Если расходятся пути

— Гарри, пожалуйста, заходи, — произнёс министр с улыбкой, кивая на стул перед своим столом. Изучив лицо Гарри, он нахмурился. — Выглядишь ужасно. Ты вообще спал прошлой ночью? Гарри поморщился, пожал плечами и сел. Не спал. Вообще. Он остался с Волдемортом, лежал рядом на полу. Был там всю чёртову ночь, пока не пришлось пойти на эту встречу с Кингсли. Гарри не смог уйти, хотя честно пытался. Он, наверное, раз десять ночью и ранним утром говорил, что ему пора, и каждый раз тишина в ответ на эти слова заставляла его замолчать и вернуться на место. Волдеморт не прогонял его. Конечно, он не просил и оставаться, но, разумеется, если бы он хотел, чтобы Гарри убрался, то так бы и сказал. — Когда ты вернулся домой, у тебя была ещё одна паническая атака? Вот чёрт. Теперь Кингсли думает, что он слабоумный, или сумасшедший, или Мерлин знает что ещё. — Нет, ничего подобного. Просто задумался, вот и всё. Я в порядке, — Гарри растянул губы в своей лучшей ослепительной улыбке. — Честно. Кингсли изучал его ещё несколько секунд, а затем расслабился. — Как скажешь, — он кивнул на столик с закусками. — Хочешь чай? Кофе? Гарри покачал головой. Министр поднял палочку, наложил на них заглушающее, а затем сложил руки на столе. — Ладно, — Кингсли вздохнул. — Давай поговорим о Волдеморте. Гарри вздрогнул и попытался сохранить невозмутимое выражение лица, когда начал говорить. — Я могу понять, почему ты не сказал мне, что он жив, но почему ты солгал, когда я спросил напрямую? Ненавижу, когда у людей есть от меня секреты, особенно о Волдеморте. Неужели никто не понял, что это никогда не заканчивается ничем хорошим? Зачем держать меня в неведении, как всегда делал Дамблдор? Я аврор, ради Мерлина, и мне уже однажды удалось поймать этого человека, почему бы не позволить мне помочь? Кингсли молча уставился на него. — Гарри, это правда, что я не хотел беспокоить тебя. Но, помимо всего прочего, этот вопрос — крайне деликатный, и он не может стать достоянием общественности. — Ты знаешь, сколько секретов я хранил на протяжении всей своей жизни, думаю, я… — Ты бы сказал Гермионе и Рону. И своей невесте. Этих трёх человек я не могу контролировать. Гарри усмехнулся. — Трое охранников в курсе, но мне они не показались какими-то особенными. — Все трое принесли Непреложный Обет с очень строгими требованиями. — Я тоже мог бы, — произнёс Гарри тихо. Угрюмо. Кингсли вздохнул. — Что возвращает нас к «не хотел тебя беспокоить». Тебе не нужна нависшая над тобой клятва, которая убьёт, если проговоришься. Гарри, ты заслуживаешь полноценной счастливой жизни. — По-твоему, сейчас у меня такая? Чёрт. Кингсли нахмурился. — О чём ты говоришь? — Ни о чём. Ты должен был сказать мне. Кингсли молча наблюдал за ним несколько мгновений, и Гарри еле удерживался, чтобы не ёрзать на месте. — Что ещё я могу сказать? Мне жаль, что я тебе не сказал. Я всё ещё считаю, что это было правильное решение, ты всё равно ничего не смог бы сделать, и это только усложнило бы твою жизнь, но… — начал он, подняв руку, чтобы предупредить очевидное возражение Гарри. — Вижу, что ты не согласен, поэтому я просто ещё раз извинюсь. Мне жаль, — министр потёр переносицу и откинулся на спинку стула. — Так что теперь? Планируешь взять эту проблему на себя? Гарри поморщился. Это проблема была с ним ещё до того, как он узнал о ней. Всегда была. Тревожно, но от этой мысли Гарри посчитал себя немного собственником. Волдеморт принадлежал ему. Его жизнь, его смерть и всё, что происходит между ними. Всегда были только они, натравленные друг на друга, вынужденные сражаться либо из-за пророчества, к которому Волдеморт обязан был прислушаться, чтобы не сомневаться в своём будущем, либо из-за не очень тонких уловок директора, которые подталкивали их к битвам почти каждый год во время его обучения. Они были настолько зависимы друг от друга, что смешно было это отрицать. Гарри чудесным образом был причиной первого падения Волдеморта, он был лично выбран Волдемортом как равный ему и как его враг, у них была уникальная ментальная связь, способность общаться на древнем языке, на котором больше никто из живущих не говорил, и Гарри даже приютил душу этого человека на какое-то время. На шестнадцать лет. Не говоря уже о том, что само тело Волдеморта было создано с использованием крови Гарри. Так что да. Эта проблема была целиком и полностью на нём. — Я доверял тебе, — прошептал Гарри. — Я сдал его тебе, и ты сказал, что его будут судить. Это было ложью. Потом ты сказал, что его казнили. Это тоже было ложью. Как мне вообще теперь доверять тебе? Он правда так силён, как ты говоришь? Или ты просто манипулируешь мной, чтобы в этот раз я точно попытался убить его, раз ты сказал, что это невозможно? — Он силён, как я тебе и говорил. Я могу показать тебе воспоминания… — Воспоминания можно подделать. — Да, разумеется, но ты знаешь разницу. Или я могу отвести тебя к нему и доказать это. — То есть убьёшь его у меня на глазах. — Он. Не. Умрёт, — резко произнёс Кингсли, подчёркивая каждое слово ударом кулака по ноге. — Поверь мне, Гарри. Что бы я ни делал, он не умрёт. Гарри отвёл взгляд и выдохнул. — Я больше не знаю, чему верить. *** Гарри едва дождался, пока откроется лифт, а затем направился по коридору к металлической двери. Снаружи на стуле сидел охранник и что-то писал на пергаменте; это был один из мужчин, которых Гарри видел вчера. Или позавчера? Не важно. — Мистер Поттер. Министр сказал, что вы можете приходить, но вы… — Гарри открыл дверь, полностью игнорируя охранника, и направился к последней камере. — Вам больше нельзя входить в камеру! Мистер Поттер! — К тебе тоже относится это правило? — пробормотал Гарри тихо и распахнул дверь в камеру Волдеморта. Он стоял, прикованный за запястья цепью к столу, голый и мокрый. Волдеморт выглядел так, словно его облили из шланга или… пытали водой. Он тяжело дышал, явно изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и сфокусировать взгляд на Гарри. Его рёбра вздрагивали при каждом прерывистом вдохе, и всё тело сотрясала дрожь. Свежая кроваво-красная царапина, которую Гарри ранее увидел на его левой скуле, теперь выглядела опухшей и болезненной. — Мерлин, ты в порядке? Гарри подошёл к нему и наколдовал одеяло. Он накинул его на плечи Волдеморта, но мужчина яростно отпрянул, ударившись скованными запястьями о металлические обручи в столешнице. Гарри увидел, как он упал на колени, опустившись так низко, как только ему позволяли ремни на запястьях. — Чёрт, извини… Он протянул руку, чтобы попытаться помочь ему подняться, но Волдеморт взвыл и захрипел: — Пожалуйста! Гарри замер, подняв руки, чтобы показать, что он не будет подходить ближе. Глаза Волдеморта были плотно закрыты, он прислонился к столу, скорчившись и пытаясь спрятаться под ним целиком. Гарри мог только пялиться. Он чувствовал себя вуайеристом — даже хуже, — вторгающимся в интимный момент, который никогда не должен был увидеть. Он знал, что этот человек был бы оскорблен его действиями. Был ли Волдеморт настолько сломлен, что лишился гордости? Чувства стыда? Это было почти неловко, но потом Гарри вспомнил, что без этого ошейника Волдеморт ни перед кем не стал бы преклонять колени и дрожать. Должно быть, это чувствовалось, словно агония для блистательного лорда Волдеморта — быть вынужденным вот так дрожать и корчиться. Пряталась ли его цельная личность где-то глубоко внутри разума, наблюдая за собственными попытками уменьшиться, словно со стороны? Или, может, это всё, что осталось от когда-то непобедимого Тёмного Лорда после двенадцати лет пыток и лишения магии? — Волдеморт? Это Гарри. Ты меня слышишь? Я не собираюсь причинять тебе боль, — Гарри наклонился и попытался заглянуть мужчине в глаза, но они были плотно закрыты. — Эй, посмотри на меня. Я не причинял тебе боль прошлой ночью и этим утром, так ведь? Я же сказал, я не хочу вредить тебе — и я не буду. Давай, поднимайся, у тебя, наверное, болят запястья… Боже! Гарри дёрнулся и уставился на кандалы, рассмотрев, под какими неестественными углами выкручены руки Волдеморта. — Они сломаны, да? Ты только что это сделал? Чёрт, Волдеморт, вставай. Давай, поднимайся, иначе разорвёшь себя на части. Гарри медленно вытянул руку и осторожно просунул её под под мышку мужчины, чтобы поддержать его, но Волдеморт снова взвыл и отпрянул, ещё больше напрягая свои повреждённые запястья. Мерлин. Подействует ли на него с ошейником исцеляющее заклинание? Был только один способ выяснить. — Эпискей! — почти прокричал Гарри, надеясь, что это хоть как-нибудь сработает — чёрт, ему явно нужно пополнить свой запас исцеляющих заклинаний, если он собирается стать здесь постоянным посетителем. Волдеморт ахнул и был вынужден дёрнуться к Гарри, когда кости выпрямились. Теперь его руки выглядели ровнее, но всё ещё были далеки от здорового состояния. — Пожалуйста, — взмолился Волдеморт с закрытыми глазами и искажённым болью лицом. — Больше не надо, нет, я не могу… — Шшш, — успокаивающе прошептал Гарри, придвигаясь настолько близко, насколько только было возможно, но всё же не касаясь его. Волдеморт явно был в ловушке собственного подсознания. — Это Гарри, — мягко произнёс он, чувствуя себя так, словно просит дикого гиппогрифа довериться себе. — Гарри Поттер. Твой заклятый враг, помнишь? Я здесь, в твоей камере, и тебе холодно и мокро, но здесь больше никого нет, и ты в безопасности. Гарри не стал добавлять «пока что», что, по его мнению, было более честным. Мерлин. Всё это было намного выше его сил. Волдеморт всё ещё тяжело дышал, его тонкие, словно бумага, веки были плотно сжаты, но дыхание, кажется, немного выровнялось. Гарри вдруг понял, что продолжает беспомощно смотреть на ошейник: как он отражал слабый свет, что он значил, что он сдерживал, и вся эта сила была так близко… Пальцы дрогнули, едва удерживаясь от того, чтобы прикоснуться к нему, но куда больше его занимала мысль, удастся ли ему снять ошейник. Гарри знал, что эта мысль была абсолютно безумной, и из-за неё он потерял бы работу и, разумеется, свою жизнь, но притяжение было невообразимым. Он покачал головой и потёр усталые глаза. Стоило вернуться к текущей проблеме. Что, чёрт возьми, он мог сделать? Существовала небольшая вероятность, что, если он обнажит собственные слабости, возможно, это отвлечёт и успокоит Волдеморта. Стоит попробовать. — Хочешь услышать кое-что забавное? — Гарри попытался изобразить улыбку. — Когда я был на втором курсе в Хогвартсе, я нашёл твой дневник — ну, твой крестраж, я полагаю, но самое смешное, что когда я встретил Тома Риддла, я стал одержим им. Гермиона, моя подруга — помнишь её? Нежелательное Лицо Номер Два? Твоя подружка ещё пытала её? Гарри вспомнил яркую вспышку ножа, приставленного к горлу Гермионы, и подавил застарелый гнев. — Не важно. Твой дневник. Том Риддл. Я был в него по уши влюблён. Ну, в тебя, получается. Гарри сделал паузу, надеясь увидеть реакцию Волдеморта, и тот действительно перестал судорожно вздыхать на секунду. Однако через мгновение он продолжил, но Гарри был уверен, что он услышал и понял. — Это правда. Ты был таким красивым и умным… Я помню, как засиживался допоздна, чтобы написать тебе, и представлял, что было бы, если бы ты мог сойти со страниц и пообщаться со мной. И твой голос звучал так искренне, что я целиком и полностью купился на твою историю о спасении школы. Гарри тихо усмехнулся. — Такой идиот, знаю. Но как только я узнал, кто ты — кем ты был на самом деле, — я почувствовал себя преданным. Не в рамках всей этой ситуации, а лично себя. Ты мне нравился. Я хотел верить, что ты герой. Гарри провёл рукой по волосам и отклонился, чтобы сесть на пол, скрестив ноги. — Я так и не простил тебе этого. Ты заставил меня захотеть поверить в тебя, и… На самом деле это чувство никогда не исчезало. Вот тебе и счастливое воспоминание. Между ними просто не могло быть ничего подобного. Волдеморт наконец справился с дыханием и открыл ярко-красные глаза, но взгляд не поднимал и не встречался им с Гарри. Лёгкая морщинка пролегла на его гладком лбу. — Ты встретил мой крестраж, — Волдеморт заговорил медленно, и складка на его лбу стала глубже. — Я не знал, что они могут быть настолько разумными. Я планировал овладеть учеником и освободить василиска, но, похоже, он был способен на большее. Гарри кивнул. — Ага. Он почти смог вернуть себе тело. Что бы произошло тогда? Вас стало бы двое? Молодой и взрослый? Вы стали бы работать вместе? — Гарри рассмеялся, пытаясь представить это. — Не могу представить, что ты отнесёшься к кому-то как к равному. Тень промелькнула на лице мужчины, и он закрыл глаза. — Полагаю, теперь ты понял, что я очень изменился, — пробормотал Волдеморт устрашающе высоким голосом. Взгляд Гарри непроизвольно скользнул к его шее. Он прочистил горло, чувствуя себя неловко из-за тона этого человека, но потом… попытка Волдеморта признать, что он побеждён, была настолько смешной, что Гарри почувствовал, как лёгкая улыбка тронула его губы. — Ага, возможно. Но на самом деле это не ты, разве нет? Это то, до чего они тебя довели. Это не считается. То, что ты делаешь, чтобы выжить… это не то, кто ты есть. Кстати, они до смерти боятся тебя. Все, даже министр. Они, чёрт возьми, понятия не имеют, что с тобой делать. Волдеморт на мгновение испытующе встретился с ним взглядом, и Гарри увидел, как в этом взгляде наконец-то вспыхнула жизнь, гордость. Мельком он увидел человека, которого когда-то знал. Гарри попытался подавить ухмылку, но потерпел неудачу. Он не должен был помогать Волдеморту возвращать своё высокомерие. Ну что ж, в любом случае уже слишком поздно. — Ладно, ты, наверное, испытываешь агонию. Я могу помочь тебе подняться? Волдеморт замер, повернув в сторону Гарри опущенную голову, и медленно согнул пальцы. И поморщился. — Позволь мне помочь тебе, — раздражённо повторил Гарри и поднялся на ноги. Когда он возвысился над Волдемортом, тот поднял глаза и резко вздрогнул, отстранившись и втянув воздух плотно сжатыми губами. — Спокойно, — постарался успокоить его Гарри, отступая на шаг. — Всё в порядке. Я не причиню тебе вреда, помнишь? Всего лишь скучный Гарри Поттер, который был влюблён в тебя. Волдеморт не смотрел ему в глаза, и его рёбра расширялись и сжимались, словно кузнечные мехи. — Я ненавижу это, — прошептал Волдеморт, закрыв глаза и явно пытаясь вернуть себе самообладание. — Я знаю, — ответил Гарри. — Не сомневаюсь в этом. Скажи, что я могу сделать, чтобы перестать пугать тебя. Я понял, прикасаться к тебе не стоит и, похоже, стоять над тобой тоже. Чего ещё мне следует избегать? — Тебе следует избегать всего меня, Поттер. Гарри поражённо моргнул. Он никогда не думал, что Тёмный Лорд может звучать так самоуничижительно. Конечно, Волдеморт никогда бы не отказался от чего-то полезного. У него не было никаких проблем с тем, чтобы заставить Хвоста таскать себя на руках, словно младенца, и кормить из бутылки ядом, Мерлина ради. — Я не стану тебя принуждать, — произнёс Гарри, стараясь, чтобы его голос не дрогнул, — но тебе следует ослабить давление на запястья. Я вправил сломанные кости, хотя они и близко не срослись. Ты можешь стоять? Здесь нет стульев, но я могу наколдовать для тебя один? Или помочь тебе лечь на стол? — Нет, — быстро отозвался Волдеморт. Гарри нахмурился. — Это было «нет» стулу или столу? — Это было «нет» всему, Поттер! — Волдеморт зашипел; гнев и унижение ясно слышались в его голосе, а красные глаза впились в Гарри. — Вся эта ситуация невыносима! Если бы я мог освободиться, ты не думаешь, что я бы так и сделал? Гарри сделал шаг назад. — Ладно. Я понимаю. Я просто хочу помочь. — Почему, Поттер? Почему Золотой мальчик хочет помочь своему врагу? Ты здесь, чтобы убить меня, не забывай. Я не забыл. Возможно, это заденет твои тонкие чувства, но не лги мне. — Не буду, — заверил его Гарри. — Я же сказал тебе, я не хочу тебя убивать. — Не хочешь, — мрачно повторил Волдеморт. Гарри в замешательстве нахмурился, а затем до него дошло. — Я не стану, — поправился он, звуча так, словно даёт обещание. — Я не стану убивать тебя. Думаешь, кто-то сможет меня заставить? Ты лично столкнулся с тем, как сложно заставить меня делать то, чего я не хочу. Я смог даже побороть твой Империус, так что уверен, что справлюсь с любым принуждением. Гарри провел ладонью по лицу — Мерлин, он был готов сдаться. Он собирался просто закрыть гештальт и пойти домой, но теперь не мог уйти, зная, что Волдеморт страдает. Гарри покачал головой. Его сверхострое гриффиндорское чувство справедливости не позволило бы причинить боль даже Волдеморту, не заставив Гарри хотя бы на мгновение подумать о том, чтобы защитить его. — Слушай, сделай мне одолжение, — произнёс он, потирая глаза. — Я стараюсь не задумываться о том, почему помогаю тебе. А это трудно, когда ты продолжаешь задавать мне вопросы. Итак, можем ли мы просто принять то, что я помогаю тебе, и не задаваться вопросом «почему»? Волдеморт продолжал сверлить Гарри проницательным взглядом, явно взвешивая его слова. — Я тебе не доверяю. Гарри пожал плечами. — Я знаю. Думаю, тебе необязательно мне доверять. Но я собираюсь продолжать попытки помочь тебе, и скоро ты поймешь, что я искренен. К тому же, меня нелегко запугать, ты это знаешь, так что перестань пытаться. Гарри поёрзал на месте, подавляя зевок. — Ладно. Что, если я подниму тебя в воздух и наколдую стул? Взгляд Волдеморта встретился с его, и в его глазах горели ярость и страх. — Ты не будешь направлять на меня свою палочку, Поттер, если хочешь, чтобы я тебе доверял. Гарри поднял руки и показал пустые ладони. — Понял. Хорошо. Тогда на чём мы остановимся? Волдеморт дёрнул коленями, очевидно, пытаясь встать самостоятельно. Он дрожал, а его кожа всё ещё была покрыта мурашками от боли и холода. — Может, я наколдую тебе одеяло получше, а потом, когда ты согреешься, ты сможешь попробовать ещё раз? Мужчина затравленно покачал головой. — Я не идиот, — пробормотал Волдеморт глухим и бесцветным голосом. — Двенадцать лет меня приучали к тому, что предложенная помощь — это лишь уловка. Если я приму хотя бы поношенную простыню, она оживёт и задушит меня или обернётся вокруг моих запястий и лодыжек, удерживая меня так, что… так, что… Его взгляд расфокусировался, и он уставился куда-то за левое плечо Гарри. Очевидно, его захватило воспоминание или кошмар — или, вероятнее всего, разницы между этими понятиями для него не было. — Ладно… эй. Гарри подвинулся, чтобы снова оказаться в поле зрения Волдеморта. Потерянные змеиные глаза дернулись, а затем снова сфокусировались на нём. — Что, если я принесу тебе парочку зелий? Исцеляющие, обезболивающие, может, какие-нибудь успокаивающие настои? Волдеморт изучал Гарри пристально и расчётливо. — Этот способ также использовался раньше. Если я признаю, что мне что-то нужно, или осмеливаюсь просить, надо мной насмехаются, а затем жёстко отказывают. — Это… извини, я всё испортил, — Гарри попытался изобразить ободряющую улыбку. — Но сейчас я спрашиваю тебя, а не наоборот. Что, если я принесу сейчас кое-что, и ты сможешь решить, хочешь ли ты этим воспользоваться? Волдеморт ничего не ответил, но продолжил наблюдать за Гарри пронзительным взглядом. Он помедлил, ожидая его согласия, но затем понял, что Волдеморт не собирался просить о помощи. Гарри кивнул. — Тогда я схожу за этим. Оно в моём кабинете, скоро вернусь, — не сказав больше ни слова, Гарри ушёл. *** Ему пришлось заскочить в лабораторию зелий в Министерстве, чтобы взять обезболивающее, поскольку его собственный кабинет был закрыт. Гарри потратил больше времени, чем планировал, и теперь в желудке всё сжималось от беспокойства. Светловолосого охранника, который был на посту, когда Гарри пришёл, сейчас не было, поэтому Гарри прошёл прямо через дверь и дальше по коридору с камерами. Услышал голоса и остановился, чтобы прислушаться. — Ты такой жалкий лжец, Том, — насмешливо произнес голос, и Гарри был поражен, услышав это имя. Он знал, что это больше не тайна, но чёрт возьми. Волдеморт, наверное, ненавидит это. — А теперь скажи, о чём вы говорили, или я продолжу. Что? Почему охранника волновало, о чём они с Волдемортом говорили? Прежде, чем Гарри успел среагировать, безошибочно узнаваемый свист воздуха и громкий треск хлыста, соприкасающегося с кожей, разорвали тишину. Гарри бросился вперёд и распахнул дверь, только чтобы увидеть Волдеморта, голого, прикованного к стене спиной к Гарри, и кровь от ударов хлыстом крест-накрест стекала по бледной коже. На звук открывающейся двери оба мужчины повернулись. Гарри не мог отвести взгляд. Кровавые рубцы ужасали, но ещё его отвлекало отсутствие волос на голове Волдеморта, открывшее его шею. За все годы их вражды Гарри никогда не видел его затылка. Гарри скрестил руки на груди. — Что здесь происходит? Охранник немного опустил хлыст, но не направил его в пол и не убрал. Он смотрел на Гарри с почтением, но в его расправленных плечах и во взгляде, который не опустился в пол, была уверенность, свидетельствовавшая об отсутствии раскаяния или стыда. Его действия были одобрены. — Мистер Поттер, я думал, вы ушли, — мягко прокомментировал он. Гарри на мгновение встретился взглядом с красными глазами, стараясь не отвлекаться на усталость и боль, которые отражались в них. — Так вы решили пытать его, чтобы получить информацию? Охранник не дрогнул. — У меня приказ. Ах. — Снова министр? — Да, сэр. Гарри угукнул в знак согласия. — Какие у вас приказы относительно этого человека? Охранник наконец отвёл взгляд и уставился в пол. — Я не уверен, что мне позволено разглашать эту информацию, прошу прощения, — он снова поднял голову, кажется, стремясь угодить. — Но я уверен, что министр скажет, если вы его спросите. Гарри кивнул. — Я, разумеется, так и сделаю, но сейчас я опасаюсь уходить. Охранник нахмурился. — Вы беспокоитесь? Он не сможет причинить мне вреда, я справлялся с ним двенадцать лет. Он даже почти не сопротивляется. Гарри рассмеялся, возможно, немного безумно, но он ничего не смог с собой поделать. — Едва ли я беспокоюсь о вас. Вы пользуетесь магией и всегда можете вызвать подкрепление. Прежде, чем Гарри смог придумать, как следует сформулировать остальные свои мысли, охранник заговорил. — Вы беспокоитесь… о Томе? — Гарри внутренне съёжился, услышав это имя из этих невежественных уст. — Прекратите называть его так, ему это не нравится, — потребовал Гарри. Охранник издал недоверчивый звук, почти засмеявшись. — Простите, мистер Поттер, но кого, чёрт возьми, волнует, что ему нравится? Он в любом случае всего лишь никчёмный неудачник, — теперь мужчина хихикал, и Гарри наблюдал за ним со всё растущим гневом. — Простите, простите, — ухмыльнулся он, взяв себя в руки, как только встретился взглядом с Гарри. Гарри подождал, пока будет в состоянии разжать кулаки, прежде чем заговорить. — Пойдёте со мной, чтобы поговорить с министром. — Я не могу, мне не позволено оставлять его без присмотра, — произнёс охранник, указывая на Волдеморта рукоятью своего хлыста. Гарри поджал губы и задумался. — Ладно. Я дам ему пару целебных зелий, а потом вы покинете камеру и будете оставаться снаружи до тех пор… — Простите, мистер Поттер, — встревоженно перебил его мужчина, и Гарри краем глаза увидел, как Волдеморт поражённо закрыл глаза, — но вам не разрешено давать ему никаких целебных зелий! Это строгое правило, это пошло бы вразрез со всем, что мы здесь делаем! Гарри уставился на затылок Волдеморта, размышляя. — Вы хотите, чтобы ему было больно. — Да, — подтвердил охранник. — Почему? Охранник снова покачал головой. — Мне правда запрещено об этом говорить, извините. Но министр… — Я понял. Тогда я пойду и поговорю с Кингсли, — перебил его Гарри, и Волдеморт снова повернул голову, полубоком наблюдая за Гарри. — Я вернусь, — пообещал он ему, и Волдеморт медленно, по-кошачьи моргнул и отвернулся. Гарри схватил охранника за руку и вывел его из камеры. — Вы должны оставаться снаружи, пока я не вернусь. И не причиняйте больше ему боли. Это разрешено Обетом? Вы уже пустили ему кровь, уверен, ему и так больно. Охранник молча уставился на него со странным, неприятным выражением лица. — Да, сэр. Гарри кивнул и затем повернулся, чтобы уйти. *** В большинстве случаев Гарри мог терпеть Перси Уизли, старшего заместителя министра Магии, но сегодня был не один из таких дней. Когда Гарри проходил мимо его стола рядом с кабинетом Кингсли, Перси немедленно поднялся и прервал его. — Министр занят, мистер Поттер. Гарри замер, едва не закатив глаза от столь неприятной формальности. Мерлин, Гарри, по сути, был членом его семьи и вырос в Норе. — Я лишь хочу перекинуться с ним парой слов, — сказал Гарри, прикусив губу, прежде чем добавить «Уизерби». — Я могу передать, что ты заходил… Он слишком устал от этого дерьма. Не обращая внимания на Перси, он подошёл к двери Кингсли, постучал один раз, а затем просто вошёл. Министр сидел за столом с листом пергамента в одной руке и чашкой чая в другой. Остатки его обеда стояли перед ним на столе. — Гарри? — обеспокоенно произнес министр, откладывая всё, что держал в руках. — Что-то случилось? Гарри закрыл дверь, подошёл к Кингсли и встал перед его столом. Кингсли тоже поднялся. — Какие у тебя приказы относительно Волдеморта? — спросил Гарри, слишком опустошённый, чтобы подбирать слова. Кингсли удивлённо поднял брови, а затем ещё раз осмотрел Гарри. — Ты что, еще не спал? Я же сказал тебе утром отправляться домой. — Приказы, Кингсли, — процедил Гарри сквозь зубы, едва сохраняя терпение, поскольку половина его разума вернулась в ту камеру, задаваясь вопросом, издеваются ли всё ещё над Волдемортом. — Что произошло? — Я только что провёл все утро, пытаясь выяснить, что, мать его, происходит в этом чёртовом месте, — ответил Гарри, повысив голос. — Я не понимаю, как тебе это удалось, но ты правда смог заставить меня пожалеть этого ублюдка. — Кого? Волдеморта? Гарри кивнул, чувствуя, как участился пульс. — Когда я вернулся к нему после нашей встречи этим утром, — медленно начал он, пытаясь держать себя в руках, — он был насквозь мокрым и выглядел так, словно тонул. Он был в таком шоке, что даже не понял, кто я. Он, скорее всего, страдает от переохлаждения прямо сейчас в своей камере, потому что вы держите его голым — голым! — и не даете ничего, чтобы согреться, — Гарри сделал паузу, осознав, насколько мерзко он вдруг почувствовал себя, произнеся все это вслух. Я не хотел бы, чтобы так страдал кто угодно, дело не в личности. — А потом, — продолжил Гарри, — когда я пошёл за целебным зельем, его допрашивали и стегали хлыстом по твоему приказу. Так что я спрошу ещё раз: какие приказы ты отдал охранникам? Потому что я отказываюсь верить тому, что услышал, что ты поддерживаешь всё, что с ним делают. Что ты приказал избить его и изнасиловать. Изнасиловать, Кингсли. Гарри был в ярости. Кингсли выглядел смирившимся, а не испуганным, как следовало бы, поэтому Гарри знал, что для него это не было каким-то откровением. Гарри захотелось кого-нибудь ударить. Он тяжело дышал, впиваясь глазами в друга, пока мужчина не вздохнул и не опустился на один из своих стульев. — У меня нет выбора, Гарри, — сказал он мягко с едва ли сожалением в голосе. Гарри был готов возразить, но Кингсли поднял руку, чтобы заставить его замолчать. — Хочешь знать, какие у меня для него приказы? Они просты: держите его в камере в этом ошейнике. Всё сводится к этому: сила Волдеморта такова, что, когда он найдет способ избавиться от него, мы вернёмся к тому, на чём остановились двенадцать лет назад. Мир, которого мы достигли с таким трудом, будет разрушен. — Так, по-твоему, это оправдывает безжалостные пытки? Я думал, это мы — сторона с моралью. Предполагалось, что мы должны быть лучше него. Лучше его Пожирателей Смерти. Кингсли наклонился ближе с серьезным, умоляющим выражением на лице. — Мы лучше. Это сложная ситуация, ты аврор, ты должен понять. Он… ну, он особый случай. Единственный шанс удержать его — этот ошейник, и единственный способ, благодаря которому ошейник может остаться на нём, — это если он отвлечётся. Да, Гарри, на боль и на голод. На страх, на холод и на что угодно ещё, что помешает ему сосредоточиться на том, чтобы снять его. — Это же не может длиться вечно. Мерлин, — Гарри тоже сел, теперь лицом к Кингсли. — Сейчас мы не ближе к победе над ним, чем были двенадцать лет назад. Кингсли покачал головой. — Да. Я едва сдерживаю Тёмного Лорда, который способен стереть с лица земли наш мир, каким мы его знаем, — и он не может умереть! Я не думаю, что ты осознаешь это в полной мере, Гарри. Прошло двенадцать лет, но это ничто по сравнению с его бессмертием! За двенадцать лет мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы прикончить его — и это при ежедневном изучении и попытках. Как долго я буду министром? Не вечность, так что либо множество людей будут решать эту же проблему — и я не уверен, что доверю кому-то справляться с Волдемортом, — либо что? Забрать его с собой, когда уйду в отставку? Стоит ли мне спрятать его где-нибудь на отдалённой вершине и сдерживать, пока я не умру? — Кингсли провёл пальцами по лицу и выдохнул. — И что потом, Гарри? Завещать его кому-нибудь? И — как бы это смешно ни звучало — кому? Ему нужно постоянно испытывать боль и отвлекаться, это очень важно. Мы даже не можем залить его цементом и закопать глубоко на дне Марианской впадины, потому что, если его ничто не будет его отвлекать, он вырвется. И ни отсутствие воздуха, ни сильное давление воды, ни чёртова акула, которая его сожрёт, ничего не изменят! Мужчина глухо рассмеялся, но затем снова посерьёзнел и уставился в окно. — Что меня пугает — и я не стыжусь признаться, — так это то, что только вопрос времени, когда он придумает, как снять этот ошейник. Гарри попытался обдумать всё сказанное, но потерпел неудачу. — Но как он сможет снять его без магии? — Для этого человека нет ничего невозможного, — сказал Кингсли, снова поворачиваясь лицом к Гарри. — Пойми, однажды он снимет ошейник, и когда это случится… — Кингсли замолчал, его взгляд потемнел, а затем он покачал головой. Гарри не знал, что сказать. Когда ранее он разговаривал с Волдемортом, ему было трудно вспомнить, насколько опасным оставался этот человек. Он точно казался скорее жертвой, чем врагом. — Значит, план состоит в том, чтобы продолжать насиловать и пытать его? — спросил Гарри убито. — Должен быть другой способ. — Нет, — решительно отрезал Кингсли. — Ему нельзя доверить его магию. Его нельзя контролировать без ошейника. И он придумает, как избавиться от него, если представится такая возможность. У нас нет выбора. Гарри откинулся на спинку стула, подыскивая другой вариант. — Кто-нибудь когда-нибудь пытался его урезонить? — спросил он. — Он умный человек. Что, если мы расскажем ему о ситуации и посмотрим, не предпочтет ли он сотрудничать? Кингсли несколько мгновений таращился на него, разинув рот, а затем расхохотался. — Сотрудничать? Гарри, это Тёмный Лорд Волдеморт! Он известен манипуляциями и ложью. Мы не можем доверять ни единому его слову, и мы не можем связать его Обетом, потому что его нельзя убить, — Кингсли поднял взгляд, и улыбка исчезла с его лица, когда он увидел Гарри. — Гарри. Ты ему не доверяешь, так ведь? Так ли это? — Я не знаю. Он больше не тот человек, с которым я боролся годами. Он почти… уничтожен. Унижен. Иногда он кажется подавленным. Неужели так неразумно думать, что двенадцать лет пыток могли изменить его? Кингсли скептически нахмурился. — Его отношение, возможно, изменилось. Высокомерие и гордость, но не жажда крови. Не стремление к власти и контролю. Можешь ли ты уверенно сказать мне, что, по-твоему, он бы тихо растворился бы в ночи? Особенно после всего, что мы здесь сделали? — Гарри потёр глаза, вздыхая. — Я не знаю. Но мне это не нравится, Кингсли. То, что мы с ним делаем, неправильно. Он всё ещё человек, он чувствует боль, страх и голод… Это неправильно. Кингсли посмотрел на Гарри. — У нас нет другого выбора, если только ты его не придумаешь. Только не… — добавил он, слегка улыбнувшись, отчего у Гарри встали дыбом волосы на голове, — вежливо попросить его быть хорошим. Гарри поднялся, готовый уйти. — Я не стану это терпеть. Мне не нравится этот человек, но это несправедливо. Мы лучше этого. Я… не могу этого допустить. Министр посмотрел на него, а затем тоже встал, устремив на Гарри тяжёлый взгляд. — Тогда о чём ты говоришь, Гарри? Ты намерен выступить против нас? Против Министерства? Гарри замер. Он это имел в виду? Бросил бы он вызов не только Министерству, но и своим друзьям, коллегам, всем, кто противостоял Волдеморту… разве это не все существующие люди? Что он скажет Рону? Гермионе? Мне правда нужно поговорить с ними, может, они смогут помочь разобраться. — Гарри, — Кингсли протянул руку и мягко сжал его предплечье, привлекая внимание. — Иди домой. Ты провёл в Министерстве тридцать шесть часов без сна. Ты хоть ел за это время? Мужчина отпустил его, а затем скрестил руки на груди, прислонившись спиной к столу. Гарри тупо уставился на него, понятия не имея, какое выражение было у него на лице. Он чувствовал себя так, словно падал в пропасть. — Я тебя услышал, — произнёс министр, возвращая его к действительности. — Но мне нужно убедиться, что ты хорошо отдохнул и подкрепился, прежде чем я выслушаю твои планы восстания против Министерства. Кингсли улыбнулся, но это слабо утешало. Гарри кивнул и вышел из кабинета.