Если расходятся пути

Гарри обхватил обеими руками чашку; пальцы дрожали так, что фарфор звякал о блюдце, и ему пришлось её опустить. Гермиона внимательно наблюдала за ним все десять минут, прошедшие с их прихода. Он знал, что она прекрасно считывает любые его эмоции, и заставил себя усерднее изображать безразличие. Дрожь можно было бы оправдать слабым здоровьем, но пришлось приложить больше усилий, чтобы встретиться с ней взглядом и в самом деле прислушаться к тому, о чём они говорили. Не помогало и беспокойство о человеке, который в данный момент прятался в его спальне… или, чёрт, зная Волдеморта, он, скорее всего, стоял прямо за его спиной. Гарри замер и сосредоточился на мысли, сможет ли почувствовать движение там, куда не мог посмотреть. Он ненавидел слепые зоны. — Подвинься, — внезапно попросила Джинни с доброй улыбкой, и Гарри чуть не подпрыгнул. Сердце бешено колотилось в груди. Иисусе, он чёртов аврор. С каких это пор он стал таким бесполезным? С тех пор, как пригласил чёртова Тёмного Лорда жить в своём доме, а затем позвал подругу-магглорождённую, её мужа-предателя крови и свою невесту на чай. — Здесь нет места, Джин, извини, — сказал Гарри, возвращая ей улыбку и категорически отказываясь давать Волдеморту повод убить её. Гарри сидел в кресле, которое было рассчитано только на одного человека, и он не собирался позволять Джинни сидеть у него на коленях или даже прикасаться к нему так долго, как только мог. Джинни нахмурилась и вопросительно посмотрела на него, но в конце концов отошла и села на диван рядом с братом и Гермионой. И снова, кажется, это заставило Гермиону бросить на него испытующий взгляд, но Гарри проигнорировал его. Он захлёбывался адреналином, зная, насколько слабо сейчас защищал их жизни. Какой опасности он их подвергал. Волдеморт, скорее всего, находился прямо в этой комнате, безмолвный и невидимый. Наблюдающий. Ждущий возможности убить его друзей и оправдать это, ссылаясь на медленную реакцию Гарри. — Как ты себя чувствуешь, приятель? — спросил Рон, откинувшись на подушки и отхлебнув пива. — Выглядишь намного лучше, — добавила Гермиона, сузив глаза. — Да, — ответил Гарри, пытаясь изобразить усталую, но решительную улыбку. — Чувствую себя тоже лучше. Не идеально, но, похоже, дома и стены лечат. — Ты поступаешь как идиот, не позволяя мне оставаться с тобой, пока выздоравливаешь, Гарри, — произнесла Джинни, и в её голосе звучали одновременно обида и обвинение. — Я понимаю, что ты упрям, но это для твоего же блага. Я даже могу оставаться только на день, а потом уходить, когда ты будешь ложиться спать, если хочешь. Гарри старался не представлять, что Волдеморт подумал об этом предложении. — Это правда мило, спасибо за предложение, — сказал Гарри. — Это многое для меня значит. Но в этом нет необходимости. Я в порядке. — Это неправда. Я была в больнице, помнишь? Несколько дней назад на тебя наложили Убивающее заклятие. Тебе нужна помощь. — Нет. Я в порядке, правда. Мне не нужна твоя помощь. Он не мог выразиться яснее, не задев её чувств, но, если она не прекратит спорить, Волдеморт обязательно вмешается. — Не говори глупостей, я не против… — Прекрати, Джинни, — вмешался Рон. Он выглядел смущённым, но уверенным. — Он сказал «нет». Джинни потрясённо уставилась на Рона, но через несколько секунд откинулась на спинку дивана и угрюмо прижала чашку к животу. Несколько мгновений они молчали, и Гарри снова попытался услышать звуки дыхания или движения позади себя. — Луна попросила передать тебе привет, — сказал Рон, слегка ухмыльнувшись Гарри. — Она была очень расстроена, когда ты пострадал. Хотела, чтобы я предупредил тебя о мозгошмыгах, попавших тебе в ухо и сводящих тебя с ума, или о какой-то такой ерунде. Гарри рассмеялся. — Разве ты не… ну, знаешь. Не беспокоишься, что она научит Роуз и Хьюго этой чепухе? — Нет, — ответил Рон, — она хорошо с ними ладит. И если они такие глупенькие, чтобы поверить ей, это их вина. С другой стороны, с таким дядей, как Джордж, у них никогда не было ни единого на это шанса. Гарри усмехнулся, но его мысли затуманились, когда он увидел руку Фреда, оторванную от тела, под обломками. Смех замер у него на губах. — Что вы думаете о заявлении, которое сделал Кингсли сегодня утром? — спросила Джинни, и Гарри рассеянно поднял глаза. — Мы договорились не поднимать эту тему, — расстроенно прошептала Гермиона. — А что в этом такого? — спросила Джинни. — Прошло двенадцать лет, я думаю, он смирился с этим. — Что за заявление? — спросил Гарри, но Гермиона перебила его. — Ну, он всё ещё поправляется, дай его сердцу время исцелиться, прежде чем… — Вряд ли это его взволнует, — возразила Джинни. — Это старые новости. — Что за заявление? — снова спросил Гарри, уже громче. — Кингсли наконец-то покажет тело Волдеморта, — сказал Рон, прежде чем Джинни успела ответить. Гарри не был готов к этому. Он повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону, молча умоляя её объяснить, и она выдержала его пристальный взгляд, в её карих глазах было мучительное извинение. — Значит, ты не слышал? — спросил Рон, не обратив на это внимания, и Гарри повернулся к нему. Он покачал головой. — Это было в утренней газете, но Кингсли лично рассказал Гермионе, — сказала Джинни, снова наполняя чашку из кофейника, не встречаясь взглядом с Гарри. — Он планирует провести мероприятие через несколько месяцев с участием прессы и специальных гостей, — она сделала паузу. — Думаю, он захочет, чтобы ты выступил. Гарри был ошеломлён. Прошло всего двадцать четыре часа с тех пор, как Волдеморт «умер», а министр уже планирует официальное празднование? Гарри понимал, он правда понимал. После войны и предполагаемой казни Волдеморта волшебный мир наполнили протестующие, требующие доказательства его смерти. Гарри по глупости поверил в историю о том, что тело было уничтожено, но факт оставался фактом: общественность будет утешена и наполнена уверенностью, увидев доказательства гибели Волдеморта. Что подумал об этой новости очень опасный Тёмный Лорд, который прямо сейчас крался где-то по этой комнате? — Почему именно сейчас? — спросил Гарри, пытаясь изобразить замешательство. Рон пожал плечами. — Он сказал, что сначала они должны были убедиться, что всё в порядке и он мёртв. Очевидно, на это ушло двенадцать лет. Гарри снова взял чашку, пытаясь придумать, чем занять руки. Это тяжело было принять, но, по крайней мере, означало, что Кингсли верил, что Волдеморт мёртв. Их уловка сработала. Маленькая тёплая ладонь легла ему на предплечье, и Гарри, подняв глаза, увидел Джинни, присевшую на подлокотник его кресла. — Ты в порядке? — спросила она и протянула руку, чтобы откинуть волосы с его лба. — Мне жаль, если это тебя расстроило. Её пальцы нежно коснулись его шрама, и Гарри внезапно вспомнил, насколько плохой идеей это было. — Я в порядке, — сказал он, убирая её руку от своего лица, но она просто разжала пальцы и переплела их с его. Она наклонилась вперёд, чтобы прижаться головой к его голове, но Гарри отпрянул. — Джин! — испуганно воскликнул он и высвободил руку. И встал и схватил чайник. — Нужно налить ещё кофе, сейчас вернусь. Гарри поспешил на кухню и обессиленно прислонился спиной к столешнице — грудь тяжело вздымалась, и он всё не мог открыть глаза. Это было близко, слишком близко… — Она испытывает моё терпение, Поттер, — прорычал ему в ухо высокий тихий голос, и Гарри чуть не взвизгнул. Он открыл глаза и ничего не увидел, но затем чьи-то руки схватили его за запястья и прижали к мрамору. Твёрдое тело прижалось к его, вжимаясь в эрекцию, возникшую при первых звуках этого голоса. — Не надо… — выдохнул Гарри, но не был уверен, просил ли он Волдеморта не причинять вреда Джинни или протестовал против того, что тот делал прямо сейчас. — Так не заставляй меня, — возразил Волдеморт, и Гарри резко сжал губы. Он застонал, напряжение в теле мгновенно спало, и он прислонился к высокой и сильной фигуре. Хватка с рук исчезла и ощущение реальности тоже, когда он вцепился в Волдеморта и позволил тому делать все, что он хочет. Гарри смутно услышал звук где-то рядом, а затем тело исчезло, оставив Гарри задыхающимся и сбитым с толку, когда Гермиона завернула за угол и замерла при виде него. Он проклял Тёмного Лорда, быстро выпрямился, разгладил задранную рубашку, обнажавшую живот, и повернулся спиной к подруге. Боже, чёртов член в его штанах, кажется, не понимал, что Волдеморт уже ушёл. — Что случилось? — спросила Гермиона безо всякой интонации. Она не была идиоткой. Весьма прискорбно. — Я пытаюсь дистанцироваться от Джинни, — неуклюже солгал Гарри. — Мне просто нужна была минутка. Наедине, Гермиона. Гарри повернулся, приподняв бровь, как будто это она вела себя неподобающим образом. Она бросила на него неприязненный полный жалости взгляд. — Это немного грубо, учитывая, что мы были в одной комнате. Что с тобой сегодня? — она поджала губы, когда он не ответил. — Не бери в голову. Мне нужно с тобой поговорить, — она вошла в кухню, открывая один из шкафчиков и доставая свежий пакетик чая. Сделала паузу, чтобы бросить на него взгляд. — Если ты думаешь, что можешь себя контролировать. Она потянулась к чайнику и дотронулась до него. Гарри отвёл взгляд, когда она закатила глаза, поняв, что металл всё ещё холодный, наполнила чайник свежей водой и включила. Магловским способом, что дало им несколько минут. Гарри на мгновение прислушался и услышал отдалённые звуки разговора Рона и Джинни, доносившиеся из гостиной. — Ты в порядке? — спросила Гермиона и положила руку ему на плечо с сочувственным выражением на лице. — Мне так жаль, что ты узнал об этом таким образом. Я готова была убить Джинни, но, думаю, она просто разозлилась на тебя за то, что ты так резко дал ей отпор, Гарри. Она вопросительно посмотрела на него, затем покачала головой. — Мне так много нужно сказать, а у нас правда нет времени. Могу я зайти завтра утром, перед работой? Пораньше, может, в восемь? Гарри кивнул ещё до того, как осознал, что делает. Гермиона притянула его в объятия и уткнулась лицом в шею. — Мне так жаль, — прошептала она, но Гарри едва ли услышал её, потому что в этот момент рука с длинными пальцами обхватила его предплечье. Гарри отшатнулся от Гермионы, и она встревоженно на него посмотрела. — Почему ты сегодня такой пугливый? — спросила она, прищурив глаза. — Что? Я… нет. Рука не покидала его предплечья, и Гарри отчаянно надеялся, что Гермиона не посмотрит вниз и не увидит отпечаток невидимых пальцев, крепко сжимающих его. — Я… — он указал на чайник, — сейчас приду. Две минуты. Она приподняла брови. — Ты же не серьёзно. — Просто… дай мне две минуты, Гермиона. Чтобы снова взять себя в руки. Я сейчас приду. Она, очевидно, посчитала его странным, но ему было всё равно. Гермиона вздохнула, закатив глаза, но затем кивнула и ушла. Гарри глубоко вздохнул и снова прислонился к стойке. — Ты невозможен, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Серьёзно. Тебе нужно, чёрт возьми, успокоиться. Она просто моя подруга. — Которая прикасается к тому, что принадлежит мне. Гарри чуть не поперхнулся. — Мерлин, нормальные люди прикасаются к другим нормальным людям! — гневно прошептал он. — Это не значит, что они хотят трахаться! — Ты не будешь… — Я не готов сейчас с этим разбираться, — пробормотал Гарри, отталкиваясь от Волдеморта и хватая закипевший чайник, чтобы перелить воду в заварник. Закончив, он собрался выйти из кухни, но кулак, вцепившийся в волосы, дёрнул его назад и прижал к твёрдой груди. — Черт! — закричал он, когда кипяток выплеснулся и обжёг ему руку. Гермиона и Джинни ворвались на кухню, и Гермиона немедленно исцелила его кожу. — Что случилось? — спросила Джинни. Гарри попытался придумать что-нибудь побыстрее. — Я просто… схватил его слишком быстро. И пролил воду. Гермиона фыркнула. Рука в волосах никуда не исчезла, и спина прижималась к крепкому телу. Гарри остался на месте, позволив Джинни забрать у него чайник. — Может, тебе стоит вернуться в постель, приятель, — предложил Рон, с беспокойством глядя на него. — Ты неважно выглядишь. Гарри хотел ободряюще кивнуть, но знал, что боль от крепкой хватки Волдеморта, скорее всего, усложнит дело. Он не был уверен, вздрогнет ли он или застонет от этого движения. — Да, может, мне и правда стоит вернуться в постель, — согласился он. При этих словах Волдеморт отпустил его, и Гарри захотелось рассмеяться над нелепостью ситуации. — Ладно, Гарри, как скажешь, — сказала Джинни с грохотом ставя чайник на стол, так что выплеснулось ещё немного воды. Она протиснулась мимо него и вышла из кухни через другую сторону — ту, на которой был Волдеморт. — Джинни! Гарри быстро последовал за ней, внимательно наблюдая и выискивая признаки нападения. Когда она снова вернулась в гостиную, то повернулась к нему лицом. — Что? Гарри изучал её — взгляд скользнул по покрасневшим глазам, плотно сжатым губам и презрительному выражению лица. — Мне правда жаль, Джин, — прошептал он, ощущая острую ненависть к себе. Она этого не заслужила. — Я знаю, что причиняю тебе боль, и мне так жаль. — Ну да. Конечно. — Да, — выпалил Гарри, делая шаг вперёд, желая, чтобы она поняла. — Ты одна из моих лучших подруг, и ты так помогала мне на протяжении многих лет. Я очень благодарен тебе за заботу. Джинни помолчала, несколько мгновений пристально глядя на него. — Можно мне остаться на ночь? — спросила она, и на её лице появилась надежда. Дерьмо. Переигрывай, ты слишком многое сказал ей. Гарри покачал головой. — Нет. Больше нет. На самом деле, я думаю, было бы лучше, если бы мы… Он запнулся. Джинни судорожно вздохнула. — Если бы мы что, Поттер? Гарри запаниковал. Что он собирался сделать? Уничтожить тринадцать лет, проведённых с ней, — вот так? Сейчас? — Нет, извини, не обращай внимания. — Ты бросаешь меня, — сказала она громче, и её голос всё набирал обороты. — Это всё? После всего, через что мы прошли, ты… — Гарри? — встревоженно спросила Гермиона, подходя и становясь рядом с Джинни, кладя руку ей на плечо. — Что происходит? — Ничего, — выдохнул Гарри, и тут в комнате появился Рон, свирепо уставившийся на него, и это было уже слишком. — Я не могу поверить, — продолжала Джинни, и теперь из её глаз катились злые слёзы. — Почему ты продолжаешь бросать меня? Почему бы тебе просто, блядь, не… — Джинни, я думаю, нам нужно просто дать Гарри отдохнуть, — позвала ее Гермиона, бросив на Гарри укоризненный взгляд. — Пойдём, отправим Рона домой сменить Луну, а потом мы с тобой сможем пойти куда-нибудь выпить. Но Джинни подошла ближе к Гарри, и в её глазах горел решительный огонь. — Я знаю, ты любишь меня, Гарри. Я люблю тебя. Перестань отгораживаться от меня, когда становится тяжело… — Не утруждайся, — обиженно выплюнул Рон, не встречаясь с Гарри взглядом. — Джин, пошли. — Гарри, — прошептала Джинни — и потом оказалась рядом, притянула его к себе, поцеловала и зашептала, какой он глупый, но она простит его, она всегда будет прощать его, потому что она любит его, своего Гарри, своего мужа, свою жизнь — своего. А потом она закричала. Гарри увидел красную вспышку, а затем каким-то образом сумел подхватить её, прежде чем она упала и её тело обмякло. *** Когда дверь за целителем закрылась, Гарри позволил себе сосчитать до двадцати, прежде чем вздохнуть. Он был в ярости, жаждал убийства и был убит горем. Но чего он ожидал? Нельзя пригласить дракона в свой дом, а потом возмущаться, что он его поджёг. Это была вина Гарри. Он был идиотом, полагая, что Волдеморт может уважать его желания. Острая вспышка разочарования охватила его. Он правда хотел доверять Волдеморту. И теперь усвоил урок. — Она будет жить. Голос Волдеморта прозвучал близко, но безжалостно. Опять же, чего он ожидал? Гарри повернулся и направил палочку в то место, откуда донёсся голос, наложил безобидное заклинание отмены Дезиллюминационных чар — но ничего не произошло. — Напуган, Волдеморт? — поддразнил Гарри. — Едва ли, — отозвался голос, теперь доносившийся из другой части комнаты. — Однако мне показалось разумным избежать твоей вспышки гнева. Гарри холодно усмехнулся. — Трус. Это было просто контрзаклятие. Тишина, а затем тихий, угрожающий голос раздался гораздо ближе. — Ты больше не будешь называть меня так. Гарри развернулся и снова выстрелил контрзаклятием в то место, откуда слышал голос, но Волдеморт по-прежнему оставался невидимым. — Перестань прятаться. И тогда он осознал все последствия того, что признавал лишь наполовину. — К тебе вернулась твоя магия. Ответа не последовало, и Гарри напряжённо прислушался к любым звукам. — Да. Голос раздался прямо перед ним. Гарри перестал дышать. — Полностью? Ещё одна мучительная пауза. — Пока нет. Но это ненадолго. Гарри закрыл глаза и перевёл дыхание. Он, как ни странно, не боялся снова встретиться лицом к лицу с Лордом Волдемортом, имеющим доступ к своей силе. Больше всего на свете ему хотелось протянуть руку, жалко, слабо, и почувствовать это самому. — Останься, — выдохнул он, и слово с трудом слетело с его губ. Он открыл глаза. Пустая комната причиняла ему боль, показывая, какой пустой вот-вот станет и его жизнь. Он снова зажмурился. — Пожалуйста. Не оставляй меня. Ноги Гарри подкосились, и он рухнул на пол, стукнувшись костяшками пальцев о дерево. Он склонил голову, учащённо дыша, зная, что Волдеморт вот-вот исчезнет, и ему было стыдно, что эгоизм внутри него всеми силами протестовал против этого факта. — Я нарушил твои условия, — раздался голос у него за спиной — слева. — Я не настолько глуп, чтобы остаться с тобой и ждать расплаты. Гарри повернулся, пытаясь увидеть его. — Дай мне посмотреть на тебя, — прошептал он. Гарри обвёл взглядом комнату, ожидая, надеясь, но Волдеморт так и не появился. — Брось палочку. Теперь голос был с другой стороны от него. Всё ещё близко. Гарри обдумал это. Волдеморт мог бы просто разоружить его, если бы у него были гнусные намерения. Раз он вернул себе магию, Гарри мог вполне здраво предположить, что если он и остался невредим, то только потому, что Волдеморт так захотел. Что ему терять? Он позволил палочке скатиться с кончиков пальцев на пол. Он не видел, как это происходит, просто продолжал смотреть в пустое пространство вокруг себя. — Хороший мальчик, — пробормотал Волдеморт прямо перед ним, а затем пальцы вцепились в его рубашку и потянули вперёд, прижимая к твёрдому видимому телу. Гарри не смыкал веки во время мучительного поцелуя, вглядываясь в пылающие красные глаза, горевшие так ярко. А затем в его разум вторглись так плавно, так неуловимо, что это было почти сладко, но инстинкты Гарри заставили его захлопнуть глаза и оттолкнуть Волдеморта. Или попытаться. Тёмный Лорд не шелохнулся, и его пальцы крепко вцепились в одежду Гарри. — Что ты делаешь? — выплюнул Гарри, приоткрыв один глаз и свирепо уставившись на него. — Не копайся в моей голове, я это ненавижу. Волдеморт рассматривал его, слегка наклонив голову, с кривой улыбкой на губах. Эти губы… — Принято к сведению. Волдеморт отпустил его, и Гарри попятился, пытаясь сосредоточиться. Он был зол. Он был зол. Просто в ярости. — Ты чуть не убил Джинни. — Но не убил. Гарри резко рассмеялся. — И что? Я должен быть благодарен за это? — Тебе следует помнить, с кем ты разговариваешь, и признать, что, учитывая, что твоя распутная жена делала с тобой… — Она сама меня так назвала, я не… — Тебе следует похвалить меня за мою сдержанность, — продолжил Волдеморт, игнорируя Гарри. — Я ведь сказал, что убью её. — Сдержанность? — недоверчиво повторил Гарри. — Ты думаешь, что сломать ей рёбра и перерезать сухожилия на каждом пальце было проявлением сдержанности? Что… что ты за монстр такой? Волдеморт ухмыльнулся и отвернулся. Гарри сел на пол, пытаясь выровнять дыхание. Он был вне себя от ярости. Но Волдеморт был прав: Гарри сказал, что убьёт его, если его друзьям причинят какой-либо вред. Разве не он был трусом в этой ситуации? Был ли он настолько эгоистичен, что порывался принять и простить жестокую травму Джинни… только для того, чтобы сохранить Волдеморта? — Как я могу тебе теперь доверять? — пробормотал Гарри, глядя на Тёмного Лорда, который отступил и встал у камина. Красный взгляд приковал его к себе, но выражение его лица было непроницаемым. — Ты способен… изменять воспоминания, — выдохнул Гарри в отчаянии и благоговении. — Без особых усилий. Он замер, вспомнив, как с ужасом смотрел на смертельные раны Джинни, зажившие через несколько мгновений после того, как появились. Затем увидел, как лица Рона и Гермионы сделались отрешёнными, и вскоре понял, что их воспоминания заменились на ложные — о том, как магия Джинни вырвалась и поранила её пальцы, которые Волдеморт отказался исцелять. — Как я могу быть уверен, что ты не сделал то же самое со мной? — Я только сейчас получил доступ к своей магии. Гарри усмехнулся. — Ты понял, о чём я. Откуда мне знать, что ты этого не сделаешь? Ты можешь просто… изменить то, что я видел, можешь создать новую реальность. Волдеморт наблюдал за ним, казалось, почти с нетерпением ожидая услышать, насколько он силён. — Откуда мне знать, что ты не сделаешь то же самое со мной? — снова спросил Гарри — тихо, уязвимо. Ему нужно было, чтобы Волдеморт понял, насколько это большая проблема. Волдеморт нахмурился. — Я уже сказал, что больше не хочу причинять тебе вред. Этот факт остается неизменным. Гарри саркастично уставился на него. — Ты можешь изменить мою память, не травмируя физически. Волдеморт наклонил голову вбок. — Я говорил не только о физическом вреде. Гарри посмотрел в его искренние мерцающие красные глаза, в которых отражался огонь. Он встал, желая быть ближе. Сделал шаг вперёд. — Ты вернул себе магию. Наверняка ты всего в нескольких шагах от того, чтобы снять ошейник. Волдеморт наблюдал за ним, и чем ближе подходил Гарри, тем внимательнее становился его взгляд. — Я не стану избавляться от него, — произнёс мужчина низким голосом, — если это развеет твои страхи. Гарри замер. Ошеломлённый, шокированный. — Что? — тупо переспросил он, потому что явно неправильно понял. — Что значит «не станешь избавляться»? Волдеморт продолжал смотреть на него голодным взглядом. — Я ещё не готов уйти. Он сделал шаг к нему, отступая от камина, и чёрная мантия трепетала вокруг него, словно тень. Гарри мог только пялиться. — Я получил доступ к своей магии в достаточной мере, чтобы делать всё, что мне заблагорассудится. — Но… это временно. Я могу… — Да, — признал Волдеморт, и его взгляд стал жёстче. — Ты можешь убить меня. Мужчина был теперь так близко, что Гарри чувствовал его запах, запах крови Джинни, всё ещё остававшийся на его мантии, резкий запах озона… — Я решил, — сказал Волдеморт, наклонив голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз, — продемонстрировать доверие, о котором ты просил меня, когда мы впервые встретились. И внезапно Лорд Волдеморт оказался близко, так близко, и его магия закружилась вокруг них, окутывая Гарри тёмными успокаивающими волнами. Он почувствовал, как воздух завибрировал, и пальцы начали подёргиваться, желая прикоснуться, нуждаясь в том, чтобы ощутить эту силу кожей. Гарри закрыл глаза и застонал. *** Волдеморт поймал мальчишку прежде, чем тот упал. Он просунул руку под его колени, прижимая его к своей груди, и аппарировал с ним в спальню, небрежно преодолев усиленные защитные барьеры. Магия кружилась вокруг него, поднимаясь навстречу каждому капризу, каждой мысли. Всё было так смехотворно просто, так знакомо. Он мог заполучить всё что угодно. Всё. И так и случится. Он осторожно положил мальчишку на незаправленную кровать и окинул его взглядом. Мальчишка был опьянён его магией, и Волдеморт наслаждался, наблюдая за эффектом, который она оказывала на его тело. Привлекательный румянец, заливавший его кожу, затруднённое дыхание, расфокусированный взгляд полуприкрытых глаз. Он наклонился и снял очки, которые мешали жадному изучению. Мальчишка издал хныкающий звук, и Волдеморт застонал, закрыв глаза, чтобы сдержать своё желание просто взять. Он слишком сильно хотел этого, чтобы испортить всё поспешностью, свойственной только юнцам. Терпение было навыком, который он отточил, и награда за него всегда стоила дискомфорта ожидания. Тело Гарри было совершенным. Меньше, чем у него, но сильное. Бросало достаточный вызов, чтобы возбудить, но всё же ничего не противопоставляло ему самому. Короткая вспышка воспоминания о Уокере, тучном ублюдке, швырнувшем его на свои колени и вошедшем в него с такой силой, что Волдеморт растянулся у него на груди, на мгновение заставила его замереть. Он закрыл глаза. Нет. Я победил их. Я свободен. А они будут страдать. Волдеморт открыл глаза и увидел, что взгляд мальчишки блуждает по его плечам. — Эй, — позвал Гарри, растягивая гласную. — Ты что, только что аппарировал? У меня стоит защита, ты не мог этого сделать. Волдеморт иронично выдохнул. — Нет ничего, что я не могу сделать, Гарри. Мальчишка взглянул на него с мимолётным благоговением, а затем лениво улыбнулся в ответ. — Ага. Типа как трахнуть Избранного, да? Волдеморт ухмыльнулся, опустил взгляд и одежда мальчишки разошлась ровно посередине тела и опала по бокам бесформенными тряпками. Взгляд Гарри стал взволнованным, но, посмотрев на Волдеморта, он, казалось, немного успокоился. — Это заклинание только недавно изобрели. Как ты это сделал? Волдеморт усмехнулся. — Заклинание, — насмешливо повторил он, а затем наклонился и обхватил зубами левый сосок Гарри. Мальчишка вскрикнул, кулаки вцепились в скомканную простыню, тело выгнулось дугой. Прямо по направлению к Волдеморту. Это, без сомнения, была просьба продолжать. Он охотно подчинился, шире раскрыв рот и сильнее сжав зубы. Двинул челюстью, и это действие вызвало высокий, пронзительный вопль Гарри. Волдеморт простонал, почувствовав восхитительный медный вкус крови мальчишки. Собственная эрекция пульсировала, и он позволил себе минутную слабость. Опустившись поверх мальчишки, он прижался одетыми бёдрами к обнажённым — мальчишки. Застонав от прикосновения, Волдеморт опустил руки и обхватил ладонью его подбородок, впиваясь поцелуем в тяжело дышащий рот. Волдеморт никогда ни к кому не испытывал такого влечения. Губы и зубы двигались словно на инстинктах — и брали то, что ему предлагали. Гарри прервал поцелуй, и его руки потянулись вверх, чтобы схватить Волдеморта за плечи, притягивая его ближе. Липкие пальцы Уокера скользнули вниз по его спине, вызывая мурашки от холода, и Волдеморт замер, отстранившись, чтобы посмотреть в холодные голубые глаза, но широко раскрытые — зелёные — встретили его взгляд. — Что случилось? — спросил Гарри, пытаясь приподняться на локтях. Волдеморт покачал головой. — Ничего. Он наклонился, чтобы ещё раз завладеть чужими губами, но Гарри отстранился, нахмурившись. Он выглядел раздражающе обеспокоенным. — Нет, мы должны остановиться, — мальчишка осмелился положить ладонь на руку Волдеморта, сжимающую его горло, и попытался отдёрнуть её. — Это плохо для тебя. Не знаю, о чём я… Волдеморт зарычал и толкнул Гарри, снова опрокидывая его на постель, окружая мальчишку своей магией. Глаза Гарри закрылись, а пальцы крепко вцепились в простыни. Лучше. — Больше ты не будешь произносить подобную чушь. Чёрные ленты, сотворённые магией, взметнулись из-под матраса и, повинуясь его команде, обвились вокруг чужих запястий и лодыжек. Гарри открыл глаза и с трепетом посмотрел на них, но позволил им поднять и развести его руки в стороны, широко расставить ноги. Мальчишка был обнажён, его грудь беспорядочно поднималась и опускалась. Ожидающий. Жертвенный. Волдеморт сел на пятки между ног Гарри, не прикасаясь к нему. Он наблюдал за мальчишкой, пока медленно расстёгивал свою мантию, позволяя ей соскользнуть с плеч. Гарри издал тихий звук, когда его грудь обнажилась, и Волдеморт ухмыльнулся. Его пальцы скользнули вниз по животу, и он на мгновение прикоснулся к себе через брюки, всё ещё не сводя глаз с мальчишки. — Ты такой чертовски сексуальный, — пробормотал Гарри, облизывая губы. — Пожалуйста, я хочу прикоснуться к тебе. Мне нужно. Пожалуйста… — Молчи. Волдеморт поднялся и неторопливо снял с себя брюки. И через мгновение оказался обнажённым — в компании столь же обнажённого человека. Его глаза метнулись к Гарри, проверяя, что они всё такие же зелёные. Всё такие же терпеливые и… любящие. Но беспокойство и шок в его разуме уже затмили вожделение. — Волдеморт. Он отказывался позволить этим идиотам завладеть собой. Он был сильнее. Он победил. Они не заберут это у него после того, как забрали… — Отпусти меня, — произнёс Гарри твёрдо. — Давай же, мы не обязаны. Волдеморт вдруг осознал, что сидит на кровати спиной к Гарри. Он мог повернуться и взять всё, что ему предлагалось, — если бы только мог протянуть руку. — Но я хочу, — прошептал он прискорбно тихим голосом. Он позволил взгляду блуждать по податливому телу, и он хотел его с такой знакомой ему одержимостью. Он всегда хотел этого мальчишку, его одержимость просто изменила свою суть. — Я знаю, — прошептал Гарри. — Я тоже этого хочу. Но спешить некуда. Волдеморт отвёл взгляд и встал. Да, он был обнажён, но снял свою одежду по собственному желанию. Он собирался заняться сексом, но только потому, что он этого хотел. С кем-то, кого он хотел. С Гарри. — Отпусти меня, — взмолился Гарри. — Я хочу обнять тебя. Волдеморт съёжился от столь сентиментальной мысли. — Ты, кажется, считаешь, что в своём положении можешь отдавать приказы, Поттер. Гарри нахмурился. — Тебе не обязательно… — Как будто ты способен меня заставить. Волдеморт повернулся лицом к мальчишке и увидел, как его взгляд беспомощно скользнул вниз, к его паху, а затем снова виновато поднялся. — Ты забываешь, что у меня есть моя магия. Он медленно забрался на кровать, опустив голову и не сводя глаз со своей жертвы. — Я самый могущественный волшебник, когда-либо ходивший по этой земле. Он неторопливо лизнул чужое бедро, наблюдая, как мальчишка со стоном откидывает голову на подушку. — Черт. — Ты сделал мне отличное предложение. Язык Волдеморта добрался до бёдер мальчишки — его лицо было так близко к яйцам и напряжённому члену. Он замер. Гарри поднял голову, но внимание Волдеморта было сосредоточено на том, чтобы оставаться здесь, в этой постели, с Гарри. Гарри. Это был Гарри. Но Грейсон ставил его на колени, душил, и Волдеморт был сломлен, одинок и бессилен. Ты такая нетерпеливая маленькая шлюха, Том. Я овладел тобой, прими это. Ты идеален в таком виде. Ты мой. — Эй, — позвал мальчишка, вырывая его из мыслей, и Волдеморт открыл глаза. Он лежал на спине, уставившись в потолок. Ситуация была не из приятных. Он перевернулся, чтобы посмотреть на Гарри. — Ты в порядке, — произнёс мальчишка. — Это я. Ты на свободе, помнишь? Ты убил этого ублюдка, — он на мгновение улыбнулся, и Волдеморт беспомощно уставился на его губы. — Ты никогда больше не будешь так уязвим, я обещаю. Обещаю. Волдеморту захотелось усмехнуться. Как будто он нуждался в защите. У него была его магия. Его свобода. Он был неприкасаем. — Ты должен освободить меня, — сказал мальчишка. — Нам нужно остановиться. Волдеморт не хотел, чтобы это заканчивалось. Он так недолго пробудет с мальчишкой, и ему необходима была хотя бы одна встреча, которой он мог бы… Дорожить. Та, когда мог брать. Доминировать. Та, которая не закончится страхом или неудачей. Он наклонился и принялся посасывать чувствительную кожу на талии мальчишки; пальцы блуждали по его телу, сжимаясь и разжимаясь. — Ты будешь делать, как я говорю, — сказал он, покусывая и посасывая, двигаясь вверх по торсу, пока снова не посмотрел на Гарри. — Ты не должен мной командовать. Я твой Господин. Ты уже это признал. Он наклонился и завладел его губами, прижимаясь членом к мальчишке. Тело Гарри стремилось ему навстречу, выгибалось под ним, и Волдеморт почувствовал первобытную потребность взять и подчинить. Магией он изменил положение ног Гарри, приподнял их и подтянул его ближе к себе, что было недостойно, но давало лучший доступ к тому, чего он желал. Пальцы нашли вход и медленно обвели его. — О чёрт, о Мерлин. Ты правда собираешься?.. — Тихо, — приказал Волдеморт, прижимая пальцы к губам мальчишки, немедленно распахнувшимся для него. — Оближи. Гарри застонал, втягивая его пальцы в рот. Мышцы на его теле напрягались, пока он пытался освободиться, и Волдеморт был в восторге от его неспособности сделать это. Он медленно убрал пальцы, теперь покрытые слюной, и ввёл один внутрь. Мальчишка вздрогнул, с силой опрокинулся на спину, едва не оттолкнув Волдеморта, и принялся слабо бормотать. — Ты и правда трахнешь меня. Господи, о боже. Ты Тёмный Лорд, и мы собираемся… о чёрт! Волдеморт погрузил в жаркую глубину ещё два пальца, заставляя Гарри замолчать. Отдалённо он осознавал, что действовал импульсивно, инстинктивно, поскольку единственный сексуальный опыт, который он получил, — был с охранниками. Это будет первый раз, когда он проникнет в кого-то. И это будет первый раз, когда он достигнет оргазма, — первый раз за двенадцать лет. Он замер. Гарри замолчал. Волдеморт опустил взгляд, рассматривая раскрасневшееся лицо, напряжённые, сильные мышцы и глаза, наполненные терпеливым обожанием. Доверием. Теплом. Прежде чем ситуация приобрела бы смысл, которого на самом деле не было, Волдеморт убрал пальцы и подтянул его к своим бёдрам. Их взгляды встретились. Пространство между ними словно искрилось, пока они рассматривали друг друга. Гарри приоткрыл рот, и Волдеморт опустил голову, уткнувшись в шею мальчишки. Он прикусил губу, закрыв глаза, подался бёдрами вперёд и мучительно размеренным толчком вошёл. — Да! — протяжно простонал Гарри, почти зашипев, почти заговорив на том языке, которого больше не знал. Волдеморт остановил себя, прежде чем снова потерялся в воспоминаниях. Мальчишка был горячим, великолепным, и Волдеморт замер внутри, приводя в порядок свои мысли. Это не должно было ощущаться так. В этом не должно было быть никаких эмоций. Это было первобытное, инстинктивное действо, такое же средство достижения цели, как и любое другое. Он отказывался снова встречаться взглядом с мальчишкой, боясь того, что увидит, что расскажет его собственный взгляд. Он прижался лицом к пульсирующей точке на чужой шее, покусывая, посасывая, и наконец позволил себе двигаться — и чистое блаженство зажгло в нём глубокую жажду, мощную и требовательную. Он отстранился, не способный не двигаться, и схватил Гарри за плечи, удерживая, чтобы трахать его — быстро и жёстко. Гарри рвано выдыхал, шептал слова одобрения, произносил мольбы, разжигающие ад, пылающий внутри. Он опустил руку, желая, чтобы Гарри почувствовал то, что чувствует он, желая поделиться этим, и обхватил твёрдый истекающий член мальчишки, покрасневший от прилива крови, и огладил его. — Это… это… — мальчишка продолжал шептать, и Волдеморт никак не мог разобрать его слов. — Что? — требовательно спросил он. — Ты, — прохрипел Гарри. — Ты. Только ты. Я не знал… Я… я… Волдеморт покачал головой, отрицая всё, что бы ни говорил мальчишка. Ему нужно было больше, нужно было всё. Он обратился к собственной магии и разорвал путы на ногах мальчишки, обхватил их и закинул себе на плечи, и вошёл глубже, мышцы ног мальчишки напряглись, а внутренние мышцы сжали член Волдеморта. Он закрыл глаза, не желая показывать Гарри водоворот эмоций, бушующих внутри и пытающихся вырваться наружу. Мышцы живота напрягались, в яйцах скручивался узел, пока он безжалостно погружался в Гарри. Вонзив зубы в уже окровавленную шею мальчишки, он попытался успокоиться. Пальцами он продолжал подводить Гарри к краю, заставляя его страдать от безумия вместе с ним. — Пожалуйста, — взмолился мальчишка, прикасаясь к нему, скользя горячим языком по потной коже. — Мне нужен твой ошейник. Хочу прикоснуться к нему ртом, хочу укусить его, облизать, Мерлин, мне просто нужно, чтобы он был у меня во рту, — пожалуйста. Волдеморт остановился, отстранился и посмотрел на него сверху вниз. Одержимость мальчишки должна была пройти. Его магия была свободна, окружала его, приковывала к кровати, и всё же Гарри тосковал по ней. Он изучал лицо мальчишки в поисках обмана или притворства. Гарри смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша, восхищёнными и полными преданности глазами. Жаждущий. Волдеморт медленно наклонился, вытягивая шею так, чтобы мальчишка мог до него дотянуться. Гарри застонал, ноги сжались вокруг торса Волдеморта, и он почувствовал, как влажный язык мальчишки соприкоснулся с его кожей, беспорядочно облизывая и посасывая ошейник. Собственное отвращение угасло перед очевидным влечением Гарри к нему. Его осенило, каким… уязвимым это положение делало его. То, как он подставлял яремную вену врагу. Он ждал, затаив дыхание, появления Харриса с ножом в руках или Грейсона, постоянно душащего его до наступления смерти, но никто их не беспокоил. — Ты остановился, — выдохнул мальчишка, его рот оторвался от шеи Волдеморта, и кожа быстро остыла на воздухе. — Почему ты остановился, не останавливайся… — Что я говорил насчёт команд, Поттер? Он снова обхватил пальцами член мальчишки, растерев по головке каплю, и сжал. Мальчишка застонал, его голова откинулась на матрас. Подушка куда-то исчезла. Волдеморт обхватил его ноги и принялся двигаться, сжимая ладони в такт толчкам. — Я сейчас кончу, чёрт, пожалуйста, не заставляй меня ждать, — взмолился мальчишка, и разум Волдеморта вызвал в воображении слова, которые он заставил бы его произнести, вещи, которые он заставил бы его сделать, чтобы заслужить, но собственное возбуждение требовало не меньше внимания. — Давай, — скомандовал он и вонзил ногти в бедро мальчишки, чувствуя, как они сминают кожу. Гарри распахнул рот, задрожал, а затем Волдеморт увидел, как белые струи выплёскиваются на его грудь и живот. Это было уже слишком. Он не отпустил мальчишку во время его оргазма и вместо этого ускорился, сосредоточился на себе, на собственной кульминации, которая была так близко, так близко. И всё же он не мог, что-то удерживало его — воспоминания, кошмары и ужас перед неизвестностью, страх перед собственной покорностью перед Гарри, перед тем, что он позволит себе отпустить, ослабнет из-за… — Господин, — выдохнул мальчишка — тихо и искренне, доверчиво и удовлетворённо. И его контроль рухнул. Сжав волосы мальчишки в кулаке, он ещё дважды сильно прижался бёдрами к нему, а затем замер, когда горячая волна ощущений захлестнула его, увлекая за собой. Экстаз охватил его на несколько мгновений, пока он наблюдал, как мальчишка изучает его со счастливым слегка самодовольным выражением на лице. Он рухнул рядом с Гарри, пытаясь запретить своим губам поцеловать этот потный лоб — и потерпев неудачу. — Я не знал, — слабо прошептал мальчишка ему в щёку, и своим ртом Волдеморт заставил его замолчать.