Убежать нельзя
22 февраля 2023 г., 01:04
Утром Долохов сбежал из спальни. Сидя в кабинете, он думал об этом уже с усмешкой, но, когда он проснулся и увидел Софи, у него не оставалось другого выбора. Во всяком случае достойного. Ночью она откинула одеяло, ночная сорочка задралась до середины бедра, а ее ножка была закинута на него. Темные волосы выбились из косы и разметались по подушке. Долохова накрыл жар, и несколько минут он провел в яростной борьбе с самим собой, чтобы не подмять эту спящую девочку под себя и не сделать ее по-настоящему своей.
Долохов действительно сбежал и теперь старательно занимал себя письмами и бумагами, которые игнорировал последние несколько дней, и смеялся над своим положением.
Хорош главный распутник Москвы, как назвала его Марья Дмитриевна, который бежит от прелестной жены. Он знал, что в Соне есть игривость кошки, был уверен, что она раскроется как страстная и пылкая женщина. Но мысль о том, что его поспешность ее оттолкнет, преследовала Долохова.
В отличие от Курагина, который любил быть первым, Долохов для развлечения предпочитал женщин, которые знали, чего хотят, и не доставляли проблем.
Софи спустилась поздно, что было совсем не удивительно, учитывая вчерашний вечер. Долохов слышал ее легкие шаги. Она подошла к его кабинету, недолго постояла у приоткрытой двери, но не решилась войти.
Он пришел к ней сам позже в столовую, где прислуга собрала для Сони завтрак ближе к обеденному времени. Девушка была более медлительной, чем обычно, вчерашние ненужные возлияния добавили в ее черты непонятной взрослой томности. И теперь Соня была не похожа на ребенка, каким Долохов видел ее вчера в своем кресле.
— Доброе утро, — сказала Софи, смутилась и поправилась, — день, добрый день, Федор Иванович.
Что заставит ее потерять отчество в обращении к нему? Ему хотелось бы, чтобы Софи назвала его только по имени. Но и в этом, как и в другом, Долохов не хотел торопить Соню.
Он подошел к ней и коснулся ее щеки, его пальцы ласкали ее нежную кожу трепетно. Софи отзывалась на ласку по-кошачьи, следуя за его движениями, подставляясь. Она сама в себе этого не знала, но Долохов угадывал и взывал к этому скрытому.
Если до этого мгновения Соня, которая проснулась одна, боялась, что чем-то рассердила мужа, которого не нашла утром рядом с собой, то теперь страхи исчезли. Одно его появление и этот властный жест, которым он протянул к ней руку, говорили все, что было нужно. Долохов не произнес ни слова, но она видела, что он не сердится, что он по-прежнему расположен к ней.
Это не любовь, повторяла Соня внутри, но он владеет мной. Ей была приятна его ласка, она хотела прикосновений Долохова и ждала их.
— У тебя сегодня важный день, Софи, — лениво произнес Долохов, убирая руку.
— Почему? — Соня не знала, чего ожидать, но, когда Федор Иванович был тут, рядом, неизвестность не казалась чем-то пугающим для нее.
— Сегодня привезут твои новые платья, а завтра мы отправимся в гости, где впервые будем представлены как муж и жена, — Долохов улыбался, — а еще я очень жду примерки, потому что собираюсь присутствовать.
Соня поняла, что Долохов хотел ее смутить, и у него это получилось.
— Это совсем не принято, чтобы муж смотрел на неодетую жену при посторонних, — ответила Соня.
— Ну и что? — сказал он просто. И этот аргумент был неразрушим. Ну и что? И правда, ну и что? Долохов хотел этого, и Софи понимала, что подчинится его желанию.
Федор Иванович выделил комнату, соседнюю со спальней, под ее гардероб, куда распорядился принести одно из кресел из гостиной и действительно расположился в нем. Смущены были все, кроме Долохова, — Софи, модистка и ее помощница.
Федор Иванович следил за тем, как ее переодевают, подшивают юбки по длине, поправляют лиф, и вмешивался в процесс. Он наслаждался тем, как ее наряжают, едва ли не больше, чем она сама.
— Это, в этом ты выйдешь завтра, — выбрал Долохов, глядя на Софи в темно-красном бархатном платье с высоким воротом. Соня, которая раньше носила в основном девичьи наряды светлых тонов, чувствовала себя совсем иначе в этом платье, и Федор понял это.
Темноволосая, темноглазая Софи в красном была неотразима. Ее тонкая фигура в тяжелом бархате казалась еще более хрупкой и гибкой. Она посмотрела в высокое зеркало и не узнала себя.
— Волосы нужно собрать наверх, — сказал Долохов, который уже был рядом, он обернул ее косу вокруг головы, придержал рукой. Софи смотрела на свое отражение — девушки с тонкой незащищенной шейкой — и видела себя по-настоящему женственной и красивой. Так, как, наверное, видел ее муж.
Платье обещали доделать к завтрашнему дню. И только когда модистка от мадам Шальме и ее помощница распрощались, Софи вдруг пришло в голову, что она даже не знает, к кому они завтра отправятся.
Они ужинали вдвоем. Долохов, нарушая обычный порядок семейных устоев, сидел не напротив Сони, а рядом. Ему доставляло удовольствие, опережая лакея, подавать ей блюда и приборы. Это было забавно, хотя Соня и не знала, почему. В эту минуту ей пришло в голову, что находиться рядом с Долоховым удивительно легко. Муж не стеснял ее, как это бывало с Николя. Оставаться в одной комнате с возлюбленным порой бывало очень тяжело. Их разговоры с Николаем были редкими и проникнутыми неразрешенными вопросами.
Мне так просто с Федором Ивановичем, потому что я не люблю его, наивно решила Соня. Мне так хорошо с тобой, потому что я люблю тебя больше всего на свете, думал Долохов.
Софи поднялась в спальню первой сегодня. Ей не хотелось спать, но день, наполненный впечатлениями, утомил ее. Она распустила на ночь косу и забралась в кровать с книгой.
Долохов подводил счет тратам в кабинете. Они были больше с его внезапной женитьбой, чем он ожидал, но это не расстраивало. Давать Софи то, чего она была лишена в доме Ростовых, оказалось новым удовольствием.
Когда Федор поднимался в спальню, он ощутил предвкушение. Даже если бы он нашел Софи уже спящей, это не умалило бы его счастья. Ведь Соня была бы в его постели.
Софи не спала. Она встретила его улыбкой. Больше она не отводила взгляд. Вы пришли, я рада, — вот что он видел в ее глазах.
Долохов остановился перед кроватью, рассматривая ее. Софи в ночной сорочке, с длинными волосами, спускавшимися ниже плеч густой волной. Федор протянул руку и стянул с нее одеяло, открывая голые ножки.
— Разденься сама, — приказал он, но его голос был мягким. Соня отложила книгу и прикусила губку. Она медленно подхватила подол сорочки и потянула наверх. Теперь она была перед ним обнаженная, открытая и покорная.
— Софи, — Долохов немного охрип от желания, — Софи, знаешь, вчера мы с тобой пропустили урок, — улыбнулся он, — придется нагонять.
Его манера шутить в такие моменты как будто сглаживала все, превращая в игру. И Соне так было проще.
— Вставай, — снова приказал Долохов, и Софи соскользнула с постели и приблизилась к нему. Она не боялась, ей хотелось узнать, что ее ждет.
Долохов взял ее руки и положил себе на грудь, медленно потянулся за поцелуем, вторгся в ее ротик жадно. Софи отвечала и прижималась к нему.
— Раздень меня, — выдохнул он, отстраняясь.
Соня потянулась к пуговицам робко. Ее маленькие пальчики путались, и Федор скоро пришел ей на помощь. Она замешкалась перед панталонами, но тут Долохов не стал делать ничего. Он смотрел на нее чуть насмешливо, как бы спрашивая, ну что же ты медлишь? И Софи приняла вызов.
Соня опустилась, стягивая панталоны вниз, и его член оказался прямо перед ее лицом. И Соня бросила быстрый любопытный взгляд, который не скрылся от мужа. Когда она поднялась, Долохов все еще смотрел на нее со смешинкой.
— Знаешь пословицу «глаза боятся, а руки делают»? — спросил он, и Соня кивнула. — Будем считать, что так сегодня называется наш урок, — Долохов повел ее к кровати и лег, Софи села рядом. Первые несколько минут он направлял ее руки, водя ими по своей груди и плечам, в какой-то момент он отпустил, и Софи уже сама увлеклась. Ее ладони двигались по его животу, бедрам, поднимались к рукам, проводили по лицу и волосам. Это было волнительно и интересно.
— Нравится? — с интересом спросил Долохов, и Софи утвердительно кивнула, — помнишь, что я говорил позавчера? — Соня посмотрела на него вопросительно, — трогать можно не только руками.
Софи поддалась легко. Она наклонилась и с новым чувством провела языком по его губам. Долохов поймал поцелуй, но быстро отстранился. Ему хотелось знать, на что еще она решится. Соне больше не нужны были подсказки. Она, следуя за неизвестным порывом, прижалась к нему грудью и начала целовать шею. Долохов мягко поглаживал ее спину и плечи.
Софи спустилась к груди и с любопытством лизнула сосок, а потом обхватила его губами.
— Какая же ты славная девочка, — выдохнул Долохов, зарываясь пальцами в ее волосы на затылке.
Соня подняла на Долохова взгляд и с выражением прилежной и увлеченной ученицы спросила: «Так правильно, вам так нравится?».
— Правильно все, что тебе приятно, в этом и смысл, — ответил он. Софи сразу поверила.
Ее язык и губы исследовали его тело довольно уверенно, пока она не спустилась к члену. Там Софи снова замешкалась и посмотрела на него. Она просто не знала, что делать.
— Я тебе помогу, — Долохов взял Софи за руку и сомкнул ее ладошку вокруг своего члена, не убирая свою, — мужчинам очень просто доставить удовольствие, — говорил он, медленно направляя ее движения, — вверх, вниз, вверх, вниз. То же самое происходит внутри.
Первую минуту Софи не смотрела, ее рука двигалась под его руководством, но постепенно она осмелела. Долохов отпустил, Соня уже двигала сомкнутой ладошкой сама, следя за тем, как на нем отражались ее действия.
«Вам хорошо?» — спрашивал ее взгляд, и становилось еще лучше. Она облизывала губы, и в этом жесте не было ничего манерного или нарочитого. Софи была абсолютно естественна и невероятно притягательна. Угадывая по движению его бедер, Соня начала двигать рукой быстрее и быстрее, и Долохов поднимался все ближе к пику. Софи чувствовала, что обычно он владеет ею, но сейчас она, хоть и направленная его волей, ведет его куда-то.
Федор запрокинул голову и с глухим стоном излился. В этот момент ему казалось, что все, что есть в этом мире, — это наслаждение, и так оно и было.
Соня с удивлением подняла залитую его семенем руку к лицу, рассматривая. Долохов, который только начал выплывать из волны удовольствия, сфокусировал взгляд на ее лице и сказал: «Оближи».
Соня сделала то, что он хотел, она облизывала свои пальчики, как будто они были испачканы в меду. На самом деле Софи даже не чувствовала вкуса, но удовольствие, которое испытывал Долохов, как будто перехлестывало в нее.
— Оближи меня тоже, — приказал Долохов. Соня, которая недавно с трудом смотрела на его член, сейчас опустилась к нему охотно. Сонин маленький розовый язычок прошелся по стволу, слизывая результат ее усилий.
— Ты самая прекрасная женщина в мире, Софи, — простонал Долохов. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.
Ей хотелось ответить Федору Ивановичу что-то настолько же проникновенное, чтобы он понял, что случившееся тоже было важно для нее. Только Софи понимала, что в такие минуты должно говорить: «Я тебя люблю». Но это было невозможно.
Софи легла рядом с ним на подушку. Она смотрела в лицо своего мужа и понимала, что в ней что-то пульсирует, требует, зовет.
— Не волнуйся, я не оставлю тебя в таком состоянии, — успокоил Долохов.
«Вы знаете, что мне нужно?» — хотела спросить Софи. Прежде, чем она успела открыть рот, Долохов поцеловал ее. Его руки уже блуждали по ее телу, и Соня поняла, что хотела этого. Его губы и язык на ее груди, руках, животе, бедрах и между ними. Когда его язык коснулся ее там, Софи застонала. Она сжала бедра, прижимаясь к его лицу, и ее руки запутались в его курчавых волосах.
— Пожалуйста-пожалуйста, — просила Софи. Она знала, что ее ждет, Долохов уже показал ей. Ритм его движений, как музыка, захватывал ее. В этот раз разряд удовольствия не настиг Соню внезапно, она хотела его, и потому ощущения оказались еще сильнее, она позволила себе подняться по этой спирали, ловя каждую искорку рассыпающегося наслаждения.
После Долохов, придвинувшись к ней, говорил ей, как она красива. Он перебирал ее волосы и смотрел светло. Соня чувствовала позыв откликнуться, сказать ему тоже что-то нежное, доброе, но останавливала себя. Это ведь будет нечестно, думала она.
Когда Софи засыпала, Долохов накрыл ее одеялом и, обнимая, выдохнул: «Я люблю тебя».
