Если расходятся пути

— Твоя информация ничего нам не дала, Риддл! — прорычал Шеклболт, распахивая дверь камеры и приближаясь к нему с двумя металлическими шипами в руке длиною фут каждый. Волдеморт опирался о стену у своей койки, когда услышал шаги. При виде инструментов в чужих руках всё внутри него завопило от ужаса, и он начал пятиться, пока не упёрся в стену. Министр ничего не объяснил, просто схватил его за шею, опуская голову вниз, и швырнул на стол. Волдеморт развернулся так, чтобы спина оказалась прижатой к дереву, лицом к нападавшему. Мужчина был в ярости, и Волдеморт попытался понять причину. Он сотрудничал! Он рассказал все подробности, какие только мог. — Ты хочешь, чтобы Гарри умер? — усмехнулся министр, с глухим стуком кладя шипы на стол рядом с правым бедром Волдеморта. Министр двигался, пока не оказался между раздвинутых ног Волдеморта, и наклонился, вторгаясь в личное пространство и заслоняя собой всё вокруг. — Ты никак нам не помог. Волдеморт замер. Ощущение того, как чужие брюки трутся о его обнажённую кожу, пока он был прижат к ледяному столу, захватило почти всё его внимание. Нет, пожалуйста, только не это. — Моей информации двенадцать лет, — произнёс Волдеморт, пытаясь вложить немного гнева в свой голос, но слова всё ещё звучали слабо и испуганно. — Я… — Я думаю, ты хочешь, чтобы Гарри умер, — перебил министр, наклоняясь ещё ниже, но Волдеморт едва ли почувствовал это, потому что одна из рук мужчины потянулась к шипам. — Я думаю, ты просто играешь с ним, Том. Я знаю, что ты за тварь на самом деле, даже если Гарри забыл. Министр выпрямился — его рука держала один из металлических стержней, и Волдеморт оценил его диаметр в дюйм и плоскую четырёхдюймовую вершину. Как чудовищных размеров гвоздь. Улыбаясь ему во весь рот, ублюдок поднял шип и расположил его прямо над его сердцем. — Может немного покалывать. Волдеморт попытался вывернуться, но рука мужчины была чертовски сильной, и он прижал его к столу — и затем металлический стержень вонзился ему в плечо чуть ниже ключицы. Он закричал; штырь медленно, мучительно продвигался по мышцам и между костями. Остановился, как только полностью вошёл в плоть, и Волдеморт замер — малейшее движение рёбер вызывало раскалённую добела боль, взрывающуюся изнутри. Он не мог дышать. — Ты манипулируешь им, — смутно услышал он, но неглубокое учащённое дыхание затуманивало чувства и зрение. Ещё один внезапный удар в правое плечо и протяжная боль дали понять, что теперь он пригвождён к столу с обеих сторон. Волдеморт всхлипнул, прерывисто, но часто дыша; в глазах быстро темнело. — Он никогда тебя не волновал, ты просто притворяешься. Волдеморт слышал эту чушь, как будто находился под водой, и отстранённо заметил, что его тело громко сотрясается на столе. — Ты слишком быстро умираешь, я пока не могу этого допустить. Заклинание поразило Волдеморта, он ахнул, его глаза распахнулись. Боль притупилась, всё ещё беспокоящая, но сравнительно терпимая. Дышать, к сожалению, по-прежнему было невозможно. Мужчина, казалось, ничего не заметил. — Ты жалок, — усмехнулся он, но Волдеморт мог сосредоточиться только на ощущении, как металл скрежещет по его костям каждый раз, когда его лёгкие пытались — и не могли — наполниться воздухом. — Ты хочешь, чтобы Гарри доверял тебе и сочувствовал, чтобы он спас тебя. Волдеморт почувствовал, что зрение снова затуманивается, и понял, что вот-вот умрёт. Его мучитель, должно быть, тоже это заметил. Резкая пощёчина заставила Волдеморта глотнуть воздуха, который почти сразу же едва не вырубил его, но в открытый рот влилось зелье, и он им подавился. Прерывистые вдохи, которые он делал, причиняли боль, но больше не угрожали ему смертью. Он перевёл дыхание, разум немного прояснился, и он попытался сосредоточиться на министре. Шеклболт снова ухмылялся ему. — Жаль, что приходится притуплять твои ощущения. Я правда хотел, чтобы ты это почувствовал. — Я, — выпалил Волдеморт, собираясь с силами. Он закрыл глаза. — Пытался. Он хотел сказать «сотрудничал», но в этом слове было слишком много слогов. Хотя боль значительно уменьшилась, скрежет костей о металл заставлял его тело ходить ходуном. — О, неужели? — насмешливо спросил мужчина. Волдеморт открыл глаза. Его тело всё ещё дрожало и покрылось потом, но, скорее всего, это было из-за шока. Он не мог остановить это. — Да. Министр впился в него взглядом. — Тогда почему мы его не нашли? Мы обыскали все места, которые ты назвал, поговорили со всеми источниками, которые ты предложил. Даже вызвали Люциуса Малфоя на допрос, как ты рекомендовал, но он ни черта не знал. Вся твоя информация была бесполезна. Ты Тёмный Лорд Волдеморт или кто? Я думал, ты контролируешь своих людей. — Повторюсь, — выдохнул Волдеморт. — Двенадцать. Лет. Шеклболт покачал головой. — Значит, у тебя ничего нет для меня. Волдеморт хорошо знал этот тон — тот же, который он сам использовал прямо перед тем, как кого-то убить. Он предоставлял последнюю, неохотную возможность слуге, который разочаровал его, искупить свою вину. Он понимал, что не может умереть, но не мог бороться с первобытным ужасом смерти. Он не хотел умирать. — Кто, — спросил Волдеморт, быстро соображая. — Кто? Ты имеешь в виду, у кого он? Волдеморт кивнул. Мужчина нахмурился. — Я же говорил — ППС. — Имена. — У нас нет полного списка. Несколько ровесников Гарри со Слизерина, несколько из твоей старой компании… — Кто. Шеклболт наколдовал стул и сел. Волдеморт больше не мог видеть его в поле своего зрения, будучи пригвождённым к столу. Министр вздохнул. — Мы подозреваем Гойлов — как старших, так и младших. Селвин. Трэверс. Макнейр. Яксли. Двое из Лестрейнджей. — Белла? — спросил Волдеморт, мгновенно отвлёкшись. Невозможно. Шеклболт сделал паузу. — Да, мы так считаем, но у нас нет доказательств. Парочка знаков и некоторые из отчётов, которые нам передали, буквально вопили о том, как подобострастно она всё ещё тебя обожает. Она жива. Его последний, лучший солдат. Его самый смертоносный, самый преданный последователь. Она могла бы освободить его. Если бы только он мог донести до всех, что жив и заключён в тюрьму. — Ну и? — настаивал мужчина. — Что дальше? Можешь предложить что-нибудь ещё, или пришло время организовать для тебя альтернативный досуг? Сосредоточься. — Поместье, — выдавил Волдеморт; мозг быстро работал. — Её. Шотландия. Он услышал, как министр встал, а затем появился в поле зрения с блеском надежды в глазах. — Где? Почему ты не упомянул о нём раньше, Том? Волдеморт закрыл глаза, нахмурившись. — Белла. Думал, — Салазар, ощущение того, как шипы царапают кости при каждом вдохе, было отвратительным. — Мертва. Волдеморт почувствовал, как мужчина наклонился к нему, и открыл глаза, чтобы увидеть зловеще довольное выражение на его лице. — Скажи мне, где оно. Если это поможет спасти его, я, возможно, приду и освобожу тебя. Волдеморт захлопнул глаза прежде, чем смог отреагировать. Это была всего лишь последняя возможность, и на поиск могли уйти часы. Заплетающимся языком он рассказал всё, что знал, и просто надеялся, что это поможет. Гарри должен держаться. Возможно, его упрямство сейчас спасло бы Волдеморта. *** Гарри мучительно не сиделось на месте. Он волновался, дрожал от беспокойства и прямо сейчас был на волосок смерти. Он не идиот. Он знал, что его сопротивление Империусу стало для Беллатрикс последней каплей. После того, как зелья выветрились из организма, он вспомнил обрывки её разговора с Гойлом. Гарри оказался не так полезен, как они надеялись. Беллатрикс в бешенстве, и, будучи самой собою, она была кровожадной и алогичной. Гарри понятия не имел, что Волдеморт вообще нашёл в ней. Они когда-нибудь?.. Нет, Волдеморт был геем. Конечно, как и я, и я почти женат на женщине, так что… Блядство. Всё потом. Когда-нибудь потом он будет рад, если единственным поводом для стресса будет то, что Волдеморт потенциально трахал эту безумную суку, но поскольку его, скорее всего, убьют в любой момент… К важным вопросам. Рыцари Вальпургиевой Ночи. Словосочетание казалось смутно знакомым, и Гарри понимал, что Гермиона узнала бы его мгновенно, но не у всех был её мозг. Беллатрикс хотела, чтобы Гарри поклялся выдавать всю информацию о магглорождённых, которые занимали посты в Министерстве, и не причинять вреда и не убивать Рыцарей Вальпургиевой Ночи — группу сброда, которая, кажется, собиралась быть чем-то вроде новых Пожирателей — только без Волдеморта. Очевидно, Беллатрикс не хотелось оставлять изначальное имя. Мерлин, я ни за что не стану менять всю внутреннюю документацию, чтобы переименовать их в Рыцарей Вальпургиевой Ночи. Нелепость. Что, чёрт возьми, это вообще значило? Гарри вздохнул и посмотрел вниз на свои бедные ноги. Обе были сломаны в коленях, кость протыкала плоть, но ещё не прорвала кожу. К счастью, ему давали обезболивающие зелья при каждом приёме пищи. Хотя Гарри знал, что это, наверное, какая-то ловушка, он не мог удержаться, чтобы не хватать и не выпивать их сразу же. Скорее всего, их приносили только для того, чтобы он перестал стонать и жаловаться на боль, но он принимал это с благодарностью. Поскольку всё равно вот-вот умрёт, он вполне заслуживал провести последние несколько часов в относительном комфорте. В отличие от того, что Волдеморт, должно быть, переживает в данный момент. Гарри схватили уже несколько дней назад. Точно определить было трудно, он был уверен, что иногда вырубался, но прошла как минимум неделя, а скорее всего, даже целых две. Если его кормили раз в день, значит, он пробыл здесь тринадцать дней, включая несколько первых, когда его не кормили и не поили. Что означало, что Волдеморт всё это время был одинок и беззащитен. Все, наверное, сходили с ума, обнаружив, что Гарри пропал, и Волдеморт, возможно, стал средством для вымещения чужого зла и разочарования. Может, они даже консультировались с ним об убежищах и слабых местах Пожирателей Смерти. Так бы сделал Гарри. Значило ли это, что с ним нормально обращались, потому что он был им нужен? Но Волдеморт, конечно, в любом случае не стал бы предавать своих людей, чтобы помочь Гарри. Какие бы противоречивые чувства они ни испытывали, это не заставило бы этого человека сотрудничать с Министерством. Дверь внезапно распахнулась, и Гарри ахнул, когда в комнату размытым вихрем ворвался мужчина. — Уходим! — крикнул голос, и Гарри почувствовал, как в груди вспыхнула волна надежды. Он знал этот голос! Это был Джон Долиш, его коллега! — Гарри, давай же! — продолжил кричать он, перекрикивая шум сражения за спиной. — Я не могу! — воскликнул Гарри, указывая на изуродованные ноги. — Что происходит? — Чёрт возьми, — выругался мужчина и быстро направился к нему. — Насколько все плохо? Ты можешь идти? Гарри покачал головой. — Нет, просто накинь Мобиликорпус, без разницы. Что происходит? Долиш вытащил палочку и произнёс заклинание, и Гарри взмыл в воздух, а ноги с приступом тошнотворной боли обвисли в воздухе. Он едва сдержал вой от этой агонии. Обезболивающие зелья были эффективны на неподвижных конечностях, но никак не могли помочь его раскачивающимся от каждого шага ногам. — О, Мерлин, извини, — прошептал Долиш, но Гарри покачал головой. — Просто пойдём уже. Долиш, держа тело Гарри за спиной, осторожно вышел за дверь и едва увернулся от летящих со всех сторон огней заклинаний. Им не выбраться отсюда живыми. Долиш умело прикрывал тело Гарри, пробравшись по коридору к лестнице. — Схватить его! — Гарри услышал крик Беллатрикс, доносившийся снизу. — У него Поттер! Убейте его! Заклинание поразило Долиша, и Гарри упал на землю. Он протянул руку и схватил мужчину за плечи, чтобы взглянуть ему в лицо, и стало ясно — мужчина мёртв. Из-за него. Снова. Гарри услышал громкие шаги, и когда кто-то схватил его, он обернулся, ожидая увидеть безумные чёрные глаза Беллатрикс Лестрейндж, но вместо этого увидел другого аврора, Сэвиджа, который наклонился, чтобы поднять его и перекинуть через плечо. Гарри чувствовал себя бесполезным. Он ничего не мог поделать, кроме как впиваться зубами в нижнюю губу, пока ноги содрогались от боли, когда аврор бежал. Гарри видел десятки дерущихся людей. Ради него. Некоторые сражались, чтобы спасти его, снова клали свои жизни к его ногам, чтобы он мог быть в безопасности. Другие жертвовали своими жизнями, чтобы выполнить то, что, по их мнению, было последним желанием Волдеморта. Если бы только они знали, как изменились желания Волдеморта. Так ведь? Они наконец добрались до парадного входа, когда заклинание сильно ударило Гарри в плечо. Он вскрикнул, и Сэвидж развернулся лицом к нападавшему, но второе заклинание поразило и его, и они оба рухнули на пол. Гарри прищурился, увидев мрачную, торжествующую ухмылку Макнейра. — Привет, Поттер, — протянул он, направив палочку Гарри в лицо. — Привет, — тупо ответил Гарри, но тут кто-то толкнул его и заорал: — Авада Кедавра! Зелёный свет ударил Макнейра в грудь, и он упал. Гарри обернулся, чтобы посмотреть, кто его спас, и увидел Сэвиджа, тяжело дышащего рядом с ним, сжимающего палочку в руке. — Иди, — прохрипел он, надавливая на больное плечо Гарри и подталкивая его к открытой двери. — Выйди за пределы барьера. Уходи. — Ты тоже, — выдохнул Гарри, хватая мужчину за запястье, но Сэвидж покачал головой и перевернулся на спину — его палочка всё ещё была нацелена на их врагов. — Моя задача — вытащить тебя отсюда. — Так пойдём со мной! — Гарри зарычал, но Сэвидж разжал его хватку и направил палочку на Гарри; его подняло в воздух и швырнуло через двери. Гарри пролетел тридцать футов, беспомощно болтая ногами, а затем упал на траву. — Лови! — голос Сэвиджа был еле слышен, и из-за своего паршивого зрения Гарри едва разглядел размытое пятно, мчащееся к нему, пока оно не приблизилось достаточно, чтобы он смог понять, что это серебряная ложка. Портключ. — Протего! — закричал Гарри, и его стремление было так велико, что ложка замерла, а затем упала на землю неподалеку, несмотря на отсутствие у него палочки. Стараясь не слишком впечатляться собственному мастерству, он с трудом принял сидячее положение и осмотрел дом. Пламя вырывалось через разбитые окна на верхних этажах, и он слышал, как внутри бушует битва. Гарри знал, что должен вернуться, чтобы помочь сражаться. Они сражались ради него, они умирали за него. Гарри медленно пополз обратно к парадным дверям, не обращая внимания на боль в ногах, сосредоточиваясь на том, чтобы вернуться и защитить тех, кто умирал за него, когда в этом не было необходимости. Я не заслуживаю их жертвы, я не хочу… Позади него раздался резкий, запыхавшийся смех, и Гарри, обернувшись, увидел Беллатрикс, хромающую к нему — волосы взлохмачены, мантия опалена и порвана. — Куда-то собрался, малыш Поттер? Гарри пожалел, что у него нет ни палочки, ни очков. Его беспалочковая магия не годилась для дуэли, а он вот-вот встретится лицом к лицу с самым злобным последователем Волдеморта. — Я всё равно планировала убить тебя сегодня, — выплюнула она, подходя ещё ближе. — Ты бесполезный. Слабый. Жалкий. Я должна была убить тебя в тот момент, когда увидела. Теперь она стояла перед Гарри, направив палочку ему в грудь. — Ты умрёшь за него, — пылко произнесла Беллатрикс, и в её безумных глазах сверкнуло отражение горящего здания позади Гарри. — Я всегда буду предана ему. Сейчас ты умрёшь, Поттер, за Тёмного Лорда. Гарри смотрел на её палочку с открытым ртом, пытаясь придумать, что сказать. Сейчас было самое время сообщить ей, что Волдеморт жив. Она остановится, чтобы допросить его, и он сможет использовать это время, чтобы сбежать. Но прежде, чем смог принять решение или произнести эти слова, он вспомнил о ложке. — Акцио портключ! — заорал он, выбросив руку в направлении, где она лежала, но в этот самый момент Беллатрикс тоже прокричала заклинание. — Авада Кедавра! Гарри почувствовал, как проклятие ударило его в живот, холод от этой точки вырвался и сковал всё тело, заморозил измученные нервы. Его голова ударилась о траву, в глазах потемнело, и больше он ничего не помнил. *** Пять дней. Волдеморт лежал на спине, пригвождённый к столу, и не мог полноценно вдохнуть — пять дней. Голодный. Обезвоженный до потери сознания, а когда просыпался, из-за чудовищной слабости не мог пошевелить даже пальцем. Глаза не способны были открыться, слишком сухие для этого, а горло было как наждачная бумага. Он был живым трупом. Инфекция, попавшая в плечи из-за воткнутых шипов, дважды убивала его, а невыносимая лихорадка доводила его до бреда. Пять дней. Все мысли, вызванные бессонницей, непрерывно вращались вокруг судьбы мальчишки. Спасли ли они его? Был ли он жив? Они всё ещё ищут его? Отсутствие охранников вызывало беспокойство, но радовало. Пригвождённый к столу, он был уверен, что они были бы рады надругаться над ним в этом необычном положении. Не в первый раз он задавался вопросом, что произойдет, если те, кто несут за него ответственность, больше не придут. Он был бессмертен. Неужели он просто вечно будет страдать от невыносимого голода и иссушающей жажды, каждые несколько дней словно по расписанию умирая ложной смертью, а затем безжалостно начиная цикл снова? Это была ужасная мысль. Даже жестокие изнасилования и пытки были лучше бесконечных выматывающих смертей. По крайней мере, с охранниками существовала крошечная возможность сбежать. И Гарри. Мальчишка сделал его сильнее, напомнил ему о том, кто он такой, и возродил его решимость. Волдеморт едва не потерял себя после того, что ему пришлось пережить здесь, но Гарри предложил ему решение и средства для его достижения. Пока он размышлял об этом, до его ушей донёсся безошибочно узнаваемый звук открывающейся металлической двери камеры. Даже зная, что он не сможет, он попытался подняться, и мышцы свело судорогой. Это Гарри? Какие новости? Он ждал в яростном молчании, желая понять, кто приближается. Он не мог пошевелить ничем, кроме глаз, да и те болели, когда он пытался поднять веки. Наконец в поле зрения появился Шеклболт, и Волдеморт почувствовал, как слабое сердцебиение отдаётся в его измождённом теле. — По… — прохрипел он, не в силах издать ничего, кроме хриплого шелеста, прежде чем мужчина успел открыть дверь камеры. Министр усмехнулся, и Волдеморт услышал, как он вошёл, а затем наколдовал стул, чтобы сесть. Тишина была невыносимой. — Поттер, — прохрипел он, выдавливая это слово, ненавидя мужчину, как никогда прежде, за то, что он посмел заставить его вот так ждать, зная, что это значит, зная… — Твоя информация была верной, — сказал министр, и Волдеморт почувствовал, как шипы исчезли. Он бы ахнул, но лёгкие не двигались. Он лежал, тяжело дыша, и горло горело, а тело пульсировало от адреналина. — Жив? — прохрипел Волдеморт. Ужасное, продолжительное молчание, а затем: — Да. Волдеморт позволил своим глазам закрыться; сердце бешено колотилось о рёбра. Живой. Живой. Живой. — Твою охрану пришлось убрать, чтобы они помогали нам найти Гарри. Я следил за тобой с помощью расширенного заклинания наблюдения. Охранники вернутся завтра, и у вас всё должно вернуться в нормальное русло. Волдеморт хотел усмехнуться, но не мог пошевелиться. Это должно было прозвучать утешительно? — В мои намерения не входило удерживать тебя здесь… вот так, — голос министра внезапно стал тихим, неуверенным. — На протяжении стольких дней. Я сожалею об этом. Гарри был… Израненное тело Волдеморта напряглось, и он открыл глаза, услышав незаконченное предложение. — Он. Был. Ранен? — прохрипел Волдеморт, горло пересохло, и он начал кашлять, что вызвало пожар в его инфицированной груди, его сломанных рёбрах, и он не мог остановить конвульсии, но каждый вдох или выдох был агонией, его тело сжималось само по себе, дрожь была неконтролируемой… — Мерлин… Агуаменти, держи. Шеклболт сунул ему стакан с водой, но Волдеморт не мог схватить стакан и не мог перестать кашлять, чтобы выпить. Заклинание попало ему в горло, и Волдеморт набрал в лёгкие побольше воздуха. Было больно, когда руки обхватили худое тело, но он снова мог дышать. — Выпей, — настоял мужчина, проталкивая стакан ему в руку, но Волдеморт знал, что это невозможно. Тяжело дыша, он рухнул обратно на стол. — Вот, — министр снова поднял стакан, и Волдеморт вздрогнул, отпрянув от склонившегося над ним человека. — Я просто пытаюсь помочь тебе попить. Я не причиню тебе вреда. — Оставь… стакан, — прохрипел он, отворачивая лицо. Он не доверял министру, находящемуся рядом с ним, независимо от того, как в данный момент вёл себя этот человек. Шеклболт сделал, как было сказано. Волдеморт попробует напиться, когда он уйдёт. — Как. Сильно, — спросил Волдеморт, стараясь держать грудь как можно более неподвижной. Лихорадка неумолимо пыталась затянуть его в себя, но он должен был сосредоточиться. — Насколько серьёзно ранен Гарри? — уточнил мужчина. Волдеморт кивнул, и Шеклболт забарабанил пальцами по столу, выдержав паузу, достаточную для того, чтобы Волдеморт представил мальчишку разорванным на части и истекающим кровью… — Он был поражён Убивающим заклятием. Нет. Волдеморту удалось повернуться и пристально посмотреть на министра, пытаясь понять, лжёт ли он. Шеклболт сжал губы в мрачную линию. — Это правда. Мне не следовало бы говорить тебе это, но считай, что это плата за информацию, которую ты мне дал. Волдеморт отвёл взгляд, пытаясь понять, как это могло быть возможно. На этот раз не было ни матери, которая умерла за него, ни крестража, который принял бы удар на себя. Был ли мальчишка настолько силён, что проклятие на него не действовало? Мог ли он создать свои собственные крестражи? Это казалось невозможным, учитывая чувствительную натуру мальчишки и полное отсутствие амбиций. — Целители в больнице Святого Мунго пытаются выяснить, как он пережил его. Это невозможно, — Министр глубоко вздохнул. — Он практически умер. Министр встал. Он посмотрел на Волдеморта сверху вниз, нахмурившись. — Вот, — сказал он, наколдовал миску с дымящимся рисом и поставил её на стол рядом со стаканом воды. — Я призвал её из столовой. У меня нет с собой целебных зелий, но я позабочусь, чтобы охранники завтра обработали твои раны. Волдеморт мог только смотреть. — Тебе нужна помощь, чтобы съесть это? Волдеморт покачал головой, сохраняя зрительный контакт. Шеклболт отодвинул стул и подошёл к двери камеры. Он остановился, повернувшись спиной к Волдеморту. — Спасибо. Гарри в безопасности благодаря тебе. Дверь закрылась, и министр ушёл. *** В первый раз, когда Гарри осознал что-либо, он услышал голос. Плачущую женщину. Он почувствовал на себе чьи-то руки. Он попытался открыть глаза, но не смог. Он попытался сжать пальцы, обхватившие его собственные, но мышцы не слушались. Он ничего не чувствовал. Он снова заснул. *** В следующий раз, когда он проснулся, кто-то разговаривал с ним. Он попытался открыть глаза, и ему удалось приоткрыть их только настолько, чтобы его ослепил яркий белый свет, поэтому он быстро закрыл их снова. — Гарри? Ты не спишь? Джинни. Гарри пошевелил пальцами, и их быстро обхватила другая рука. — Мерлин… найдите Гермиону и Рона! Гарри, ты меня слышишь? Гарри пошевелил языком во рту, пытаясь ответить, но он казался неповоротливым и сухим. Ему удалось издать ворчащий звук. — Гарри, о Мерлин, я так счастлива, — её голос звучал хрипло от слёз. — Я так сильно люблю тебя, ты так меня напугал! Как ты себя чувствуешь? Гарри снова заворчал и попытался поднять веки. Он заставил их оставаться открытыми, несмотря на боль от света. Рядом с ним была размытая фигура с рыжими волосами. Комната была белой, но он понятия не имел, где находится. — Гарри. Пальцы погладили его по щеке, по лбу. Он видел, что Джинни плачет, и попытался сказать что-нибудь, чтобы утешить её, но язык никак не слушался. Он закрыл глаза. — Ты так сильно напугал меня, — прерывисто прошептала она, продолжая поглаживать его. — Ты в безопасности. Мы с тобой. Я так сильно люблю тебя. Гарри услышал ещё шаги, но затем почувствовал, как пелена сна подкрадывается и затягивает его под воду, и больше он ничего не помнил. *** Первые несколько дней, когда он мог оставаться в сознании дольше, чем на час, пролетели как вихрь. Джинни подписала все документы, поговорила со всеми целителями, ответила на все вопросы. Она общалась с прессой и выступала в роли вышибалы для его посетителей, каким-то образом зная, кого Гарри захочет увидеть, а кого стоит выгнать. Она была потрясающей, и Гарри был так благодарен, что она у него есть. Гермиона и Рон были с ним, когда Джинни приходилось уходить. Они дежурили по очереди, чтобы кто-то мог остаться дома с детьми. Ему повезло. У него были друзья, которые заботились о нём, как о члене семьи. Или, скорее, даже больше, потому что его семья всегда была разочарованием. Гарри лежал на кровати, смотрел в окно и думал о том, как ему чертовски повезло. Историю о его спасении и внезапном появлении в Министерстве с портключом на груди рассказали ему больше раз, чем он мог вынести. Он пережил Убивающее заклятие. Снова. Никто не знал почему, и они подвергали его множеству тестов, чтобы попытаться понять, но у Гарри было неприятное ощущение, что он уже знал причину. — Принести тебе новую книгу? — спросила Гермиона, отрываясь от своих мыслей. Гарри улыбнулся и закрыл маггловскую фантастику, которую бездумно перелистывал. Он был рад, что у него есть новая пара очков, чтобы снова видеть окружающий мир, но читать ему не хотелось. В основном он держал книги открытыми, пока Гермиона была рядом, чтобы посидеть в тишине, пока она читала. Гермиона отложила книгу и пододвинула свой стул поближе к его кровати. — Как ты себя чувствуешь? Гарри собирался пожать плечами, но затем позволил им опуститься. — Я хочу домой. Гермиона потянулась и схватила его за руку. — Я знаю. Они просто хотят убедиться, что твоё сердце достаточно сильное. Твоё… — Я знаю. Его сердце почти остановилось, артерии сжались и перекрыли кровоток. Предполагалось, что Убивающее заклятие будет безболезненным, но Гарри сказали, что оно опустошило его тело. Гарри знал, что проклятие, наверное, просто разозлилось, что не смогло достичь цели, и выместило это на нём. В любом случае, он не хотел снова слышать эту душераздирающую историю. Он и так был достаточно ненормальным — и без медицинских данных, подтверждающих это. По крайней мере, ноги срослись. Когда он снова взглянул на Гермиону, она смотрела на него с сочувствием. — Ещё чуть-чуть. Ты здесь больше недели — восемь дней. Вполне можешь подождать ещё пару. Он никуда не денется. Книга упала с колен, и он едва не вывернул шею, когда повернулся и в шоке уставился на неё. Она фыркнула и убрала руку, понимающе улыбаясь. — Расслабься, я больше ничего не собираюсь говорить. Но позже ты будешь у меня в долгу за то, что я изобрела для тебя заклинание, которое заглушает то, к чему ты взываешь во сне. Оно должно работать только тогда, когда ты спишь, а не когда зовёшь на помощь, так что это было непросто. — О боже, — выдохнул Гарри, потому что живо вспомнил некоторые из снов — и они совсем не подходили для того, чтобы кто-то их слышал. — Что?.. Что я такого сказал? Гермиона, ухмыляясь, покачала головой. — Всё потом. Гарри застонал и откинулся на подушки. — Но я подумала, — продолжила она, глядя в окно и демонстративно избегая его взгляда, — не нужно ли тебе отправить какое-нибудь письмо… которое сова не смогла бы донести. Я была бы рада доставить его за тебя. — Наложи чары приватности, пожалуйста, — пробормотал Гарри, униженный, и Гермиона подчинилась. — Не знала, что ты им доверяешь, — сказала она. — Их накладывает Кингсли, когда мы говорим о нём, так что если они подходят для министра, то подойдут и нам. — Вероятно. Итак, что ты об этом думаешь? Гарри закрыл глаза, стараясь не звучать слишком нетерпеливо. — Как ты его найдёшь? — Я полагаю, ты можешь нарисовать мне карту, — сказала она с кривой улыбкой. — Я довольно умна, уверена, что справлюсь. И тебе придётся одолжить мне свою мантию. Гарри думал об этом, и медленный огонёк надежды постепенно согревал его. Он не позволял себе зацикливаться на страстном желании получить весточку от Волдеморта. У него не было возможности беспокоиться об этом человеке, поэтому он отогнал все мысли о нём как можно дальше. Наверное, именно поэтому сны о нём преследовали его. Но это было невероятно рискованно. Близко к самоубийству. — Я не могу просить тебя об этом. Если тебя поймают… Гермиона усмехнулась. — Тебе стоит побольше в меня верить. Это ты был тем идиотом, из-за которого нас схватили похитители, когда мы были подростками, — не я. И ты не просишь, я сама вызвалась. Гарри так отчаянно хотел позволить ей это, но… — Это небезопасно. Это Волдеморт. Что, если он причинит тебе боль? Ошейник, кажется, выводит его из строя, если он нападает на охранников, но он был более чем способен… Приставать ко мне? Вредить мне? Мерлин, этот человек определённо не был добрым или вежливым. Гермиона наблюдала за ним с удивлённым выражением лица. — Напасть на тебя? — она рассмеялась. — Возможно, ошейник связан с определёнными людьми. Хотя, учитывая, кто он, было бы разумнее защитить вообще всех, если они ждут, что он в конце концов вырвется. Гарри кивнул, но на самом деле не слушал её. Сработает ли это на самом деле? — Не знаешь, сколько они ещё собираются держать меня здесь? Гермиона поморщилась. — Ещё некоторое время. Твоё сердце всё ещё плохо работает самостоятельно. Я знаю, ты понимаешь, о чём речь, поэтому не буду повторяться, но Джинни сказала, что они хотят, чтобы целительница из Канады, которая специализируется на сердечных заболеваниях, осмотрела тебя, а она прибудет в Англию только к концу недели, — она посмотрела на него извиняющимся взглядом. — И, возможно, она захочет провести ещё несколько тестов. И, может быть, даже назначит какие-нибудь процедуры. Гарри зарычал и прикусил щёку, чтобы снять раздражение. Вкус меди немного прояснил его голову. — А сам я не мог выписаться? Гермиона вздохнула. — Знаю, ты чувствуешь себя готовым и жаждешь уйти, Гарри, но Джинни говорит, что сейчас они поддерживают работу твоего сердца вручную с помощью заклинаний. Если ты уйдёшь, заклинания ослабнут. — И я умру? Гермиона нерешительно посмотрела на него, и от её испытующего взгляда ему стало не по себе. — А ты можешь умереть, Гарри? Гарри неловко попытался недоумённо пожать плечами, но был уверен, что она видит его насквозь. — Я ценю твоё предложение, Миона. Напишу кое-что сегодня и расскажу тебе, как его передать.