Если расходятся пути

Гарри сидел напротив Рона и Гермионы за обеденным столом в своей гостиной; складывалось навязчивое впечатление, что они были судейской коллегией, а он только что проиграл турнир Трёх Волшебников. Он поковырял заусенец на большом пальце, кожа под которым уже кровоточила, поднёс палец ко рту и откусил мешающийся кусочек. — Прекрати, — упрекнула его Гермиона. — Почему? — угрюмо спросил Гарри. Они пришли лишь для того, чтобы ещё немного поорать на него, так какая разница, как выглядят его пальцы? Он крутил кольцо, не думая ни о чём конкретном, просто позволяя мыслям ни на чём не останавливаться. — Гарри, — позвала Гермиона. — Ты меня слушаешь? Она протянула руку через широкий стол, но остановилась, не коснувшись его. Он положил руки на колени. — Нет, — произнёс Рон с явным раздражением в голосе. — Мы зря тратим время, Гермиона. Он уже сдался. «Нет», — хотел сказать он, но это было ложью. — Хорошо, Гарри. Мы видим, что происходит. Тебе снова хуже. И теперь, когда мы знаем, почему и как это исправить, мы должны обсудить варианты. Варианты. Какие у него были варианты? Он нуждался в Волдеморте, но это делало его предателем и педиком, и к чему это привело? Что он мог сделать такого, что они одобрили бы? — Я думала об этом, — сказала Гермиона, — и, возможно, у меня есть идея, которая поможет тебе… обрести равновесие, а также удержит Волдеморта от развязывания новой войны. Гарри опустил взгляд на колени и погладил кольцо, снимая его, а затем надевая обратно. — Гарри. Тебе нужно выслушать меня. — Эй! — крикнул Рон, и это напугало Гарри настолько, что он снова поднял голову. — Мы вернём его, — быстро заговорила Гермиона. — Мы используем тебя, чтобы заставить его вернуться в Англию, а затем наденем на него ошейник. Я провела кое-какие исследования и… Гарри снова опустил взгляд на свои руки. — Не говори об исследованиях, просто расскажи ему о плане, — нетерпеливо перебил Рон. — Точно. Как только мы доставим его сюда, надев новый ошейник, мы сможем обеспечить тебе регулярный доступ к нему и контролировать твоё лечение. Я придумала несколько способов удержать его от снятия ошейника, которые не причинят боли. Так что с ним не будут жестоко обращаться, Гарри. Это было именно то, чего боялся Волдеморт. Они пообещали бы Гарри всё что угодно, но как только он окажется в их руках, они будут делать с ним всё, что им заблагорассудится. — Нет, — твёрдо сказал он. Гарри не собирался нести ответственность за то, что этот человек снова подвергнется насилию. — Он убил триста человек, приятель, — прошипел Рон язвительно. — Может, попытаешься думать о них, а не о своём члене? — Рон! — шикнула Гермиона, и Гарри ещё больше замкнулся в себе. — Это совсем не помогает. Гарри услышал, как Рон усмехнулся и его стул заскользил по полу. Должно быть, он встал, но Гарри продолжал смотреть на свои руки. Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть, вскинуть голову и увидеть, что Гермиона села рядом с ним. Её ладонь на его плече была тёплой. А выражение лица — добрым. — Это правда лучший вариант. Верни его и держи под контролем, и тогда ты всё ещё сможешь… вступать с ним в контакт. Мы защитим и его, и волшебное сообщество. Защитим. Ха. Он был уверен, что Волдеморт не так бы это воспринял. — Я не предам его. Рон внезапно оказался прямо рядом с ним, и Гарри взглянул в его разъярённое лицо. — О, значит, ты не предашь его, но ты совершенно не против нарушить обещание, данное моей сестре, из-за психопата-убийцы? Или предать весь грёбаный мир? Приятно знать, какие у тебя приоритеты. Гарри попытался собраться с мыслями, но это было трудно сделать, когда Рон стоял над ним, сжав кулаки. — Я согласен, что он не может продолжать убивать людей, — тихо сказал Гарри. — Я знаю, что его нужно остановить. — Но он дал мне обещание, что попытается, и мне нужно посмотреть, способен ли он на это. — Я просто не хочу делать это подобным образом. — Тогда что ты предлагаешь? — спросил Рон, но его тон уже отвергал всё, о чём Гарри мог бы заговорить. Гарри покачал головой. Боги, неужели он собирался это произнести? — Ещё один шанс, — начал Гарри, услышав, как по-детски это прозвучало. — Я разговаривал с ним после… Италии. И он сказал, что попытается. Он не был готов к насмешливому голосу Рона. — Попытается? Ты же не серьёзно! Мы не говорим о том, чтобы попросить его быть милым или о какой-то другой нелепой хрени! Мы просим его прекратить убивать людей! Мы не можем рисковать жизнями. Что, если этот ещё один шанс отнимет жизнь Джинни? Или Гермионы? — Он прав, Гарри, — кивнула Гермиона. — В таком случае мы будем рисковать людьми только для того, чтобы проверить, способен ли Тёмный Лорд — или желает ли он попытаться — прекратить убивать людей, — она помолчала. — И это даже не обещание остановиться, просто попытка подавить порыв. Он всё ещё может убить и сказать, что пытался этого не делать, но не смог. Гарри крепко зажмурил глаза. — Я знаю. Я понимаю. Но если вы хотите использовать меня в качестве приманки, то таковы мои условия. — Чертовски эгоистичные условия, тебе не кажется? — ответил Рон. Гарри кивнул, ненавидя себя за то, какой он жалкий. — Мне это не нравится, Гарри, — неуверенно произнесла Гермиона. — Я всё ещё думаю, что мы должны всё рассказать Кингсли и вернуть его как можно быстрее. Я не думаю, что мы должны рисковать жизнями людей. Гарри вздохнул. — Ладно. Но вам придётся сделать это без меня. Я уже говорил, что Италия — это моя вина. Я дал ему шанс доказать, что он может измениться, и я собираюсь позволить ему, возможно, заслужить свободу. — Свободу? — закричал Рон с красным от ярости лицом. — Ты думаешь, что сможешь единолично решать, следует ли позволить самому Тёмному волшебнику всех времён разгуливать на свободе? Тебе не кажется, что Андромеда Тонкс должна высказаться? Или мать Колина? А как насчёт меня? У меня есть право голоса? — Он и мне причинил боль, — прошептал Гарри. — Это не значит… — О, держу пари, он и правда причинил тебе боль. Когда трахнул тебя в задницу. — Рон, хватит, — произнесла Гермиона, поворачиваясь к мужу и кладя ладонь ему на плечо. Рон шумно выдохнул, вскинул руки и снова зашагал по комнате. — Ты хочешь верить в него, — сказала Гермиона. — Я понимаю, правда. Я тоже, чего бы это ни стоило. Я правда хотела, чтобы ты был счастлив. Но ты продолжаешь пытаться превратить его в того, кем он никогда не сможет стать. Он ненормальный человек, нехороший человек. Гарри поморщился, отводя взгляд. — Откуда тебе знать? Гермиона подняла брови. — Если ты вдруг забыл, мы вместе сражались против него много лет. — Да, но ты когда-нибудь разговаривала с ним? — спросил Гарри, раздражённый тем, как высокомерно и уверенно звучал её голос. — Когда-нибудь? Хотя бы раз? Как ты можешь утверждать, что знаешь его, если он на самом деле никогда не смотрел тебе в глаза? Или не говорил с тобой? Ты понятия не имеешь, что он за человек. — Ладно, — ответила Гермиона, растягивая буквы, что прозвучало оскорбительно скептически. — Это справедливое замечание. Но ты правда можешь сказать, что знаешь его? Гарри вздохнул. — Я думаю, что понимаю его. Он услышал, как Рон громко, издевательски рассмеялся. — Я не идиот, — продолжил Гарри. — Я знаю, что он сделал и на что способен, но неужели это такое безумие — думать, что двенадцать лет, которые он провёл, подвергаясь изнасилованиям, пыткам и убийствам ежедневно, изменили его? Гермиона печально улыбнулась ему. — Честно? Да. Это Волдеморт. Ему всё равно, он не понимает ни любви, ни самопожертвования, ничего, кроме своих собственных эгоистичных амбиций. Гарри покачал головой. — Ты этого не знаешь. — Я предполагаю. Но разве ты не слышишь, как наивно это звучит — когда ты спрашиваешь, может ли он измениться? Я знаю, что вы двое связаны, но он всё ещё тот человек, который убил твоих родителей, Гарри. Который пытался убить тебя всю твою жизнь. Как ты можешь просто игнорировать всё это? Он не знал. Всё, что он понимал, — это что Министерству нельзя доверить Волдеморта, и если Гарри нужно было выбрать сторону, то он, совершенно беспомощный, застрял посередине. *** Два дня спустя Гарри пил огневиски, сидя на полу в своём новом доме, тяжело привалившись спиной к кухонным шкафам. Глаза закрыты, сердце бешено колотилось. У него выдался тяжёлый день. Только что закончилась вторая паническая атака, и он чувствовал слабость и нервничал. Ему опять становилось хуже. Гарри посмотрел на часы и съёжился, увидев время. 18:12. Оставалось ещё четыре часа до момента, когда можно будет лечь спать. Нужно было чем-то заполнить это время, но количество часов, которые нужно переждать, пугало, потому что он знал, какие мысли будут занимать его. Гарри поднялся на ноги, поставил стакан на стойку и подошёл к окну. Вид был безрадостный: темно и пусто. Ни намёка на небо или природу. Но он был здесь не в отпуске; он прятался, так что сойдёт и это. Отвернувшись, Гарри поплёлся к стулу. Квартира была обставлена скудно, так как он взял с собой только самое необходимое. В любом случае, он не планировал никаких развлечений. Просто займётся бумажной работой, которую не успел сегодня закончить. Рабочий день казался бесконечным, но почему-то ему так и не удалось ничего сделать. Порывшись в сумке, он вытащил папку и открыл её. Длинные бледные пальцы обхватили его запястье, удерживая. Красные глаза загорелись искренностью, когда тонкий рот открылся: «Я попытаюсь». Гарри откинул голову и застонал. Нет. Ему нужно было сосредоточиться. Перо в его пальцах задрожало, и он судорожно сглотнул. Не раздумывая, Гарри сунул руку в карман брюк и вытащил пергамент, который повсюду носил с собой. Мне очень тяжело. Я не в порядке. Даже просто написав эти слова, он почувствовал себя лучше. Его пульс всё ещё был слишком частым, но на этот раз от предвкушения. Объясни. Ответ пришёл быстрее, чем обычно, и за это он был благодарен. Гарри почувствовал, как расслабляется, и закрыл глаза. Но тяжесть в груди не уходила. Я чувствую себя хрупким. Разбитым. Он сделал паузу, ожидая ответа, но затем продолжил писать. На днях я стоял на дороге в маггловском Лондоне рядом со всеми этими проносящимися мимо машинами и представлял, как легко было бы просто сделать шаг вперёд. В поток машин. Я даже не чувствовал страха. Слова исчезли. Потом я вспомнил, что не могу умереть, и почувствовал себя таким обманутым. Я так сильно хотел умереть. Я просто хочу Гарри закрыл глаза, пытаясь не дать тёмным чувствам захлестнуть его. Даже простого рассказа было почти достаточно, чтобы вернуть его обратно на ту оживлённую дорогу. Я не знаю, как перестать чувствовать себя таким виноватым, одиноким, грустным, сломленным, напуганным, как будто я разочарование. Слова впитывались в бумагу, а Гарри продолжал писать. И теперь мне кажется, что каждая опасная для жизни вещь взывает ко мне. Мне приходится прилагать огромные усилия просто для того, чтобы жить. Что, несомненно, было бессмысленно. То, что он не мог умереть, не означало, что он хотел жить. Гарри грыз палец, ожидая вердикта. Ты не должен поддаваться этому безумию, Гарри. Ты сильнее этого. Ну конечно. Не то чтобы параноидальный бессмертный Лорд Волдеморт смог бы понять его чувства. На самом деле нет. Совсем-совсем-совсем-совсем нет Ты должен. Если ты больше не хочешь жить для себя, ты будешь жить для меня. А что, по его мнению, и так делал Гарри? У него больше не было ни друзей, ни невесты, работа была посмешищем, а приёмная семья теперь ненавидела его из-за того, что он сделал с Джинни своей извращённой сексуальностью. У него был только Волдеморт, который… Почему тебя волнует, буду я жить или умру? Ты всё ещё не вернулся. Ты сказал, что, если я брошу Джинни, ты вернёшься, но тебя здесь нет. Ты У меня есть кое-какие дела, которые я должен закончить, прежде чем смогу прийти. Но верь, что я приду за тобой. Скоро. Ты так далеко. Ты всё ещё в Германии? Я в Англии. В Англии. В Англии. Он был дома. Он был так близко. Ты мне нужен. Если ты здесь — ты мне нужен. Будь терпелив, Гарри. Ты сказал, что придёшь. Ты обещал. Пергамент оставался пустым так долго, что Гарри был уверен, что спугнул собеседника. Он вонзил ноготь в кожу кутикулы, оттягивая её до крови. Сегодня вечером. Ты можешь подождать до тех пор? Нет. Гарри глубоко вздохнул. Не веди себя так жалко. Никому не нравятся убогие, прилипчивые люди. Да. Отлично. Он потёр глаза тыльной стороной ладони. Да. Я могу подождать. Сегодня вечером, Гарри. Я не смогу остаться, но я приду к тебе сегодня вечером. Я не дома. Мне пришлось уйти, потому что мои друзья …Ненавидят меня, ненавидят тебя, знают, что ты убил всех этих людей, хотят заманить тебя в ловушку и снова отвести в Министерство… Я нашёл другой дом. У меня всё ещё есть та квартира, но я там не живу. Я найду тебя. Я даже не знаю адреса, мне придётся поискать его. Мне это не требуется. Я сам найду тебя. Гарри хотел написать «Сталкер», но мысль о том, что Волдеморт сможет найти его, вовсе не была такой ужасающей, какой должна была быть. До вечера, Гарри. Пожалуйста, поторопись. *** — Гарри. Летящая машина вильнула и снова чуть не столкнулась с Гремучей Ивой, но Джинни успела вовремя скорректировать направление. Гарри вцепился в приборную панель побелевшими пальцами, когда… — Гарри, — снова раздался рядом мягкий, высокий голос, и он мгновенно проснулся. Волдеморт стоял на коленях рядом с ним на пыльном полу у камина, положив руку Гарри на спину. Сердце его переполнилось нежностью, когда он увидел это лицо, великолепные обжигающие глаза, нежный рот, бледную шелковистую кожу… Гарри издал сдавленный звук и забрался на колени к Тёмному Лорду, прижимаясь лицом к прохладному материалу чёрной мантии. Руки потянулись, чтобы обхватить тонкую талию, а пальцы крепко вцепились в материал, словно боясь, что его оттащат. — Ты пришёл, — прохрипел он, закрывая глаза и глубоко вдыхая восхитительный, вызывающий привыкание запах мужчины. — Я сказал, что приду, — последовал ответ, и сердце Гарри подпрыгнуло, истерично восприняв это как знак, что любое данное им обещание будет выполнено. Вот доказательство того, что он попытается! — Кажется, ты не преувеличивал, — заметил Волдеморт, и его руки снова коснулись спины и затылка Гарри. Гарри тихо рассмеялся над этим преуменьшением. Волдеморт пошевелился, как будто собираясь встать, но Гарри только крепче прижался к нему и простонал: «Пожалуйста». Он почувствовал, как их окружает магия, а затем его притянули ближе и устроили поудобнее. Гарри поднял глаза. Волдеморт полулежал на подушке, сотканной из собственной тёмной магии. По его лицу ничего нельзя было прочесть. — Расскажи мне, что произошло. Гарри отвернулся, прижавшись головой к груди мужчины. — Ты упомянул о том, что потерял своих друзей, — настойчиво продолжил Тёмный Лорд. — Ты не ответил, рассказал ли им обо мне. Гарри вздрогнул, плечи напряглись, и он плотнее прижался к худому телу. — Я не хочу говорить о них. Пальцы вплелись в его волосы и оттянули голову назад, медленно, но недобро. Он был вынужден встретиться с опасным взглядом. — Ответь мне. Он пытался сопротивляться, но в последнее время мог только подчиняться этому человеку. — Они догадались, — признался он. — Гермиона догадалась. — Знает только девушка? Гарри покачал головой. Пальцы, вцепившиеся в его волосы, напряглись. Гарри понял невысказанный приказ. — Она рассказала Рону, — ответил он, чувствуя себя ужасно. Зная, что вот-вот потеряет и Волдеморта тоже. — Он сказал Джинни. Она… поклялась никому не рассказывать о тебе, но она рассказала своей семье, что я странный и ненормальный, и её слова распространились как лесной пожар. Они ещё не попали в СМИ, но это только вопрос времени. И он потеряет всё. Робардс уволит его, и все станут изводить его до тех пор, пока он больше не сможет этого выносить. — Скажи мне, почему. — Она догадалась, — Гарри был в высшей степени благодарен Волдеморту за то, что тот всё ещё обнимал его, несмотря на его промах. — Я не рассказывал ей. Она упомянула тебя, и я… отреагировал не так, как обычно. Я только что вернулся со встречи с тобой, так что не страдал. Я сказал ей, что справился с этим. Гарри фыркнул, представив себе мир, в котором он когда-нибудь справится с потерей Лорда Волдеморта. Этот человек засел в нём, как заноза. — Удивительно, — продолжил Гарри, — но она на это не купилась и что-то заподозрила. Это всё, что нужно было Гермионе, чтобы разобраться. Она знает. Он подвинулся и переплёл свою руку с рукой Волдеморта, которая лежала на боку Гарри. Поднял глаза. — Мне жаль, — красные глаза наблюдали за ним, не выдавая чувств хозяина. — Я знаю, что предал тебя. Мне следовало солгать, но у меня это плохо получается, и я думал, что она сохранит это в секрете. Очевидно, я был неправ. И теперь о тебе знает один работник министерства и два других человека. Я подверг тебя опасности. Волдеморт не ответил, и молчание, повисшее между ними, наполнилось обвинениями и предательством. Гарри отвёл взгляд, его сердце бешено колотилось, он отчаянно желал, чтобы мужчина просто сказал что-нибудь, хоть что-нибудь, закричал или зашипел, или проклял его, или… — Ты не подвёл меня, Гарри. Гарри поднял глаза и встретился взглядом с Волдемортом. — Я не скрываюсь. Я бы предпочел, чтобы у меня было больше времени, но не похоже, чтобы моё выживание могло вечно оставаться тайной. Гарри съёжился. — Если Министерство узнает, что ты всё ещё жив, меня бросят в Азкабан. Взгляд красных глаз впился в него. — Поэтому пойдём со мной. Гарри откинул голову. — Что ты имеешь в виду? — Живи со мной. Присоединяйся ко мне. Гарри непонимающе смотрел на него в течение нескольких ударов своего сердца. — Никогда! — выплюнул он, отстраняясь от Волдеморта и вставая. — Так вот из-за чего всё это было? Хочешь заполучить ещё одного Пожирателя Смерти? Тёмный Лорд приподнял бровь. Он выглядел смертельно опасным: голова была опущена, а глаза пристально смотрели на Гарри из-под безволосых бровей. Он медленно встал, и Гарри внезапно вспомнил, насколько выше был этот мужчина. — Осторожнее, Поттер. — А то что? Это никогда не произойдёт. Я бы предпочёл умереть. — Тогда каков был твой план? Ты хотел, чтобы я присоединился к тебе? Хотел заполучить ещё одного члена Ордена Феникса? Волдеморт произнёс это название со злобной усмешкой. — Орден распущен, — возразил Гарри. — У нас больше нет психопатов, страдающих манией величия, Тёмных Лордов, которые… Внезапно руки обхватили его за горло, сбивая с ног волной тёмной магии. — Ты смеешь говорить со мной в таком тоне, — прошипел Волдеморт, почти прижавшись лицом к лицу Гарри. — Я мог бы без особых усилий оторвать тебе голову, сжимать тебя, пока ты не превратишься в жидкость, высасывать твою кровь, пока ты не начнёшь вымаливать у меня прощение, пока ты наконец не сможешь осознать, насколько близок к уничтожению. Волдеморт ещё несколько мгновений свирепо смотрел на него, а затем швырнул на пол. Гарри сделал глубокий вдох, схватившись за больное горло. И посмотрел на Волдеморта слезящимися глазами. — Хотя для человека, склонного к самоубийству, — сардонически размышлял Волдеморт, удаляясь в развевающейся мантии и усаживаясь на единственный стул в комнате, — возможно, это была бы услуга. Гарри ненавидел то, как его тело реагировало на этого мужчину. Насилие в отношениях — это нездоровый подход. Он никогда бы не поднял руку на Джинни и не потерпел бы, если бы Рон так обращался с Гермионой. Он сидел на полу, в горле пульсировала боль, тело распласталось так, как его швырнули, и он поднял глаза на Тёмного Лорда Волдеморта, властно восседавшего в своём кресле, широко расставив ноги и твёрдо упираясь ступнями в пол. Уверенного. Внушительного. Такого чертовски сексуального. — Ты дурак, если веришь, что я присоединюсь к тебе, — сказал Волдеморт, сцепив пальцы домиком и положив локти на подлокотники. — Ты отвергаешь моё предложение, но ожидаешь, что я приму твоё. Этого никогда не случится. Ты знаешь, кто я, знал это даже тогда, когда освободил меня. Не жди, что я уступлю, если ты сам не хочешь того же. — Я уступлю, — быстро произнёс Гарри, понимая, насколько они были близки к тому, чтобы упрямо отдалиться друг от друга. — Я могу. Но ты тоже должен это сделать. — И всё же ты не присоединишься ко мне, — сердито возразил Волдеморт. — Итак, к чему всё это приведёт? Меня нельзя приручить, Поттер. Я могу согнуться, но тебе не сломить меня. — Я знаю. — Я жил с тобой. Я видел твою жизнь. Ты отказываешься видеть мою. Гарри кивнул, но почувствовал себя уничтоженным. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не оставляй меня. Волдеморт усмехнулся и встал, повернувшись к Гарри спиной. Всё разваливалось на части, и он не мог это остановить, не мог найти нужных слов. Он никогда не стал бы Пожирателем Смерти, как он мог подумать, что это вообще возможно? — Я просто… Я просто хочу, чтобы ты прекратил убивать, — Гарри глубоко вздохнул. — Я знаю, кто ты такой. Я знаю, ты не согласишься на простую жизнь, но мы можем выяснить, как будет выглядеть твоя жизнь без убийств. Вместе. Волдеморт стоял спиной к Гарри. Он не мог видеть рук мужчины, только бледную шею и голову. Его пальцы дёрнулись, желая дотянуться до него. — Меня не приручить, — ядовито повторил Волдеморт, по-прежнему не поворачиваясь. — Даже тебе. — Я знаю, — ответил Гарри и встал. Тело Волдеморта немедленно напряглось, почувствовав, что Гарри приближается. — Пожалуйста, — сказал Гарри, находясь почти так близко, что можно было дотронуться. — Прекрати. Гарри замер, протянув руку, и ждал. Волдеморт повернулся и увидел позу Гарри, его лицо, и взгляд Тёмного Лорда, казалось, смягчился. — Я должен идти. Гарри опустил руку; Волдеморт почти беспомощно наблюдал за этим движением. Гарри не знал, что сказать. — Я кое-что приготовил для тебя, — произнёс вдруг Волдеморт, кажется, с оттенком неуверенности. — Чтобы помочь. Он сунул руку в карман мантии и вытащил крошечное серебряное колечко. Гарри в замешательстве уставился на него, а затем поднял глаза на Волдеморта. — Мне пришло в голову, — сказал мужчина, внимательно изучая лицо Гарри, — что этот жест может быть воспринят тобою не очень хорошо. Если это так, я заберу его назад. — Что это? — спросил Гарри, протягивая руку, чтобы дотронуться до металла. Когда его пальцы прикоснулись к колечку, через него прошёл разряд мягкого, успокаивающего электричества, и Гарри мгновенно всё понял. — Это крестраж, — выдохнул он, снова поднимая взгляд на Волдеморта, который внимательно наблюдал за реакцией Гарри. Гарри взял кусочек серебра с раскрытой ладони Волдеморта и сжал его в руке. Крестраж загудел, и Гарри закрыл глаза. — Да, — ответил Волдеморт тихо. — Чтобы заменить тот, что я забрал у тебя. Гарри открыл глаза, и тут до него дошло, что Волдеморт кого-то убил. Он сказал, что попытается, а потом кого-то убил. Ради Гарри. Чтобы отдать Гарри частичку своей души. Это было слишком сложно принять. Гарри прерывисто вздохнул, доковылял до стула и тяжело опустился на него. Он раскрыл ладонь и посмотрел на крестраж. — Что это? Услышал, как Волдеморт подошёл ближе. — Серебро. Гарри прикоснулся к металлу и почувствовал успокаивающий трепет во всем теле. — Неужели? — беззлобно пошутил он. Гарри было приятно держать его в руках. — Для чего оно? — Позволь мне показать тебе. Волдеморт появился перед ним и внезапно опустился на колени. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Тёмный Лорд ухмыльнулся и протянул руку. Гарри на мгновение растерялся, а затем понял, что означал этот жест. Но он не хотел расставаться с крошечным предметом. Он сжал ладонь и прижал кулак к груди. — Нет, — горячо возразил Гарри. — Я хочу его. — Я знаю, — тихо сказал Волдеморт, и в его красных глазах заплясали огоньки. — Позволь мне надеть его на тебя. Гарри нахмурился — его кулак всё ещё был крепко сжат. — Это кольцо? — спросил он. Волдеморт покачал головой, затем протянул руку и нежно переплёл свои пальцы с другой рукой Гарри. Левой рукой. — Ты уже носишь моё кольцо, — зловеще сказал он, поглаживая длинным большим пальцем чёрный камень и кожу вокруг него. Гарри почувствовал, как это прикосновение отозвалось прямо в члене. — Лево или право? — спросил Волдеморт. Гарри уже собирался спросить, о чём он говорит, когда прохладные пальцы потянулись вверх и слегка сжали мочку левого уха Гарри. — Что?.. Волдеморт вцепился в подлокотник и придвинулся ближе, обхватывая мочку его уха зубами и прикусывая её. Гарри дёрнулся, врезавшись в Волдеморта. — Эта, — пробормотал Волдеморт сквозь зубы, а затем коснулся щекой его щеки, переместившись на другую сторону и проведя языком по мочке другого уха Гарри, захватывая её и прикусывая. — Или эта. Гарри подвинулся, чтобы обхватить плечи Волдеморта, притягивая его ближе, наслаждаясь тем, как длинное тело прижимается к нему. — О боги, — простонал Гарри, поворачивая лицо, чтобы захватить губы мужчины, требуя поцелуя. Волдеморт углубил его, немедленно перехватив инициативу и притянув Гарри ближе, так, чтобы больше не приходилось напрягаться, и Гарри был вынужден присесть на краешек кресла. Тёмный Лорд отстранился и дико посмотрел на него. — Выбирай, Гарри. Слова тупо проносились у него в голове, но осознание не приходило. Волдеморт, кажется, понял его проблему. — Какую мочку уха ты бы предпочёл? — Что? — спросил Гарри, прежде чем успел сообразить. Он опустил взгляд и раскрыл ладонь, на которой лежало колечко. Снова посмотрел на Волдеморта. — Выбери сам, — ответил он, не способный ни на что другое. Волдеморт жадно наблюдал за ним. Он, казалось, прочитал что-то по выражению лица Гарри, потому что кивнул в ответ и забрал серебро из его ладони, прежде чем тот успел запротестовать. Он всё равно издал неловкий жалобный звук, но Волдеморт просто улыбнулся. — Терпение, — сказал он, забавляясь. — Оно твоё, я не заберу его у тебя. Гарри наблюдал, как Волдеморт наколдовал иглу, тонкую и острую, и Гарри почувствовал, как волна мучительного возбуждения захлестнула его от этого зрелища. — Ты понимаешь, что я собираюсь сделать, Гарри? — Да, — прохрипел Гарри, его член пульсировал в такт биению сердца. — Ты согласен? Гарри смог кивнуть только один раз, его кулаки сжались, дыхание сбилось. Волдеморт поднял руки и слегка наклонил его голову в сторону, так что Гарри смотрел на голую стену. Он знал, что его ухо теперь открыто, уязвимо перед Тёмным Лордом. Этот человек вот-вот должен был пометить его. Частичкой своей души. — Приготовься, — сказал Волдеморт с непримиримым собственническим видом, а затем поднял иглу. Гарри напрягся. Внезапный быстрый укол боли, а затем тянущее движение, когда пальцы двинулись, чтобы протащить что-то сквозь его кожу. Это было больно, но, более того, это было чертовски горячо. На нём была метка. Волдеморт оставил на Гарри метку, которую мог увидеть любой желающий. Знак собственности. И… поддержки. Он снова расколол свою душу, чтобы облегчить страдания Гарри. Он охотно отдал частичку своей души человеку, который годами работал над тем, чтобы уничтожить все остальные части. Это был знак доверия — самый значимый на свете. Когда руки Волдеморта разжались, Гарри схватил их и крепко сжал в своих. Его глаза были закрыты; ему было невыносимо смотреть на этого человека, но ему нужно было, чтобы он знал. — Спасибо, — прошептал он. Губы прижались к его лбу, и Гарри удивлённо открыл глаза. — Тебе идёт, — сказал Волдеморт, не сводя глаз с левого уха Гарри. — Тебе правда нужно идти? — тихо спросил Гарри. Он чувствовал себя таким хрупким и потрясенным. Волдеморт молчал. Гарри ждал, всё больше теряя контроль по мере того, как нарастало напряжение. Ему нужно было почувствовать эти руки на себе, ему нужны были подтверждение и связь, и… Пальцы Волдеморта коснулись мочки его уха, и Гарри поднял голову, чтобы встретиться с пристальным красным взглядом. Что-то потемнело в его глазах, а затем Волдеморт схватил серебряное кольцо и потянул. Гарри застонал, прижимаясь к мужчине и падая ему на колени. Боль взорвалась в только что проколотом ухе, воспламеняя нервы и заливая его адреналином. — Блядь! — закричал Гарри, запрокидывая голову и наслаждаясь прикосновением острых зубов, которые тут же впились ему в горло. — Кровать, — потребовал Волдеморт, и Гарри неопределённо указал себе за спину. Он почувствовал знакомый рывок аппарации, а затем его швырнуло на спину, на матрас, и одежда растворилась в воздухе. Гарри потребовалось мгновение, чтобы поразиться умопомрачительной силе Волдеморта. — У тебя вообще есть волшебная палочка? — спросил он, затаив дыхание от благоговейного смеха. — Да, — ответил Волдеморт, медленно снимая с себя одежду, пока Гарри запоминал каждый дюйм его тела. — Хотя я обнаружил, что сейчас она мне только мешает. Гарри слабо усмехнулся, пока его взгляд блуждал по этой гибкой фигуре. — Что ты такое? — спросил он. Руки скользнули вверх по обнажённому телу, и Волдеморт забрался на кровать, приближаясь, смотря на него свирепыми голодными глазами. — Что я такое, Гарри? Твой Господин. Гарри вздрогнул, всё ещё сбитый с толку оттого, что слово Господин по отношению к Тёмному Лорду не заставляло его ни убежать прочь, ни рассмеяться ему в лицо. — Ты принадлежишь мне, а я защищаю то, что принадлежит мне. Волдеморт взмахнул левой рукой, и запястья Гарри снова оказались опутаны тёмной магией и привязаны к изголовью кровати. — Тебе правда нравится всё контролировать, да? — спросил Гарри, и дрожь страха пронзила его, когда глаза Волдеморта встретились с его глазами. — Я не хочу, чтобы ты убегал, — ответил Волдеморт, опускаясь всем телом и прижимаясь к Гарри. — Я не стану, — выдохнул он. — Нет другого места, где я хотел бы сейчас быть. Волдеморт наклонился, и Гарри подумал, что он собирается поцеловать его, но бледное лицо повернулось влево и вместо этого обхватило губами пирсинг в его ухе. Гарри застонал, бёдра двинулись вперёд и толкнулись в живот Волдеморта. Руки дрожали, надеясь ощутить эту гладкую, великолепную кожу, но магические верёвки удерживали их. — В следующий раз, когда ты надумаешь покончить с собой, — сказал Волдеморт, проводя языком по хрящу в ухе, и Гарри замер, — ты коснёшься моей души, почувствуешь, что не одинок, и поймёшь, что навредить себе — значит навредить мне. И я этого не допущу. Член Гарри был таким болезненно твёрдым с того момента, как Волдеморт одарил его частью своей души, что эти грёбаные романтические слова угрожали уничтожить его. — Ты понимаешь, Гарри? — мужчина продолжил, отстраняясь и встречаясь взглядом с Гарри. — Ты принадлежишь мне. Ты причиняешь вред мне, если пытаешься причинить вред себе. Гарри кивнул, но скорее от отчаяния, чем от истинного понимания. Волдеморт выдержал его взгляд, но в конце концов склонил голову, принимая его согласие. Прежде, чем Гарри успел обдумать последствия, Волдеморт обхватил крошечное колечко зубами и потянул. Гарри закричал, вскидывая руки, дёргая ногами, но всё было бесполезно. Волдеморт наклонился и крепко поцеловал его. Поцелуй был со вкусом крови, отчего член Гарри встал ещё больше. Пальцы скользнули вниз по его телу и, дразня, обвели вход. — Мне подготовить тебя, или… — Если ты не трахнешь меня прямо сейчас, я умру, — пригрозил Гарри, свирепо глядя на Волдеморта. Красные глаза вспыхнули весельем. — Учитывая все мои прошлые попытки, звучит интригующе, что мне всего-то нужно было сделать это. У Гарри вырвался испуганный смешок. — О Мерлин, — сказал Гарри, — теперь я представляю, как мы делаем это вместо того, чтобы сражаться все эти годы… Волдеморт ухмыльнулся. — Тихо. Веселье Гарри резко оборвалось, когда Волдеморт приподнял его за бёдра и сильно шлёпнул ладонью по ягодице, и звук удара зазвенел в воздухе. Гарри глубоко вздохнул и уставился на Тёмного Лорда, внезапно почувствовав себя таким маленьким и испуганным. Волдеморт наблюдал за выражением его лица, внимательно изучая его. Они долго смотрели друг другу в глаза. Затем Волдеморт снова ударил его, и у Гарри перехватило дыхание. Это было больно, но дело было не только в этом. Боль была чем-то, что они оба понимали, и Гарри знал, что происходит, когда принимал её. Ему нужно было чувствовать боль, но он не мог причинить её кому-то, потому что это было против его естества. Волдеморт никогда бы ни от кого не принял подобную боль, но, кажется, ему нравилось причинять её. — Считай, Гарри. Следующий шлепок пришёлся в то же место, и Гарри поморщился, но послушно выдохнул слабое «Три», что, казалось, удовлетворило Тёмного Лорда. Ещё один удар, и Гарри почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Ещё один, и Гарри укусил себя за щёку. Он держал глаза плотно закрытыми, но член пульсировал от желания. — Чёрт, — выдохнул он, пытаясь справиться с болью, но перерывов между ударами не было. Огромная рука Волдеморта безжалостно опускалась снова и снова. Он хотел вывернуться из его карающего захвата, избежать насилия, но каждый раз, когда его тело готовилось к этому, раздавался ещё один шлепок, и Гарри чувствовал, что стал на шаг ближе к совершенству. На один шаг ближе к тому, чтобы угодить Волдеморту. Удары продолжали сыпаться один за другим, и каким-то образом он уже дожил до сорока двух. — Кожа уже фиолетовая, Гарри, — отрывисто сказал Волдеморт, и его ладонь дала Гарри короткую передышку и погладила горящую кожу. Гарри осознал, что дрожит, и не мог этого остановить. — Достаточно? Гарри чувствовал, как по лицу стекает капелька пота. Кожа горела, ему было так больно. Достаточно? Этого слова даже не было в его словаре. — Не мне решать, Господин, — грубо ответил Гарри и услышал, как мужчина почти застонал, его пальцы сжались, а ногти впились в измученную плоть Гарри. — Хороший мальчик, — пробормотал Волдеморт, убирая руку, а затем снова безжалостно шлёпнул Гарри по заднице. На этот раз Гарри вскрикнул, сдавленное рыдание вырвалось из его горла, но член под жестоким обращением оставался таким же твёрдым. Он потратил мгновение, чтобы осознать, насколько испорченными были его вкусы, задавшись вопросом, что это говорит о нём как о личности, пока рука не вернула его обратно в сознание и не напомнила о задаче. — Считай, Гарри. — Сорок четыре, — прохрипел он, и пальцы сжались в кулаки. — Я хочу дойти до ста, — сказал Волдеморт, и Гарри поперхнулся, почти всхлипнув. — Не разочаровывай меня. Раздался громкий шлепок. Гарри знал, что все они были сконцентрированы в одной точке, что перерывы были недопустимы. Это было безжалостно, мучительно. И чертовски, безумно идеально. Волдеморт не предложил ни стоп-слова, ни способа вежливо отказаться. Гарри знал, что если он остановит Тёмного Лорда сейчас, то эта сцена — такая прекрасная сцена — не повторится. Волдеморт всегда сдерживал себя, но Гарри не хотел этого. Он хотел, чтобы мужчина отпустил себя. Перестал контролировать. — Шестьдесят шесть, — выдохнул он, и пот стекал по его бёдрам. Он осмелился открыть глаза и мельком увидел Тёмного Лорда, полностью сосредоточенного на своей задаче, с застывшим лицом и жёстким взглядом. Не было похоже, чтобы он получал удовольствие, но Гарри осмелился опустить взгляд и заметил напряжённую эрекцию мужчины, выступающую и покачивающуюся в такт его ударам. Следующий жёсткий удар заставил Гарри вздрогнуть и снова крепко зажмуриться. Закрытие глаз не помогало, вообще ничего не помогало, но это позволило ему сосредоточиться на том, что было важно: на боли и эйфории. Гарри был ошеломлён, он паниковал, но в то же время был полон решимости. Каждый удар сотрясал его тело, но когда-нибудь наступит конец — и когда он наступит, всё это будет того стоить. — Девяносто семь, — закричал Гарри и почувствовал, как потекло из носа. — Почти всё, душа моя, — сказал Волдеморт, и сердце Гарри дрогнуло при этом обращении, ему захотелось закричать, что он любит его, что он сделает всё что угодно, что Волдеморт может забрать всё… Ещё один удар, и Гарри сильно прикусил язык, почувствовав вкус крови, чтобы не дать словам вырваться наружу. Если он озвучит эти границы, он наверняка погасит огонь между ними. Унизить себя словами, которые Тёмный Лорд никогда бы не захотел услышать, было бы смертным приговором. При последнем шлепке Гарри, заикаясь, произнёс число, дрожа всем телом. Он лежал, испуганный и напряжённый, тяжело дыша и шмыгая носом, и ждал, примет ли его Волдеморт или оттолкнёт. — Ты так хорошо справился, Гарри, — сказал Волдеморт, руки отпустили бёдра Гарри и снова мягко опустили их на простыни. Гарри вскрикнул: боль в ягодицах была ошеломляющей, и было почти невыносимо прикасаться к чему-либо. — Ты бы хотел, чтобы я исцелил тебя? — тихо спросил Волдеморт, слегка задыхаясь. — Здесь довольно много крови. Гарри сразу же покачал головой. У него болело где-то в другом месте, и это была агония, он был так близок, что это сводило с ума, и даже не мог дотронуться до себя, чтобы закончить, он полностью полагался на Тёмного Лорда, который позаботится о нём, потому что ему нужно было кончить, ему нужно было… — Пожалуйста, — взмолился он, закрыв глаза, надеясь, что Волдеморт поймёт. Пальцы обхватили его твёрдый член, а затем за ними быстро последовал горячий рот, вобравший его глубоко в горло. Гарри вскрикнул, бёдра рванулись вперед, но сильная хватка вдавила их обратно в матрас. Гарри посмотрел вниз и увидел, как бледная голова движется вверх-вниз по его члену. У него было мгновение, чтобы проникнуться благоговейным трепетом от этого зрелища, прежде чем оргазм застиг его и лишил всякого контроля.