Если расходятся пути

Солнце в Риме давно зашло. Волдеморт стоял у окна, смотрел на виды древнего города на реке Тибр и думал о верности. Если конкретнее — о том, что имело большую ценность: верность человеку или собственной цели? Или, если быть до конца честным, он думал о Гарри. Волдеморт отвернулся от окна и подошёл к столу, где лежали книги и пергаменты, которые он долго и отчаянно изучал. Безрезультатно. Он ни на шаг не приблизился к открытию новых путей к бессмертию, оставаясь всё таким же непростительно невежественным. Выдвинув стул, он тяжело вздохнул и сел, сцепив пальцы. Он был уверен, что ответ прятался в Риме. Много лет назад он посещал этот город для изучения группы волшебников-гладиаторов, открывших эффективный метод поддержания жизни. В частности, волшебник по имени Фламма продолжал обращаться к этому методу на протяжении тринадцати лет, а когда длительность его жизни стала совсем уж невообразимой для публики Колизея, Фламма «умер». Сейчас же Волдеморт искал ключ к его успеху, считая, что из всего скудного списка это самый реальный шанс бросить вызов способности Гарри убить его. Эта мысль, как и всегда, заставила его замереть. Я могу умереть. Что бы Гарри ни чувствовал раньше, он ни за что не оставит Волдеморта в живых, стоит ему раскрыть свою цель. И Волдеморт отказывался полагаться на добродушие Гарри или его верность. Верность. Всё сводилось к ней. Верность Гарри Волдеморту, независимо от его морали или долга. Верность Волдеморта мальчику, несмотря на собственные амбиции. Человеку или цели. В его сознании они всегда были единым целым, ведь его целью была поддержка одного человека — себя. Оба понятия сосредоточивались на нём, на собственной ценности. До появления Гарри. Внезапно чувства мальчика стали тем фактором, что определял его решения. Его безопасность и жизнь затмили собою планы Волдеморта — новым, тревожным образом. И в голову пришла мысль о предательстве — его собственном, — заставив остановиться. Если рассматривать ситуацию с точки зрения верности человеку, то бросить мальчика в таком состоянии было предательством, но если смотреть на неё со стороны верности своей цели, то поведение Волдеморта заслуживало восхищения. Аналогичным — и шокирующим — образом, если смотреть с позиции верности человеку, Волдеморт доказал Гарри свою, предоставив информацию министру для его спасения, но, сделав это, он предал собственную цель. Гарри тоже оказался в подобной ситуации. Спасая Волдеморта, он доказал верность ему, но предал Министерство. Человек или цель? Верность своим чувствам или предательство своих амбиций. Итак, что имело большую ценность? Волдеморту не нравились эти мысли. Всё сводилось к Гарри или к нему самому, а он не просто ненавидел даже малейшее предположение, что кто-то может влиять на его решения больше, чем он сам, — ему не нравилось ещё и признавать, что выбрать требовалось только что-то одно — Гарри или собственные амбиции. Верность одному означала предательство другого. Как всегда, он хотел и то и другое — он хотел всего, и сама необходимость выбора была неприемлема. Волдеморт перевёл взгляд на окно и уставился на далёкие огни города. Мысли, как часто бывало в последнее время, перенеслись в Англию. Хотя его приводило в бешенство то, что он застрял в этой стране вдали от дома, он не мог начать что-либо планировать, пока снова не станет неуязвимым. Он отказывался возвращаться, всё ещё способный умереть, и… Он повернулся. Сигнал. Поднявшись на ноги, он прошёл в спальню и приблизился к маленькой чёрной шкатулке на прикроватном столике. Посмотрел на неё, размышляя. Мальчик?.. Он поднял крышку, даже не наложив чары обнаружения. Господин, Не лезь не в своё, нахрен, дело. Ты не можешь быть недоволен, что я разделил с кем-то то, чего ты никогда не хотел. Интересно, однако, что тебе пришлось сбежать за тысячу миль и спрятаться, чтобы доказать это. Вечеринка была превосходной, спасибо. С нетерпением жду того дня, когда смогу отпраздновать твою смерть по-настоящему. Удивительно, но ему пришлось напомнить себе, что он должен быть взбешён тоном мальчика. Его наглостью. Взгляд Волдеморта зацепился за то, что было опущено. Вычеркнуто. Мальчик явно знал, насколько это его заденет. Независимо от оскорблений, было интересно, что Гарри вообще решился написать. Волдеморт не был уверен, какую реакцию вызовет его собственная записка, и, хотя тон ответа был весьма холодным, сам факт его существования, несомненно, означал, что мальчик был открыт для диалога. И всё же это было неправильно. Отправка того первого письма была ошибкой, но Волдеморт не сумел заставить себя не делать этого. Он пытался. В течение нескольких месяцев. Но каждая газета, которую он получал, издевалась над ним изображением счастливого, злорадствующего Гарри, обнимавшего эту мерзкую предательницу крови. Первые полосы пестрели бесчисленными фотографиями, преследующими его по ночам, насмехавшимися над тем, от чего он отказался. Волдеморт выдохнул, чтобы унять внезапную ярость. Именно эта проклятая реакция на то, что он видел их вместе, будила в его личности ту импульсивную и незрелую часть. Ему не должно быть дела до того, что мальчик так легко вернулся к прежней жизни, не следовало часами придумывать несчастные случаи, которые могли бы случиться с отвратительной распутной девицей. Волдеморт был свободен, и это единственное, что имело значение. Продолжить отвечать сейчас, после того, как ему уже был брошен вызов, было бы попросту глупо. Самоубийственно. Что можно было извлечь из этого безумия? Раз он чувствовал какую-то тягу к Гарри, это могло стать первым шагом к разрушению, с которым он столкнётся, если продолжит следовать этому пути. Волдеморт бросил записку на кровать и подошёл к окну. Подняв стекло, он позволил прохладному воздуху обдать кожу и закрыл глаза. В глубине сознания повторялась фраза, безжалостная и дразнящая. Наконец он обратил на неё своё внимание. Интересно, однако, что тебе пришлось сбежать за тысячу миль и спрятаться, чтобы доказать это. Сбежать. Спрятаться. Тебе пришлось сбежать и спрятаться. Он разнёс окно вдребезги. Обмирающий от ярости, он резко развернулся, и ножки кровати позади него подломились, одеяло расползлось на лоскуты. Магия хлынула сквозь него, обжигающая, потрескивающая, и он направил её вперёд, позволяя захватить всё, что попадало в поле зрения. Как он посмел… Распахнув дверь, он вырвался на улицу; магия струилась по сторонам вспыхивающими вихрями. Он несся по дороге, и вокруг него падали тела, в ушах звучал людской крик, но он не обращал на него внимания, настолько поглощённый своими мыслями, своим неверием, своим оцепенением, что мальчик осмелился… Как ты посмел насмехаться над тем, как я прячусь, так и я продемонстрирую тебе, насколько заметным я могу стать. Несколько часов спустя, уже в другом гостиничном номере, он снова сидел у окна, наблюдая, как горит Базилика Святого Варфоломея, и наслаждался отражением оранжевых бликов в реке. *** Когда в понедельник Гарри пришёл на работу, авроры в его отделе тонули в работе даже больше, чем обычно. Он бросил сумку в кабинете и вышел посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. На досках в общей комнате были прикреплены несколько новостных сводок, карты с маркерами, фотографии тел с места преступления и различные здания в огне. Какой-то храм был сожжён дотла — никто внутри, очевидно, не выжил. Гарри не мог сказать, где были сделаны снимки, но место было не похоже на Британию. Подойдя ближе, он принялся изучать список жертв. — Мистер Поттер, вас уже проинформировали? Гарри застыл на месте, читая описание извлечённых легилиментом воспоминаний женщины, которая видела ужасающего лысого мужчину в развевающейся мантии, проносящегося по улицам и заставляющего взрываться здания. — …мистер Поттер? Гарри встретился взглядом с зовущей его женщиной. — Думаю, Робардс… Вы в порядке? Гарри отвёл взгляд, а затем снова посмотрел на доску. Рим. Один мужчина — или, возможно, двое. Сравнял часть города с землёй. Количество погибших всё ещё уточнялось, но на данный момент составляло триста четыре человека. Все магглы. — Когда? — прошептал Гарри, не уверенный, что его коллега, мисс Галлахер, не ушла, не дождавшись его реакции. — В пятницу вечером. Наши ещё там, пытаются навести хоть какой-то порядок. Сгоревший храм находился на острове, где также располагалась больница, но местным магическим правоохранительным органам удалось защитить её до того, как её тоже охватил огонь. Мы уже отправили отряд на помощь и… Она продолжала говорить, но Гарри не мог сосредоточиться. Вечер пятницы. Возможно ли?.. Конечно, глупая записка не взбесила этого человека настолько, чтобы… разрушить город и убить сотни людей? Гарри стало дурно. Моя вина. Моя вина. Список погибших был прикреплён к нижней части доски. Он стащил его и, спотыкаясь, убежал в свой кабинет. *** Гарри закрыл дверь, запер её и наложил защитные чары. Субботним утром он открыл маленькую чёрную шкатулку, чтобы посмотреть, ответил ли Волдеморт, но вместо этого обнаружил кучку пепла. Всё ещё тёплого. Он в замешательстве вытряхнул его, но предположил, что Волдеморт поджёг пергамент Гарри и отправил его обратно. Что, если это были остатки шкатулки-близнеца Волдеморта? Что, если… Нет. Это было в высшей степени самонадеянно. Не было никаких доказательств того, что трагедия вообще имела какое-либо отношение к Волдеморту. И предполагать, что его пьяное письмо побудило мужчину раскрыться и убить триста человек, было безумием. Он посмотрел на список погибших, который держал в руках. Страница за страницей с именами — у всех людей были надежды, семьи и жизни, которые предстояло прожить. Все убиты, потому что Гарри подумал, что будет забавно поиздеваться над Темным Лордом. Нет, это не мог быть он. Но откуда мне знать? Что насчёт пепла? И совпадения по времени? Он должен был ему верить. Волдеморт, конечно, не давал никаких обещаний, но, если у него было хоть какое-то желание снова увидеть Гарри, он должен был знать, что этот поступок уничтожит любую возможность. Триста жизней. Конечно, этот человек был умнее и не позволил бы собственному гневу поджечь город? Гарри должен был знать. Открыв дверь и решительно шагнув сквозь толпу людей, он вышел из Министерства и, обратившись к своей магии, аппарировал прочь. *** Гарри приземлился на старую лестницу и упал на колени, пытаясь отдышаться. Ему потребовалось мгновение, чтобы оценить, что именно он сумел только что совершить, но тут же отбросил эту мысль; вытер окровавленный нос рукавом мантии и поднял голову. Он находился в маггловском районе; позади него, у подножия лестницы, была автостоянка, а наверху… Он сделал шаг назад, чтобы рассмотреть скалу — сочетание обнажившейся горной породы и старой отвесной стены, побуревшей и частично разрушенной. Гарри понятия не имел, где находится и почему его отчаянное желание привело его сюда. Он поднялся по ступенькам, приблизившись к осыпающейся скале, и увидел маленькую табличку с надписью «Rupe Tarpea». Что бы это ни было. Он огляделся вокруг, ища… что-нибудь. Было странно — он почему-то ожидал, что очутится прямо рядом с Волдемортом, но, очевидно, этого не произошло. В конце концов, Гарри аппарировал, не имея ни малейшего понятия, куда идти, полагаясь на своё ощущение. Он что-то почувствовал, сосредоточился на этом, но теперь, оказавшись на месте, не испытывал ничего, кроме разочарования. — Полагаю, я не должен удивляться. Гарри резко втянул в себя воздух и направил палочку в небо, потому что именно оттуда донёсся знакомый сардонический голос. — Где ты? — спросил Гарри, не в силах ничего разглядеть из-за слепящего солнца высоко над головой. — Убери свою палочку. Или тебя больше не волнует Статут секретности? — Говорит человек, который… Он запнулся. Сверху донёсся издевательский смех. — Ты не в состоянии даже озвучить мои преступления, не так ли, Поттер? Гарри почувствовал, как воздух покидает его лёгкие. Нет. Нет. — Это был ты? — прошептал он, зная, что голос не донесётся до собеседника, но ещё один смешок доказал, что он ошибался. — Ну же. Ты уже знал это. И всё же ты здесь. Должен ли я предположить, что ты здесь для того, чтобы попытаться убить меня? Гарри опустился на каменные ступени, повернувшись спиной к стене, к Волдеморту, и его палочка выпала из ослабевших пальцев. Это было правдой. Он пришёл сюда в поисках ответов, и, хотя в глубине души знал, что это был Волдеморт, он всё ещё хранил идеалистическую надежду на то, что ошибался. Потому что это было непростительно. Кем бы ни был этот человек раньше, Гарри по глупости поверил, что Волдеморт изменился. Что он попытается. Его начало трясти. Обхватив себя, он опустил голову на скрещённые руки. Гарри почувствовал, как на него опустились чары: он узнал заклинание, отпугивающее магглов, чары конфиденциальности, и было ещё несколько других, с которыми он не был знаком. Он поднял голову, чувствуя трепет предвкушения в груди, но тем не менее всё ещё в одиночестве. — Ты дурак, раз пришёл сюда. Голос Лорда Волдеморта раздавался прямо рядом с ним, на лестнице, но он по-прежнему никого не видел. Гарри подавил смешок. — Не могу поверить, что ты называешь меня дураком. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Почему? — он снова оглядел пустоту перед собой. — О чём ты только думал? В ответ раздался грубый нетерпеливый звук. — Значит, ты пришёл наказать меня. Конечно, ты пришёл за этим. Гарри разочарованно зарычал. — А чего ты ожидал? Ты убил сотни людей! Ты сжёг дотла город! Что ты… блядь. Я такой идиот. Я думал… Было невыносимо даже говорить о том, каким глупцом он был. Идём дальше. — Не говоря уже… ты вообще понимаешь, насколько это опасно для тебя? Весь мой отдел расследует это дело, у них есть куча чертовски точных описаний твоей внешности — ты пытаешься обнаружить себя? Ответом на его тираду была тишина, и Гарри собрался подняться на ноги, чтобы уйти, раздражённый и сотрясающийся от ярости, когда чужая рука внезапно схватила его за рукав и остановила. Гарри перестал дышать и закрыл глаза. Прикосновение потрясло нервы и захлестнуло все чувства. Он чувствовал себя плавящимся, очнувшимся, цельным. Он опустился на колени, а рука продолжала обхватывать его предплечье. — Отпусти меня, — выдохнул Гарри, всё ещё с закрытыми глазами; пульс бешено колотился в висках. — Нет, — прошептал Лорд Волдеморт ему на ухо. Гарри застонал и уронил голову на твёрдую грудь. Остальная часть его тела стремилась к тому же, и затем он каким-то образом оказался сидящим на скрещённых ногах Тёмного Лорда, прижимаясь так сильно, как только мог, к этому чудесному телу. Они сидели так несколько долгих молчаливых мгновений, которые подарили Гарри ясность и силу, которых он не ощущал уже несколько месяцев. Он чувствовал себя здоровым. Сильным. Живым. Гарри открыл глаза и повернулся, но по-прежнему ничего не мог разглядеть. И всё же, может быть, из-за этого остальные его чувства обострились, и он почувствовал ткань одежды мужчины и гладкость безволосой кожи на своей щеке. Уткнувшись лицом в грудь, глубоко вдохнув и уловив запах дыма, он застонал. Пахло домом, пахло… Огнём. От него пахло огнём — но не огнём домашнего очага. Гарри отстранился, пытаясь заглянуть в невидимые глаза. — Ты убил их, — произнёс он. Молчание, а затем: — Да. — Почему? Гарри ждал, прислушиваясь до тех пор, пока у него не зазвенело в ушах. — Ты, кажется, думал, что я прячусь. Гарри услышал насмешку. Он отстранился, вставая. Повернулся. — Я хочу тебя видеть. Когда Волдеморт не ответил, Гарри наклонился, чтобы поднять свою палочку, но она исчезла. Он поднялся, побагровев от ярости. — Отдай мне мою палочку. — Нет. Гарри зарычал, рванулся вперёд и каким-то образом ухитрился сжать в кулаках невидимый материал. Он почувствовал, как тело под ним замерло, очевидно, столь же удивленное успехом Гарри, как и он сам. Крепко сжимая одной рукой одежды, он поднял другую, чтобы коснуться лица мужчины. Гарри чувствовал, как дрогнула челюсть под пальцами, а затем длинные пальцы обхватили его запястье, не позволяя двигаться. — Дай мне тебя увидеть. Пальцами Гарри ощутил, как движутся чужие губы. — Нет. — Почему нет? Я хочу видеть твоё лицо, пока кричу на тебя. — Я думал, ты здесь, чтобы убить меня. Гарри потряс кулаком, в котором сжимал ткань. — Это были твои слова, а не мои. Ты всегда думаешь, что я собираюсь убить тебя. — Большинство людей пытаются убить меня. — Ну, это многое говорит о тебе, не так ли? Рука на его запястье напряглась. — Осторожно, — мрачно предупредил голос. Гарри рассмеялся. — А то что? Сожжёшь дотла ещё один город, если я тебя обижу? Мерлин, Волдеморт, ты не можешь делать это каждый раз, когда злишься из-за меня! Я думал… я думал… Гарри умолк. Он такой идиот. Он вздохнул, затем отпустил мужчину. Волдеморт не освободил его руку, и вместо этого неловко сжал её между их телами. Гарри мог видеть, как невидимая хватка мужчины оставляла вмятины на его коже. — Я должен идти, — пробормотал Гарри, разжимая пальцы и слабо пытаясь высвободиться из хватки Тёмного лорда. — Ты думал. Гарри нахмурился, жалея, что не может видеть выражение лица человека напротив. — Что? — Ты сказал. Ты думал, — когда Гарри не ответил, Волдеморт надавил. — О чём думал? Гарри выдохнул, затем вырвал свою руку. — Ты просто начнёшь надо мной насмехаться. — Возможно. Но ты всё равно расскажешь мне. Гарри потёр руку, уже скучая по длинным пальцам на своей коже. — Если ты будешь смеяться надо мной, я клянусь… — Сейчас же. Гарри глубоко вздохнул. — Прекрасно. Я думал, ты изменился. Волдеморт хранил молчание, и Гарри продолжил, ненавидя себя за то, насколько наивно звучат его слова. — Я думал, ты… хочешь меня. Он почувствовал, как лицо заливается краской, но, чёрт возьми, это всё равно было ужасным объяснением. — Я думал… Я долбаный идиот, я знаю, но я думал, что ты… тоже это почувствовал. Он оглянулся туда, где, как ему казалось, находился Волдеморт, а затем почувствовал себя слишком беззащитным, поэтому продолжил говорить, глядя в землю. — Когда я с тобой, я… — как описать понятия очнувшийся, цельный и счастливый этому мужчине? — Я чувствую себя самим собой. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал себя самим собой, а не просто самозванцем. Гарри сглотнул. Ты не будешь плакать, чёрт возьми. — Я знаю, кто ты, я знаю, что ты не станешь внезапно другим человеком, — и я на самом деле не хочу, чтобы ты им был. Я… Ты, блядь, издеваешься надо мной? Не смей произносить это слово. Почему Тёмный Лорд не прервал его, не назвал жалким и никак не отреагировал на его бессвязное признание? Пора заканчивать с этим, пока он не аппарировал прочь от столь сильного унижения. — Я просто… Я правда думал, что ты попытаешься. Что ты, может быть, захочешь пойти мне навстречу. Я подумал, что если это, — он неловко указал туда, где, как он думал, был Волдеморт, и на себя, — что бы, чёрт возьми, ни происходило между нами, если это сработает, нам обоим придётся… уступить. Немного. Но, очевидно, я был неправ. Тишина была оглушительной. Он ненавидел то, каким жалким и нуждающимся звучал его голос. И как только он произнёс это вслух, особенно перед этим слушателем, он понял, насколько был глупым. И правда. Ты думал, что Тёмный Лорд Волдеморт достаточно заботится о твоих чувствах, чтобы захотеть пойти им навстречу? Ты жалок. Он отвёл взгляд, снова уставившись на огромный каменный утёс. — Почему мы здесь? Утёс был не самым большим из тех, что он когда-либо видел, но атмосфера была какой-то зловещей. — Древние римляне использовали Rupe Tarpea как место казни для тех, кто находился вне юрисдикции закона, — бесцветно сказал Волдеморт, и Гарри готов был поспорить, что он был благодарен за возможность перевести разговор в академическое русло — в сторону от эмоций. — В частности, это было излюбленное место казни предателей. Оно часто использовалось, чтобы напомнить великим лидерам, что падение их власти может наступить так же быстро, как и физическое падение. Гарри скорчил гримасу, оглядев скалу сверху донизу. Может, футов семьдесят пять в высоту? Жестоко. — Мило, — поморщился Гарри, — но я не это имел в виду. Почему мы здесь? Ты… Он собирался пошутить по поводу того, что Волдеморт делал на вершине утёса, и тут почувствовал, как холодный кулак сжал его внутренности. — Ты не… Ты же не собирался?.. Через мгновение он услышал, как Тёмный Лорд усмехнулся. — Что, прыгнуть? Гарри. Что в моих поисках бессмертия заставило тебя поверить, что я когда-нибудь подвергну опасности собственную жизнь? Облегчение заставило его сердце слегка оттаять, но… что же тогда он делал там, наверху? — Почему ты в Риме? — По-моему, я только что ответил на этот вопрос. Гарри обдумал это. — Ты про бессмертие? Ты снова ищешь пути к нему? Но почему? Ты уже бессмертен. — Вряд ли я могу претендовать на звание бессмертного, если меня можно убить. Гарри раздраженно выдохнул. — Да, я могу, но это и всё. У тебя всё ещё иммунитет к смерти от чужих рук. — Ты единственный противник, перед которым я уязвим, это правда, но так было всегда. Моё бессмертие ничего не стоит, если не является абсолютным. Гарри собирался сказать: «Да, но я не собираюсь убивать тебя»… и тут вспомнил, что сделал этот человек. — Ты убил всех этих людей, — прошептал он, и каждое слово было пропитано печалью. — Ты сжёг дотла часть города. Почему? Потому что я подразнил тебя? Волдеморт издал сердитый звук. — Я плохо реагирую на насмешки, Поттер. — Ладно, конечно, ты можешь расстроиться, но ты убил триста человек! Это немного чрезмерная реакция, тебе не кажется? — Я бы сказал, что это вполне соответствует моему характеру. Чего я не понимаю, так это почему ты принимаешь этот поступок так близко к сердцу. Гарри захотелось его ударить. Или накричать на него, или, может быть, заплакать. Но он не стал делать ничего из этого. Всё вернулось к ожиданиям, как и говорил Волдеморт. Так же, как тогда, когда он чуть не убил Джинни. Виноват снова был Гарри. Он пытался приблизиться к Волдеморту, но этот человек был опасен и нёс с собой разрушение, куда бы ни шёл. Я несу ответственность за всю эту кровь. Я убил всех этих людей. Нагло попытавшись приручить Тёмного Лорда, он познакомил его с невинными людьми, которые были бы живы, если бы не высокомерие Гарри. — Я и правда дурак, — пробормотал Гарри себе под нос. Он провёл рукой по лицу и почувствовал, как силы покидают его. Он потерпел поражение. Был полностью разочарован. — Мне нужна моя палочка, — устало сказал Гарри, протягивая руку. — Вряд ли я собираюсь давать тебе оружие, чтобы убить меня, По… — Просто… Хватит этого дерьма типа «Поттер-ты-убьёшь-меня»! — заорал он. — Сколько раз мне нужно повторять тебе, что я не хочу твоей смерти? Мерлин, ты должен был понять, что спасение твоей чёртовой жизни доказывает это, но, очевидно, это не так. Он продолжал смотреть туда, где, как ему казалось, стоял Тёмный Лорд, но, зная его, мог предположить, что тот просто ушёл, не желая терпеть, что на него кричат. — Ты утверждал, что остановишь меня, если я снова начну убивать людей, — тихо произнёс голос именно оттуда, где и был раньше. Неподвижный. Принимающий на себя гнев Гарри. Гарри вздохнул. — Я знаю. Но я не могу этого сделать, ясно? Я чёртов трус. Я не хочу убивать тебя, и теперь это ставит меня в такое фантастическое положение, когда любое твоё убийство становится моей ответственностью. Это моя вина. — Это идиотизм. Гарри сердито пожал плечами. — Вот как работает чувство вины. Я несу ответственность за то, что освободил тебя, поэтому, если я не желаю останавливать тебя, я виновен во всех убийствах, которые ты совершаешь. Поэтому всё, что я могу сделать, это попросить тебя, пожалуйста, подумать обо мне, прежде чем ты… станешь настоящим Тёмным Лордом. Знай, что это повлияет на меня. Гарри закрыл глаза и увидел горящий храм, увидел невинных людей, которые поклонялись там своему воображаемому богу, прежде чем исчезли в огне… Как он мог мириться с этим? Если он не мог убить его, неужели он правда собирался просто стоять в стороне и позволять этому человеку впадать в подобное неистовство? — Чёрт. О чём я говорю. Это делает монстром и меня тоже. Гарри почувствовал головокружение и покачнулся. Сильные руки резко схватили его за плечи, удерживая на ногах. Это было блаженство, и он закрыл глаза, стараясь не растаять от пульсирующей магии Волдеморта на своей коже. Прежде, чем он смог поддаться яростному желанию притянуть этого мужчину к себе и снова попробовать его на вкус, он отстранился. Отступил ещё на два шага, на всякий случай. Он больше не мог этого делать. Он должен был вернуться домой и подумать о том, как защитить людей. Что бы он ни чувствовал, чего бы ни хотел, он не был чудовищем и не мог этого допустить. — Моя палочка, — прошептал он. — Пожалуйста. Тишина, а затем палочка из остролиста поплыла к нему по воздуху, и он схватил её. Пора уходить. Гарри поднял взгляд и пожалел, что не может увидеть этого мужчину в последний раз. Прошло так много времени с тех пор, как он видел горящие красные глаза, изящный нос и тонкие, восхитительные губы. Может быть, это и к лучшему, что он не мог этого сделать. — Я… не понимаю твоего стремления взять на себя ответственность за мои действия, — внезапно произнёс Волдеморт прямо рядом с ним, и Гарри застыл, вперив взгляд в то место, где должно было быть его лицо, — но я понимаю последствия. Я никогда не пожалею об убийстве магглов, но я… сожалею. Что причинил тебе боль. Хотя таковым было моё намерение, теперь я вижу, что мой успех в конечном счёте был моим провалом. У Гарри отвисла челюсть. Это было чёртово извинение? От Тёмного Лорда? Было сложно понять, поскольку в нём не было ни «извини», ни «мне жаль», но, чёрт возьми, разве это вообще имело значение? — Я пытаюсь, Поттер, — неожиданно продолжил Волдеморт, и его голос звучал так, словно он говорил сквозь зубы, как будто разговор причинял ему физическую боль. — Как ты и просил. Я… не привык сдерживать себя. Но я попытаюсь. Если ты дашь мне такую возможность. Его речь была похожа на то, как если бы извинялся упрямый, неуступчивый подросток. Человек с упрямой гордостью и не столь уж тайной верой в то, что на самом деле он не сделал ничего плохого. И всё же значение имела именно попытка — причём непрошенная. Волдеморт тоже не желал прекращать их… что? Отношения? — чем бы это ни было. Гарри кивнул, не зная, что сказать, чтобы выразить сдержанное облегчение, но ещё и глубокое недоверие к ситуации. Где-то внутри него всё ещё теплился хрупкий оптимизм. На этой благоприятной ноте он призвал к себе магию, собираясь аппарировать прочь, когда его снова схватили за руку. Он ахнул, отстраняясь и отступая на шаг… …и тогда Волдеморт появился — прямо перед ним, заглядывая в душу хищными, причудливыми малиновыми глазами. Гарри мог только смотреть, как Тёмный Лорд сокращает расстояние между ними и хватает его за мантию и завладевает его ртом в яростном, отчаянном поцелуе. Гарри издал жалобный звук, и Волдеморт подхватил его, каким-то образом поднял и понёс вверх по лестнице, пока Гарри не прижался спиной к осыпающейся каменной стене. Его голова ударилась о камень, и перед глазами на мгновение всё побелело и помутилось, но это было наименьшей из его забот, поскольку Волдеморт быстро раздевал его, разрывая материал мантии и прижимаясь губами к каждому дюйму обнажающейся кожи. — Гарри, — простонал Волдеморт, и Гарри едва не кончил в штаны, как подросток, услышав этот звук. Он обнял его за плечи и провёл пальцами по голове мужчины. Боги, эта кожа. Она была безупречной, мягче, чем всё, к чему он когда-либо прикасался. Волдеморт отлично справлялся с освобождением его от одежды, и Гарри почувствовал, как пальцы ощупывают его через брюки. Он издал испуганный, хриплый звук, и бёдра мужчины подались вперёд, толкаясь в его. — Эта дрянь, — выплюнул Волдеморт, продолжая удерживать Гарри, прижимая его к твёрдой каменной стене. — Мне отвратительна эта мысль… Гарри. О тебе. С ней. Взгляд Гарри встретился с пристальным взглядом мужчины, и его мгновенно охватила боль, которую испытывал Волдеморт. В голове стало пусто. Волдеморт зарычал и уткнулся лицом в шею Гарри, мстительно прикусывая кожу, и Гарри вскрикнул, пальцы впились в мышцы на спине мужчины, крепко сжимая его. Тёмный Лорд застыл, ссутулив плечи, и Гарри пришёл в себя достаточно, чтобы осознать свою ошибку. — Прости! — выдавил он, ненавидя себя за то, что так неосторожно погрузил его обратно в кошмары своим бездумным поступком. Он коснулся острых скул, проведя большим пальцем по соблазнительной коже. Волдеморт покачал головой и наклонился, чтобы коснуться губами губ Гарри в ошеломляюще целомудренном поцелуе. Он отстранился, и они уставились друг на друга, находясь едва ли в нескольких дюймах. Глаза мужчины были дикими, но на лице читалась нерешительность — неуверенность в своих действиях. Тяжесть их истории и нынешней невозможной ситуации легла между ними, пытаясь отгородить их друг от друга. Сердце Гарри затрепетало, он опустил руки к шее мужчины и принялся расстёгивать застёжки на чёрной мантии. Каждый дюйм обнажённого стройного тела разжигал в нём жгучую потребность. Этот мужчина презирал прикосновения, у него никогда не было любовников, и до Гарри у него не было секса по обоюдному согласию, если верить Кингсли. Это было бесценно — то, что Волдеморт был готов показать ему, чем был готов поделиться с ним. Особенно после ужасного опыта в Министерстве. — Мне так повезло, — пробормотал Гарри, и его глаза скользнули по бледной тонкой коже на груди. Такое убийственное тело. Волдеморт проигнорировал его, дёргая брюки Гарри, но через мгновение он выругался и каким-то образом вся одежда Гарри исчезла. Чужие глаза потемнели от собственнического жара. — Посмотри на себя, — прошептал Волдеморт, и затем Гарри почувствовал, как магия окружила его, поддерживая, когда мужчина опустился на колени. Желудок Гарри сжался. Всемилостивый Мерлин. Лорд Волдеморт стоял на коленях на земле, его рот был в миллиметре от эрекции Гарри, глаза лукаво блестели. Гарри затаил дыхание. — Мой разум был поглощён, — тихо произнёс этот чёртов голос, — мыслями о том, чтобы попробовать тебя на вкус. Гарри наблюдал, совершенно зачарованный, как Волдеморт высунул язык и прикоснулся кончиком к его налившемуся кровью члену. Гарри застонал, запрокинул голову и ударился ею о каменную стену. Вспышки света перед глазами на мгновение отвлекли его, пока рот Волдеморта не сомкнулся вокруг него и не поглотил его целиком. Гарри стонал, сопротивляясь удерживающей его у стены тёмной магии Волдеморта, но Тёмный Лорд не сжалился над ним. Он застонал вокруг члена Гарри и постарался вобрать в себя как можно больше, прежде чем отстраниться, плотно сжав губы и двигая языком. Это было противоречивое блаженство — поскольку Гарри не мог не думать, что руки, которые в данный момент массировали его яйца и обхватывали член, недавно убили сотни людей. Но всякий раз, когда он напоминал себе об этом факте, пытаясь создать хотя бы минимальную эмоциональную дистанцию между ними, он вспоминал, как Волдеморт обещал попытаться и признавал, что не хочет терять Гарри. Просил дать ему ещё один шанс. Странным образом этот поступок был похож на извинение. Гарри восхищённо посмотрел вниз, когда Тёмный Лорд сжал щёки, насадившись до самого горла, его глаза были закрыты, а на лице застыло выражение глубокой сосредоточенности. Разум Гарри был потрясён. Злой язык дразнил его, мучил, а он мог только смотреть. Тёмный Лорд отсасывает мне. Грёбаные яйца Мерлина, Лорд Волдеморт стоит на коленях — на коленях! — и отсасывает член Избранного. Если бы только Беллатрикс Лестрейндж могла видеть их сейчас. Волдеморт неторопливо отстранился, лизнув в последний раз, а затем встал. Они смотрели друг на друга; разум Гарри полностью отключился, и, когда Волдеморт заметил выражение его лица, губы его скривились в ухмылке. Волдеморт медленно наклонился и поцеловал его, мягко, сладко. Гарри ощутил свой вкус на языке мужчины, и интимность этого заставила его застонать, а все мысли вылетели у него из головы. Был только Волдеморт, его магия и его могущество, и Гарри жаждал его с такой яростью, что сжимал кулаки и подставлял горло, раздвигая ноги шире, маня, соблазняя… — Пожалуйста, — взмолился он, нуждаясь в том, чтобы пытка закончилась, нуждаясь в том, чтобы снова почувствовать это властное тело внутри себя. Гарри наблюдал, как Волдеморт отступил назад и снял мантию. Поскольку магия всё ещё поддерживала его, удерживая в воздухе, Гарри был совершенно уязвим. Он почувствовал прилив острого страха, когда по-настоящему разглядел, кто стоит перед ним. Тёмный Лорд Волдеморт казался теперь совсем другим — с его мантией, магией и угрожающей аурой. Он выглядел смертельно опасным. Бесчеловечным. В сто раз сексуальнее, чем раньше, — и это поражало. Травмированная, слабая жертва, прятавшаяся под койкой, голая и хрупкая, была стёрта, как будто её никогда и не было. — Ты искупишь свою вину, Поттер, — мрачно произнёс Волдеморт, обнажая безупречную кожу, и Гарри поразился тому, что исчезли все шрамы, появившиеся у него за время, проведённое в Министерстве. — Мне не понравилось читать о том, что ты так блаженно влюблён в эту предательницу крови, в каждой газете, которую я получал. Гарри покачал головой в отрицании, но слышать это слово, произнесённое этим человеком, было мучительно. Он был слеп, так чертовски слеп. — Я почти каждую ночь размышлял о том, что бы я сделал, чтобы наказать тебя. Мужчина не подходил ближе, просто стоял там, как будто Гарри не собирался кончить от одних его слов, отчаявшийся, страдающий… — И всё же обстановка сейчас недостаточно идеальна для моих планов. Волдеморт посмотрел в сторону, и Гарри вдруг осознал, что они на улице, в маггловском Риме, посреди бела дня, — но какой смысл быть с Тёмным Лордом, если он не мог иногда воспользоваться его силой? Никто не мог их видеть, и мысль о том, что его застукают в таком унизительном положении — пока Лорд Волдеморт возвышается над ним, — заставила его застонать, снова прижавшись головой к стене, обнажая шею, желая, чтобы эти зубы разорвали его, взяли его, сделали что-нибудь. — Взгляни на себя, мой восхитительный приз, — тихо сказал мужчина, и Гарри поднял взгляд, беспомощно наблюдая, как Тёмный Лорд касается собственного тела длинными пальцами, томно поглаживает внушительную эрекцию и просто смотрит на Гарри, мучает его, но, чёрт возьми, не прикасается… — Прикоснись ко мне, чёрт бы тебя побрал, — выплюнул Гарри, подаваясь бёдрами вперёд, хотя это дразнящее тело с таким же успехом могло находиться за много миль отсюда. Волдеморт ухмыльнулся. — Твоя невеста знает, где ты, Поттер? Ты мучил меня месяцами, возможно, мне следует отплатить тебе тем же. — Нет! Зная садистский психопатический склад ума этого человека, Гарри мог догадаться, как это будет. Волдеморт хмыкнул и подошёл ближе, достаточно близко, чтобы дотронуться, но не сделал этого. Гарри застонал; его член был таким твёрдым, что пульсировал. Голос мужчины стал тихим, внезапно серьёзным. — Ты просишь меня следовать твоим правилам, делать то, что ты говоришь, и всё же единственное, о чём я прошу тебя… — Единственное? — возмущённо выпалил Гарри. — Ты имеешь в виду, кроме спасения твоей жизни? Чужие глаза опасно потемнели. — Я бессмертен, Поттер. — Не со мной, нет. Я мог бы убить тебя. Но в данный момент Гарри даже отдалённо не чувствовал себя способным поставить этому человеку хотя бы синяк. Казалось невероятным, что он правда мог обладать такой властью. Магия Волдеморта обвилась вокруг его члена, напрягаясь у основания, оттягивая яйца вниз и обхватывая головку. Это было грёбаное кольцо для члена. Безумный придурок. — О, да ладно тебе! — Ты не заслуживаешь оргазма. Гарри почувствовал, как вокруг него разрастается магия, и внезапно всё погрузилось во тьму. — Эй! — Ты не заслуживаешь того, чтобы это видеть. Гарри отбивался от чужой проклятой силы. — Что за?.. А потом у него отняли голос. Он почувствовал, как внутри вспыхивает паника, но прежде, чем она успела разрастись… Чужие руки оказались на нём, наконец-то, наконец-то, и Гарри едва не кончил от одного только прикосновения к его бёдрам, от впивающихся в него ногтей. Если бы не это чёртово кольцо для члена. — Ты не заслуживаешь права говорить. Ты будешь висеть, слепой, безмолвный и покорный, пока я прижимаю тебя к этой стене. Гарри почувствовал, как шея дёрнулась, словно он хотел застонать, но не издал ни звука. Вполне обоснованный ужас охватил его, но, как ни отвратительно, это не уменьшило его эрекцию. Вообще. Чёрт возьми, они были созданы друг для друга. Какому больному извращенцу понравилось бы это дерьмо? — Это будет больно, Гарри, — произнёс мягкий голос ему на ухо, и Гарри почувствовал дыхание мужчины — так близко. — Я собираюсь трахнуть тебя, — он ударился головой о стену, шокированный, услышав это слово из уст Волдеморта, — и я не буду тебя готовить. Гарри почувствовал, как пальцы сжались вокруг его задницы, обхватывая мягкую плоть ягодиц. Его тело было так напряжено, так готово взорваться, что Гарри тяжело дышал, лишь наполовину осознавая, какую пытку причиняет Тёмный Лорд; он просто хотел кончить, пожалуйста, я так близко, Мерлин, он не может оставить меня в таком состоянии! — Я буду использовать тебя, Поттер, как инструмент, которым ты и являешься, пока ты не согласишься отдать себя мне всерьёз. Гарри почувствовал, как твёрдый член угрожающе упёрся во вход в его тело, и он бы застонал, если бы мог. Он хотел броситься вперёд, чтобы принять его, но с Волдемортом в таком настроении, вероятно, было очень плохой идеей давить на него. Прошло так много времени, слишком много времени с тех пор, как он прикасался к нему, и неважно, как сильно Гарри пытался воспроизвести это чувство с магглами, оно никогда не будет таким же. Ни с кем, кроме него. Никакой конкуренции. — Ты просишь многого, не делая того, что я требую взамен. Гарри бы крикнул, что бросит Джинни — Джинни, кто это? — в то же мгновение, если бы это позволило ему кончить. Он сжал пальцы, жалея, что не может умолять, может быть, снова назвать этого человека Господином, сказать ему, что он… Резкая пощёчина отбросила его голову в сторону, заставив удариться о камень, и он застыл, совершенно ошеломлённый. Его глаза были широко открыты, но ничего не видели, и он почувствовал, как защипало щёку. Член, готовый взорваться, дёрнулся. — Я больше не буду этого терпеть. Ты понимаешь? Гарри запаниковал, как он должен был реагировать? Что… От второго удара по той же щеке глаза Гарри жалобно увлажнились, а лицо прижалось к камню. Он чувствовал себя хрупким, испуганным, уязвимым. Ему хотелось свернуться калачиком, чтобы защитить себя, и спрятаться. — Ты кивнешь головой, если захочешь прекратить. Он закрыл глаза, тяжело дыша и страшась следующего удара. Он подумал о том, чтобы кивнуть и закончить игру, но это было не то, чего хотели они оба. Гарри склонил голову, в страхе ожидая. На этот раз Волдеморт ударил его тыльной стороной ладони, и Гарри почти потерял сознание, когда голова ударилась о стену, а костяшки пальцев с хрустом врезались ему в лицо. Он знал, что теперь шла кровь. В голове пульсировало от учащённого сердцебиения, невидящие глаза были мокрыми от слёз… И это было восхитительно. Лучше, чем просто восхитительно. Это было похоже на свободу и полёт на метле, и на лучший оргазм, который он когда-либо испытывал, но член всё ещё изнывал, сопротивляясь магии Волдеморта. — Сейчас я собираюсь взять тебя. Покачай головой, если не хочешь. Гарри даже не подумал пошевелиться. Он был чёртовым извращенцем-мазохистом, но чего он больше всего боялся в тот момент, когда руки Лорда Волдеморта были на его заднице, а кровь стекала по лицу, так это того, что всё это прекратится. Что Волдеморт отойдёт в сторону и скажет, что Гарри доставляет слишком много хлопот, что то, чего он хочет, было абсолютно больным, что Волдеморт не хочет его. Но затем Гарри услышал, как Тёмный Лорд пошевелился, и почувствовал, как головка члена прижалась к дырке, и прежде, чем он успел осознать, что сейчас произойдёт, Волдеморт протиснулся внутрь. Крик, вырвавшийся из его горла, был бы оглушительным, если бы его можно было услышать. Вместо этого он просто почувствовал боль от смещения сухожилий на шее, но это было ничто по сравнению с сильным ощущением растяжения, которое испытывала его задница. Его словно обожгло, ноги крепко обхватили худое, мощное тело, когда он прижался к стене, а его лицо оказалось зажато между острыми ключицами мужчины и скалой. — Ты мой, — прорычал Волдеморт, грубо вбиваясь в него, и его губы запечатлели поразительно нежный поцелуй на ухе Гарри, прежде чем зубы вонзились в хрящ. Член Гарри скользил по твердому телу; его жестоко удерживали на грани оргазма, еле сдерживаемого, но в то же время недостижимого. — Мой, — сказал Волдеморт, запуская руку в волосы Гарри и оттягивая его голову назад, царапая её о зазубренный камень. Обнажая шею. Тело Гарри дёргалось назад с каждым сильным толчком, Волдеморт обвивался вокруг него, занимая всё пространство и трахая его так, словно хотел наказать, хотел захватить внимание Гарри. — Как только я кончу, — выдохнул Волдеморт, наклоняясь и кусая Гарри в грудь, — я больше не… прикоснусь к тебе. Снова. Гарри застыл, услышав эти слова, но не в силах их принять. Волдеморт двигался глубокими толчками, и Гарри ощущал, как он дрожит, возможно, из-за того, что пытался заявить на него свои права так основательно, а может быть, из-за риска, который сопутствовал искренности. — Нет, пока ты не будешь готов, — прохрипел Волдеморт, хватая его лицо руками по обе стороны от щёк. Стройные бёдра прижались к Гарри, когда его член безжалостно погрузился внутрь. — Для меня, — прошептал Волдеморт; его губы были прямо над губами Гарри. — Быть моим. Быть — единственным. Моим. На губы Гарри обрушился поцелуй, и он немедленно распахнул рот. Язык Волдеморта переплёлся с его языком, посасывая и лаская его. Это было идеально, так душераздирающе чудесно… Гарри почувствовал, как напряглось чужое тело, а затем его губы сжали острые зубы, и Гарри понял, что Волдеморт близко, почувствовал дрожь его тела, когда толчки прекратились, и ощутил удовлетворение и гордость, но ещё и отчаянное желание последовать за ним, так близко, так чертовски близко… А потом магия исчезла, и ему вернули его тело. На мгновение Гарри покачнулся, и он был уверен, что Волдеморт хотел, чтобы он рухнул вниз по лестнице, но затем руки подхватили его и притянули к себе. Он вскрикнул от удивления, и взгляд встретился с напряжёнными красными глазами. Это было слишком, и, когда длинные пальцы обхватили его ноющий член, Тёмному Лорду даже не нужно было двигать ими, всего одно прикосновение, уверенность в том, что он не одинок, что о нём не забыли, и Гарри кончил так сильно, что бился в конвульсиях несколько минут. Он закрыл глаза, целую вечность дрожа в крепких объятиях, жалобно всхлипывая и тяжело дыша. Волдеморт остался. Он поглаживал Гарри по спине — и по волосам тоже. Они не разговаривали, и Гарри отказывался встречаться с ним взглядом, но в этом не было необходимости. Волдеморт остался. Стал свидетелем срыва Гарри. Он ничего не мог с этим поделать, и так было всегда. Когда его партнеры-мужчины становились немного агрессивнее, чем обычно, он потом срывался, плакал и дрожал, и понятия не имел, почему. Это всегда было чем-то постыдным, чем-то, от чего другие мужчины отворачивались, уходили, чёрт возьми, даже убегали. Но Волдеморт позволил Гарри опуститься к нему на колени. Он позволил ему утомлять себя слезами и переживаниями. Это было ошеломляюще, и он знал, что если Волдеморт оттолкнёт его прямо сейчас, то он, скорее всего, поднимется на вершину этой жуткой стены казни и прыгнет. Но Волдеморт остался. Гарри подался навстречу его прикосновению, жалея, что не может зарыться прямо внутрь. Он прижался лицом к костлявой обнажённой груди, мокрое лицо скользнуло по гладкой коже. Мысли крутились вокруг того, на что это было бы похоже, если бы так могло быть всегда. Только они, вместе. Сражающиеся, трахающиеся и… цельные. Никакой политики или суждений, никаких противоположных сторон в войне. Только они. — Ты позволишь мне вылечить твои щёки, прежде чем уйдёшь, — прошептал Тёмный Лорд в его волосы. Гарри протянул руку и коснулся стёртой кожи на своём лице. Он хотел сохранить раны и трогать их весь день, напоминая себе об этом моменте. — Да, я думаю, — неохотно ответил он. Волдеморт посмотрел на него сверху вниз, и его пальцы поднялись и накрыли то место, куда он его ударил. Гарри почувствовал, как магия просачивается в кожу, и вместе с ней пришло успокаивающее тепло, унявшее боль, о существовании которой он даже не подозревал. Затем Волдеморт переместил руку на другую сторону, где кожа поцарапалась о камень, и она тоже зажила. Гарри улыбнулся ему снизу вверх. — Спасибо. Никогда не думал, что ты так хорош в целительстве. Глаза Волдеморта были непроницаемы. — То, что я не демонстрирую определенных знаний, не значит, что я ими не обладаю. Гарри кивнул, всё ещё не оправившись от произошедшего. Он принялся искать свою одежду, но потом понял, что вся она изорвана в клочья. Он посмотрел на Волдеморта в поисках помощи. Глаза встретились с его, он лениво пошевелил пальцем, и одежда собралась по кускам и заштопалась в воздухе. Много минут спустя, когда они снова были одеты и готовы уходить, Гарри заколебался, скрестив руки на груди. — Послушай, мне жаль. Губы Волдеморта сжались в тонкую линию, прежде чем он ответил: «Не стоит». — Нет, правда, — сказал Гарри, желая, чтобы Волдеморт не видел в нём слабости. — Я даже не знаю, почему я плакал, это так неловко. Волдеморт пристально посмотрел на Гарри. — Ты видел меня таким. Гарри потребовалось мгновение, чтобы осознать это заявление. Да, он видел. Он видел, как это могущественное, тёмное, непоколебимое существо плакало, умоляло и съёживалось… — Да, но тогда всё было по-другому. Ты был таким… Волдеморт едва заметно вздрогнул — дрожь было видно только по его глазам, но Гарри уловил. — В любом случае… — Не игнорируй моё предупреждение о своей беспринципной девке, Гарри. Это последний раз. Эти слова напугали его больше, чем он хотел показать, поэтому он сосредоточился на другом. — Это не её вина. Ты не должен быть с ней груб. Если ты злишься, злись на меня. — Я зол на тебя. Гарри нервно рассмеялся. Вся ситуация была такой запутанной. Было до смешного нелепо, что он чувствовал себя виноватым из-за того, что был со своей невестой. Он не должен был испытывать вину. Они были обещаны друг другу. Но этот факт не стирал той самой реальной боли от предательства, которую он испытывал по отношению к Волдеморту каждый раз, когда ему приходилось прикасаться к ней. — Ладно, послушай. Даже если бы я согласился на это… она — единственное, что поддерживает во мне жизнь, — он уставился на Волдеморта. — Тебя нет. Ты ушёл. Ты понятия не имеешь, на что похожа была жизнь без тебя. Гарри собирался рассказать об этом подробнее, но у него перехватило горло — и болезненно сдавило. — Я могу понять, — пробормотал Волдеморт. Гарри бросил на него недоверчивый взгляд, собираясь закатить глаза, — и тут он увидел это. Снова эта боль. Эта уязвимость. Могло ли быть, что Волдеморт был так же измучен их разлукой, как и он сам? — Пойдём со мной домой, — прошептал Гарри. Волдеморт отвёл взгляд. — Я ещё не преуспел в своей цели. — Бессмертие? — когда мужчина промолчал, Гарри издал разочарованный звук. — Может, прекратишь уже? Ты уже бессмертен. Я не знаю, что ещё я должен сделать, чтобы доказать тебе, что я не собираюсь убивать тебя. — И всё же ты можешь. — Да. Здорово. Теоретически, конечно. Но разве ты не понимаешь? Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас. Ты только что сделал кое-что… Он отвёл взгляд, стараясь не думать обо всех тех жизнях, за окончание которых он был ответственен. — Я сказал, что остановлю тебя, если ты начнёшь это снова. А потом я позволил тебе трахнуть меня вместо этого. Ты видишь, насколько я бессилен против тебя? Волдеморт снова встретился с ним взглядом, и его глаза горели гордостью. Гарри захотелось фыркнуть от того, насколько предсказуемым был этот человек. Вместо этого он посмотрел на слоняющихся вокруг магглов. — Пойдём со мной, — попытался он снова. — Ко мне домой. Живи со мной. — Я не нуждаюсь в твоей защите. Гарри уставился на Волдеморта. — Дело не в защите! Это… Ты говоришь, что хочешь, чтобы Джинни ушла, но… мне не очень хорошо живётся одному. Пауза, затем: «Нет». Гарри зарычал. — Тогда в поместье Риддлов. Оно всё ещё принадлежит тебе, я узнавал. Никто не мог войти туда с тех пор, как ты… ушёл. Чёрт возьми, ему нужно было перестать напоминать этому человеку о его времени в Министерстве. Гарри позволил лёгкой улыбке тронуть его губы. — Ты знаешь, они так и не смогли проникнуть внутрь. Я полагаю, ты установил какие-то барьеры? Волдеморт ухмыльнулся. — Возможно. Улыбка Гарри стала шире; его позабавило, как Волдеморт перехитрил их всех во многих отношениях, несмотря на то, что его схватили. — Итак, поместье Риддлов. Ты мог бы там жить. — С чего ты взял, что я захочу жить в доме своего отца? — Теперь это твой дом. — У меня нет ни малейшего желания называть эту выгребную яму своей. — В мире есть место, — продекламировал Гарри с притворной серьёзностью, — каким бы маленьким оно ни было, которого ты избегаешь, потому что оно доставило бы тебе дискомфорт. То, что они сделали, зло, которое они совершили, затрагивает тебя, и ты ни кто иной, как жертва. — Забавно, Поттер, — бесстрастно произнёс Волдеморт. — Не думаю, что у кого-либо когда-либо раньше хватало наглости называть меня жертвой, — он склонил голову. — У тебя и правда отличная память. Гарри рассмеялся. — Да, на всякое бесполезное дерьмо. Но перестань меня отвлекать. Я хочу, чтобы ты вернулся и остался в поместье Риддлов, — Волдеморт помолчал. — Да ладно тебе. Это всего лишь дом. — Ты бы стал жить в доме своих родственников? — Видишь? Именно об этом я и говорил! Волдеморт усмехнулся. — Да, но мне больше ничего не нужно делать. Я победил. Я убил своего отца и его родителей. Я отомстил им за себя. А ты — нет. — Ну, тогда что может быть лучше для празднования, чем забрать добычу? — Мне ничего от них не нужно. — Но там тебе будет безопасно. — Для меня везде безопасно. Гарри застонал от разочарования, готовый сдаться. Затем до него дошло, что означал проигрыш в этом споре. — Итак, — отважился он, жалея, что не может оттянуть этот момент, но он должен был знать, — ты остаешься здесь. И я… должен идти домой. — Должен. Гарри зарычал и хлопнул себя рукой по груди. — У меня есть работа! Дом… друзья… И всё же всё это внезапно показалось мелочью в сравнении с потерей Волдеморта. Он шумно выдохнул. — Вот, — отрывисто произнёс голос. Гарри оглянулся. Волдеморт наколдовал пергамент, и Гарри почувствовал, как магия впиталась в него, заставляя дрожать. Было завораживающе наблюдать, как этот человек так легко использует свою силу и создаёт что-то у него на глазах. У этого чёртова высшего существа всё ещё не было даже волшебной палочки. Закончив, Волдеморт взял два невзрачных куска пергамента и передал один из них ему. Гарри осторожно взял его, и прежде, чем он успел спросить, Волдеморт указал на Гарри длинным белым пальцем. — Можешь писать мне через него. Если напишешь на своём, текст появится и на моей копии, — и он указал на свой пергамент. Гарри почувствовал, как его лицо расплывается в широкой улыбке. — Как в дневнике! Мысль о том, что можно иметь при себе средство мгновенной связи с Волдемортом, находясь вдали от дома, делала эту перспективу намного менее пугающей. Мужчина кивнул, скривив губы при виде очевидного удовольствия Гарри. — Итак, ты будешь отвечать? — ещё один кивок. — Это только для экстренных случаев, или я могу писать в любое время? — Ты можешь писать, когда захочешь. Я не могу гарантировать немедленный ответ, поскольку, возможно, буду занят другими делами, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ответить. Внутри у Гарри потеплело при мысли о том, что Волдеморт будет пытаться поставить Гарри на первое место, когда сможет. То, что он вообще принимал его во внимание, было ни с чем не сравнимо странным. Ему пришла в голову одна мысль. — А что, если у меня… возникнут проблемы? С тех пор, как ты ушёл… Гарри повернулся, чтобы снова посмотреть на магглов, сдерживаясь, чтобы его глаза не увлажнились. Не зацикливайся, просто выскажи это. — Быть вдали от тебя тяжело. Моя магия, моё здоровье, моё чёртово здравомыслие… Всё это страдает. Просто… прикоснуться к тебе достаточно, чтобы успокоиться. Гарри снова повернулся к Волдеморту, чьи глаза были прищурены и напряжены. Он заставил себя продолжать. — Итак. Если я попрошу тебя вернуться, хотя бы всего на час, чтобы… — Господи, я такой жалкий. Он поморщился. — Обнять меня. Сделаешь ли ты это? Ты придёшь, если я попрошу? Они уставились друг на друга, и Гарри постарался не вздрогнуть под испытующим взглядом. — До тех пор, пока ты не попытаешься использовать это, чтобы манипулировать мной, — ответил Волдеморт с ноткой предупреждения в голосе, — я буду приходить. Гарри кивнул, облегчённо вздохнув, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Пришло время уходить, он чувствовал это по напряжению между ними, но Волдеморт продолжал наблюдать за ним, словно решая, говорить ему или нет. Гарри ждал, испытывая одновременно страх и надежду. — Есть, — нерешительно начал Волдеморт, — жизни, которые принадлежат мне. Те, кто должен заплатить за время, проведённое в Министерстве. Однажды ты согласился помочь мне. Гарри напрягся, вспомнив тот разговор. Он понимал, что мужчина захочет отомстить тем, кто пытал его, но он был не уверен, сможет ли на самом деле выполнить своё обещание. — Я… — начал он, переполненный страхом и виной. — Мне не нужна твоя помощь, — пояснил Волдеморт. Сардоническое выражение промелькнуло на его лице, но оно тут же снова стало бесстрастным. — Вместо этого я заинтересован в твоём… одобрении. Последнее слово он произнёс как ругательство, лёгкая усмешка тронула его губы. Шок затопил Гарри. Одобрение? Это было невозможно. Он попытался сосредоточиться. — Хорошо, — медленно произнёс он. — О ком мы говорим? Глаза Волдеморта сузились, их накрыла пугающая тень. — Харрис. Уокер. Он произносил имена медленно, слова становились почти свистящими. Затем он с вызовом приподнял безволосую бровь. — Кингсли Шеклболт. — Нет, — перебил Гарри. — Только не он. Двоих других ты можешь забрать, но… — Именно по приказу Шеклболта я терпел всё это, Поттер! Ты не можешь ожидать, что я… — Он министр магии! Ты не можешь просто убить его! Он слишком хорошо защищён, по факту его смерти будет проведено масштабное расследование, тебя наверняка поймают! Волдеморт снова наблюдал за ним, склонив голову набок, с заинтригованным выражением лица. — Я предполагал, — мягко сказал он, и в его голосе слышалось веселье, — что ты будешь против, исходя из того факта, что он твой друг. Гарри застонал от смущения. Мерзавец. — Я не думал, что ты это учтёшь, — угрюмо сказал Гарри. — Я не ожидал, что тебя будут волновать мои чувства. Волдеморт шагнул к нему, его красные глаза были напряжены. — Ты лжёшь. Я уже задумывался о твоих чувствах раньше. Ты знаешь, что можешь защитить их, — от своего имени. Возможно ли, что ты ставишь мою жизнь выше жизни своего дорогого друга? — Почему это обязательно должно быть соревнование? — пробормотал Гарри, отводя взгляд. — Вся жизнь — соревнование, — прошептал Волдеморт, подходя ещё ближе и длинным пальцем касаясь подбородка Гарри, заставляя вернуть взгляд на себя. — И я всегда побеждаю. — Ты такой чертовски невыносимый, — пробормотал Гарри, но откинул голову, когда Тёмный Лорд навис над ним. Веки Гарри затрепетали и закрылись, когда Волдеморт начал наклоняться. Его сердцебиение участилось, кожу покалывало, и он протянул руку, чтобы ухватиться за одежду мужчины. Пальцы обхватили спину Гарри, притягивая его вперёд и плотно прижимая к высокому телу. Гарри затаил дыхание, откидывая голову ещё дальше и бесстыдно предлагая себя, страстно желая почувствовать эти губы, этот язык… — Я с нетерпением жду, — прошептал Волдеморт ему в губы, — когда прочитаю о твоём расставании с мисс Уизли, Поттер, — он медленно облизал верхнюю губу Гарри. — А до тех пор… Он отстранился. Гарри потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя и осознать. Когда это произошло, его глаза распахнулись и он оттолкнул мужчину, разъяренный тем, что его дразнят. — Ты чёртов ублюдок, — прорычал Гарри, ненавидя самодовольную ухмылку мужчины и собственную пробуждающуюся эрекцию. Было невероятно неприятно, но в то же время бесконечно возбуждающе, когда Тёмный Лорд играл с тобой. Волдеморт ухмыльнулся, показав слишком много зубов. Он выглядел угрожающим, злым и таким чертовски сексуальным, что Гарри был очарован, совершенно беспомощный, когда мужчина внезапно аппарировал. Наложенные чары пали сразу же, и Гарри остался без защиты и в одиночестве. И тихо засмеялся. Чёртов придурок.