Если расходятся пути

Гарри отправился в душ первым. Предложил Волдеморту присоединиться, но он отказался и остался лежать на кровати мальчика, голый, но укрытый мягким одеялом. В комнате было темно, и только от окна отражался тусклый свет из коридора. Он ровно дышал, глядя сквозь стекло, но ничего не видя. Он совершил серьёзную ошибку — возможно, множество ошибок. Одно дело — испытывать вожделение к мальчику, хотеть наказать его, причинить боль или добиться победы над ним, заставляя покориться. Это было даже понятно — усилив привязанность мальчика к себе, Волдеморту будет легче манипулировать им и контролировать его. Но то, что он чувствовал сейчас, было опасным. Он должен был уйти в ещё тот момент, когда мальчик забрал его из Министерства. Ему не следовало ни делить с ним трапезу, ни вмешиваться в его жизнь. Ему абсолютно точно не следовало трахать его. И не стоило оставаться в кровати после соития, терпеливо ожидая его возвращения. Ему потребовалось всего несколько секунд, когда мальчик ушёл в ванную, чтобы снять ошейник. Теперь он крепко сжимал его в руке, но чувство триумфа совсем угасло. Он должен уйти. Лучше всего сделать это, пока мальчик был занят. Волдеморт опустил взгляд на чёрный металл в руке и направил в него свою магию, наблюдая, как тот начал дымиться и крошиться. Превратив его в пепел, он стряхнул пыль с руки. Несомненно, это было чудовищным облегчением. Он торжественно поклялся себе, что никогда больше ни один ошейник не окажется на его шее. Никогда больше его не будут сдерживать. Он посмотрел в сторону ванной, прислушиваясь к звуку воды, и непрошеный образ обнажённого тела мальчика поразил его: вода льнёт к розовой коже, голова запрокинута, пока он намыливает грудь, рука опускается ниже, чтобы погладить тяжёлый член и яички.… Он сел. Гарри скоро выйдет. Он увидит, что ошейник исчез, и разумно предположит, что Волдеморт уходит. Он будет умолять его остаться. Возможно, заплачет. Упадёт на колени. Тем больше причин уйти до того, как разыграется эта сцена. Он встал: одеяло скользнуло вниз и упало на кровать. Он снова посмотрел на дверь. И запнулся. С другой стороны, он вполне мог бы остаться на ночь. Выспится, отдохнёт и позволит себе небольшой перерыв, чтобы спланировать следующие шаги. Волдеморт бесцельно подошёл к открытому шкафу и провёл руками по мягкому материалу мантии, которую мальчик трансфигурировал для него днём. Она была удобной, любимого чёрного цвета и подходила ему по размеру, но более того, она была напоминанием о том, что Гарри не был одним из ублюдков, которые мучили его. Гарри хотел, чтобы он исцелился и забыл о том, что с ним сделали. Самоотверженный. И в этом была вся суть. Даже Белла, самая верная и полезная его последовательница, несомненно хотела бы, чтобы Волдеморту стало лучше, — но только для того, чтобы он мог вернуться на вершину и снова возглавить их, а не потому что желала Волдеморту добра, как делал Гарри. На самом деле, мальчик помогал ему несмотря на то, что Волдеморт сделал с ним, его жизнью и его людьми, а не из-за этого. Волдеморт не мог принести ничего, кроме страданий и разрушений мечтаниям и планам Гарри, и всё же мальчик неустанно боролся за него, рискуя своими друзьями, своим положением и самой своей жизнью — и всё это было мелочью в сравнении с тем опустошением, которое почувствует Гарри, когда Волдеморт вернёт себе власть и статус. Напрашивался вопрос: почему мальчик рискнул всем этим, чтобы помочь своему врагу? Он был мучеником, Волдеморт всегда знал это, но его действия выходили за пределы этого понятия. Гарри был хорошим человеком, неподкупным, преданным и честным. Он должен верить, что помощь Волдеморту была правильным поступком, и он пожертвует собой, чтобы справедливость восторжествовала. Так наивно. И всё же в действиях Гарри был и элемент эгоизма. Мальчик жаждал души Волдеморта, его прикосновений. Его компании. Это было неоспоримо. Возвращение Волдеморта домой вполне могло уничтожить его, но, возможно, это был риск, на который он готов был пойти ради сохранения Волдеморта — живым и где-то поблизости. Нет, это было слишком грубо, слишком корыстно для Гарри. Если бы Волдеморт не страдал, находясь в заключении, если бы мальчик никогда не видел, как его тело кололи, били плетьми, топили, насиловали… Тогда, независимо от силы депрессии и нужды, которые испытывал мальчик, их никогда не было бы достаточно, чтобы заставить его действовать. Его собственные желания были бы навсегда презрительно проигнорированы, если бы это означало подвергнуть кого-то опасности. Он готов был рискнуть всем ради других и абсолютно ничем ради себя. Резкий звук выключившегося душа напомнил Волдеморту о том, что слабые попытки отсрочить уход следовало прекращать. Он должен принять решение. Волдеморт сделал два быстрых шага к двери. Он мог аппарировать к Белле. Она даст ему приют на время выздоровления, будет радоваться его возвращению и помогать ему во всех планах мести. Она не отвергнет его методы и не станет презирать их. Белла понимала его так, как Гарри никогда не мог бы. Страстная речь мальчика об их схожести, которую он произнёс на грязном полу камеры Волдеморта в первый день их нового знакомства, была увлекательной, но, несомненно, фальшивой. Они были совсем не похожи, и у них не было пути, по которому они могли бы идти вместе. Волдеморт знал, чего хотел, а Гарри никогда бы этого не принял. Дверь открылась, и мальчик вышел из ванной, окружённый облаком пара. Низко вокруг его бёдер было обёрнуто полотенце, и Волдеморт почувствовал, как участился его пульс, когда он увидел острые V-образные полосы мышц на его животе. Он знал, что Гарри наверняка заметил его пристальный взгляд, потому что замер, но Волдеморт не мог оторвать от него глаз. — Ты проснулся, — тихо сказал мальчик, и Волдеморт поднял глаза, чтобы поймать его лёгкую улыбку. Казалось, он оценил состояние раздетого Волдеморта, и его глаза одобрительно потемнели. Волдеморт оставался неподвижным, и брови Гарри медленно нахмурились. Его взгляд переместился на дверной проём и обратно. — Ты… уходишь? Он наблюдал, как глаза мальчика опустились к его шее, а затем расширились. Он вздрогнул. — Он исчез. Волдеморт помолчал, затем кивнул. Мальчик издал слабый невеселый звук и схватился за своё полотенце. — Ты уходишь. На этот раз это был не вопрос. Волдеморт мог только смотреть. Гарри, должно быть, уловил в его молчании благоприятную возможность, потому что осторожно подошёл к нему, протягивая руку. — Тебе не обязательно уходить. Ещё нет. Я знаю, что рано или поздно это случится, но… Они были достаточно близко, чтобы соприкоснуться, и Гарри так и сделал, протянув руку и переплетя свои пальцы с пальцами Волдеморта. — Останься, — мягко взмолился мальчик. — Я знал, что ты будешь думать об этом, но сейчас для тебя правда нет места безопаснее. Я… — Ты же не думаешь, что я нуждаюсь в защите. Гарри поколебался, а затем вздохнул. — Нет. Конечно, нет. Но… я могу тебе помочь. Останься со мной, и мы сможем разобраться во всем вместе. Я могу… — Ты мне не нужен, Поттер. Ни в одном из качеств. Мягкий вдох. Гарри закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. — Я знаю. Я знаю это, — он открыл глаза. — Я просто имел в виду, что… нет необходимости спешить. Ты можешь остаться. Волдеморт высвободил свою руку, мимоходом наколдовал себе мантию. — Я ухожу. Гарри разочарованно зарычал. — Я знал, что сразу после ты взбесишься… — Я не… взбесился, Поттер. Я ухожу. Я — Тёмный Лорд, а ты — Мальчик-Спаситель, и это не могло закончиться иначе. Рука Гарри снова коснулась его груди тем слабым, жалким жестом, который Волдеморт возненавидел. Достаточно. Он пронёсся в коридор через гостиную. Положил пальцы на ручку входной двери, но затем маленькая ладонь схватила его за руку, удерживая. …И внезапно Уокер придавил его своим массивным телом, Харрис прижал к стене, поймав в ловушку, а Грейсон, этот ублюдок, держал его руку прямо там, где его схватил Гарри, выкручивая её, причиняя ему боль… Он отреагировал инстинктивно. Ярость вырвалась из него, когда он повернулся, и Гарри отшвырнуло назад, ударив о стену у камина. Волдеморт подлетел к нему — магия закручивалась вокруг спиралью, — сотрясая стены и уничтожая мебель. Он замер, лишь схватив мальчика за шею и вздёрнув его на ноги. — Ты осмеливаешься останавливать меня, Поттер? Гарри уставился на него широко раскрытыми от страха глазами. Его руки потянулись вверх, чтобы освободиться, но Волдеморт обрушил на него магию и лишил воздуха его лёгкие. — Ты ничего не значишь для меня. Я ухожу, и ты не будешь вмешиваться. Гарри открыл рот, тщетно пытаясь вдохнуть, и Волдеморт швырнул его на пол. Мальчик выглядел испуганным, но вместо того, чтобы использовать свою магию и защитить себя, Гарри пополз на коленях вперёд и схватил край мантии Волдеморта. Слёзы слепили его ресницы, а кожа вокруг рта посинела. Волдеморт с отвращением отвернулся. — Спасай себя, Поттер. Я делаю то же самое. Он повернулся, готовый выйти за дверь, аппарировать прочь и никогда больше не видеть мальчика. Он закрыл глаза. — Не оставляй меня, — прохрипел мальчик, задыхающийся и сломленный, так тихо, что Волдеморт не был уверен, что не придумал это себе. Повернувшись, он увидел, что Гарри всё ещё стоит на коленях на полу, но его грудь теперь двигалась в такт судорожному дыханию. — Я не имею права просить. Ты заслуживаешь свободы, но, — Гарри откинулся на пятки, его плечи поникли, — ты нужен мне. Просто… просто останься на ночь. Завтра мы сможем поговорить, и я позволю тебе уйти, клянусь… — Позволишь мне? Гарри зарычал, сжимая в кулаке скомканное полотенце, небрежно наброшенное на бёдра. — Мерлин, ты знаешь, что я имею в виду, Волдеморт! Ты едва не снёс этот дом — даже без чёртовой волшебной палочки! Я знаю, что не могу помешать тебе делать всё, что заблагорассудится. Гарри уставился на него с беспокойством и надеждой в глазах. — Просто, пожалуйста. Пожалуйста. Останься на ночь. Дай мне одну ночь. Прежде чем ты исчезнешь. Мальчик, стоявший на коленях, представлял собой неотразимое зрелище. Волдеморт заколебался. Его верная, бьющая ключом магия была сосредоточена внутри него, и он знал, что он неукротим. Не было ничего постыдного в том, чтобы отдохнуть сегодня вечером и откланяться утром. Он представил, как просыпается рядом с Гарри, ловит момент, когда его глаза открываются, возможно, мальчик устало улыбнётся и прижмётся ближе. Он мог бы овладеть им, каждой его частичкой. — Пожалуйста, — прошептал Гарри. Но чем дольше он оставался, тем труднее становилось. Мальчик всё так же стоял на коленях с жалобным выражением на лице. Волдеморт подумал о том, чтобы подойти к нему и протянуть руку — хоть раз в жизни. Взять мальчика за руку и посмотреть, куда приведёт этот путь. Дать обещание. Он отступил. — Прощай, Гарри. — Нет! Подожди, Волдеморт… пожалуйста! Под крики мальчика он прорвал защитный барьер и аппарировал.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ