Дуэль
25 февраля 2023 г., 16:08
Через два дня после бала Ростов приехал в квартиру Хвостикова, которого не знал лично. Он напросился туда с приглашенным однополчанином. Молодой гусар знал, что хозяин, принимавший гостей, участвовал в похищении Сони и Наташи, но сам он Николая не интересовал. Ростов особо не надеялся там встретить Долохова, поэтому принял за знак судьбы, когда, войдя, увидел знакомую фигуру со спины.
Долохов, как всегда, приковывал к себе общее внимание. Он, видимо, рассказывал что-то забавное. Слушатели отзывались на его реплики громким хохотом. Ростов, не здороваясь и не снимая шубы, приблизился к столу, за которым сидела компания. Он решительно протянул руку и тронул Долохова за плечо. Тот, договаривая фразу, начал поворачиваться. В этот момент Ростов взмахнул рукой.
Долохов, поворачиваясь, увидел Ростова и попытался отклониться. Но в его положении это было невозможно. Однако вместо смачного шлепка, на который рассчитывал Николай, его пальцы лишь мазнули по подбородку Федора. Все же это была пощечина.
В комнате сразу повисла тишина. Ростов, поняв, что все-таки совершил неизбежное, теперь был недоволен собой. Ударить сидящего и не ожидавшего этого Долохова было нехорошо. Федор с неудовольствием думал, что отклониться от вызова никак нельзя. Он повернулся к ближайшему молодому человеку. Это был Жерков, чье обычно веселое лицо сейчас как будто опустилось.
— Будешь секундантом? — просто спросил Долохов. Тот под взглядом Долохова согласился, еще не успев толком осознать, на что. После этого Долохов встал, и прямо глядя в глаза Ростову своим наглым и жестоким взглядом, произнес все то, что положено было говорить при вызове на дуэль.
Ростов, не помня себя, обещал прислать секунданта и вышел вон, оставляя у входа однополчанина, который чувствовал себя виноватым за то, что привел его.
Казалось, обед был испорчен, но Долохов ничем не проявил расстройства. Он продолжил прерванный рассказ. Все прошло бы как обычно, если бы все не дожидались секунданта от Ростова. Среди общего напряжения один лишь Федор не показывал беспокойства.
Долохов оказался дома к вечеру, Софи приехала всего на несколько минут раньше. Он угадал это по морозному румянцу на ее щеках, который еще не сошел в тепле. Все было как всегда. Они ужинали вместе, рассказывая друг другу о случившемся за день. Федор, конечно, не упомянул о встрече с Ростовым. Потом они перешли в кабинет, где Софи читала ему вслух, сидя в его кресле, а муж расположился у ее ног.
В спальне Долохов притянул Софи к себе сразу, как только закрыл дверь. Соня обвила руками его шею, прижимаясь всем телом. Он целовал ее медленно, как будто заново хотел распробовать вкус. Его руки путешествовали по гибкому телу от плеч до попки. Он шептал жене на ухо, что любит ее, и не ждал ответа. Соня знала это. Мужу было достаточно ее нежного взгляда.
Шнуровка под его ловкими пальцами расходилась быстро. Платье упало на пол. Соня, прикусив губку, старательно расстегивала мундир, в котором сегодня был Долохов. Он отвел ее руки и опустился, чтобы стянуть с Сони чулки.
Маленькая Софи, избавленная от одежды, с озорной улыбкой запускала пальцы в его волосы, когда он нес ее на руках к постели. Он уложил жену и снова долго целовал в губы. Софи выгибалась под ним. Долохов спустился от лица ниже, его рука ласкала левую грудь, пока язык играл с соском правой. Соня гладила его плечи.
— Пожалуйста, я уже хочу, — попросила она. Но сегодня Долохов совсем не торопился. Он гладил ее живот, бедра, наконец его рука скользнула между ее ног. Софи, отзываясь на его движения, раздвинула ножки чуть шире.
Когда Долохов вошел, ее глаза закатились от удовольствия. Федор двигался в ней, и каждый толчок приближал Соню к наслаждению. Стройные девичьи ножки обнимали его бедра. Она плотно прижималась к нему, зная, что так вернее достигнет удовольствия. Стоны тихо срывались с ее губ. Это было слишком хорошо, чтобы быть в последний раз. Они пришли к пику почти одновременно. Чувственная Софи немного опередила мужа — изогнулась и закричала. Долохову хватило еще нескольких быстрых движений внутри. Он кончил на ее живот, чувствуя, что все вокруг гаснет, остается только восторг.
Когда свет начал возвращаться, Долохов увидел, что Софи собирает пальцами его семя с живота, а затем слизывает.
— Мне нравится вкус, — как бы оправдываясь, сказала она. Долохов потянулся поцеловать свою Софи.
Когда Соня уснула, он еще долго лежал рядом, не в силах подняться с постели и оставить ее. Хотелось прикоснуться к ней еще. Во втором часу ночи он все-таки очень тихо встал и, больше не глядя на кровать, где спала его маленькая кошечка, поспешно вышел.
Долохов ушел спать в кабинет, распорядившись, чтобы лакей поднял его в половину шестого. Соня проснулась около шести утра. Она провела рукой по кровати и поняла, что мужа нет. Его половина кровати была холодной, значит, он встал уже давно. Софи почувствовала беду. Что могло заставить Долохова среди ночи уйти? Соня постаралась успокоить себя мыслью, что ему, наверное, не спалось, поэтому муж спустился в кабинет.
Девушка вылезла из кровати и накинула халат. Ее босые ножки быстро перебирали по полу. Подходя к кабинету, Софи поняла, что там не горит свет. В коридоре она натолкнулась на лакея.
— Где барин? — испуганным шепотом спросила Соня. Лакей быстро поклонился и сказал, что господин уехал минут пять назад с Жерковым.
Из Сониной груди вырвался тяжелый стон. Она все поняла. В следующую секунду ей пришла в голову мысль, что Долохов еще может быть перед домом, если за ним пришли только несколько минут назад. Софи выскочила на крыльцо босиком в снег. Улица была пуста.
Софи увел в дом лакей. Ее трясло, но не от холода. Казалось, что силы куда-то вытекают из нее. В кабинете, где каждый предмет напоминал о хозяине, Соня ухнула в кресло мужа. Ее тонкие руки вцепились в подлокотники.
Долохов и Жерков приехали на место дуэли в Сокольницкий лес раньше противника. Глядя, как Федор зевает, сидя в санях, и разминает кисть руки, секундант не удержался.
— Тебе не страшно?
— Я об этом не думаю, — ответил Долохов честно.
Ростов с Несвицким прибыли минут через пятнадцать. Последний подошел к Долохову поздороваться. Вид он имел сердитый и несчастный.
— Дуэль, как условлено, состоится по стандартным правилам, — громко заговорил Жерков, видя, что секундант Ростова никак не хочет приниматься за дело. — Барьер — десять шагов. Вы начнете сходиться каждый еще с десяти шагов. Стрелять можно в любой момент, как только будет дана команда к началу.
— Я был бы готов стреляться и через платок, — хорохорясь, выкрикнул Ростов. На лице Долохова сама собой возникла недобрая ухмылка, которую Николай немедленно принял на свой счет. Прекрасно, в этом случае у Софи была бы почти стопроцентная возможность оплакать сразу нас обоих, думал Федор.
Несвицкий тоже неверно истолковал выражение лица Долохова и поспешил вмешаться, напомнив, что правила уже оговорены и меняться не должны.
На поляне, выбранной местом дуэли, еще лежал глубокий снег. Секунданты старательно протоптали дорожки, отмеряя шаги. В середине воткнули сабли Долохова и Ростова в десяти шагах друг от друга, которые означали барьер.
Противники скинули шубы, оставшись в мундирах. Когда все было готово, Жерков подошел к Долохову и заговорил о примирении, зная, что после нанесенного оскорбления это невозможно. С другой стороны Несвицкий с отчаянным лицом тоже говорил о извинениях, Ростов в ответ порывисто махал рукой, отказываясь.
Секунданты отошли к дороге. Можно было начинать, но они медлили.
— Ну? — спросил Долохов.
— Так как противники отказались от примирения, то давайте начинать, — робким голосом произнес Несвицкий, — по слову «три» начинайте сходиться. Раз, два, три.
Долохов пошел вперед быстро, не поднимая пистолета. Дуло смотрело вниз, он не держал палец на спусковом крючке. Ростов шел медленным, но твердым шагом, вытянув пистолет в руке вперед и целясь противнику в лицо. Голубые глаза перед ним завораживали своим наглым взглядом.
Федор первым достиг барьера и остался стоять с опущенным пистолетом. Дуло противника продолжало смотреть ему в лицо, Николай еще шел. Лучше стрелять в корпус — вернее попадешь, подумал Долохов. Ростов решил то же самое в эту секунду. Он чуть опустил руку, указывая теперь оружием в сердце Долохову. Да нет, в середину груди лучше целиться, мысленно поправлял его Долохов, почти наверняка убьешь, а так можно и смазать.
Ростов, не понимая, почему Долохов медлит, потянул пальцем, в последний миг его перенапряженная кисть чуть дрогнула. Раздался громкий выстрел. Откуда-то сбоку коротко вскрикнул Жерков. Несвицкий схватился за голову.
Сквозь дым от выстрела Ростов видел, что Долохов остался стоять. Пуля чиркнула сверху по левой руке. Федор посмотрел на рукав, по которому расползалось красное. Боли он не чувствовал. Пустяк, решил он и перевел взгляд на Ростова.
Тот стоял боком, надеясь усложнить выстрел противнику, хотя знал, что Долохов отлично стреляет. Лицо молодого человека было решительным, но Федор видел, что его подбородок чуть дрогнул.
Ногу тебе, что ли, прострелить, болвану, подумал Долохов. Он сразу отказался от этой мысли. Попадешь неудачно, Ростов еще, не дай бог, истечет кровью или охромеет и останется калекой. Тогда Николаю придется попрощаться со службой.
Долохов медленно повел пистолет в сторону, мимо Ростова, поднимая вверх. Дуло указало в небо, он выстрелил. На поляне было тихо. Николай, еще не совсем верящий в свое спасение, смотрел на Федора и теперь глупо улыбался.
— Поехали, — сказал Долохов, выдергивая саблю из снега и уходя к дороге, где стояли сани. Он больше не смотрел на Ростова. В пути Жерков, завязывая платком его руку, начал уговаривать Федора заехать в гостиницу. Там дожидалась известий компания, которая вчера присутствовала при вызове. Федор, который после дуэли начал чувствовать сильный голод и рассчитывал на завтрак, согласился. Он вытащил из кармана часы. Было пятнадцать минут восьмого. Софи вряд ли проснется раньше девяти, решил он.
В это время Софи тоже смотрела на часы. Она решила, что чем дольше Долохова нет, тем выше вероятность, что он убит. Лакей давно зажег в кабинете свет и уже несколько раз предложил ей чаю. Соня, замершая в оцепенении, не отвечала. Ее глаза неотрывно следили за стрелками часов.
Долохов и Жерков прошли в комнату, где сидели четыре человека. «Наповал?» — встретил их вопросом Хвостиков, уверенный, что раз Долохов здесь, значит Ростов мертв. Федор не отвечал. Вместо него вступил Жерков.
Выпив полбутылки шампанского и с аппетитом позавтракав, Долохов откланялся. Лакей, снимавший с него дома шубу, быстро и тревожно произнес: «Барыня в кабинете, очень волнуется». Федор кинулся туда бегом, ругая себя за задержку.
Когда полуоткрытая дверь распахнулась и в проходе появился Долохов, Соня вскрикнула. Ее взгляд быстро скользнул по нему, остановившись на окровавленном платке на руке. Даже переполненная тревогой, она поднялась с кресла с естественной кошачьей грацией, так увлекавшей мужа. Соня сделала один шаг к нему, тут силы ее оставили окончательно. Она начала медленно оседать на пол.
Долохов успел подхватить жену. Софи была без сознания. Уложив ее на диван, он велел нести нюхательную соль и одеяло.
Софи, придя в себя от резкого запаха, распахнула глаза и увидела прямо перед собой лицо мужа. Федор тревожно хмурился. Девушка быстро нашла его руку и притянула к своей щеке. Он жив, билась одна мысль в ее голове.
Федор приподнял жену и усадил к себе на колени. Он тихо гладил ее, умея успокоить прикосновениями.
— С кем ты дрался? — спросила Соня, уже почти наверняка зная ответ и борясь с новой волной страха.
Поняв всю сложность вопроса, Долохов ответил одной короткой фразой, чтобы Соня не успела сделать никаких ненужных предположений.
— С Ростовым, он жив.
Жена немного помолчала. Долохов почувствовал, как глубоко она вздохнула.
— Он сильно ранен?
— Вообще не ранен, — ответил Федор, глядя ей в глаза. Софи всматривалась в его черты и верила. Через несколько минут она решилась задать следующий вопрос.
— Как же так? — она имела в виду, как случился вызов. Долохов понял по-своему и ответил, что промазал, потому что «слишком высоко целил».
Из-за нервного потрясения, пережитого в утро дуэли, Софи заболела. Врач, который пришел на вызов, хотел вначале осмотреть руку дуэлянта, но Долохов заставил его заняться в первую очередь женой. Доктор рекомендовал Соне кровопускание, после которого ей стало хуже. Муж так взбесился, что едва не спустил врача с лестницы, но тот уверил, что процедура имеет отложенный эффект и девушке непременно станет лучше чуть позже.
Два дня Софи пролежала в постели, Долохов не отходил от нее. Нарушая привычный ход их быта, сам читал ей, чтобы она не скучала. Подействовала скорее неотступная забота, чем искусство врача. На третий день Соня почувствовала в себе достаточно сил, чтобы встать.
В этот день к ней в очередной раз приехала Элен, которую до этого не пускали к подруге. Долохов охранял жену ревностно от чьего бы то ни было вмешательства, пока она была слаба. Федор оставил их вдвоем в гостиной.
— Скажи мне, куда ты дела Федю, которого все знали? — спросила Элен. Соня не понимала, что отвечать. — С каких это пор Долохов избегает драк, а когда они неизбежны, стреляет в воздух? — графиня развлекалась, не зная, что Соне не были известны подробности.
Соня начала расспрашивать подругу. Поняв, что Долохов так и держал жену в неведении, графиня вначале хотела уклониться от вопросов. Потом решила, что раз все уже прошло, то и скрывать нечего. Элен рассказала Соне то, что к тому моменту в Москве знали все, кроме нее. Что Долохов не принимал вызовов троюродного брата своей жены, но в результате был вынужден вызвать его сам после удара. Так как никто не мог предположить в Долохове трусости, всеобщим мнением было решено, что это благотворное влияние его маленькой жены. Ростова в то же время ругали за мстительность.
Встретив Долохова вечером в спальне, Софи протянула к нему обе ручки. Муж поспешил обнять сидящую на кровати жену.
— Обещай мне, что больше не станешь от меня ничего скрывать, — просила она. Долохов сомневался. Но ее пальцы гладили его лицо, а взгляд был таким умоляющим, что он сдался. И тогда услышал от жены то, чего не ожидал.
— Я люблю тебя, — сказала Соня, застеснявшись, как в первые дни с ним, и пряча лицо у него на груди.
