Если расходятся пути

Гарри поставил перед Волдемортом тарелку с запечёнными бобами, овощами, тостами и омлетом с тофу. Он всё ещё не мог спокойно смотреть на него — поэтому приготовил гораздо более сложный завтрак, чем обычно делал для себя: просто чтобы отложить неловкий разговор, который неизбежно предстояло пережить. Гарри со вздохом опустился за стол и посмотрел на сидящего напротив мужчину. Тёмный Лорд сидел на дешёвом деревянном кухонном стуле Гарри, не притронувшись к столовым приборам, и с приподнятой бровью смотрел на еду в своей тарелке. — Что это такое? Гарри поморщился. — Гермиона. Она… ну, она всегда была очень сострадательной. Она основала Гражданскую Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов ещё когда мы учились в школе, уверен, ты… Что, слышал об этом? И как это могло произойти, если он всё это время был в заключении и подвергался пыткам со стороны Министерства? Мерлин, Поттер, прояви хоть немного такта. — Извини, — пробормотал Гарри сконфуженно. — Это тофу. Гермиона давным-давно убедила всех — Рона, Джинни и меня — перестать есть мясо. Тёмный Лорд продолжал смотреть в свою тарелку. — Попробуй, это правда вкусно, — подбадривающе посоветовал Гарри, подцепляя вилкой кусочек со своей тарелки и съедая его. Когда Волдеморт продолжил сидеть неподвижно — с гримасой отвращения на лице, Гарри рявкнул: — Это грёбаный тофу, Волдеморт, ты, чёрт возьми, не отравишься. Тебя что, избаловали двенадцать лет питания тюремной едой? Моя стряпня для тебя недостаточно хороша? Волдеморт поражённо встретил его пристальный взгляд. Гарри застыл в ожидании, сжав губы и подняв брови так высоко, как только мог, чтобы ублюдок не осмелился сказать ему хоть слово. Тёмный Лорд медленно взял вилку и подцепил кусочек, не сводя взгляда с Гарри. Он осторожно жевал, и Гарри вдруг понял, что уставился на тонкие губы и выступающую линию подбородка, вспоминая, как они ощущались под его языком полчаса назад. Когда Волдеморт наколол на вилку ещё кусок, Гарри расслабился, слегка посмеиваясь про себя. Что за бред. Они ни за что не переживут это. Они ели в тягостном молчании: Гарри был слишком ошеломлен, чтобы поднять глаза и случайно встретиться взглядом с Тёмным Лордом. Он попытался прокрутить в голове то, что хотел сказать, как правильно сформулировать фразу «веди себя прилично, или я убью тебя» так, чтобы Волдеморт прислушался вместо того, чтобы начать обороняться — или оскорбиться, как бывало обычно. Сдавшись, Гарри сосредоточился на еде и попытался притвориться, что он один. Минут через десять или около того напряжение стало невыносимым. — Итак, — невнятно выпалил он, отложив вилку и подняв глаза, но его тут же отвлекло то, что губы Волдеморта сомкнулись на стакане с водой, а его горло дёрнулось, когда он сглотнул. Кадык двинулся вверх-вниз. Гарри уставился на него. Он потерялся, желая провести языком по этой бледной коже, желая… Свист справа заставил Гарри резко обернуться и увидеть письмо, выпавшее из его камина. Он быстро встал, схватил его и разорвал конверт. Гарри, Ты в порядке? Почему твой камин заблокирован на звонки и посещения? Кингсли сказал, что ты дома, выздоравливаешь, но почему ты до сих пор не в больнице Святого Мунго? Джинни готова выломать дверь в твою квартиру, независимо от того, как ты отнесёшься к тому, что мы заявимся вот так. Ты должен открыть доступ, чтобы твои друзья могли нормально с тобой поговорить. Имеет ли это какое-то отношение к человеку, о котором мы говорили несколько дней назад? Открой камин, Гарри. — Гермиона Гарри смял письмо в кулаке. — Дай его мне, — приказал Волдеморт через плечо, и Гарри подпрыгнул. — Мерлин! Почему я вообще не слышу, когда ты двигаешься? — спросил Гарри, раздражённый и смущённый тем, что его застали врасплох. Волдеморт проигнорировал его и протянул руку. Гарри вздохнул и передал ему письмо. Затем подошёл к дивану и сел. — Тебе придётся просто смириться с этим, — сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Волдеморта, который не сдвинулся с того места, где стоял у камина. — Они мои друзья. Они просто беспокоятся обо мне. — Они поставят всё под угрозу, — нетерпеливо сказал Волдеморт, поворачиваясь к нему лицом и сминая письмо в кулаке. — Если ты скажешь им… — Ты правда думаешь, что я такой идиот? Мне придётся сообщить им, что ты мёртв — или, скорее, только Гермионе, потому что она единственная, кто знала о тебе. Но я, очевидно, никому не собираюсь говорить, что ты жив и живёшь в моей квартире. Делишь со мной еду и трахаешь меня на кухне. Волдеморт вздрогнул и отвёл взгляд, переведя его на огонь, а затем Гарри наблюдал, как он медленно движется вверх, пока не стал изучать что-то на каминной полке. — Нет. Волдеморт обернулся с неверящим выражением на лице. — Прошу прощения? Гарри бесстрашно приподнял бровь. — Я сказал нет. Не смотри на Дары. Сегодня я их переложу, и если я увижу, что ты хотя бы пальцем пошевелишь, чтобы найти их… — Они должны принадлежать мне. Гарри рассмеялся. — Ты упустил свой шанс, Волдеморт. К тому же, ты всё равно бессмертен, какая тебе разница? — И правда, какая мне разница. Палочка Смерти, непобедимая палочка, совсем не привлекает моё внимание. Гарри фыркнул, а затем бросил жалостливый, осуждающий взгляд на Тёмного Лорда. — Собственной магии тебе недостаточно, Волдеморт? Тебе нужна помощь Смерти, чтобы выиграть? Глаза Волдеморта опасно сверкнули, и он сделал шаг к нему. — Ты смеешь… — О, успокойся, я просто пошутил. Мы все знаем, что ты невероятно могущественный, богоподобный гений, с которым никто другой никогда не смог бы соперничать. Гарри ухмыльнулся и подождал, пока Тёмный Лорд опустит плечи и уберёт с лица дикую гримасу, но его взгляд остался по-прежнему мрачным. Гарри глубоко вздохнул, набираясь терпения. Напоминая себе, что этот человек провёл более десяти лет в изоляции и подвергался насилию. Кстати об этом… — Иди сюда, — позвал он, указывая на вторую половину дивана. — Позволь мне исцелить тебя как следует. Уверен, у тебя всё болит. Извини, что я не догадался сделать это раньше. Мужчина стоял неподвижно в своей слишком маленькой мантии, обнажавшей его голые лодыжки и тонкие запястья. В этом состоянии он выглядел таким униженным. Таким… уязвимым. У Гарри сжалось в груди, и он проклял себя за грубость. И тот инцидент на кухне. Вряд ли это было хорошо для недавней жертвы сексуального насилия… Потому что именно ею был Волдеморт, каким бы ошеломляющим ни казался этот факт. — Я не твоя собака, Поттер. Гарри застонал, мгновенно забыв о своём решении обращаться с этим человеком мягко. — Мерлин, неужели тебе обязательно сопротивляться каждому моему слову? Мне жаль, что я выразился так оскорбительно, — произнёс Гарри, стараясь вложить в это заявление как можно меньше сарказма, но оно вышло таким же резким, каким он себя и чувствовал. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и откинул голову на диванные подушки. — Извини, — тихо сказал Гарри, и на этот раз в его голосе сквозила искренность. — Пожалуйста. Ты не присядешь на диван? — Гарри открыл глаза и посмотрел на отчуждённого и холодного Тёмного Лорда, который всё ещё не двигался. — Я бы хотел исцелить тебя, если ты мне позволишь. Чтобы ты чувствовал себя более комфортно. — А твои друзья? Гарри сжал кулаки. — У меня нет выбора. Они захотят проверить, как у меня дела. Это то, что делают друзья, и ты бы знал, если бы… Они у тебя были. Мило. И очень вежливо. — Ты принадлежишь мне, Поттер. Гарри в шоке вскинул глаза и уставился на Волдеморта. Мерлин, он ревновал! Гарри ещё раз поразился необычайной честности Волдеморта, когда это касалось того, чего он хотел. Он не колебался и не притворялся, он просто уверенно излагал факты. Где его неуверенность в себе? Мучительная тревога и чувство собственного ничтожества, которые сам Гарри испытывал всякий раз, когда просил о чём-то? Волдеморт был настолько уверен в своей личной ценности, что не существовало предела тому, чего, по его мнению, он заслуживал. — Они просто мои друзья, — мягко заверил его Гарри. — И твоя невеста. Гарри остановился, всё ещё не придя в себя. — Да. Но… Ты поэтому злишься на меня? Поэтому не хочешь, чтобы они приходили? Думаешь, я отведу Джинни в спальню и… — Я убью её. Гарри замер как вкопанный. С колотящимся сердцем он медленно встал и повернулся лицом к Тёмному Лорду. — Ты не прикоснёшься к ней. Красные глаза Волдеморта сузились и сверкнули, принимая вызов. — Ты забываешь, кто я. — Ты хочешь умереть? Потому что, если ты нападёшь на кого-то из моих друзей или мою… Джинни. Если ты хотя бы царапину на них оставишь, я убью тебя. Ты знаешь, что я могу. — Значит, ты выбрал её. Гарри скрестил руки на груди, едва удерживаясь, чтобы не кричать. — Дело не в выборе. А в том, чего я жду от тебя, если ты хочешь, чтобы я тебя не убивал. У нас всё ещё не было этого разговора, и думаю, что сейчас как никогда подходящее время. Волдеморт поджал губы, но спорить не стал. — При условии, что я не задушу тебя до смерти от отчаяния, — сказал Гарри, бросив предупреждающий взгляд на Волдеморта, — ты можешь остаться здесь. Настолько, насколько ты захочешь. На самом деле, я об этом ещё особенно не думал, потому что в конце концов мне придётся выйти на работу, но из-за того, что я ещё выздоравливаю, у меня есть немного времени, чтобы понять, как найти золотую середину… между присмотром за тобой и работой. — Мне не нужна нянька. — Сказал человек, который только что угрожал убить мою невесту, потому что она беспокоится обо мне, — парировал Гарри. Тёмный Лорд стиснул зубы. — Я сказал, что убью её, когда ты намекнул, что хочешь вступить в плотские отношения с предательницей крови. — Идеально. Отличный переход, спасибо. Тогда второе правило. Ты больше не будешь использовать этот термин. Или «грязнокровка». Я не могу помешать тебе думать как чистокровному элитарному мудаку, но ты не будешь унижать моих друзей в моём присутствии, — Гарри не смог удержаться от внезапного смеха. — И почему тебя это вообще волнует? Никогда этого не понимал. Ты полукровка! Волдеморт усмехнулся и отвернулся. — С этим разговором мы закончили. Гарри был не согласен. — Почему? Не можешь принять правду? — Волдеморт отступал в столовую, Гарри следовал за ним. — Твой отец был магглом, и всё же ты несёшь чушь о чистокровности, чтобы… — Меня не волнует чистота крови, Гарри! — закричал Волдеморт, поворачиваясь к нему лицом; правая рука подёргивалась, как будто порывалась достать палочку. — Это ложь, твои Пожиратели Смерти… — Да, — сказал Волдеморт с величайшим терпением, которое, казалось, причиняло ему боль. — У моих Пожирателей Смерти твёрдая позиция по этому вопросу. Многие из моих первых последователей были старшими студентами Слизерина, которые изначально презирали меня за мой статус крови. — Значит… ты воспользовался их собственными предубеждениями? Но почему? Это оскорбляло тебя. Волдеморт пристально посмотрел на него, словно внутренне раздумывая, стоит ли заводить этот разговор. Он пересел на один из стульев в столовой, тот самый, который Гарри занимал за завтраком. Это показалось Гарри странно домашним. Волдеморт положил руки на стол и начал говорить. — Я стремился к власти. Старые семьи дорожат своей родословной, и они, как и я, не слишком заботятся о личности, пока она действует на общее благо. Я хотел их власти и влияния, их служения мне. Они хотели привлечь более широкую аудиторию к своей идеологии и получить возможность отомстить под руководством грозного лидера. Гарри всё ещё чувствовал себя сбитым с толку. — Но перед второй войной, — перебил он, — я видел тебя через… крестраж во мне, — до сих пор больно думать об этой потере. — И ты говорил Беллатрикс «отсечь её генеалогическое древо от тех частей, которые угрожают здоровью остальных». Ты имел в виду её сестру, которая вышла замуж за маггла. И её дочь Тонкс, которая вышла за Ремуса, оборотня. Ещё ты приказал: «вырезать опухоль, которая заражает нас, пока не останутся только те, у кого истинная кровь», — продекламировал Гарри. — Отличная память, Поттер, — произнёс Волдеморт, наклонив голову и рассматривая Гарри. — Похоже, Северус ошибался насчёт твоей академической компетентности, — он мрачно ухмыльнулся и понизил голос. — Или, возможно, то влечение, которое, как ты признался, ты питал к Тому Риддлу, распространилось и на… — Не будь таким отвратительным, — прервал его Гарри. — Я никогда не испытывал к тебе ничего подобного, до недавнего времени. Когда ты стал более… человечным. Волдеморт продолжал пристально разглядывать его, его глаза сверкали — возможно, из-за предположения, что теперь Волдеморт стал другим, тем, кого ненавидел. Гарри отогнал эти мысли в сторону, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Ты объяснял, почему сказал Беллатрикс всё это о чистоте крови. — Да, — вздохнул Волдеморт, ёрзая на стуле и осматривая манжеты слишком маленькой мантии на себе. — Я признаю, что был не против этой идеи — презрение к магглам, так было раньше и остаётся сейчас. Но магическую кровь я никогда не хотел тратить впустую. Он поднял глаза, и внезапно Гарри понял, что снова уставился на ошейник мужчины. — Ты, наверное, помнишь, — продолжил Волдеморт, — что я предложил студентам Хогвартса неприкосновенность, если они выдадут тебя мне. Я даже проявил милосердие к учителям, несмотря на их поддержку Дамблдора. — Милосердие, — презрительно повторил Гарри, не в силах вынести то, как благородно и разумно Волдеморт пытался представить своё царство безумия. — Верно, — сказал Волдеморт, внезапно пронзив его взглядом. — Я даже оказал эту милость твоей матери, Гарри. Гарри замер. — Мы не можем говорить о… — Она была грязно… Волдеморт сделал паузу, мгновение глядя на Гарри с непроницаемым выражением лица. Рука Гарри дёрнулась вниз, к карману, где лежала его палочка, — он был готов ответить. — Магглорождённой, — закончил Волдеморт. — И я обращался к ней не один раз, а трижды, желая склонить её на свою сторону. Я трижды пытался заставить её отойти в сторону, когда пришёл убить тебя. — Ты сделал это только потому, что Снейп умолял тебя пощадить её! — закричал Гарри, испытывая отвращение к спокойному высокому голосу Волдеморта. — Да, Гарри. Я слушал своего последователя-полукровку, к которому проявлял особый интерес и которого обучал лично. Северус… — Волдеморт медленно побарабанил пальцем по столу. — Многое в нём я видел от себя. Я могу это признать. Я приблизил его к себе больше, чем кого-либо другого из моих последователей, возможно, даже ближе, чем Беллу. Гарри проигнорировал острый укол ревности и вместо этого недоверчиво рассмеялся. — Ну и что? Ты образец терпимости, да? Непонятый защитник угнетённых? Волдеморт наблюдал за ним, кажется, с разочарованием, затем покачал головой. — Ты знаешь, кто я, Гарри. Я говорю это не для того, чтобы защититься или искупить свою вину, — Волдеморт скривил губы от отвращения при одном только слове. — Ты спросил, почему я лицемерно поддерживаю догму о чистокровности. Мой ответ заключается в том, что это не так: я скорее готов был согласиться с этой идеей, чтобы получить поддержку в то время, когда хотел собрать армию. Однако, как только я продемонстрировал свою несравненную силу и мастерство, мне больше не нужно было набирать людей, основываясь только на чистоте крови. Я был для них очевидным выбором. Гарри фыркнул, закатывая глаза. Какой самовлюблённый придурок. Волдеморт сделал паузу, в очередной раз, казалось, раздумывая, стоит ли ему продолжать. — Я подозреваю, ты познакомился с тем, что осталось от Рыцарей. Гарри резко вдохнул. — Рыцари Вальпургиевой Ночи? — спросил он, и Волдеморт кивнул. — Так Беллатрикс называла своих людей. Они были твоими? — Да, но организация существует уже много веков. Они — группа чистокровных фанатиков, на фоне которых даже Белла — образец терпимости. Рыцари существовали всегда, и они склонны следовать за любым исключительным волшебником, который продвигает их идеологию. Они последовали за великим Салазаром Слизерином, Гриндевальдом и, конечно же, за мной. Гарри захотелось посмеяться над этим вопиющим высокомерием. — Значит, они не объединены. Они следуют за влиятельными людьми, а потом просто ждут, пока на них свалится следующий человек? Волдеморт согласно промычал. — Старые чистокровные семьи растут, слушая о Рыцарях. О них известно Министерству, но они не доставляют достаточно хлопот, чтобы их уничтожить, и их нелегко найти. — Но Рыцари сейчас убивают магглов по всей Англии, — возразил Гарри. Волдеморт склонил голову. — Белла — их лидер. Конечно, они жестоки и безрассудны. Это… Гарри резко обернулся, услышав стук в дверь. Он замер: его глаза выискивали Волдеморта, который поднялся при этом звуке и показался невероятно большим в крошечной квартирке. Гарри подошёл к Тёмному Лорду и положил руки на плечи мужчины, уводя его обратно в спальню. — Если это твоя невеста… — Нет. Она знает, что лучше не подходить к моей двери. Я уверен, что это целитель. Когда они переступили порог, Волдеморт повернулся к нему лицом, его рот сжался в твердую линию, и Гарри — бездумно, безумно — протянул руку и с силой прижался губами к чужим губам, хотя для этого ему и пришлось привстать на цыпочки. Тёмный Лорд резко вдохнул, на мгновение замерев, а затем красивые длинные пальцы схватили Гарри; одной рукой Волдеморт обхватил его за талию, притягивая к себе, а другой зарылся в его волосы и сжал пальцы в кулак. Гарри застонал и почувствовал, как спина ударилась о стену, Волдеморт шагнул вместе с ним, удерживая Гарри в вертикальном положении, прижимаясь к нему. Гарри позволил Тёмному Лорду контролировать поцелуй, чувствуя, как его язык проникает внутрь, а зубы впиваются в нежные губы. Словно издалека, Гарри снова услышал стук в дверь. Волдеморт отстранился, и Гарри неохотно позволил ему это. Они уставились друг на друга, оба запыхавшиеся, и член Гарри больно упирался в брюки. — Иди, — скомандовал Волдеморт, наконец выпуская Гарри из своих цепких рук. Он отступил, и Гарри пришлось поджать колени, чтобы не сползти по стене. — Ты должен убедительно сыграть свою роль. Гарри кивнул, закрыв глаза и вытирая ладонью рот. Он провёл рукой по волосам и попытался пригладить их, но сомневался, что это что-то изменит. — Как я выгляжу? — спросил Гарри, зная наверняка, что выглядит ужасно. Волдеморт не ответил, но, если судить по его раскрасневшемуся лицу и горящему взгляду, Гарри был обречён. *** В тот день, как только Гарри закончил с целителем, они играли в вопросы, сидя по разные стороны дивана, а на столе перед ними стояло по чашке дымящегося чая. Возможность снова пить чай всё ещё казалась сюрреалистичной. Быть в тепле, невредимым и сидеть на удобной мебели. Одетым. Насыщенным питательными веществами. Слышать, как его называют Волдемортом. Настала очередь Гарри. — Что было самым худшим, что с тобой сделали в Министерстве? Волдеморт немедленно попытался скрыть выражение своего лица. В конце концов, это был пятый раунд. Они проделали изрядный путь, но даже сейчас этот вопрос не давал покоя. Но он не мог не ответить мальчишке. Воспоминания были похожи на гриндилоу — их скользкие пальцы пытались затянуть его в себя. Образы его измученного отчаяния, когда ему приходилось засовывать в ноздри маленькие кусочки пищи, пока рот месяцами был зашит бечёвкой; неохотно, через силу испытывать благодарность за неестественное раздражение от твёрдых крошек, скребущих по носовым пазухам. Вспышки того, как его опускают в ванну с водой и заставляют истерически биться в панике, когда он вдыхает жидкость, которая обжигает лёгкие и вызывает приступы ужаса, когда его в течение нескольких часов безжалостно топят и поднимают на поверхность. Фантомные боли в груди, когда он вспомнил, как они каждый день вскрывали его, чтобы удалить орган — или несколько — для маггловской больницы, ожидая, когда он отрастит их заново, чтобы они могли начать процесс с начала на следующий день. Воспоминания о том, как его пичкали зельями, которые никогда бы не повлияли на него, если бы у него был доступ к магии, — зельями, заставляющими его возбуждаться, заставляющими сгорать от чужого желания, и всё же отказывали в приближающемся болезненном оргазме. Он помнил, как плакал, истекал кровью и умолял. Был уязвимым, напуганным, одиноким, побеждённым — а он был Лордом Волдемортом; то, что они осмелились даже прикоснуться к нему, заговорить с ним, было чистой дерзостью, так по-идиотски… Тёплая ладонь мягко коснулась его руки, и Волдеморт вздрогнул, встретившись взглядом со спокойными зелёными глазами. Его трясло, пальцы судорожно подёргивались, но сильный фантомный запах мочи и крови рассеялся. — Ты не обязан говорить. Извини, это было бестактно, я могу задать другой вопрос. Волдеморт обдумал это, отведя взгляд, чтобы справиться с затянувшейся паникой. Если бы он промолчал, то мальчишка предположил бы, что правила изменились, а у Волдеморта было слишком много вопросов, на которые он хотел получить ответы. В любом случае, он не обязан был говорить полную правду. Кое-что он намеревался скрыть. — «Худшим». Это качество нелегко точно определить в спектре. Ты интересуешься конкретным воспоминанием или хочешь узнать, какой поступок я презирал больше всего? Мальчишка почесал небритое лицо, и этот грубый звук был ошеломляюще мужественным — и приятным. — Как думаешь, ты мог бы рассказать мне про худшее воспоминание? Если только это тебя не спровоцирует. Мальчишка выглядел обеспокоенным, и Волдеморт усмехнулся, испытывая отвращение к этому слову. Как будто его можно использовать с моей личностью. Сам факт того, что это было возможно, был невыносим. Волдеморт кивнул. Воспоминание. Звучало так просто. Его нельзя было спровоцировать, но переживания, безусловно, обладали внутри него собственной силой. Ему нужно было воспоминание, которое не было бы невыносимо унизительным, а таких, к сожалению, было немного. — Возможно, это не то, на что ты надеялся, но одна из худших вещей в этом ошейнике, — Гарри сразу же опустил глаза, чтобы посмотреть на него, — заключалась в том, что я не мог закрывать сознание. У меня были методы сокрытия своих мыслей, но когда они привлекли опытного легилимента… Волдеморт замолчал, не в состоянии закончить фразу, чтобы признаться в том, что его секреты были раскрыты. — Да, это, наверное, было ужасно, особенно учитывая, что ты так искусен в окклюменции. Они использовали то, что узнали, против тебя? Волдеморт медленно вытянул руки вдоль ног, не отрывая от них взгляда. — Да. Несколько раз они находили… предполагаемую слабость и дразнили меня ею. Или хуже, но он не стал об этом говорить. Волдеморт нетерпеливо перевёл взгляд на мальчишку. — А теперь ответь мне на то, о чём я давно думаю. Ты говорил про своих родственников, этих Дурслей. Он увидел, как сузились глаза Гарри и его поза стала напряжённой. Волдеморт мгновение наслаждался реакцией, довольный, как и всегда, тем, что может повлиять на него. — Ты намекнул, что они выходили за рамки заботы о тебе. Это соответствует информации, которая у меня уже была. Прав ли я, предполагая, что эти магглы морили тебя голодом, подвергали физическому насилию, словесным оскорблениям… — Да, хорошо, — сказал Гарри, хватая свой чай и прижимая чашку к груди. Он отвёл взгляд. — Но в твоих устах это звучит так драматично. На самом деле всё было не так уж плохо, — он поднял глаза и пронзил его жёстким взглядом. — Знаешь, ты поступал гораздо хуже. Волдеморт склонил голову в знак согласия. — Это правда, и это подчеркивает мою точку зрения. Они и я причинили тебе самую сильную боль. И всё же ты не стремишься отомстить им. Они живут счастливо, в безопасности, нетронутые и не раскаивающиеся в преступлениях, которые совершили против тебя. — Так почему бы мне их не убить? — спросил Гарри с сардоническим выражением на лице. — Это ты хочешь спросить? — Почти. Почему ты не ищешь мести за то, что они сделали? — Ты думаешь, я должен их пытать? — Конечно, это один из вариантов. Но ты даже не встречался с ними, чтобы высказать им это в лицо. Ты позволяешь им жить в неведении о том ущербе, который они причинили тебе. Волдеморт на мгновение вспомнил, как убил ничтожеств, которые издевались над ним в приюте. Что он сделал с Билли, Гретхен и этим мерзким священником. А потом начался пожар, наблюдение за которым вызывало катарсис. — Они не причинили ущерба. Я в порядке, — голос Гарри звучал угрюмо и раздражённо. — И я не хочу мести или крови. Я просто буду счастлив никогда больше их не видеть. Волдеморт склонил голову. — Но этот страх перед случайной встречей значит, что у них есть власть над тобой. В мире есть место, каким бы маленьким оно ни было, которого ты избегаешь, потому что оно доставило бы тебе дискомфорт. То, что они сделали, зло, которое они совершили, затрагивает тебя, и ты ни кто иной, как жертва. — Я не жертва, ясно? Боже, ты злишься на них больше, чем я, — Гарри подтянул ноги и свернулся калачиком на диване, всё ещё прижимая чашку с чаем к груди. — И просто абсурдно слышать, как ты жалуешься на то, как плохо Дурсли обращались со мной, когда ты поступал в сто раз хуже. — Вот к чему я клоню, Гарри. Всё возвращается к одному и тому же. Твой враг был в твоей власти, я был более беспомощен, чем ты когда-либо надеялся, и вместо того, чтобы присоединиться к наказанию, хотя это было твоим правом, ты… защитил меня. Сражался за меня. Защищал меня. Дал мне свободу. Волдеморт обессиленно замер. Он не знал, что ещё сказать, — шок от этого заявления был ошеломляющим. Непостижимым. — Я не этого хотел, — услышал он шёпот Гарри, казавшегося разбитым и потерянным. — Я видел, как тебя пытали, и это не помогало. Если я чему-то и научился из всей этой неразберихи, так это тому, что… видеть, как издеваются над твоим врагом, не так приятно, как кажется. Совсем наоборот. Видеть, как тебя… — Волдеморт отвёл взгляд, — …как тебе причиняют боль. Мне тоже было больно. Любое удовлетворение, которое, как я думал, я почувствую, превратилось в пыль. Это было бесполезно. Волдеморт медленно поднял взгляд и встретился с Гарри. — Ты нужен мне, — прошептал мальчишка, выглядевший сейчас таким же потерянным и напуганным, каким чувствовал себя Волдеморт. Что-то сдвинулось внутри него и обожгло. Он встал. — Я устал от этой игры, — произнёс он и зашагал прочь. Ноги сами принесли его в спальню мальчишки, и он увидел незастеленную кровать, на которой спал прошлой ночью. Рядом с Гарри Поттером. Делил с ним одно одеяло. Опасно. Он начал планировать побег. *** Между ними повисло тяжёлое молчание. Волдеморт стоял неподвижно, склонив голову и сцепив пальцы перед собой, пока мальчишка лихорадочно расхаживал по комнате. Гарри остановился, чтобы посмотреть на своё запястье, и Волдеморт удержался от того, чтобы снова не спросить, почему мальчишка настаивает на ношении часов, когда может просто использовать Темпус как любой нормальный волшебник, но он не хотел, чтобы на него снова кричали. — Пятнадцать минут, — произнёс мальчишка, что можно было легко угадать и без слов, поскольку Гарри называл время вслух всего три минуты назад. Целитель заходил ещё раз и ушёл за два часа до этого момента. Волдеморт был приятно сыт после ужина, и это новое ощущение всё ещё заслуживало внимания. Они разделили на двоих ещё одно странное блюдо без мяса, которое оказалось на удивление вкусным, но он скорее подавился бы, чем признался в этом самодовольному мальчишке, который наблюдал, как он некультурно водит вилкой по тарелке, собирая остатки соуса. Гарри издал протяжный рычащий звук, продолжая беспокойно расхаживать по комнате. — Сядь, Гарри, — устало повторил Волдеморт, но мальчишка вновь проигнорировал его. — Не могу поверить, что пригласил их сюда, — сетовал Гарри сам на себя, конечно же, не ожидая понимания от него. — К тебе. Боже мой, о чём я только думал? — Я уже заверил тебя, что, если ты не будешь вести себя неподобающим образом, не подвергнешься нападению или не разгласишь информацию, которая будет угрожать мне, я останусь в стороне. Гарри остановился, оказавшись прямо перед Волдемортом. — И ты не будешь вмешиваться, — добавил мальчишка строгим, но полным надежды тоном. — Верно? Ты сказал… — Да, Поттер, — вздохнул Волдеморт. — Ты не убьёшь их? — требовательно спросил Гарри, глядя ему в лицо, и его взгляд метался между глазами Волдеморта. — Ты ещё не знаком с Роном, он может быть немного… бестактным. И Гермиона — она обязательно спросит о тебе. И Джинни, Господи, она будет… Она моя невеста, она, наверное, обнимет меня, возможно, даже поцелует… — Мы обсуждали это. Если она будет вести себя распутно… Гарри шагнул к нему, приблизившись настолько, насколько позволял его миниатюрный рост, и схватил за ворот мантии. Волдеморт даже не пошевелился, чтобы защититься. Он понимал, что отчасти его желание разозлить мальчишку состояло в том, чтобы заставить его отреагировать подобным образом, прикоснуться к нему грубо, дерзко, чтобы он мог почувствовать, насколько ничтожен гнев мальчишки по сравнению с его собственной силой. Мальчишка не представлял угрозы, и Волдеморт наслаждался его страстью. Другая часть, конечно, заключалась в том, что противостояние было давней традицией между ними. — Не называй её шлюхой! — Гарри сглотнул, сверля его дикими глазами. Волдеморт позволил себе несколько мгновений любоваться дрожащими руками Гарри, жаром, исходящим от его тела, и тем, как пальцы начали очень медленно ползти к его ошейнику. Мальчишка был наркоманом. — Немедленно отойди от меня, — сказал Волдеморт спокойно, но в голосе сквозило предупреждение. — Скажи, что ты не убьёшь её, — упрямо парировал мальчишка. — И извинись за то, что назвал её шлюхой. Волдеморт хотел было фыркнуть от дерзости мальчишки, но сумел удержаться. Он проигнорировал абсурдные просьбы. Крепко положив руки поверх рук Гарри, которые всё ещё держали его мантию, Волдеморт сжал их так сильно, как только мог. Выражение его лица стало жёстче, он слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на мальчишку сверху вниз. — Как мы уже обсуждали, я не буду убивать её, Поттер, если, когда она прикоснётся к тебе, ты немедленно отвергнешь её. Тебе лучше меня не испытывать. Предохранитель в моём ошейнике эффективен только против троих мужчин, которых сейчас здесь нет, поэтому я могу причинить вред. Я убью её, даже без магии, если почувствую, что она заходит слишком далеко, а ты не желаешь отказывать ей. — Если ты убьёшь её, я убью тебя. — Можешь попробовать. Гарри усмехнулся. — Ты знаешь, что я могу. И я так и сделаю. — Если не хочешь, чтобы я вмешивался, следи за ситуацией сам и держи её руки подальше от себя. Гарри нахмурился и, казалось, собирался возразить, но в этот момент раздался звук из его камина, и они оба замерли. — Гарри? Мы можем пройти? Голос грязнокровки. Гарри одной рукой достал палочку и наложил на него быстрые Дезиллюминационные чары. Затем он сделал паузу, бросив туда, где стоял невидимый Волдеморт, испуганный, умоляющий взгляд. — Иди, — прошептал Волдеморт. Гарри высвободился из его объятий и, не оглядываясь, убежал в гостиную. Волдеморт вздохнул, справляясь с напряжением, которое всегда нарастало, когда Гарри был рядом. Он должен поработать над тем, чтобы не поддаваться влиянию, которое оказывал на него мальчишка. Он бесшумно прокрался в гостиную и наблюдал, как Гарри принимает в своём доме трёх человек, чьи судьбы Волдеморт пока не решил. Именно Гарри должен был определить их. Хотя он был уверен в привязанности мальчишки к себе, Волдеморт не привык к соперничеству за то, чего хотел. И, как бы ему ни было неприятно это признавать, он хотел этого мальчишку. Всего — для себя одного.