Если расходятся пути

Гарри пожевал кончик пера; оно щекотало ему губы. Номер семь: умирает и возрождается из пепла. Легко. Волдеморт. Ха. И я, думаю. Гарри поморщился и написал: Феникс. Следующее был сложнее — Аконит дикий и Аконит волчий — одно и то же растение, также известное как?.. Чёрт возьми. Ему правда стоило быть повнимательнее на уроках зелий. Если бы он не отпугнул Гермиону и не разозлил Джинни, то мог бы спросить у кого-нибудь из них. Как бы… Он отложил кроссворд как раз в тот момент, когда дверь в его комнату распахнулась и в палату вошёл измученный Кингсли. Он наложил чары приватности и подошёл к кровати Гарри. — Волдеморт убил одного из охранников, — произнёс он резко, без предисловий. — Что? — Гарри ахнул, совершенно изумлённый. — Как? А что с его ошейником? Кингсли кивнул с мрачным видом. — Я не знаю, как он это сделал, но он получил доступ к своей магии, пока носил ошейник, а я считал, что это невозможно. — Подожди, где он сейчас? Он сбежал? Гарри сел и свесил ноги с кровати, но Кингсли предостерегающе положил руку ему на плечо. — Он спит. Я попросил кое-кого починить его ошейник, и, надеюсь, это даже увеличит его силу, но теперь, раз он сделал это один раз, я уверен, что он сделает это снова. — Но… как вам удалось усыпить его? Если к нему вернулась его магия, он… Ты сказал, что это будет концом всего. Кингсли покачал головой и, подтолкнув стул ногой, тяжело вздохнул и сел. — У ошейника есть чрезвычайный режим, помнишь? Я уже говорил тебе. Я могу лишить его сознания в экстренной ситуации, если ошейник будет на нём, но он ухитрится получить доступ к магии. Об этом говорилось в книгах, но, очевидно, такого раньше никогда не случалось. Никто не прорывался через него. Гарри кивнул. Конечно, Волдеморт именно это и сделал. И теперь, раз у него получилось однажды, его освобождение было лишь вопросом времени. Двенадцать лет Министерство контролировало Волдеморта, и двенадцать лет Гарри создавал свою собственную иллюзию жизни. Однако менее чем за месяц Волдеморту удалось убить охранника и он был близок к побегу, а жизнь Гарри теперь покоилась в руинах. Словно каждый из них был пламенем, зажжённым против фитиля жизни другого. — Гарри, — произнёс Кингсли умоляющим и низким тоном, — мне нужно, чтобы ты убил его. Гарри отшатнулся. — Что? Я не могу. — Ты должен. В пророчестве говорилось, что ты один можешь победить его. Гарри уставился на своего друга; дыхание сбилось, сердце бешено колотилось. Нет. Он не мог этого сделать. Кингсли отвёл взгляд, стиснув зубы, а затем снова решительно посмотрел на Гарри. — Я знаю, что у тебя сложные отношения с этим человеком, — эти слова, казалось, многого стоили министру. — Я знаю, что он влияет на тебя. У тебя есть… привязанность к нему, по какой бы то ни было причине. Но Гарри, он готов сбежать. Прямо сейчас. Что бы ты ни чувствовал к нему, несомненно, мораль заставит тебя ещё раз спасти своих друзей. Он сбежит. Он вот-вот это сделает. И ты — единственный, кто может остановить его. Гарри понятия не имел, что сказать. Конечно, он хотел, чтобы его друзья были в безопасности, но… как он мог убить человека, о котором… заботился? Человека, которого избивали и над которым издевались, одинокого, напуганного… — Что делал охранник, когда он его убил? Кингсли уставился на него, приподняв брови и слегка скривив губы в отвращении. — Разве это имеет значение? Он защищал волшебный мир, и я прямо сейчас умоляю тебя сделать то же самое. Гарри прищурил глаза. — Но всё же. Что он делал? Заклинание слежения это записало? Кингсли покачал головой. — И звука тоже не было. Хотя, наверное, теперь нам придётся это изменить. Охранники просто не хотели слышать, как он всё время стонет и жалуется. Гарри даже представить себе не мог, что Волдеморт мог жаловаться. Он никогда этого не делал. Они, наверное, имели в виду, что мужчина непроизвольно стонал от боли или издавал другие звуки, чтобы справиться с агонией, которую терпел. И, наверное, это мешало охранникам читать. Больные ублюдки. — Я хочу знать, что с ним делали, когда он убил охранника. — Зачем? Ты планируешь это оправдать? Собираешься броситься ему на выручку? — Если он защищался от жестокого нападения, думаю, важно это знать, прежде чем мы убьём этого человека, разве нет? Разве это не входит в наши обязанности? — Это Волдеморт, Гарри! — заорал Кингсли, вставая и принимаясь расхаживать по комнате в неверящей ярости. — Почему ты не можешь этого понять? Даже если он защищался, он оказался в этой ситуации из-за сотен людей, которых убил! Неужели эти жизни ничего для тебя не значат? Эти семьи… — Я знаю, — перебил Гарри, тряся головой, пытаясь прояснить её, чтобы паника не овладела им поверх кучи успокаивающих зелий, которые он принимал. — Я знаю, что он сделал, и я знаю, что он заслуживает наказания, но… — Только не снова, Гарри. Я не хочу этого слышать. Я выслушал тебя и позволил тебе вмешиваться в его ситуацию больше, чем позволяет твоё положение… — Моё положение? — …но с разговорами покончено. Он убил одного из моих людей. Сейчас не военное время. Он отнял жизнь, и он за это заплатит. — А сколько раз они отнимали его? Кингсли швырнул со стола вазу с цветами, и она разбилась о стену, стекло превратилось в пыль, и лепестки разлетелись повсюду. Гарри молча наблюдал, ошеломлённый чужой внезапной яростью. Кингсли прикрыл глаза рукой, отвернувшись от Гарри. Задыхающийся. — Я не могу слушать, как ты защищаешь его, — прохрипел Кингсли, всё ещё стоя к нему спиной. — Ты предатель. Глаза Гарри широко распахнулись. Он уставился на своего некогда друга, желая рассмеяться, но в то же время испытывая искреннюю боль. — Повтори, Кингсли, — мягко произнёс Гарри. Кингсли зарычал и подошёл к окну, выглядывая наружу. Гарри видел его лицо в профиль. Он выглядел огорчённым — брови были опущены, тело напряжено. — Я прошу прощения, — тихо сказал мужчина. — Я не это хотел сказать. — Я привёл его к вам, — процедил Гарри. — Я остановил его. Когда был ребёнком. Я сделал за тебя твою работу. Кингсли кивнул, снова поворачиваясь к нему. — Я знаю, Гарри. Ты сделал больше, чем должен был. И теперь нам снова нужна твоя помощь. Помоги нам. Пожалуйста. Гарри глубоко вздохнул, протирая глаза. — Я даже не знаю, смогу ли я убить его, Кингсли. Почему что-то должно измениться, если я попытаюсь? Гарри произнёс эти слова, но голос в голове прошептал, что была причина, по которой он пережил Убивающее заклятие. Он обладал силой, о которой Тёмный Лорд не подозревал, и это точно была не любовь. — У меня закончились идеи, Гарри. Он всегда был опасен, но теперь, когда он получил доступ к своей магии, мы не можем позволить ему выжить. Он переломал все кости в моих руках и ногах, раздавил их в пыль. А я видел его всего секунд десять, прежде чем смог активировать ошейник, чтобы он потерял сознание. Он создавал торнадо из Тёмной магии — настоящий торнадо. Это было непостижимо. Гарри почувствовал, как по коже пробежали мурашки от представляемой картины. Не совсем из-за страха. — А что, если ты заставишь его уснуть, как мы и договаривались? Пока мы не придумаем что-нибудь ещё. — Этот способ ненадёжный. Возможно, он сможет получить доступ к своей магии даже во сне. — Я знаю. Но хотя бы до тех пор, пока я не выберусь отсюда и не посмотрю, что могу сделать. Ничего не предпринимай, пока я его не увижу. Держите его спящим, наблюдайте за ним, а я постараюсь сократить время своего пребывания здесь. Кингсли потирал подбородок, сдвинув брови. — Целители говорят, что ты можешь пробыть здесь ещё несколько недель. Что-то насчёт того, что твоя магия внезапно стала нестабильной? Гарри поморщился и шумно выдохнул. — Ладно. Ты можешь вызволить меня раньше? Сказать, что я нужен тебе по делу? Кингсли выглядел задумчивым. — Ты можешь умереть. — Я думал, что весь волшебный мир в опасности. Уверен, что риск того стоит? — И ты попытаешься убить его? Гарри замер. Он не станет убивать человека, который только защищался от жестокого нападения, а он не сомневался, что именно это и произошло. Насколько плачевным должно было быть происходящее, чтобы заставить магию Волдеморта вырваться на свободу? После ужасных пыток, которые он перенёс, что именно заставило его в конце концов отомстить? — Я веду тебя к нему не для того, чтобы ты нянчился с ним, Гарри. Я уже перевёл его в другую камеру, более безопасную. Ты никогда не найдёшь его сам. Гарри выпрямил спину, не веря в такую дерзость. — Ты готов рискнуть своей карьерой? — Ситуация сейчас гораздо важнее неё. Но в любом случае, я переместил его не для того, чтобы спрятать от тебя. Новая камера лучше оборудована для того, чтобы справиться с ним. Я собирался сказать тебе, где он, но только в том случае, если ты мне поможешь. Он не пациент в больнице. Он тебе не друг. Он — человек, ответственный за пятнадцать лет насилия, страданий и страха. Ты больше не увидишь его, если собираешься ставить его потребности выше всего общества. Их взгляды оставались прикованными друг к другу. Гарри пошатывался, всё ещё немного не в себе из-за зелий в его организме, но пытался понять, что делать дальше. Бросал ли он таким образом вызов Министерству? Стоило ли рассказать «Пророку», чем занимался министр? Кингсли уволят, но станет ли ситуация лучше для Волдеморта? Для волшебного мира? На чьей он стороне? Гермиона всегда настаивала на том, что она на стороне разума, но в данной ситуации — где эта сторона? Что было лучше — защищать общественность или замученного бывшего Тёмного Лорда? Ему нужно было поговорить с ним. Это было постыдно, но Гарри втайне верил, что Волдеморт заплатил сполна за своё царство террора более чем десятилетием безжалостных пыток, голода, изнасилований и бесчисленных убийств. Больше всего на свете Гарри хотел просто защитить его, но он не мог этого сделать, если этот человек всё ещё намеревался убивать всех вокруг. Отбросив сочувствие, Гарри не мог просто так выпустить в мир злобного, кровожадного Тёмного Лорда. Пришло время понять, каковы планы Волдеморта на будущее. Вариант с убийством не исключался, но Гарри готов был сделать почти всё, чтобы избежать этого. Он не мог позволить Волдеморту снова вырваться на свободу, чтобы возобновить войну. — Я пойду с тобой, — неожиданно даже для себя произнёс вдруг Гарри. — Я соглашусь рассмотреть возможность его убийства, но прежде чем я это сделаю, я хочу поговорить с ним. Наедине. Без каких бы то ни было следящих чар. — Что ты собираешься ему сказать? Что ты надеешься услышать? Он будет манипулировать тобой, не будь дураком и не думай, что всё, что он говорит, чтобы спасти свою задницу, искренне. Он будет лгать, чтобы спасти себя. — Худшее, что случится, если ты не позволишь мне поговорить с ним, — это то, что я не убью его. А в лучшем случае, если позволишь? Получишь мою честную попытку. Если я поговорю с ним и передумаю убивать его, будет не хуже, чем было бы, если бы ты не позволил мне увидеться с ним. В лучшем случае останется шанс, что я убью его. Пока Гарри ждал ответа, он поднялся и взял палочку с прикроватного столика. Его пальцы, сжимавшие древко, дрожали, а ноги подкашивались после столь долгого бездействия, но он был готов. Будь что будет. — Ладно, прекрасно, — выплюнул Кингсли. — Дай мне поговорить с твоим целителем, и можем идти. — Кингсли? — мужчина обернулся в дверях, и Гарри спокойно посмотрел на него. — Я отказываюсь идти на убийство, предварительно не поговорив с ним наедине. Это трусость, и я этого не сделаю. Я помогу тебе, но я сделаю это правильно. Таковы мои условия. Министр несколько минут не сводил с него взгляда, и ноги Гарри уже подгибались, но затем его друг кивнул и вышел. *** Гарри был глупцом, ожидая, что будет легко уйти. Спор продолжался два дня. Целители пригрозили министру судебным иском за то, что он требовал, чтобы пациент в критическом состоянии покинул больницу; министр пригрозил целителям вмешательством в серьёзное уголовное дело. Гермиона и Джинни встряли и обе согласились, что Гарри должен остаться в больнице Святого Мунго по крайней мере до тех пор, пока его состояние не станет более стабильным. Только после того, как Гарри воспользовался своим именем и пригрозил лишить их рабочих мест, если они не подчинятся его желаниям, работники отступили. Гарри сказал расстроенной Джинни, что с ним всё будет в порядке. Он собирался провести несколько часов в министерстве, а затем вернуться в больницу Святого Мунго для дальнейшего лечения. По её просьбе он согласился взять с собой целителя, который был готов на Обливиэйт после их путешествия независимо от того, что увидит. Итак, всё было улажено. Наконец Гарри обнаружил, что осторожно идёт по маленькому коридору в Отделе тайн, который никогда раньше не видел. Он чувствовал слабость и дрожь, его тело почти вибрировало от адреналина и предвкушения. Наконец-то этот человек был так близко. Стены и пол были выложены камнем, а дальше по коридору находились четыре камеры, три из которых были открыты, а последняя плотно прикрыта старой тяжёлой деревянной дверью. — Почему именно здесь? — спросил Гарри. Кингсли уставился на последнюю камеру, казалось, зачарованный ею. — Этим комнатам сотни лет. Они Тёмные. Они искажают реальность, заманивая человека в ловушку болезненных воспоминаний и усиливая негативные эмоции. И ещё они не дают получить доступ к магии, вот почему мы привели его сюда. — Почему бы не держать его здесь всё время? — спросил Гарри, уже ненавидя эти камеры, но признавая, что их описание звучало идеально по сравнению с тем, что Министерство делало с Волдемортом эти двенадцать лет. — Они не предназначены для длительного заключения. Они сводят человека с ума гораздо быстрее, чем дементоры. Я боялся, что Тёмный Лорд станет ещё темнее, если будет вынужден оставаться здесь на более долгий срок. Веря, что однажды он сбежит, я не хотел, чтобы Тёмный Лорд, искалеченный силами этих комнат, стал ещё менее человечным. — Как это может быть хуже того, что с ним делали? — Это Тёмные комнаты, Гарри. Они были сделаны как орудие пыток, и в них погибло много людей. — Как долго он здесь пробыл? Ответа он не получил. Зарычав, он шагнул вперёд, мимо неподвижного Кингсли, и толкнул дверь, но она не открылась. Он повернулся к министру, который всё ещё казался сопротивляющимся. Смущённым. — Как скоро повреждения станут необратимыми? Если ты беспокоился о последствиях, зачем вообще перенёс его сюда? — У нас не было выбора. Его нужно было контролировать. — Как долго? — Он здесь уже три дня. Мерлин. — Я хочу, чтобы его переместили, прежде чем я с ним поговорю. Верните его в камеры, в которых он был раньше. — Гарри… — Как я могу добиться от него честности, если он три дня сходил с ума от кошмаров? Это противоречит всему, чего я хотел достичь! Перед глазами у Гарри внезапно всё поплыло, колени задрожали так сильно, что он охнул и едва не рухнул на землю. — Гарри… — Откройте дверь, министр, — прохрипел Гарри, его глаза были плотно закрыты, но голова высоко поднята. Пульс сходил с ума, а ритм его был неестественно прерывистым. Целитель провёл диагностику и наложил на него несколько восстанавливающих чар, но Гарри не чувствовал себя лучше. Он знал, что ему нужно. — Дверь, Кингсли. Открой её. Сейчас же. — Ему нужен покой, — взмолился целитель. — Конечно, мы можем вернуться… — Открой дверь! — проревел Гарри, глаза широко раскрылись, пальцы сжались, даже когда он повалился на землю. — Открой её. Никто не пошевелился, а затем Кингсли взмахнул палочкой, и дверь распахнулась. Гарри вздохнул от облегчения и заполз внутрь. Он тяжело дышал, целитель пытался поддержать его, но Гарри проигнорировал это. Вместо этого он был полностью сосредоточен на теле, лежащем на каменном полу, обнажённом, мертвенно-бледном и прекрасном. Гарри издал горловой стон и с трудом двинулся к нему. Мужчина не двигался, и Гарри понял, что его держали без сознания силой. Он лежал на боку, лицом к Гарри, его почти прозрачные веки были закрыты, а тонкий рот слегка приоткрыт во сне. Глубокая морщина прорезала его лоб. Он выглядел встревоженным, возможно, даже испуганным. Гарри упал на него, обхватив руками тощую грудь мужчины, и уткнулся лицом в изгиб его длинной шеи. Он почувствовал, как ошейник прижался к щеке, но металл больше не был тёплым. Было холодно, и Гарри не ощущал привычную сдерживаемую силу. Он закрыл глаза от чувства потери; было невыносимо от того, что тело под ним никак не реагировало. Не напрягалось от отвращения и не раскрывалось в тёплом приветствии. — Ты сказал, что просто хотел поговорить с ним, — с отвращением пробормотал Кингсли откуда-то из-за спины Гарри. С сожалением подняв голову, Гарри повернулся лицом к двум мужчинам. — А ещё я сказал, что хочу, чтобы его убрали отсюда, пока я с ним разговариваю. — Я правда вынужден настоять, чтобы мы поторопились, — сказал целитель, но Гарри уже чувствовал себя лучше. Он встал, ноги больше не дрожали, взгляд был ясным и решительным. Заклинания целителя продолжали поддерживать его, и Гарри увидел, как выражение лица мужчины изменилось на удивлённое. — Но это невозможно, — пробормотал он, глядя на цифры и символы, которые ничего не значили для Гарри. — Что? — нетерпеливо спросил Кингсли. — Состояние мистера Поттера быстро улучшается. Состояние его сердца значительно улучшилось, даже по сравнению с тем, что было две минуты назад, — мужчина поднял голову, в его глазах было замешательство. — Я никогда раньше не видел ничего подобного. Что могло стать причиной?.. Его взгляд переместился на лежащего без сознания Волдеморта, и выражение его лица стало встревоженным, ужаснувшимся. — Это?.. Кингсли откашлялся. — Не обращайте на него внимания… Гарри, что происходит? Подозрение сквозило в его тоне и глазах. — Я чувствую себя лучше, — легкомысленно ответил Гарри с обаятельной улыбкой. — А теперь давайте вытащим его отсюда, чтобы можно было продолжить. *** Волдеморт проснулся, задыхаясь, — кошмары преследовали его до тех пор, пока он не открыл глаза. Он был в незнакомой камере, но… Гарри. Мальчишка сидел на стуле — один, и казался уставшим, но здоровым. Сильным. Живым. — Ты жив, — хрипло произнёс Волдеморт. Мальчишка странно улыбнулся и опустился на колени рядом с койкой, на которой лежал Волдеморт. Всё ещё голый, но, как ни странно, невредимый. Он помнил, как сталкивался с бесконечными ужасами, которые терзали его, вселяя страдание и безнадёжность, но затем… Гарри. Мальчишка был здесь, живой и… Моя магия. Сев, Волдеморт положил руку на ошейник, который, к сожалению, никак не реагировал, но он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы снова овладеть своей магией. Он уже делал это. Он вспомнил, как отомстил ублюдку Грейсону, уничтожив его тело и снова упиваясь собственным превосходством. А потом — ничего. Волдеморт открыл глаза. Он снова ничего не чувствовал. Как он мог проиграть, когда его магия окружила его подобно урагану? Кто мог бы превзойти его, когда у него был к ней доступ? Он посмотрел на мальчишку, который жадно наблюдал за ним и чьи зелёные глаза ласкали его лицо. Нежный розовый шрам на мгновение отвлёк его, напомнив о возможной силе, которая могла бы соперничать с его собственной. — Это был ты? — спросил он. Гарри в замешательстве склонил голову набок. — Что я? Волдеморт изучил его глаза, ища обман. — Как я здесь оказался? — Я не знаю всего, потому что мне… немного нездоровилось, — мальчишка ухмыльнулся. — Но я расскажу тебе всё, что смогу. Что ты помнишь? Бесплатно. Мальчишка был готов ответить на его вопросы, не требуя унизительной или невозможной оплаты. — Я чувствовал свою магию, — произнесение этого в прошедшем времени принесло гораздо больше боли, чем должно было. Волдеморт глубоко вздохнул и продолжил. — Я убил охранника. Я должен был вырваться на свободу. И всё же я нахожусь в новой клетке. Гарри измученно уставился на него. — Твой ошейник, — объяснил он мягким голосом. — Появился Кингсли и активировал аварийную установку, которая лишает тебя сознания, если ты получаешь доступ к своей магии, будучи в ошейнике. Он не знал об этой детали. Это меняло его планы — придётся полностью снять ошейник, когда он вырвется на свободу. Не то чтобы он ожидал, что ощутит магию в тот момент, когда столкнулся с Грейсоном. Должно быть, она восстала, чтобы защитить, — после того, как его охватили такие сильные эмоции: ярость, предательство, унижение и отчаяние из-за того, что ему отказали в информации о Гарри, которую он по глупости ожидал получить. Он оглянулся на мальчишку, стоявшего перед ним на коленях. Нерешительного. Жаждущего. Живого, несмотря ни на что. Импульсивно, бездумно Волдеморт протянул руку и провёл ею по шелковистым чёрным волосам. Глаза мальчишки мгновенно закрылись, и он издал болезненный звук. Волдеморт почувствовал прилив возбуждения, охвативший его, непреодолимое желание снова завладеть этими губами, схватить мальчишку и подмять под себя, где ему самое место, попробовать его на вкус, овладеть им… Каким же безумием было это побуждение. Незнакомым и опасным. Взгляд Волдеморта незаметно скользнул по фигуре мальчишки. Он выглядел здоровым. Возможно, похудевшим, но не слишком раненым после встречи с нелепо названными ППС. На протяжении нескольких недель Волдеморт считал его мёртвым. Или раненым. Или, что, возможно, хуже всего, лжецом. Рука мальчишки поднялась и удержала ладонь Волдеморта там, где она касалась щеки. Зелёные глаза открылись, и Волдеморт стиснул челюсти, чтобы подавить стон. У него всё ещё оставались вопросы. — Где я? Гарри потёрся лицом о запястье Волдеморта, прежде чем заговорить, из-за чего на ответе было сложно сосредоточиться. — В Министерстве. Они держали тебя в этой… ужасной камере. Старой, которая полностью лишала тебя доступа к магии с помощью сильных Тёмных чар. Значит, в Камерах Чистилища. За эти годы он испытал достаточно невыразимых пыток, чтобы накопить множество знаний о том, что находилось в этом здании. Спрятанные сокровища всегда интересовали его, хотя для Министерства было необычно хранить что-то в такой тайне. Обычно они сосредотачивались на бессмысленных компонентах магии: пространстве, мозге, времени — любили все эти глупые вещи, но всегда боялись более могущественных аспектов. Робкий голос Гарри заставил его прийти в себя. — Что случилось? Волдеморт снова сфокусировал взгляд на мальчишке, склонив голову набок. — С охранником, — уточнил Гарри. Ах, так мальчишка пришёл, чтобы отчитать его. Волдеморт отвёл взгляд. Он не хотел слушать, как Гарри пытается заставить его пожалеть о том, что он отомстил одному никчёмному трусу, который мучил его двенадцать лет. Он не испытывал угрызений совести за свой поступок и никогда не будет. Волдеморт слегка встряхнул рукой, чтобы высвободиться, но мальчишка сжал её сильнее. — Что он с тобой сделал? Глаза Волдеморта снова метнулись к Гарри, уловив его серьёзное, обеспокоенное выражение. Он беспокоился о нём. Когда Волдеморт стал колебаться, Гарри огорчённо нахмурился и поднёс их переплетённые руки к губам, нежно целуя их. Волдеморт мог только смотреть. — Ты не обязан отвечать, — сказал мальчишка и внезапно залился румянцем. — Извини, не бери в голову. Просто игнорируй меня. Почему бы тебе не рассказать мне, каково это — снова почувствовать магию? Волдеморт покачал головой. — Он сказал мне, что я могу заработать информацию о твоём состоянии. Гарри уставился на него, разинув рот. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы снова взять себя в руки. — Заработать? Мерлин, что это вообще значит? Волдеморт отвёл взгляд, не желая показывать, как переживания преследуют его. — Согласие. Участие — так назвал это он. — Как это вообще могло?.. — спросил Гарри с ужасом в голосе. — Ты заключённый! Волдеморт кивнул, закрыв глаза, презирая это слово. — Он солгал мне. Он принудил меня, а затем, когда пришло время заплатить, рассмеялся в лицо и сказал, что я ничего не получу. Когда Волдеморт повернулся обратно, на лице Гарри читались смятение и страдание. — Подожди. Ты… Ты позволил… Ради меня? Ты… беспокоился?.. Что я такое говорю, конечно нет, что это за вопрос вообще, прости. Волдеморт пальцем приподнял подбородок мальчишки, который опустил голову, пряча лицо за волосами. — Я же говорил тебе, Гарри. Ты принадлежишь мне, — его пальцы переместились с подбородка мальчишки к его шраму, слегка обводя отметину, наслаждаясь ощущением её под большим пальцем. — Нет ничего необычного в том, что я в некотором роде забочусь о принадлежащем мне. Гарри выдохнул, а затем подался вперёд, пока не оказался между раздвинутых ног Волдеморта. Осознание их наводящих на размышления позиций внезапно наполнило его адреналином. У него перехватило дыхание от страха, но затем Гарри просто наклонился вперёд и прижался лбом к груди Волдеморта, прямо под ошейником. Волдеморт был неподвижен, ожидая. Мальчишка больше не двигался. Медленно Волдеморт поднял руки и обхватил ими маленькое тело. Среди этого хаоса каким-то образом его глаза закрылись. Он никогда не испытывал покоя. Никогда в жизни. Он познал голод и победу, ужас и войну, но никогда не знал покоя. Ощущения возвращения домой. Спокойствия. Сейчас он почувствовал его. — Мне сказали, что ты снова пережил Убивающее заклятие, — сказал Волдеморт низким голосом, опустив голову поверх копны волос. Пряди лезли в нос, но он не обращал на это внимания. Тайна силы мальчишки занимала большую часть его мыслей. Это было бы так похоже на Гарри — стать бессмертным естественным путем, просто позволив судьбе, вопреки огромным усилиям Волдеморта, добиться этого. Гарри фыркнул у него на груди, и Волдеморт отстранился, чтобы посмотреть на него. Мальчишка самоуничижительно ухмылялся. — Чёртов Мальчик-Который-Выжил — опять. Да? Волдеморт приподнял брови. — Ты не создавал крестраж. Он знал, что это невозможно, но, учитывая ограниченность вариантов, должен был спросить. — Что? Конечно, нет! Как ты мог подумать… — Гарри замолчал, его рот медленно открылся в виноватом смущении. — Прости. Это было очень оскорбительно. Но, на самом деле, ты же не можешь… — Да. Я просто в недоумении, как ты снова выжил. — А… Ну что ж. Тебе это не понравится. Полностью отпустив Гарри и откинувшись на спинку койки, Волдеморт вгляделся в его лицо. — Мне не понравится. Гарри рассмеялся, но смех получился тревожно резким. — Да. Гарри отсел подальше, скрестил ноги, его пальцы лениво впились в каменный пол. Он не смотрел на Волдеморта. Как же ему хотелось снова получить доступ к своей легилименции. Удручающее терпение, которое требовалось сейчас, было невыносимым. — Я… Это не подтверждено, но у меня есть теория, — мальчишка посмотрел на него с жадным восторгом, на мгновение отвлекшись. — Ты же несносный интеллектуал, как Гермиона, я и забыл! Может быть, скажешь мне, есть ли в ней какой-нибудь смысл? Его не устраивало сравнение с грязнокровкой, но он неохотно позволил этому произойти. Гарри сделал паузу, и Волдеморт понял, что ему нужен ответ. Волдеморт склонил голову. Гарри кивнул ему, казалось, каким-то образом обретя от этого уверенность. — Ладно. Итак, кое-что ты уже знаешь. Когда мы встретились лицом к лицу в Хогвартсе, прежде чем ты уничтожил свой крестраж, ты… Конечно, теперь ты должен знать, что не был хозяином Старшей палочки. Это не прозвучало как вопрос, поэтому Волдеморт с нетерпением ждал, когда мальчишка продолжит. Этот факт всё ещё раздражал. Не был хозяином. Эта фраза ему не нравилась. — Ладно. Что же, тогда я уверен, что ещё ты сделал вывод, что её хозяин я. Так и есть. Мальчишка? Ему даже в голову не приходило, что Поттер мог быть хозяином Посоха Смерти. Неужели он в какой-то момент победил Северуса? Или это старик?.. — Меня заставили поверить, что Северус сохранил мне верность. Он убил Дамблдора. Гарри кивнул, выглядя обеспокоенным. — Да. Но убийство не изменяет верность палочки, а Драко обезоружил Дамблдора до того, как Снейп убил его. Палочка признала Драко своим хозяином. А я обезоружил Драко. Волдеморт закрыл глаза, охваченный ужасом понимания. Он всё сделал неправильно. Все усилия по изучению волшебства каким-то образом были напрасны. Ему никогда не стоило убивать Северуса. Позже он тщательно обдумает это откровение, потому что, каким бы безумным оно ни было, оно не отвечало за дальнейшее существование мальчишки. — Я никогда не слышал о том, что Старшая палочка дарует хозяину бессмертие. На самом деле обычно результат прямо противоположный. — Это правда. А ещё у меня есть мантия-невидимка, ты знал? Волдеморт ухмыльнулся. — Планируешь спрятаться от Смерти, не так ли? И тут его осенило. У Гарри было два Дара Смерти — несомненно, именно в этом он сейчас пытался признаться. И всё же требовались все три, чтобы хотя бы представить себе, что он сможет пережить Убивающее заклятие. — А камень? — спросил он. Гарри осторожно наблюдал за его реакцией. — Он был в кольце, — мальчишка сделал паузу, и Волдеморт начал терять терпение. Он открыл рот, чтобы начать говорить, но Гарри перебил его: — Старинное кольцо, передаваемое из поколения в поколение. В семье Гонтов. Волдеморт вскочил на ноги, волна ярости, отрицания, отчаяния захлестнула его — он был так близок! Он владел двумя Дарами и, сам того не подозревая, превратил один из них в крестраж. Его терзали не упущенные возможности — не было никого, с кем он хотел бы поговорить, кто испытывал бы такое же отвращение к смерти. Нет, по-настоящему раздражали его невежество, его слепота. Два из трёх Даров были у него в руках, а он совершенно не осознавал, как далеко зашёл. Но тогда это значило… — Ты — Повелитель Смерти. Гарри наблюдал за ним, затем медленно кивнул. Гарри был бессмертен. Не разрывая на части душу. Не участвуя в Тёмном ритуале. Волдеморт в изумлении посмотрел сверху вниз на Гарри, который сидел на полу, наблюдая за реакцией Волдеморта. Этот мальчишка владел тремя могущественными предметами, которые, как утверждали легенды и литература, давали хозяину силу изменять решения Смерти… Волдеморт резко вдохнул. Гарри мог убить его. Он остановился, чувствуя головокружение, и внимательно посмотрел на мальчишку. Волдеморт понятия не имел, что выражало его собственное лицо, но самоконтроль — единственное, что помогало не закричать и не поддаться отчаянию. Он мог умереть. Впервые с тех пор, как пожертвовал частичку своей души Смерти… он мог умереть. У Гарри была сила покончить с ним раз и навсегда. Умереть вот так, избитым пленником среди врагов… это было невыносимо. Его имя, его наследие закончились бы поражением, неспособностью прикоснуться к законной магии, бессилием и одиночеством. — Так что да, — неуверенно добавил мальчик, — думаю, именно так я и выжил. Ты что-нибудь знаешь об этом? Если я Повелитель Смерти, значит ли это, что я бессмертен, как и ты? Бессмертен. Да. Как я? Нет, гораздо более полно. Если бы Волдеморт был Повелителем Смерти, он бы немедленно приказал своему собственному существованию стать неуязвимым. Он бы воссоединил кусочки своей души и претендовал на полное бессмертие без каких-либо недостатков. И всё же настоящий Повелитель Смерти был перед ним, сидел на грязном полу, испуганный, самоотверженный и без той силы, которая ему причитается. Гарри снова поднялся на колени, и Волдеморт обнаружил, что его осторожно опускают обратно на койку. — Пока что буду считать это согласием, — сказал Гарри, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. — Ты немного волнуешься, да? Мальчишка снова уткнулся лицом в шею Волдеморта, обхватив его руками. Волдеморт позволил ему, и его собственные руки даже легли на спину мальчишки. Он едва отдавал себе отчёт в том, что делает его тело. Он всё ещё пытался привести в порядок мечущиеся мысли. — Полагаю, это означает, что теперь мы оба бессмертны. Это довольно круто. Я хотел спросить тебя, как тебе удалось вернуть своё бессмертие. Больше не было никаких крестражей, верно? Волдеморт рефлекторно покачал головой; в голове разразилась буря. — Это был ритуал чёрной магии, — бесцветно пробормотал он, сконцентрировавшись на понимании, что эта информация помогла бы выиграть войну, могла бы спасти его от нынешнего кошмара, могла бы решить все проблемы. — Проведённый в спешке, когда я понял, что ты уничтожаешь мои крестражи. Частица моей души, безвозвратная и неспособная когда-либо быть поглощённой вновь, была отдана Смерти. Я не могу перейти на ту сторону, что ожидает тех, кто умирает. Но взамен я не могу умереть. Жадность заставила его ненадолго задуматься, каковы шансы, что он сможет украсть Дары у Гарри. Мальчишка был ужасно доверчив, настолько бесконечно податлив, что для этого не потребовалось бы… — О боже мой, — резко выдохнул Гарри и крепче сжал руку Волдеморта. — Я могу убить тебя. Они хотят, чтобы я убил тебя, и я правда могу это сделать. Шок, подобный ледяной воде, окатившей его в предыдущей камере, вырвал Волдеморта из раздумий и из этих лживых объятий. Он чувствовал себя поражённым, преданным, взбешённым… Убитым горем. Но, с другой стороны, он не должен был это испытывать. Любые ожидания, которые он питал, были до крайности наивными, и он заслуживал того, чтобы им манипулировали, за то, что вручил своему врагу такое очевидное оружие. — Ты смеешь… — Нет! Волдеморт, пожалуйста! Я не знаю, почему я это сказал — я не собираюсь этого делать! Я просто… именно поэтому я здесь. Они хотят, чтобы я это сделал, но я не собираюсь. Волдеморт отказывался говорить, ненавидя собственную глупость. Он дал мальчишке ключи к его уничтожению. Он признался Повелителю Смерти, что только он может стереть его с лица земли. Именно так, как всегда предсказывало пророчество. Поттер снова подполз к нему на коленях, подняв руки на уровень глаз раскрытыми ладонями. Универсальный сигнал капитуляции. Невинности. Волдеморт наблюдал за ним, изучая его лицо в попытках уличить во лжи. — Мне жаль, — прохрипел мальчишка, умоляюще глядя на него. — Мне так жаль, что я заставил тебя подумать, хотя бы на секунду, что я хочу убить тебя. — И всё же именно поэтому ты здесь, — выдавил Волдеморт сквозь ком в пересохшем горле. Мальчишка поморщился. — Так я им сказал. Так они думают. Но это не то, чего я хочу. Поттер медленно потянулся к его руке, но Волдеморт убрал её и встал, увеличив расстояние между ними настолько, насколько мог. Мальчишка выглядел поражённым. Поняв намёк, он снова присел на корточки и стал ждать. — Почему ты здесь, Поттер? Мальчишка вздрогнул, на мгновение прикрыв глаза, сдвинув брови, и от этого сокрушённого выражения у Волдеморта по какой-то неизвестной причине свело живот. — Кингсли говорит, всё не может продолжаться так, как было раньше. Он хочет твоей смерти. Он и до этого просил меня сделать это. Убить тебя. Я сказал «нет», сказал, что никогда не хотел твоей смерти, даже когда ненавидел тебя. Но он в бешенстве из-за охранника. После того, как ты смог вернуть свою магию. На что это было похоже? Волдеморт не стал бы отвлекаться. Мальчишка предал его. Пришёл сюда с гнусными намерениями, подпущенный близко только из-за коварных человеческих слабостей Волдеморта. — Ты сказал мне, чего они хотят. Почему они привели тебя ко мне. Это не имеет значения. Ты ещё не ответил, зачем ты здесь, Поттер. Чего же ты хочешь? — Я не хочу, чтобы ты умирал, — сказал мальчишка тихим голосом. Волдеморт зарычал и сделал шаг к нему. — Нет. Не то, чего ты не хочешь. Что привело тебя сюда, чего ты хотел? — Тебя, — выдохнул мальчишка, закрывая глаза, и слеза беззвучно скатилась по его щеке. — Только тебя. Ты был нужен мне. Волдеморт наблюдал за ним, хрупким, сломленным, и хищник в нём хотел подойти ближе, чтобы забрать то, что принадлежало ему. — Ты не сможешь заполучить меня, если я умру. Если ты сделаешь, как они просят, я исчезну. Поттер кивнул, всё ещё не открывая глаз. — Я знаю. Знаю. Боже, но что прикажешь мне делать? — Поттер открыл глаза, умоляюще глядя на него. — Если я освобожу тебя, ты исчезнешь и снова начнешь войну! Ты убьёшь всех, моих друзей… всех. Ты снова станешь Лордом Волдемортом — ты не изменился, недостаточно, и что тогда? Мальчишка рассмеялся, но это был безумный смех. — Мне придётся снова столкнуться с тобой лицом к лицу? Мы вернёмся в ту же точку, за исключением того, что ты убьёшь ещё сотни людей! Тогда… тогда… Что? Зачем подвергать себя такому испытанию? Зачем откладывать неизбежное? Поттер посмотрел на него снизу вверх, и его лицо было мокрым от слёз. — Верно? — прошептал он. Волдеморт понял, о чём просил его мальчишка. Он хотел получить обещание безопасности. Он бы помог, Волдеморту просто нужно было убедить его, что он не планировал ничего плохого. Он должен был обмануть мальчишку, чтобы тот доверился ему. Поклясться ему, что он изменился. Отречься от Тёмных искусств, убийств, Пожирателей Смерти, от всего, что не одобрял Поттер. Он должен солгать. Знакомое требование, в котором он был исключительно искусен. С преимуществом знания о том, что у мальчишки были чувства к нему, что его привлекала его сила и он нуждался в его душе, способность Волдеморта очаровывать и манипулировать была бы огромной. Он мог заставить его поверить практически во что угодно без особых усилий. Волдеморт посмотрел на мальчишку сверху вниз. Эти зелёные глаза, обращённые вверх, широко раскрытые и отчаянные. Умоляющие. Обнадёженные. Приступ паники обжёг его грудь, едва не поставив на колени. Когда он уставился на Гарри, то внезапно осознал слабость, более ужасную, чем всё, с чем он когда-либо сталкивался за время своего заключения. — Не проси меня лгать тебе, — прохрипел Волдеморт, охваченный ужасом, пошатнувшийся. — Я не изменился, ты прав. Я намерен отомстить, я это заслужил. Каждое слово словно вырывало из него жизненно важные органы, опустошало его, раня, и всё же он не мог заменить их чем-то другим. — Кому? — спросил Гарри тихим голосом. — Ты заслуживаешь какой-то мести, я полностью согласен. Я… я даже могу помочь. Я помогу тебе. Я тоже хочу отомстить охранникам. Мальчишка в отчаянии придвинулся ближе. — Но… желание причинить боль тем, кто причинил боль тебе, сильно отличается от желания снова подчинить себе волшебный мир. Взгляд Волдеморта был прикован к мальчишке, пока он заставлял свой разум сосредоточиться, а тело успокоиться. Было жизненно важно правильно провести этот разговор. И он был согласен с точкой зрения мальчишки. Однако он знал, что собственная склонность к насилию не исчезла за последние двенадцать лет. Во всяком случае, его желание отомстить только усилилось. Они пытались унизить его, принизить его ценность, и за это преступление придётся заплатить кровью. Всё остальное означало бы позволить его врагам победить. — Мне нужно знать, — прошептал Гарри. — Ты снова станешь им? — Я и есть он, — ответил Волдеморт, раздражённый. Со злостью он впился пальцами в собственную грудь. — Я никогда не был никем другим и никогда не буду. Если ты веришь, что я могу измениться или даже что я хочу измениться, то ты обманываешь себя. — Но ты изменился, — настаивал Гарри, придвигаясь ещё ближе. — Мерлин, Волдеморт, мы целовались! Мы заснули вместе, обнявшись! — он снова рассмеялся, пронзительно и истерично. — Ты коснулся… Ах да. Он это сделал. — Это не меняет того, кто я есть. — Нет? — смешок. — Значит, это изменило меня. И ты лжёшь, потому что Лорд Волдеморт никогда бы не поцеловал меня. Ему было бы всё равно, даже если бы ППС убили меня, и он, чёрт возьми, я уверен, не стал бы соглашаться на сексуальный контакт с охранником только для того, чтобы… — Достаточно! Волдеморт повернулся к мальчику спиной, сжав кулаки и стиснув зубы. Как он смеет?.. даже предполагать, что он больше не был самим собой, что всё это изменило то, кем он был. — Я знаю, что ты всё ещё он, — тихо сказал Гарри, и Волдеморт опёрся рукой о стену, закрыв глаза. Слушая. — Я знаю, что ты порочный, ужасающий и могущественный… Я знаю, что у тебя всегда будет вспыльчивый характер и ты будешь пытаться убивать людей, которые тебя бесят. Но… это больше не значит, что ты должен быть психопатом, жестоким убийцей — Тёмным Лордом. Я не говорю, что ты должен… открыть пекарню или начать отстаивать права домовых эльфов, но… есть и другие пути. Ты всё ещё можешь быть амбициозным и могущественным, не будучи злым. — Ты слишком много на себя берёшь, Поттер, — прошептал Волдеморт в стену. — Зачем мне сдерживать себя? Наступила тишина, и Волдеморт сделал несколько успокаивающих вдохов. Это было безумие. Как будто он согласился бы на что угодно, как будто мальчик мог предложить что угодно… Внезапно рука легла ему на плечо, и Волдеморт резко обернулся. — Ты получишь меня, — сказал Гарри, и рука, переместившаяся, когда Волдеморт развернулся, теперь была у его груди — над быстро бьющимся сердцем. Волдеморт представил, как хватает Гарри за рубашку и впивается в его губы, дёргает за волосы, впивается зубами в нежную трапециевидную мышцу… — Пойдём со мной, — уверенно прошептал Гарри. — Живи со мной. Я могу обеспечить твою безопасность… — Мне не нужно, чтобы ты защищал меня, Поттер. Гарри улыбнулся. — Нет. Думаю, нет. И думаю, что тебе не потребуется много времени, если тебе больше не будут причинять боль, чтобы снять ошейник, и тогда к тебе вернётся твоя магия. Жадный взгляд Гарри упал на его шею. Картина в сознании Волдеморта, которую пророчил мальчишка, была заманчивой, особенно в сочетании с реальностью его смерти, если он откажется от неё. И всё же он не потерпит этого. — Ты просишь меня солгать тебе, Поттер. Ты знаешь, кто я. Если ты требуешь от меня обещания простить или проигнорировать то, что со мной сделали, я не могу дать тебе его. — Я просто прошу тебя попробовать, — разочарованно ответил Гарри, разрывая прикосновение и делая шаг назад. — Мне нужно вытащить тебя отсюда к чёртовой матери, но я не смогу, если ты собираешься поджечь планету. Давай, ты должен дать мне что-нибудь. Ты не можешь хотеть, чтобы я убил тебя вместо того, чтобы пытаться контролировать себя. Волдеморт попытался подавить волну первобытной паники, охватившей его при мысли о том, насколько близок он был к тому, чтобы подчиниться. — Не хочу, — прохрипел он отвратительно тихим голосом. — И всё же я обнаружил, что не хочу лгать тебе. — Видишь? Лорд Волдеморт бы так не сказал! Он бы поклялся своей матерью… ладно, извини, это невежливо. Я имею в виду, что он бы не… — Нет никаких «он» и «я», Поттер! — взревел Волдеморт, разъярённый невежественной настойчивостью мальчишки, его наивной глупостью. — Я — Лорд Волдеморт! Ты должен принять это, иначе это приведёт тебя к гибели! Волдеморт рванул прочь, но деваться было некуда. Он был в клетке. Он был пленником. И он будет им вечно, если не пообещает всей той лжи, о которой мальчишка его умолял. — Я знаю, — искренне сказал Гарри. — Я знаю, кто ты. Пожалуйста. Мальчишка опустился на колени, ярко-зелёные глаза смотрели на него снизу вверх, пылая страстью. С несчастьем и тоской. — Не заставляй меня убивать тебя, — взмолился Гарри. — Я не хочу этого делать. Пожалуйста. Волдеморт сглотнул. — Тогда не делай. Гарри склонил голову, и рука Волдеморта невольно погрузилась в беспорядок его волос. Мальчишка наклонился навстречу прикосновению, и Волдеморт воспарил от ощущения правильности, увидев его стоящим на коленях, опустив голову, у своих ног. — Скажи мне, что ты попытаешься, — взмолился Гарри. — Пожалуйста. Это всё, о чём я прошу. Просто попытка. Мальчишка остановился, потёршись мокрой щекой о голое бедро Волдеморта. Затем он поднял глаза. — Мне придётся убить тебя, если ты вынудишь меня. Ты знаешь это. Если ты вернёшься к тому, кем был, ты знаешь, что мне придётся остановить тебя. Волдеморт непоколебимо встретил этот взгляд. Да, он знал. Он понимал, что ему предоставляется лучшая возможность, на которую он только мог надеяться. Мальчишка освободит его. Отведёт его домой. Волдеморт мог восстановиться физически и вернуть свою магию. Но Гарри не даст ему полной свободы. — Пойдём со мной, — повторил мальчишка, обхватывая сжатые руки Волдеморта и крепко сдавливая их. — Мы сможем разработать план, как одурачить министра, заставить его думать, что я убил тебя. Всё, о чём я прошу, — это чтобы ты попробовал. Попытался. — Я же сказал тебе, что не приму никаких условий. Я ничего не обещаю. — Ты вернёшься к тому, каким был раньше? Солги, убеждал его здравый смысл. Такая маленькая просьба, которую так просто выполнить. Вместо этого он решился на неполную честность. — У меня нет планов захватить волшебный мир в ближайшее время, — неохотно признался Волдеморт. — Кроме как отомстить тем, кто пытался причинить мне вред, я ещё не знаю, какой путь изберу. Внезапно на ум пришла Белла с её яростной преданностью и опустошающей жаждой насилия, и он ненадолго задумался, что она могла бы для него сделать. Каких последователей она сохранила и захочет ли он возглавить их. Гарри уставился на него, изучая выражение его лица. Волдеморт оставался неподвижен, позволяя мальчишке внимательно его разглядывать. С решительным видом Гарри поднялся с земли, всё ещё сжимая руки Волдеморта. — Хорошо, — сказал мальчишка с дрожащей улыбкой, и колени Волдеморта резко подогнулись, едва не уронив его. — Мне этого хватит. Я понятия не имею, как обмануть министра, заставив его думать, что ты мёртв, но я уверен, что у тебя способов десятки. Волдеморт почувствовал, как ухмылка медленно расползается по его губам, несмотря на сюрреалистичность ситуации. Гарри кивнул. — Тогда перейдём к делу.