софи молчала. Тогда он нагнулся и ухватил губами ее сосок. Софи ахнула. Его язык настойчиво и нежно теребил ее затвердевший темный сосочек. Соня обхватила руками его голову, ее пальцы запутались в его курчавых светлых волосах.
Когда он оторвался, она дрожала, и точно не от страха.
— Софи, — позвал он, вынуждая ее смотреть на него, — Софи, хочешь, чтобы я поцеловал вторую грудь?
— Да, — желание в ней победило смущение. Долохов раздувал в ней огонь. Он нагнулся и облизал второй сосок. Софи застонала и придвинулась к нему.
Соня, которая никогда ничего не просила для себя, была готова пожертвовать всем ради спокойствия и счастья близких. И она твердо решила быть хорошей женой, чтобы искупить причиненное невольно зло. Но в том, что с ней происходило, как она с удивлением поняла, была совсем не благость самоотречения. Софи как будто впервые обретала что-то важное для самой себя.
И хотя она знала, что не любит Долохова, его взгляды, прикосновения и слова имели над ней власть. Софи поняла, что в отношениях мужчины и женщины есть не только нежность и теплота, но и жар, страсть и желание.
Он подхватил ее на руки и уложил на кровать. Софи сжалась, но Долохов уже нависал над ней и нежно целовал ее шею.
— Софи, моя сладкая, раздвинь для меня ножки, — он говорил, и она понимала, что не может не следовать его приказам. Соня несмело раздвинула коленки, и его рука скользнула между ними. — Еще чуть-чуть, милая жена, — и она снова подчинялась.
Его горячие губы и руки скользили по ее телу и, каждый раз, когда смущение требовало отстраниться, она напоминала себе, что она его жена, и он имел на это право. И быть его женой было приятно. Она слышала его горячий шепот, Долохов говорил, как она прекрасна, что она красивее всех женщин мира. И Соня в эту минуту ему верила.
От груди его поцелуи спускались вниз и вниз, пока Долохов не оказался между ее ног. Софи удивленно приподнялась над подушкой, и в эту секунду он прижался губами к ее щелке. Вначале она ахнула скорее от удивления, чем от удовольствия. О том, что происходит в спальне с биологической точки зрения Соня, конечно, знала. Но к тому, что его язык будет ласкать ее там, она не была готова.
Долохов успокаивающе поглаживал ее бедра, как успокаивают норовистую лошадь, и постепенно она начала сосредотачиваться на ощущениях. Если он делает это, и мне хорошо, значит, все правильно, подумала она.
Через несколько минут она сама, не осознавая того, начала подаваться бедрами навстречу его движениям. Неизвестный жар поднимался изнутри. С ее губ срывались стоны, хотя она сама их не слышала. Софи понимала, что движется куда-то, но еще не знала, куда. Только хотелось больше и больше. Это было ни на что не похоже. Пик настиг ее внезапно, волна удовольствия прокатилась по телу. Софи неосознанно сжала ноги, как бы обняв голову мужа, из ее губ вырвался длинный протяжный стон.
Удовольствие медленно отступало, оставляя ее в сладкой неге. «Вот что такое быть женой?» — удивленно думала Соня.
Долохов поднялся ближе к ней, чтобы заглянуть ей в лицо. Он улыбался — не насмешливо и не зло, как бывало. Он был доволен, что ей хорошо. Софи невольно улыбнулась в ответ.
— Спасибо, — сорвалось с ее губ, и он засмеялся. Соня закрыла лицо рукой. Наверное, она сказала что-то не то.
— Что же ты за чудо, моя кошечка, — услышала она его голос совсем близко. Федор неторопливо отвел ее ладонь от лица. Он был всего в нескольких сантиметрах. Софи захотелось сделать что-то для него, и она потянулась поцеловать его.
Долохов встретил ее поцелуй нежно, хотя сам продолжал гореть от желания. Она ведь первый раз, без подсказки, сама поцеловала его.
Софи выглядела очаровательно со своими горящими щеками и затуманенным от удовольствия взглядом. Ее юное стройное тело хотелось продолжать ласкать, но он понимал, что сейчас она к этому не готова. Поэтому он накрыл их обоих одеялом и притянул жену к себе, обняв.
Долохов тихо гладил ее волосы, а Софи прижималась к нему, уже без страсти, но так доверчиво. Через несколько минут она уснула в его руках, а он еще долго лежал, гася в себе желание.
