Если расходятся пути

Гарри, однако, требовалось попрощаться с Волдемортом, прежде чем уехать на три долгих дня. Три дня… Он прошёл мимо охранника, сидевшего за столом. Светловолосый мужчина наблюдал за ним решительным, почти вызывающим взглядом; Гарри усмехнулся, ничуть его не испугавшись, толкнул дверь и пошёл по коридору. Волдеморт стоял — как и всегда обнажённый, длинный, худощавый, — опираясь на стену. Взгляд красных глаз столкнулся с его собственным, едва Гарри появился в поле его зрения, и у него перехватило дыхание. Гарри открыл дверь камеры и вошёл, не отводя пристального взгляда от Волдеморта. Тот никак не отреагировал. Гарри позволил себе мельком осмотреть бледное тело в поисках новых повреждений: на впалом животе были ужасные красные шрамы в месте, куда его недавно ударили ножом, но они, кажется, хорошо заживали. Он был грязным и явно давно не ел, но, похоже, никаких серьезных проблем не было. — Как ты себя чувствуешь? Вчера выглядел довольно плохо. Волдеморт едва дёрнулся в намеке на элегантное пожатие плечами. — Бывало и хуже. Гарри почувствовал, как дрогнули губы. — Да, полагаю, да. В камере было холодно и сыро, и Гарри удивился, как Волдеморт до сих пор не подхватил пневмонию. Или, может, подхватил… и даже умирал от неё. Мерлин, всё это было таким странным. — Слушай, я вынужден… уехать на выходные. Гарри отвёл взгляд от глаз Волдеморта, потемневших, когда он заговорил. Я ничего не должен этому человеку. Я за него не отвечаю. — Держи, я принёс тебе немного еды. Кто знает, когда тебя в следующий раз покормят, пока меня не будет. Гарри достал завёрнутый бутерброд, который приготовил для Волдеморта дома. Мужчина не сделал ни малейшего движения, чтобы забрать его, поэтому Гарри шагнул ближе и протянул руку. Руки Волдеморта остались у него за спиной. — Вот, возьми, — раздражённо сказал Гарри. Почему с ним было так трудно? Не то чтобы Гарри хотел уходить. — Вынужден, — повторил мужчина высоким, холодным тоном. Гарри поднял брови, водя рукой с сэндвичем перед лицом Волдеморта; он проигнорировал это и продолжил пристально смотреть в глаза Гарри. — Да, — отозвался Гарри, поняв грубый намёк, что Тёмный Лорд не был голоден. — Кажется, Кингсли думает, что я слишком… сближаюсь с тобой. И разве это не было самым неловким из всего, что он когда-либо говорил? Взгляд Волдеморта на мгновение покраснел ещё сильнее, но затем он, казалось, успокоился. — Не знал, что тебя можно заставить что-то сделать. Гарри ухмыльнулся. — Это сложно. Но Кингсли становится немного параноиком и играет в сводника. — В сводника. Что, Волдеморт вдруг превратился в попугая? — Да. Он… настоятельно предлагал провести выходные с Джинни. Чтобы… — будет ли предательством должности то, что он скажет об этом своему врагу? — …напомнить мне, почему ты здесь. Он думает, что я забыл, кто ты. — Так ли это? Гарри начал смеяться, но потом посмотрел на Волдеморта, увидел напряжённость в его глазах, скованность в плечах, и подавил смех. — Я не знаю, — честно ответил он. Они уставились друг на друга, и Гарри вдруг почувствовал себя таким же голым, как и Волдеморт. Он был уверен, что этот человек читал в его взгляде сбивающие с толку чувства, которые он продолжал подавлять. Это беспокоило Гарри, но он почувствовал, как делает крошечный шажок вперёд. Взгляд Волдеморта снова вспыхнул, глаза расширились, пока он наблюдал, как Гарри делает ещё шаг вперёд. Они были едва ли в нескольких дюймах друг от друга, когда он наконец понял, что неосознанно делал. Волна паники затопила тело; Гарри глубоко вздохнул и опустил голову — взгляд беспомощно прирос к металлической полоске ошейника. Его тело сотрясалось. Ему нужно было знать. Гарри охватило непреодолимое желание выяснить, тёплый или холодный он на ощупь. Сердце колотилось о рёбра, но прежде чем он смог остановиться, его палец словно сам по себе потянулся и коснулся влажного блестящего ошейника. Он был тёплым. Таким тёплым и гладким, и Гарри услышал, как низкий стон вырвался из его горла, когда пальцы скользнули по металлу, а ресницы, трепеща, сомкнулись. Он готов был поклясться, что чувствовал через браслет прилив энергии, покалывающей пальцы. Гарри услышал какой-то звук, и тело под ним компульсивно дёрнулось, плечи Волдеморта поднялись и опустились — как если бы он попытался дотянуться до него, но остановился. Гарри поднял голову, чтобы поймать взгляд красных глаз — близко, так опасно близко, а затем ахнул от собственнической алчности в нём. — Гарри, — прошипел мужчина, но Гарри не желал слышать, что он собирался сказать, поэтому прижал указательный палец другой руки к тонким губам, заставляя его замолчать. Глаза Волдеморта вспыхнули, и Гарри почувствовал тёплое дыхание на своей коже. Теперь он держал этого человека обеими руками — и осознавал это с каким-то паническим благоговением. Его правая рука, та, что гладила ошейник, двинулась вверх, и внезапно он коснулся кожи. Гарри снова застонал — чувствуя себя безрассудно смелым, и позволил себе едва ощутимо погладить бледную стройную шею. Сухожилия под его пальцами были напряжены, как струны, он ощущал лёгкие подёргивания — и пульс, который бился так же быстро, как и его собственный. Гарри наклонился, следуя странному инстинкту ощутить запах этого человека; и сразу же пожалел об этом, когда тот коснулся его ноздрей — и оказался таким… диким. От Волдеморта пахло потом, плесенью, кровью и безошибочно узнаваемой остротой естественного запаха тела — но Гарри никогда в жизни не ощущал ничего более опьяняющего. Он прижался носом к тёплой коже и будто издалека услышал, как Волдеморт резко втянул воздух, и его тело снова дёрнулось, но Гарри не мог сосредоточиться ни на чём, кроме прикосновений к мягкой коже, тяжёлого запаха и этого сбивающего с толку ощущения привычности. — Гарри, — произнёс Волдеморт, прижавшись к его руке, и Гарри понял, что в какой-то момент палец заменила ладонь, и теперь он обеими руками сжимал подбородок и лицо Темного Лорда. Грубо схватив его. Гарри поднял взгляд, и то, что он делал, внезапно поразило его. Он отстранился, глядя в красные глаза. — Я… О боже, мне так жаль, я не знаю… Гарри повернулся, намереваясь отстраниться и уйти, когда мужчина заговорил. — Подожди, — прохрипел он тихо и настойчиво. Гарри остановился, но не обернулся. Что только что произошло? Какого вообще хрена? — Сэндвич. Голос Волдеморта звучал напряжённо. Гарри ещё чувствовал, как жар разливается по его телу. Унизительным и шокирующим было то, что он был твёрд, как скала. Из-за Волдеморта. Что, чёрт возьми, со мной происходит? — Мои руки, — прошептал голос. — Они прикованы к стене. Гарри повернулся прежде, чем успел задуматься, сбитый с толку. — Что? О… твои руки. Они… скованы? Мгновенно его окатило холодным ужасом — от осознания, что он только что приставал к мужчине, прикованному к стене. Пленнику. Пленнику, у которого не было абсолютно никаких прав и который годами терпел в этой камере изнасилования. Теперь Гарри был таким же, как все остальные. Он был чудовищем. Глаза Волдеморта сузились, когда Гарри встретился с ними взглядом, но он отказался задумываться, почему. Он должен был убраться отсюда поскорее. — Сэндвич, — пробормотал Гарри. — Э-э, ты хочешь, чтобы я… О Боже, он же не хочет, чтобы Гарри кормил его с рук? Он не был уверен, что сможет. — Освободи мои руки, — последовала негромкая команда. Гарри прикусил губу, взвешивая варианты. Раз уж он всё равно в это ввязался… — Хорошо. Ладно. Волдеморт кивнул и выпрямился. Гарри подошёл к нему, вытащив палочку, и быстро постучал по металлическим браслетам вокруг тонких запястий. Кандалы тяжело ударились о стену, но прежде чем Гарри успел повернуться, его схватили за горло и ворот мантии и прижали спиной к стене. Вздох вырвался из его рта, но затих, когда губы прижались к его собственным. Гарри высоко и тонко пискнул в чужой рот, когда почувствовал, как длинные пальцы отпустили одежду и вцепились ему в волосы, грубо дёргая их и жадно притягивая Гарри ближе. Он не мог дышать, не мог думать, но руки, словно не слушаясь, нагло опустились на худые гладкие плечи. Он застонал, приваливаясь к стене, но длинная рука обхватила его и притянула обратно. Гарри чувствовал себя слабым, уничтоженным. Что происходило? Волдеморт. Эти обжигающие губы, эти ищущие пальцы, этот вкус… Это был Лорд Волдеморт. Задыхаясь, Гарри упёрся ладонями в чужую грудь и сумел оттолкнуть его. Взгляд Тёмного Лорда был безумным. Вертикальные чёрные зрачки расширились, на щеках появился румянец, которого Гарри никогда раньше не видел. Они уставились друг на друга, тяжело дыша. Отодвинувшись, Гарри вдруг понял, что его взгляд скользит по этому устрашающему телу, и он вздрогнул, когда понял, что у Волдеморта была сильная эрекция. Из-за него. Гарри снова поднял взгляд на Волдеморта и увидел смятение в глазах обычно невозмутимого человека. У Волдеморта стояло. Потому что они поцеловались. Волдеморт поцеловал его. — Я должен идти, — выдохнул Гарри, а затем, спотыкаясь, направился к двери камеры, но, когда уже шёл по коридору, услышал тихий голос в тишине: — Прощай, Гарри. *** Во всем виновата пустота от крестража. Это ничего не значит. Мне нужна его душа, а не он сам. Гарри повторял эту мантру всю дорогу из Министерства, пока не захлопнул дверь своей квартиры и не рухнул на пол прямо за ней. Он глубоко дышал — один, в темноте, пока не досчитал до пятидесяти. Молча. Неподвижно. С открытыми глазами, уставленными в потолок. Сейчас. Сейчас он, наконец, мог развалиться на части. Волдеморт. Обжигающие губы, безжалостно атакующие его. То, как он схватил его, как только освободился, ударил о стену и впился в его рот. Заявляя права. Он поцеловал своего заклятого врага. И это было словно электрический разряд. Гарри застонал, ударившись головой о дверь. Плохо. Плохо. Плохо. Это было безрассудно — даже для него. Он помолвлен! Он аврор. Он не… не гей. Верно? Чёрт, то, как эта худощавая высокая фигура овладела им, опьяняло. Мерлин, как он взял всё под контроль… Ах, чёрт. Это было нехорошо. Джинни. Он должен был сказать ей. Раньше она всегда с пониманием относилась к его… связям с мужчинами, но эта, безусловно, была непростительна. Он не смог бы рассказать ей, даже если бы захотел. А он не хотел. Потому что это, вне всяких сомнений, лишило бы его шансов на повторение. Нонсенс. Прикосновение к ошейнику было ошибкой: оно всё равно не утолило его странного желания. Теперь Гарри знал, какой он на ощупь, как наполнен силой. Он почувствовал это кончиками пальцев. Он жаждал провести языком по всей длине, почувствовать, как сдерживается Волдеморт, позволяя Гарри прикасаться к тому, что сдерживало его магию. — Гарри? Голос Джинни донесся из конца коридора. Черт! Гарри вскочил на ноги и попытался скрыть неудобную эрекцию; он не был уверен, что готов сейчас пререкаться с ней. Может, никогда не будет готов. Гарри думал, что у него больше времени; что она вообще здесь делала? — Джин? — позвал он, входя в спальню, и увидел, что она лежит на кровати, широко раздвинув ноги, с руками, прикованными к спинке кровати. Полностью обнажённая. Гарри замер, уставившись на ремни на её запястьях, и мгновенно в его голове возникли образы другого человека на её месте. Длинные, худые руки скрещены и скованы, лицо запрокинуто, на шее ошейник… — Что ты здесь делаешь? — выпалил Гарри, и Джинни нахмурилась; её лицо залилось краской гнева и смущения. — Я думала, это очевидно, — протянула она. И сомкнула ноги. — Да… извини, — пробормотал Гарри, бросаясь к кровати и забираясь на неё сверху, желая, чтобы его эрекция вернулась, пожалуйста — это опасная ситуация. Джинни всё ещё хмуро смотрела на него, но снова раздвинула ноги, и Гарри устроился между ними. И посмотрел вниз на тело под собой. Он знал, что ему повезло. Она была совершенна во всех отношениях: стройная, с хорошей грудью, красивыми волосами, достаточно приятным лицом. Она рассказывала, что на работе к ней пристаёт множество парней — как товарищей по команде, так и фанатов, и всё же она отказала каждому из них. Ради него. Гарри уткнулся лицом в её шею, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться. Она заслуживала этого. Левая рука скользнула вверх по её животу, чувствуя, как напрягаются мышцы, и мозг мгновенно подсказал, какой на ощупь была её кожа по сравнению с его. Мягче. Теплее. Но никакого разряда не чувствовалось. Он прикоснулся к её груди — это наверняка напомнит ему, кто перед ним. Коснувшись, Гарри почувствовал, как отзывается её обнажённое тело, и его вдруг накрыло неприятное ощущение. Это было похоже на предательство. Нелепо. Он принадлежал Джинни, они собирались пожениться. Волдеморт просто… он был… — Гарри, ты в порядке? — позвала Джинни, и Гарри поднял голову, встречаясь с её обеспокоенным слегка раздражённым взглядом. — Ты опять замер. — Прости, — пробормотал Гарри и наклонился, прижимаясь к её губам. Джинни покачивала бёдрами, дразня его, чтобы он двигался, пока его член не прижался к её обнажённому лобку. Это было приятно. Поцелуи требовали гораздо меньшего, и Гарри мог просто наслаждаться ощущениями. — Раздевайся, — простонала Джинни, покусывая его подбородок. Гарри отстранился и встал, чтобы снять одежду. Опустив взгляд, он увидел, что на рубашке не хватает пуговицы, и вдруг понял, когда это произошло. Длинные, тонкие пальцы вцепились в его одежду, прижали к стене. Он незаметно скрестил средний палец с указательным и сгибал их до тех пор, пока боль не заставила его выйти из раздумий. Гарри ненадолго закрыл глаза, прежде чем вернуться в кровать и накрыть собой свою невесту, которую он любил и с которой очень хотел заняться сексом. — Обхвати руками моё горло, — прошептала Джинни, и Гарри постарался не поморщиться. Много лет он рассказывал ей о своих увлечениях, и Джинни была такой покладистой, кажется, надеясь, что если она будет делать всё, что ему нравится, то он возжелает её. Может, это из-за того, что они выросли вместе. Может, из-за того, что она слишком спортивная, не традиционно женственная… Ничего из этого не помешало тебе засунуть язык в глотку Лорда Волдеморта, а в этом мужчине нет ничего женственного. Гарри зарычал, несильно обхватывая одной рукой её за шею и прикусывая мочку уха. Она застонала, и Гарри наслаждался силой, которую ощутил от своих действий. Ему правда нравилась власть, даже если он предпочитал, чтобы его лишали её. Её соски затвердели, когда он коснулся их языком и мягко прикусил. Джинни застонала, и Гарри продолжил двигаться вниз по её телу; губы и язык прошлись по животу, покружились вокруг тазовых костей, прежде чем опуститься ещё ниже, ниже паховых волос — к клитору; Гарри ввёл палец — она уже была мокрой. Он понятия не имел почему. Он чувствовал себя самым неуклюжим болваном на свете. Устроившись между её ног, Гарри закрыл глаза и приступил к своей задаче. На вкус Джинни была как мыло и как что-то ещё, живо напомнившее все подобные разы, когда они этим занимались. У Гарри поначалу плохо получалось, и он пережил много недвусмысленных уроков. Языком он продолжал выводить медленные круги, что, как он знал, заводило её быстрее всего. Она притихла — и Гарри помнил, что это было хорошим знаком. Одной рукой он потянулся к её груди и сжал сосок. — Гарри, — простонала она, и Гарри немедленно перенесся в прошлое, когда другой голос шипел его имя, а красные глаза смотрели на него в упор. — Не останавливайся! — Джинни выругалась и крепче обхватила его ногами, как будто хотела удержать. Гарри занервничал, но подавил это чувство. Джинни явно была близка к оргазму, и он мог помочь ей достичь его. Она сжималась вокруг его пальцев, внутри становилось всё более скользко, и по пальцам текло. Гарри продолжил двигать языком, чувствуя, как её ноги покрываются мелкими каплями пота и мышцы начинают подёргиваться. Теперь Джинни не издавала ни звука, и Гарри знал, что почти закончил. Он решился надавить языком немного сильнее… — Слишком жёстко! Будь нежнее! …и возобновил осторожные ласки, водя языком по кругу, размышляя, стоит ли рассказывать ей о поцелуе с Волдемортом и что бы она сказала. Она… Джинни громко застонала, и её ноги задрожали. Гарри почувствовал, как сжимаются в спазмах её внутренние мышцы, и продолжил выводить маленькие круги, пока она не велела… — Хватит, о, Мерлин, Гарри. Это было замечательно. Гарри приподнялся, облизав губы и подбородок, и улыбнулся ей сверху вниз. Она правда была очень красива: лицо раскраснелось, а губы распухли от того, как сильно она их прикусывала. Она лениво улыбнулась ему, но в её глазах был вызов. — Твоя очередь, — произнесла она. — Освободи меня, и я вся твоя. Гарри попытался улыбнуться. Он этого хотел, разве нет? Он выполнил свою часть, теперь она позволит ему заниматься с ней любовью так, как ему заблагорассудится. Гарри наклонился над кроватью, чтобы взять палочку, а затем отвязал её. Джинни тут же обвила его руками и ногами, притягивая к себе и страстно целуя. Её губы были повсюду, и вскоре Гарри обнаружил, что лежит на спине, а её колени — по обе стороны от его бедер. О, слава Мерлину, она собирается быть сверху. Гарри мог просто лежать, смотреть, как её груди подпрыгивают вверх-вниз, и блуждать в своих мыслях. Джинни опустила руку между ног Гарри — и замерла. — Гарри, — прошептала она с замешательством и болью в голосе. — Что не так? Мгновенно Гарри окатило паникой. — Это не из-за тебя! Я просто устал, на работе последнее время полный дурдом… ты такая сексуальная и потрясающая, мне так жаль, это не из-за тебя, я клянусь! Джинни уже выбиралась из кровати, собирая разбросанную по комнате одежду. — Я такая идиотка, — выругалась она тихо, и Гарри обмер от ужаса. Конечно, они с Джинни не были идеальной парой, но прямо сейчас мир Гарри разваливался на куски, и ему нужно было что-то знакомое, за что можно было бы держаться, пока он во всём не разберётся. Джинни всегда ему помогала. Она была его опорой, и сейчас он нуждался в ней больше, чем когда-либо. Гарри поймал её за руку, прежде чем она дошла до двери. Она в ярости повернулась, но Гарри упал на колени и крепко сжал её пальцы в своих. — Пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня, — позвал он срывающимся голосом. — Мне так жаль. Лицо Джинни смягчилось, но она ничего не сказала. Гарри поднёс её руки к своим губам, такие мягкие, женственные ладони, и поцеловал их, в отчаянии глядя на неё снизу вверх. — Я возьму выходной. Давай уедем куда-нибудь, только ты и я. Позволь мне загладить свою вину перед тобой. Джинни продолжала смотреть на него с суровым выражением лица, но сквозь него была видна неподдельная мука. — Куда угодно. Можешь сама выбрать, — Гарри прижался к её ладони лбом. — Просто не бросай меня, — прошептал он. Он услышал, как Джинни вздохнула. Она высвободила руку, и Гарри поднял глаза, встретившись с ней взглядом. — Ты любишь меня? — Да, — немедленно ответил Гарри. И это было правдой. Он правда любил её… Просто не так, как она хотела. Он ничего не мог с этим поделать, но был так многим ей обязан, и прямо сейчас мысль о том, что его бросят посреди хаоса, в который превратилась его жизнь, пугала. Джинни фыркнула, но выглядела уже счастливее. Она запустила пальцы в его волосы, и Гарри позволил ей, стараясь не отвлекаться и не морщиться при воспоминании о том, как другие пальцы недавно вплетались в пряди. — Хорошо, — сказала она, и её улыбка снова коснулась её глаз. — Ты везёшь меня в Париж. Гарри ухмыльнулся. — Идёт! *** Волдеморт сидел, прижавшись к стене и сцепив пальцы домиком, и предавался воспоминаниям. Вкус мальчишки всё ещё был у него на губах, а восхитительные звуки, которые тот издавал, звучали в ушах. Это противоречило логике. Конечно, Гарри тянуло к его душе, но нечто большее казалось нелепым. У Гарри была невеста. Волдеморт никогда не считал, что мальчишка гомосексуален, но доказательство было неопровержимым. Он чувствовал, как оно упиралось в его ногу, пока они целовались. Они целовались. Для него это была своего рода незнакомая территория. Хотя это был не первый его поцелуй, это, безусловно, был первый поцелуй, не связанный с попытками манипулировать. В юности от Тома Риддла требовалось казаться влюблённым в нескольких женщин, и иногда с ними даже приходилось целоваться, но с тех пор как он стал Лордом Волдемортом, он отказался от подобных представлений. Поцелуи были слишком интимным актом для кого-то его уровня, и, более того, кто вообще был достоин прикасаться к Тёмному Лорду? На самом деле поцелуи изрядно раздражали его в юности, когда приходилось прибегать к ним для достижения своих целей. И всё же с Гарри это казалось необходимостью; его тело перехватило контроль у разума. Это, безусловно, усложняло ситуацию. Волдеморт знал, что ему нужно оставаться отстранённым. Физическое проявление доверия между ними должно было сохраняться только до тех пор, пока Волдеморт был уверен, что это лишь уловка — и ничего больше. Поттер был средством для достижения его целей, и Волдеморт ни при каких обстоятельствах не расстался бы с драгоценной возможностью обрести свободу. В коридоре послышались шаги, и Тёмный Лорд сразу узнал их. Он поднялся на ноги. Грейсон вошёл в камеру, и Волдеморт прислонился к стене, наблюдая за ним. Ублюдок мрачно ухмыльнулся и направился к нему, сверля взглядом. — Я видел, что произошло, Том, — дерзко прошептал охранник, подходя ближе. — Знаешь, есть заклинание наблюдения. Ты грёбаный пидор. Капля слюны приземлилась на лоб, и Волдеморт вздрогнул от яростного недоверия, сжимая кулаки, чтобы никак не реагировать. Он не поднимал голову, смотря в чужие глаза исподлобья и отказываясь демонстрировать какие-то эмоции. — Не могу дождаться, когда расскажу остальным, — зловеще, но с воодушевлением протянул Грейсон. Подойдя к Волдеморту, он мягко провел тыльной стороной пальцев по его щекам, издевательски лаская. — Я собираюсь уничтожить его. Волдеморт почувствовал, как в его груди разгорается волна незнакомого желания защитить. Они не тронут мальчишку. Язвительные слова противоречили интимности их положения, потому что выродок подошёл к нему и прижал их губы друг к другу. Волдеморт отшатнулся, отступая и отпихивая от себя ублюдка, но лишь этого действия — из-за его силы — было достаточно, чтобы активировать проклятый предохранитель, и он рухнул на землю, сильно ударившись головой об пол и почувствовав, как от удара крошатся зубы. Перед глазами всё поплыло, и он мгновенно почувствовал тошноту. Лицо Грейсона материализовалось в нескольких дюймах над его собственным. — Идеально, — прошептал кретин ему на ухо, облизывая раковину. — Я надеялся, что ты всё ещё сопротивляешься. Прошло так много времени с тех пор, как ты последний раз это делал. Охранник провёл толстыми пальцами по лицу Волдеморта, касаясь губ, скул, а затем глубоко погружая их в щели ноздрей. Волдеморт зашипел бы от боли, но не мог, поэтому просто проглотил это. У него забрали возможность реагировать, но он запомнит каждый их поступок для того времени, когда придет его очередь. — Помнишь, каким ты был, когда только оказался тут? Тогда было в новинку, что ты не вялый и не беспомощный. В тебе был огонь. Ты был ужасающим, я признаю это. Ты противостоял нам каждый раз. Ублюдок согнул пальцы и вонзил ногти в кожу на лице Волдеморта. — Наблюдая за тобой с Поттером… Должен признаться, я даже немного завидую. Мы пытались заставить тебя реагировать с тех пор, как начали тут работать. Большее, что мы получали, — это немного слёз и жалких просьб о пощаде. А затем появляется Поттер и внезапно ты полон страсти. Итак, ответь мне на один вопрос. Мерзавец прижался к Волдеморту и сунул язык в его распахнутый рот. Мерзкая мышца ткнулась в его, и Волдеморту отчаянно захотелось вонзить в неё зубы и попробовать кровь на вкус, но ошейник лишил его даже этого. — Он тебе нравится? Или ты просто используешь его? Волдеморт почувствовал, как ублюдок отодвинулся, а затем расстегнул ремень. Волна первобытного страха сковала позвоночник при этом звуке. Нет, только не снова. — Это уже больше похоже на то, чего я ожидал бы от такого психопата, как ты, — продолжил он. — Следует ли мне беспокоиться о нашем дорогом Спасителе, может, предупредить министра о твоих извращённых фантазиях? Ублюдок дёрнул его, заставляя упасть на колени, и по отвратительному запаху Волдеморт догадался, что охранник достал член; он попытался подавить панику. Этот вид принуждения был самым унизительным и развратным. Выродок издал издевательский смешок. Губы Волдеморта раздвинул мерзкий толстый палец, а затем губчатая головка заполнила его расслабленное горло. В таком состоянии его организм не мог ни защититься рвотным рефлексом, ни отреагировать на нехватку кислорода. Не то чтобы это прекратилось бы и при обычных обстоятельствах. — Просто представь, что делаешь это с Поттером, — задыхаясь произнёс ублюдок, погружая свой член в расслабленный рот Волдеморта. Он чувствовал, как зубы задевают кожу, но это, кажется, охранника не волновало. Волдеморт жаждал, чтобы ублюдок заткнулся, чтобы его голос не пробуждал никакие мысленные образы. Он не хотел думать о Поттере прямо сейчас. — Я видел, как сильно у тебя стояло на него, Том. Я ждал, чтобы посмотреть, будешь ли ты дрочить после его ухода, но ты был такой скучный — просто сидел, уставившись в никуда. Напугал меня до чёртиков. Дышать было практически невозможно, глотку заполнило до предела, и сердце Волдеморта ускорило темп. Он был уверен, что это будет один из случаев, когда его убьют, — читал это по бездушной жестокости лица, насмехающегося над ним. — Чёрт, так хорошо, держу пари, тебе не терпится сделать это с Поттером, а? Ах… Охранник рассмеялся, наклонился и вонзил ногти в кожу на голове Волдеморта. — Итак, кто из вас был бы сверху? Он Спаситель и не сидит в тюрьме, так что, наверное, он? И он аврор, а ты жалкий слабый неудачник. Но ещё ты был Тёмным Лордом, и я уверен, тебе нравится контроль. Чёрт возьми, да, я видел, как ты контролировал его несколько минут назад… Член в его горле был твёрдым, как черенок метлы; по несчастливому опыту Волдеморт научился распознавать, когда оргазм неизбежен, — и знал, что это именно такой случай. — Небось, скоро трахнешь эту задницу, да? А я буду смотреть. Буду продавать билеты. О, чёрт, держу пари, он плачет во время секса. Жёсткие лобковые волосы отёрлись о лицо, и охранник наконец кончил ему в горло. Волдеморт задохнулся, молча, когда ужас заморозил вены. Он умирал, воздуха не хватало, зрение начало затуманиваться, пульс опасно ускорился. Убирайся, убирайся к чёрту, пожалуйста, Салазар, я не могу дышать, я не хочу… Грейсон отодвинулся, и Волдеморт втянул кислород, несмотря на онемение, но это его не спасло. Он начал задыхаться, рвота скопилась в горле, и, будучи не в состоянии перевернуться и извергнуть её изо рта, он был вынужден вдохнуть желчь и сперму. Неудивительно, что это было невозможно, и Волдеморт умер. *** — Ты почти ничего не ел, Гарри, разве ты не голоден? — М? Он моргнул и повернулся к Джинни, одарив её самой яркой улыбкой, на какую был способен. Что-то здесь не так, почему он так сильно хотел, чтобы я уехал? Гарри не мог остановить безжалостные образы, проносящиеся в голове о том, что Волдеморт переживал в этот момент. Когда рядом никого нет, чтобы… Иисусе. Защитить его? Один поцелуй, и внезапно он превратился в рыцаря в сияющих доспехах. — Гарри. Он поднял глаза, встретившись с её разъярённым взглядом. Дерьмо. — Прости, — он опустил взгляд в тарелку. — Я, эм… Мне не нравится. Джинни подняла брови. — Французский луковый суп? Ты сам предложил его заказать. — Я знаю. Просто у него странный вкус. Она закатила глаза, а затем перевела взгляд на живописный пейзаж поблизости. Гарри позволил взгляду задержаться на том, как свет падал на её красивые рыжие волосы, как он подчеркивал её веснушки, которые он всегда обожал. Чёртово чудо, что она вообще была здесь, что она вообще посмотрела на тощего сироту Гарри Поттера. — Прости, — пробормотал он и потянулся, чтобы положить руку на хрустящую белую скатерть. Она посмотрела на его ладонь, бросила на него раздражённый взгляд, а затем переплела свои пальцы с его. — Что на самом деле у тебя на уме? — мягко спросила Джинни, поглаживая кожу его пальцев. О, просто думаю, нужен ли Лорду Волдеморту Избранный, чтобы спасти его. — Рабочие дела, — ответил он. — Прости. Я постараюсь сосредоточиться. Она нахмурилась. Дерьмо. Не расстраивай ее. — Ты сегодня выглядишь сногсшибательно, — улыбнулся Гарри, протягивая руку и касаясь её лица. — После этого давай прогуляемся в Лувр. — Хочешь взглянуть на маггловское искусство? — скептически спросила Джинни, наклонив голову. — Нет, мне плевать на него. Просто хочу пощупать тебя в тёмных уголках. Она рассмеялась, и на сердце у Гарри сразу стало легче. Хорошо. Это работает. — Извращенец, — сказала она с улыбкой. — Знаешь, тебе не нужен укромный уголок, чтобы меня потрогать. Бессрочный доступ — вот к этому, — она указала на свою грудь и талию. — Можешь касаться. — Может, так и сделаю, — Гарри грубовато усмехнулся и потянулся к её груди рукой, по которой она стукнула ладонью. — Не здесь же, ты, дурак! — рассмеялась Джинни, и всё в мире снова стало хорошо. Он улыбнулся, наблюдая, как слегка порозовели её щёки, а затем окунул ложку в суп, пробуя его. Он был божественен — чертовски жирный и сытный. — Ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь, — прошептала Джинни после нескольких минут уютного молчания. Гарри посмотрел на неё снизу вверх. Внезапно у него возникло безумное желание рассказать ей всё. Она знала о его… наклонностях, знала, что он часто встречался с мужчинами. Может быть, он не сказал бы ей, кто это, только что он… Одержим? Увлёкся. Кем-то. Но это ничего не значило… Ложь. И только она — тот человек, которого он… Наглая ложь. И что они вместе навсегда, и ничто никогда этого не изменит. Ложь, ложь, ложь. Вместо этого он сжал её руку и улыбнулся, глядя на закат. — Я знаю.