Если расходятся пути

Тревожное ощущение от сердца, бьющегося под ладонью, мгновенно разбудило его. Волдеморт открыл глаза и увидел взъерошенные черные волосы своего заклятого врага, непрестанно продолжающего поражать его. Гарри все еще спал, положив голову ему на онемевшую руку, а его обнаженные конечности переплелись с конечностями Волдеморта под одеялом. Это вызывало беспокойство. Прошлой ночью Гарри потерял сознание, и Волдеморт оказался лишен его внимания, но не лишен удовольствия. Мальчик обладал острым вкусом к насилию, который Волдеморт был только рад утолить. Вид окровавленных пурпурных бёдер вызывал в нем противоречивые чувства. Ему всегда нравилось причинять боль другим. Это дарило ему ощущение законного превосходства. Признания силы и способности ставить других ниже себя. И все же он никогда бы не подумал, что кто-то другой так идеально воспримет его желание. Гарри хотел боли. Она влекла его — независимо от влияния Лорда. Он сам искал ее, даже прежде чем узнал о бессмертии Волдеморта. Это было волнующе, но и опыт, полученный в Министерстве, не оставил его равнодушным. Нанося жгучие удары прошлой ночью, он вспоминал ощущение хлыста на собственной коже. И его склонность к насилию не была двусторонней. Волдеморт посмотрел на мальчика, беззаботно и беззащитно лежащего в его объятиях. Провел пальцем по сильной руке Гарри. Мальчик являл собой сочетание несокрушимости и хрупкости. Он был упрямым, гордым и чтящим мораль до крайности, но каким-то образом в то же время нуждающимся в поддержке и неуверенным в себе. Самоубийцей. Волдеморт никогда не поймёт этого желания. Мальчик хотел умереть, хотя и активно подавлял это желание. Это было непостижимо. Ужасающе. Частичка души была ценой, которую Волдеморт мог заплатить, чтобы избежать этого. Он почувствовал, как твердеет, прижимаясь к бедрам мальчика, вспомнив, как Гарри отреагировал на его подарок. Как его тело вспыхнуло и беспомощно прижалось к нему, когда он проколол его кожу. Как он звучал, когда Волдеморт оставил метку — еще одну свою метку на мальчике. Прошлой ночью он принял решение остаться, несмотря на планы связаться с Беллой. Он хотел уйти, но после того, как мальчик потерял сознание, окровавленный и использованный, доверчивый, беззащитный и невыносимо красивый, уйти было невозможно. Белла могла подождать. В любом случае, он был измотан. Создание крестража было очень утомительным занятием, и прошлой ночью он пришел к Гарри ослабленным после ритуала. Это была авантюра — предложить мальчику частичку своей души, зная, что он не одобрит такую цену, но Гарри удивил его своим стремлением сохранить ее. А затем, после того как мальчик потерял сознание, он во второй раз оказался в поразительной ситуации: Гарри Поттер лежал перед ним, спящий и совершенно беззащитный. В последний раз, когда подобное случилось, Волдеморт был все еще ослаблен после Министерства и лишен магии. Теперь он был силен. Исцелен. Было бы до неприличия легко украсть Старшую палочку и достичь цели, к которой он шел много лет. Он мог убить мальчика. Он мог победить, и насколько сладкой была бы эта победа после того, как он с разочарованием признал, что вынужден навсегда проиграть эту битву? Все то время, пока Волдеморт разжигал в себе ненасытный инстинкт самосохранения, Гарри спал. Смерть мальчика так долго была его самым заветным желанием. Поражение от руки Лорда Волдеморта, так что никто не смог бы отрицать его превосходства. Его безграничное, неконтролируемое господство и власть. Затем мальчик пошевелился во сне, нахмурив брови от очевидного дискомфорта, и Волдеморт немедленно отвлёкся. Гарри испытывал боль, вероятно, из-за пурпурного кровавого месива, в которое он превратил его мягкую кожу. Наклонившись, он осторожно залечил рану, а затем завороженно наблюдал, как выражение лица мальчика смягчилось, расслабилось, его конечности обвились вокруг тела Волдеморта, призывая его ни о чем не думать. Присоединиться к нему. Он сдался. Тело в его руках издало тихий стон, пробудив Волдеморта от воспоминаний. Он наблюдал, как ноги мальчика вытянулись, а спина выгнулась дугой. Гарри переплел их пальцы и, поднеся руку Волдеморта к своим губам, поцеловал ее. — Ты все еще здесь, — выдохнул Гарри, поворачиваясь и глядя на Волдеморта с мягкой улыбкой. — Думал, у тебя были какие-то дела прошлой ночью. Волдеморт позволил мальчику перевернуться на спину и почувствовал, как его охватывает собственнический трепет, когда увидел красные следы укусов на шее. Гарри выглядел развратным. — Верно, — ответил Волдеморт и заправил растрепанные черные волосы за ухо, открывая красивое лицо. — Какие? — настойчиво спросил мальчик. — Ты?.. Гарри умолк, очевидно, борясь с желанием спросить, будет ли Волдеморт должен ответить перед кем-то за своё отсутствие. — Одно из многих преимуществ быть Темным Лордом заключается в том, что я не подвергаюсь допросам. Лицо мальчика почему-то вытянулось. Он внезапно погрустнел. — Значит, ты с кем-то встречался. — Да. — С кем? Волдеморт протянул руку и легонько стряхнул засохшую кровь с крестража-сережки в ухе Гарри. Мальчик поморщился, но Волдеморт не остановился, пока не очистил рану. — Я бы предпочел не говорить, Гарри. — Прошлой ночью ты жаловался, что я не хочу видеть твою жизнь. Не хочу стать частью её. Итак, вот твой шанс. Расскажи мне. Волдеморт немного напрягся, услышав приказ. И все же в словах мальчика был смысл. Если они хотели двигаться вперед вместе, им нужно было определить, как наилучшим образом объединить свои противоречивые жизни. — Я отправил сообщение Белле. Мальчик молча изучал его. — От своего лица? — Не явно, но подразумевая это. Да. Гарри перевернулся и потянулся к очкам, которые лежали на столике рядом. Надел их и снова повернулся лицом к Волдеморту. — Итак, ты хочешь вернуться, — Гарри уставился на него, ища подтверждения, которое явно не хотел видеть. — Быть Темным Лордом. Править миром. Убивать невинных людей. Голос Гарри с каждым предложением становился все более опустошённым. — Мне было любопытно. — И что это значит? Собираешься снова управлять Рыцарями и начать новую войну? Это и есть твой грандиозный план? Волдеморт откатился в сторону и сел, опустив голые ноги на пол и повернувшись спиной к Гарри. Он понятия не имел, что ответить на эти вопросы. Будущее всегда казалось таким определенным, а теперь он чувствовал себя так, словно бездумно следовал этому пути ради обязательной самореализации. — Ну? — надавил мальчик. — Это так? Позади послышалось движение, а затем чужие руки внезапно толкнули его в спину, заставив сильнее опереться на ноги, чтобы не упасть на пол. Мышечная память разбудила воспоминания, и они захватили его разум. Грейсон швырнул его к стене, удерживая за руки и прижимая лицом к камню; отвратительный слизень Уолкер ударил его тыльной стороной ладони, отворачивая лицо, прежде чем начать пытать круциатусом снова, и снова, и снова… Магия Волдеморта отреагировала инстинктивно. Гарри подняло с кровати и швырнуло о дальнюю стену. Волдеморт повернулся и увидел, как мальчик сползал вниз, пока не сел на пол — с лицом, перекошенным от боли. Тошнотворный спазм скрутил желудок Волдеморта при виде этого; он остолбенел, замер на месте. Гарри дотронулся до затылка и вытянул пальцы перед собой, рассматривая их. Он скорчил гримасу, которую Волдеморт не смог расшифровать. Когда он опустил руку, пальцы были красными. И то же болезненное чувство скрутило внутренности Волдеморта. Мальчик поднял голову, и их взгляды встретились. Это было сбивающее с толку, мучительное зрелище, от которого невозможно было оторваться. — Ты не можешь продолжать это делать. Голос Гарри был тихим, но твердым. Предупреждающим. Волдеморт испытал незнакомое чувство бессилия, наблюдая, как мальчик медленно поднимается на ноги. Он достал волшебную палочку и поднес ее к своей голове, но Волдеморт протянул руку, останавливая его. — Позволь мне, — произнёс он, поднялся и подошел ближе, не в силах отвести от него тяжелого взгляда. Волдеморт остановился и поймал себя на том, что ждет чего-то, в чем сам не был уверен. Лицо Гарри смягчилось, и он наклонил голову. Мышцы Волдеморта расслабились, а затем мгновенно застыли, когда он понял, что ждёт разрешения мальчика. — Давай, — сказал Гарри, явно подумав, что Волдеморт не понял. Все еще пошатываясь, Волдеморт подчинился. Он прикоснулся к волосам мальчика, проводя пальцами по прядям, пока не нашёл те, что были липкими. Он направил магию, чтобы срастить кожу, успокоить боль и убрать кровь. Закончив, он опустил руку и посмотрел на мальчика, который рассматривал его с легкой улыбкой. — Я прошу прощения, — пробормотал Волдеморт, и слова слетели с его губ прежде, чем он их осознал. Его слова возымели немедленный эффект, и мальчик просиял, переплетая их пальцы. — Спасибо, — прошептал Гарри. Волдеморт опустил голову и расцепил их руки, увеличивая расстояние между ними. Было неуютно от того, как мальчик улыбался ему. Это заставляло его чувствовать себя злым и слабым. — Я должен уйти, — Волдеморт взмахнул рукой и натянул мантию. Гарри нахмурился. — Уже? Мы еще не договорили. — Я и не утверждал, что это так. Но я все равно ухожу. Мальчик выглядел так, словно его ударили. — Это несправедливо. Ты просто… Ты сказал, что собираешься снова стать Темным Лордом, верно? Встретишься с Беллатрикс, вернёшь свою армию? — Я этого не говорил. Я сказал, что мне было любопытно. — Но мне нужно знать, Волдеморт! Если ты выбираешь их, а не меня… Его же слова, брошенные ему в ответ. Наглый мальчишка. — Ты знаешь, кто я, Поттер, — угрожающе произнес Волдеморт, и его рука с палочкой дернулась. — Я никогда не лгал тебе об этом. Если ты верил, что я откажусь от своих планов, то это твое заблуждение, а не моя вина. — Так вот оно что, — сказал мальчик, и в его голосе слышались нотки истерики. — Ты собираешься начать новую войну, и мне придется убить тебя. Вот чего ты хочешь. — Тебе не обязательно убивать меня. Ты мог бы присоединиться ко мне. Гарри рассмеялся, и от этого звука Волдеморту стало холодно. Это раздражало и заставляло его стискивать зубы. — Ты что, не слушал? Я никогда не стану одним из твоих маленьких Пожирателей Смерти! Волдеморт заставил себя не реагировать на дерзость. — Я этого не предлагаю. Конечно, всё было бы иначе. Ты бы возвышался над ними, как и я. Ты бы встал рядом со мной. Воцарилась тишина. Широко раскрытые глаза Гарри медленно сузились, его взгляд стал расчетливее. — И мы бы вместе правили миром. Волдеморт опустил веки и наклонил голову. — Если ты захочешь. Гарри уставился на него с напряженным выражением лица, но Волдеморт не мог понять, о чем думает мальчик. Его молчание было удушающим. — Это… Ты правда предлагаешь мне это? Ты бы разделил со мной власть? Волдеморт обдумал вопрос. Это, конечно, не было предпочтительным вариантом, и, несомненно, между ними будет постоянная борьба, но идея казалась довольно привлекательной. Он хотел, чтобы Гарри был рядом с ним. Он хотел, чтобы мальчик освободился от ролей, которые навязал ему Дамблдор, хотел посмотреть, на что способен мальчик. Он страстно желал научить его древней, могущественной магии, о которой мальчик никогда и не мечтал. — Делиться для меня неестественно, — ответил он. — Тем не менее, я готов попытаться. Волдеморт наблюдал за его лицом, пытаясь понять, что происходит у него в голове. Если бы только он мог использовать легилименцию. Но Гарри догадался бы и перестал ему доверять. — Ты бы принял мои предложения? — спросил Гарри. — Ты бы выслушал меня, если бы у меня было своё мнение? Поступил бы он так? — Я не могу быть уверен. Я никогда не пробовал этого делать. Но если так я смогу удержать тебя, тогда я готов идти по этому пути. — И твои Пожиратели Смерти просто примут это? Примут меня? Волдеморт ощетинился. — У них не будет выбора. Гарри внезапно рассмеялся, но на этот раз смех был мягким, а не истеричным. — Ты хочешь сказать, — сказал мальчик с недоверчивой улыбкой, — что Люциус Малфой будет не против видеть меня стоящим рядом с тобой? Твоя дорогая Беллатрикс будет выполнять мои приказы? Волдеморт усмехнулся. — Поначалу они могут сопротивляться, но я не допускаю инакомыслия или неповиновения в своих рядах. Если я скажу им, что тебя следует уважать, они так и сделают, иначе столкнутся с моим неудовольствием. Гарри снова рассмеялся. — О, я так и вижу это, — мальчик помолчал, а затем посерьезнел. — Знаешь, у тебя не останется последователей, если ты будешь пытать любого, кто проявит неуважение ко мне. — Если они не могут выполнять мои приказы, они бесполезны. Гарри покачал головой, словно не веря своим ушам, а затем наклонился вперед и прижался к его рту мягкими губами. Волдеморт поднял руки и притянул мальчика ближе, углубляя поцелуй. Он совсем забыл о Белле, Люциусе и планах, которые могли бы разрушить все, к чему он когда-либо стремился, и вместо этого сосредоточился на том, чтобы попробовать мальчика на вкус, прикусить его губы и вдавить пальцы в его обнаженную плоть. Гарри отстранился, — взгляд за стеклами очков расфокусировался, — и провел пальцем по щеке Волдеморта. — Дай мне обдумать это. Волдеморт наблюдал за мальчиком, пытаясь решить, подшучивает ли Гарри над ним или он правда готов рассмотреть возможность присоединиться к нему. — Это вариант, — пояснил Волдеморт. Гарри по какой-то причине вздрогнул при этом слове. Он тонко улыбнулся и отстранился, возвращаясь к кровати. Волдеморт наблюдал, как двигаются его мускулы, пока мальчик одевался. — Могу я тебя кое о чем спросить? — поинтересовался Гарри. Волдеморт одобрительно кивнул. Одевшись, Гарри снова повернулся лицом к Волдеморту, и в его глазах было любопытство. — Когда я носил твой медальон много лет назад, он влиял на меня. Злил и делал иррациональным. Эгоистичным. Жестоким. Эта серёжка такая же? Волдеморт подошел к нему, а затем поднял руку и прикоснулся к металлу, нежно поглаживая кожу на ухе Гарри. — Нет, — ответил он, не сводя глаз с серебра. — Я наполнил другие свои крестражи проклятиями, которые защитили бы их. Этот, — он слегка потянул за крошечное колечко, — был предназначен для твоей защиты. Он не причинит тебе вреда, Гарри, потому что я не желаю, чтобы тебе причиняли вред. Гарри улыбнулся и прижался лицом к груди Волдеморта. *** Гарри обмакнул перо в чернильницу, внося последние штрихи в рабочий отчет. Было утро субботы, но ему требовалось многое наверстать. Он чувствовал себя хорошо — пришедшим в себя и полным могущества. Потянувшись к левому уху, он потрогал маленькое металлическое колечко. Прикосновение согрело кожу, и Гарри не смог сдержать слабого стона, сорвавшегося с губ. Расставаться с Волдемортом было тяжело. Они все еще понятия не имели, что будут делать, и Гарри знал, что Волдеморт скоро свяжется с Беллатрикс, чтобы обсудить их планы. Гарри ненавидел эту женщину, ненавидел за то, что она и ее армия стояли между ним и Волдемортом. Она искушала Тёмного Лорда тем, чем Гарри никогда не смог бы: принятием. Она приняла бы Волдеморта таким, каким он был — кровожадным, травмированным и злым — и поддержала бы его. Она не хотела, чтобы он изменился и стал кем-то, кем не был на самом деле. Это приводило Гарри в ярость. Волдеморт никогда бы не захотел меняться. То, что он мог, было очевидно, но Темный Лорд рядом с Гарри всегда будет сожалеть о той жизни, которая могла бы у него быть. Жизни, которую могла бы дать ему Беллатриса. Гарри вытащил пергамент, который всегда держал в кармане, и опрометчиво принялся писать. Я не хочу, чтобы ты и близко подходил к этой женщине. Гарри затаил дыхание — сердце бешено колотилось. Ответа не было. Сомнение закралось в его разум, и он задумался, насколько жалко это прозвучало. Сейчас я с ней. Скажи мне, почему. Гарри представил, как Волдеморт прерывает Беллатрикс поднятым пальцем, отвечая на сообщение. Это вызвало у него теплый прилив глупого самодовольства. Гарри яростно ответил, чувствуя, как пылает лицо. Она — зло. Она просто хочет, чтобы ты сражался в ее битвах. Ты даже не чистокровный. Он ждал, зная, насколько чувствителен мужчина к этому факту. Она следует за мной, а не наоборот. Мы сможем поговорить об этом в ближайшее время. Я должен идти. Нет. Пожалуйста. Я так сильно ее ненавижу. Тишина. Гарри задумался в поисках чего-нибудь, что заставило бы Темного Лорда понять, заставило бы его выслушать. Она заберет тебя у меня. Гарри почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, — он знал, что это правда. Волдеморт выберет человека, который будет соответствовать его ценностям и планам. Он окружил себя подхалимами, которые никогда не противостояли ему. Зачем ему рисковать всем ради Гарри, когда у него уже был тот, кто мог бы просто поддержать его? Слова материализовались на пергаменте. Тебе нечего бояться. Она моя слуга. Ты мне ровня. Гарри подавил смешок — от облегчения, от стыда. Потому что он знал это. Волдеморт ясно дал это понять, когда попросил Гарри присоединиться к нему и править Пожирателями Смерти бок о бок с ним. Быть ему ровней. Это так странно. За последние несколько дней Гарри позволил своему нетерпеливому разуму представить, как это могло бы выглядеть. Он увидел себя стоящим перед толпой людей в плащах и масках, отдающим команды и требующим их выполнения. Он увидел себя и Волдеморта, склонившихся над картами и пергаментами, вместе разрабатывающих план. Он видел их обоих, свернувшихся калачиком у камина в поместье Риддлов или где-то ещё, смотрящих на мир вместе, сильных и уверенных, как единое целое. Это могло бы стать правдой. Все, что ему нужно было сделать, — поступиться своей моралью. Подавить человечность и сострадание. Стать темным и черствым, встать рядом с монстром, который в третий раз развяжет войну. Гарри смахнул пергамент на пол и встал. Ему нужно было на воздух. Дверь захлопнулась за ним, когда он ушёл, стараясь оказаться как можно дальше от этого варианта развития событий. Все, чем он последнее время располагал, — такие варианты, но не было ни одной ясной мысли, что ему делать. Все они противоречили друг другу. Гарри мог бы заполучить Волдеморта, но пойти против своей морали. Он мог бы спасти волшебный мир, но ради этого ему пришлось бы предать и посадить в тюрьму человека, которого он любил. Гарри ступил на тротуар возле своей новой квартиры и целеустремленно зашагал по нему, позволяя ногам вести его, не думая о конечной точке. Он никогда не присоединится к Волдеморту. Это невозможно. Он никогда не сможет смириться с тем, что люди испытывают боль или нуждаются в его помощи. Любой человек, на которого нацелится Волдеморт, немедленно активирует в Гарри врожденный синдром спасателя, и в конечном итоге они с Темным Лордом станут сражаться друг с другом. Гарри никогда не сможет молча стоять в стороне, пока Волдеморт кого-то пытает. И он и не хотел учиться этому. Он гордился своей способностью к состраданию. Именно она отличала его от людей, которых он арестовывал как аврор. Таких людей, как Волдеморт. Он остановился. Блядь. Был ли у них вообще какой-то общий путь, чтобы двигаться вместе? Всё так… — Гарри? Гарри обернулся и увидел Джинни, выходящую из магазина с бумажным пакетом, полным продуктов, в руках. — Что ты здесь делаешь? — спросила она встревоженно. — Рон сказал тебе, где я живу? Гарри покачал головой. — Нет. Ты сейчас живешь где-то здесь? Я тоже. Дерьмо. Не следовало этого говорить. — Правда? Ты переехал? — Джинни немного успокоилась и подошла на шаг ближе. — Почему? Гарри провел ладонями по брюкам. — Просто… перемены. Джинни нахмурилась. — Значит, это здесь ты прятался, чтобы сбежать от Гермионы и Рона? Гарри уставился на нее, понятия не имея, что сказать. Джинни рассмеялась. — Посчитаю это за «да». Они сказали, что больше не могут найти тебя в твоей квартире. Расслабься, — продолжила она, когда Гарри собирался ее перебить. — Я не собираюсь тебя сдавать. Иногда они немного перегибают палку. Гарри попытался взять себя в руки. — Да. Спасибо. Джинни улыбнулась, а затем окинула его оценивающим взглядом. — Я как раз сейчас направляюсь домой, не хочешь зайти на чашечку чая? Глаза Гарри расширились, и он принялся ломать голову, подыскивая оправдание, но Джинни фыркнула. — Мерлин, Гарри. Я не собираюсь набрасываться на тебя. Просто чай и беседа. Гарри не ответил, и она продолжила. — Может, поможешь мне укрепить защитные чары, они никогда мне не давались. Что, черт возьми, он должен был на это ответить? Самое меньшее, что Гарри мог сделать, — помочь ей быть в безопасности после того, как бросил ее. — Хорошо. Конечно. Но я не смогу остаться надолго. Джинни закатила глаза и направилась прочь. — Не будь таким ребенком, Поттер. Он остановился, оглядываясь по сторонам, надеясь, что Волдеморт никоим образом не наблюдает за ним прямо сейчас. И, черт возьми, он оставил пергамент дома! — Не отставай! — крикнула Джинни с расстояния в полквартала. Гарри бросился догонять её. *** С чашкой горячего «Эрл Грея» в руке Гарри осмотрелся по сторонам, думая, что бы сказать, чтобы отвлечь Джинни от его изучения. В ее квартире был только диван, поэтому им пришлось быть ближе друг к другу, чем ему хотелось бы. — Итак, почему ты избегаешь Гермиону и Рона? — спросила Джинни, откидываясь на подушки и похлопывая себя по коленям, призывая свою нетерпеливую черную кошку. — Я ничего не скажу, клянусь. Меня они тоже сводят с ума. — Почему? — спросил Гарри, пытаясь увести разговор в сторону. — О, знаешь. Хотят составить мне компанию. Проверить, все ли со мной в порядке, — она рассмеялась. — Я думаю, все забывают, что на самом деле у меня есть друзья и помимо вас троих. Гарри почувствовал, как на губах расцветает искренняя улыбка. — Я не забыл. Ты гораздо более приятный человек, чем мы. — Чертовски верно. Вся команда пришла, чтобы поддержать меня после того, как мы с тобой… — она виновато улыбнулась ему. — Но теперь они больше не являются поклонниками Гарри Поттера. Извини. Я почти ничего не говорила, но они очень заботливы. Гарри пожал плечами. — Я понимаю. Рад, что они были рядом с тобой, — он не хотел быть мудаком, но должен был спросить. — А ты… Когда ты рассказывала им о том, что произошло, ты упоминала?.. — Тёмного Лорда? Гарри плеснул чаем себе на ногу и вскрикнул. Он быстро схватил палочку и наложил исцеляющие и высушивающие чары. Джинни с удивлением наблюдала за ним. — Нет, Гарри. Я сохранила твой секрет. Хотя, думаю, это дает мне право задать парочку вопросов. Она поставила чашку и рассеянно погладила кошку. — Вы двое… сейчас вместе? Гарри дрожащими руками поставил чашку на кофейный столик. — Я и…? Нет. Нет. Это не так. На самом деле все не так, Джин. Мы не можем купить дом и создать семью. Джинни прикусила губу. — Но тебе бы этого хотелось. Тебе… он нравится. Верно? Гарри поиграл кольцом на своем пальце. Маленькие ладони вдруг обхватили его за левую руку. — Что это? — недоверчиво спросила Джинни. Он отдернул руку и накрыл кольцо другой ладонью. — Ничего особенного. — Это кольцо. — Да, но… — На твоей левой руке, Гарри. На той же, где было моё кольцо. То, которое ты мне подарил, — она ждала ответа, но Гарри понятия не имел, что он вообще мог сказать. — Кто дал его тебе? — Никто. Оно старое, я просто… — Волдеморт подарил тебе это кольцо? — Нет! — отчаянно выкрикнул Гарри. — Послушай, это мелочь, просто мне нравится его носить. — Как нравится носить и это колечко? — насмешливо спросила она, и Гарри пришлось подавить порыв прикоснуться к нему. — Так что, ты признался, что ты гей, и теперь вдруг оказался весь увешан драгоценностями? Гарри уставился на нее. — Это не… Я просто… они мне нравятся. Это все. Можем мы, пожалуйста, поговорить о чем-нибудь другом? Джинни продолжала пристально смотреть на него. Гарри встал. — Мне пора идти, это была плохая идея. — О, присядь, Гарри. Я остановлюсь. Мне просто любопытно, вот и все. — Нет. Я закончил, — пробормотал Гарри, снова доставая палочку. — Я проверю твои чары, а потом уйду. Джинни тоже встала. Казалось, ей было неловко. — На самом деле я… — она обхватила себя руками. — Прежде чем ты уйдешь — я вообще-то пригласила тебя сюда не просто так. Я хотела тебе кое-что сказать. Гарри ждал, наблюдая, как румянец заливает ее щеки. — Я… Ты помнишь Робби? Брата Стеф? Гарри кивнул, вспомнив неуклюжего преподавателя из Дурмстранга, который иногда приходил на матчи команды Джинни. — Конечно. Что с ним? Джинни подняла брови и многозначительно посмотрела на него. Гарри просто уставился на нее в ожидании. Она раздраженно вздохнула. — Я встречаюсь с ним, Гарри. Мы вместе. Я просто хотела, чтобы ты узнал от меня, прежде чем увидишь это в прессе. Гарри прислушался к себе, пытаясь понять, что он чувствует по этому поводу. Он ожидал укола ревности или гнева, но, как ни странно, все, что он почувствовал, было… облегчение. Счастье за хорошего друга. Он улыбнулся ей, и она, казалось, расслабилась. — Это здорово, — честно сказал он ей. — Я рад, что он у тебя есть. Он хорошо к тебе относится? Джинни ухмыльнулась. — Ну, он пока не бросил меня, чтобы пойти трахаться с Темным Лордом, так что у него всё получается. Гарри втянул в себя воздух. Джинни, кажется, поняла, что зашла слишком далеко. — Мне жаль, я… — Я так чертовски рад, что ты находишь мою жизнь забавной, Джинни, — выплюнул Гарри, убирая палочку обратно в карман, чтобы не вздумать ею воспользоваться. — Ты думаешь, я хотел быть геем? Неужели ты думаешь, что я предпочел забить на все свои планы на семью, детей и нормальную гребаную жизнь и заменить их насмешками, ненавистью и… этим? Джинни выглядела виноватой, но не отступила. — Гарри, ужасно не то, что ты гей. Дело в том, что ты гей из-за Волдеморта! Ты предаешь всех, кто… — Я не обязан это слушать, — в ярости прорычал Гарри, шагнул к двери, распахнул ее и аппарировал в тот момент, когда его ноги коснулись тротуара. *** Видеть Беллу, стоящую на коленях у его ног, было не так приятно, как Гарри. Белла принадлежала его миру, так что это было ожидаемо. Гарри, однако… Гарри обладал неукротимым духом и силой, поэтому, когда он опустился на колени, это была победа. Выбор. Белла подчинилась ему, потому что должна была, в то время как Гарри позволил себе встать на колени, потому что хотел этого. Волдеморт согнул палец, и женщина подняла голову, отшатнулась, а затем встала, опустив глаза. Она тяжело дышала. — Мой господин, — благоговейно прошептала она. — Ты собрала тех, кого я назвал? — Да, господин, — выдохнула она, осмелившись поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Он приподнял бровь, но ее взгляд уже вернулся к полу, так что она не увидела упрека. Волдеморт пришел, намереваясь поговорить с Беллой наедине, убедиться в пригодности своих Пожирателей Смерти и уйти с информацией, над которой мог бы поразмыслить. Решить на досуге, хочет ли он снова возглавить их. И все же находиться здесь, видя, что Белла контролирует его слуг, было слишком невыносимо. Они принадлежали ему. — Отведи меня к ним, — сказал он и последовал за женщиной по коридору в большой зал, где шестнадцать фигур в плащах ждали, преклонив колени и храня молчание. Белла заняла свое место среди них, и Волдеморт взошел на постамент, повернувшись к своим последователям. Его Пожирателям Смерти. Он посмотрел на них, внезапно пораженный тем, сколько лет в его отсутствие ими правил другой человек. И что с ним сделали за это время. Стоя перед ними, он чувствовал себя почти тем самым лидером, за которым они следовали, Лордом Волдемортом, но его разум больше не был смертельно сосредоточен. Его разрывали противоречия, и это отвлекало. — Встаньте, — скомандовал он и наблюдал, как они повиновались, поднимая глаза, чтобы рассмотреть его. Волдеморт ощутил мириады эмоций во взглядах, устремленных на него, и среди них преобладало волнение от того, что они снова видят своего Лорда. Он постарался сохранить бесстрастное выражение лица. Отстраненное. Подавил приступ страха, который взволновал его, беспокойство, которое он испытывал теперь всякий раз, когда на нем сосредоточивалось слишком много внимания. Безусловная реакция — съежиться. Чтобы защитить себя. Волдеморт сжал пальцы, подавляя это безумие. Он был Темным Лордом Волдемортом. Он заслужил это. Эти люди принадлежали ему, и он будет править ими — это его право. — Рад видеть, что многие из вас пережили последнюю битву невредимыми, — сказал он, заставляя себя окинуть взглядом каждого. Белла задрожала от такого внимания. — Прошло двенадцать долгих лет, — продолжил Волдеморт, переплетая пальцы перед собой, не позволяя мыслям задерживаться на тех годах и на том, что он пережил. — Мы были так близки к победе и попробовали бы ее на вкус, если бы не многочисленные непредсказуемые происшествия, которые подорвали нашу мощь. Например, ожившая детская сказка, случайно созданные крестражи, непостоянная природа верности волшебной палочки… И, конечно, недооцененная сила жертвенной любви. Он отбросил раздражение в сторону. — Мы были сильнее, мудрее и более подготовлены, и все же мы не одержали победу. Осознание этого все еще причиняло боль. — Такое больше не повторится. Он перевел взгляд на Беллу, и она медленно облизнула губы, притягивая его взгляд. Обещая ему все, что угодно, стоит ему только попросить. — Я вижу, куда Белла привела вас, — продолжил он, удерживая ее взгляд. — Вы отвлеклись, — она вздрогнула, как от удара. — Стали беспечными. Ваша репутация, а следовательно, и моя, пострадала в мое отсутствие. Белла выдержала его пристальный взгляд и опустила глаза, являя собой само воплощение раскаяния. — Однако Лорд Волдеморт вернулся, — послышался одобрительный гул, но быстро затих. Они все еще боялись его, и это успокоило его гнев. — Он боролся за возвращение, и отныне вы будете подчиняться только ему. Последовал хор «Да, Господин», и Волдеморт склонил голову. — Нам многое предстоит сделать. Вы почувствуете мой призыв достаточно скоро. Волдеморт спустился с помоста и пронесся мимо, отпуская их. Он знал, что Белла следует за ним, и позволил ей это. Волдеморт зашагал по коридору, но, будучи незнакомым с этим поместьем, далеко не ушел. Он остановился. — Библиотека, — произнёс он, и Белла опустила голову. — Сюда, милорд, — сказала она и жестом пригласила его первым спуститься по лестнице. — Спуститесь на один этаж, первая дверь слева от вас. Он направился в указанную сторону, но она окликнула его. — Могу я сопровождать вас, милорд? Я надеялась, что вы сможете ответить… — Я не отчитываюсь перед тобой, — холодно ответил он, продолжая идти. Белла остановилась. — Конечно, нет, Господин! Я не имела в виду… Он проигнорировал ее. Войдя в библиотеку, он увидел множество полок и почувствовал, как дыхание выровнялось. Книги всегда оказывали на него такое воздействие. Они были его убежищем. Он услышал, как Белла вошла в комнату. Бросив на нее свирепый взгляд, он увидел, как она снова упала на колени. — Я оберегала вашу армию ради вас, мой господин. Я очень рада, что вы вернулись, чтобы руководить нами. Я всегда этого желала. Все это было сказано с опущенной головой и ладонями, лежащими на деревянном полу. Ему потребовалось мгновение, чтобы оценить удовлетворение, которое он испытывал, наблюдая, как Блэк преклоняет перед ним колени. Они все были такими гордыми, но их претенциозность не шла ни в какое сравнение с его превосходством. Он мог переманить на свою сторону кого угодно. Кого угодно? Он отвернулся от нее и продолжил любоваться книгами. Подошел к фолианту в коричневой обложке, который, как ему показалось, был ему знаком, и вытащил его. Это она. Эта книга… — Я жду ваших первых распоряжений, господин, — произнесла Белла, и он увидел, как она подняла взгляд. — Мне не терпится поделиться с вами некоторыми планами, которые у меня были в стадии реализации, чтобы вы могли отдать свои распоряжения относительно них. Он полностью повернулся к ней лицом. — Планами. Белла снова опустила голову, и Волдеморт увидел, как мрачная улыбка расползается по ее лицу. — У меня еще не было возможности рассказать вам, как мы захватили Поттера, — сказала она, и Волдеморт внезапно уставился на нее, не отводя взгляда от её лица. Она, казалось, почувствовала это, и ее грудь начала часто подниматься и опускаться. Он потерял терпение и проник в ее сознание, пройдя мимо ярких фантазий, которые она лелеяла, связанных с ним и с ней, и просеял их, чтобы найти воспоминание, на которое она ссылалась. Он увидел Гарри, прикованного цепью к стене, с искалеченными и окровавленными ногами. Он был накачан наркотиками и бессвязно бормотал что-то себе под нос, а Белла и еще один мальчишка, которого он не узнавал, спорили о том, что с ним делать. — Мы поймали его в переулке, — продолжила Белла, не подозревая, что он был у нее в голове, — склоняющегося перед магглом! Она произнесла это с таким восторгом и насмешкой, что Волдеморт почувствовал, как его сила берет верх. Белла вскрикнула и отлетела к стене, ударившись головой о полку и опрокинув книги себе на колени. Она подняла на него глаза в замешательстве и страхе. — Милорд, я прошу прощения, — захныкала она, — я думала, вам будет приятно… — Мои приказы относительно мальчика не изменились, — процедил он опасным шепотом. — Ты и пальцем его не тронешь. Он мой. Волдеморт возвышался над ней, и магия все еще бушевала вокруг него. Он увидел, как глаза Беллы метнулись к нему за спину, где, он был уверен, она могла видеть, как трепещет его сила. — Простите меня, — выдохнула она; на ее лице все еще было написано замешательство, но ещё и благоговейный трепет в широко раскрытых глазах. Волдеморт сделал шаг назад. Он закрыл глаза и приказал своей магии успокоиться. Ему нужно было знать больше. — Ты говорила о планах, — сказал он, все еще закрыв глаза и сжав пальцы. Он не мог избавиться от видения Гарри, страдающего от боли. Или её слов о том, что Гарри покорился магглу. — Посмотри на меня, — потребовал он, и она немедленно подчинилась. Он проник в ее разум, ища это воспоминание, и увидел его — момент, когда Гарри прислонился спиной к кирпичной стене, его брюки были спущены до лодыжек, знакомое тело выставлено напоказ, напряженная эрекция, но руки… Они сомкнулись на грязном члене отвратительного маггла. Затем двое в страхе отодвинулись, Гарри пихнул ничтожество себе за спину, защищая его. Искаженное агонией лицо Гарри, когда маггл мертвым рухнул на тротуар. Волдеморт вырвался из ее сознания, развернулся и выстрелил вспышкой магии в стол, придвинутый к противоположной стене. Тот вспыхнул пламенем, которое немедленно охватило дерево и превратило его в пепел. Это не помогло. — Какие планы, — прохрипел он, чувствуя, как убийственная ярость становится неконтролируемой. Он стоял к ней спиной, скрывая свои взрывные эмоции. — Мы… — слабо начала она, — мы намеревались отплатить мальчику за его побег. Он вырвался на свободу, когда… — Подробности, идиотка, не оправдания! — прошипел он, снова поворачиваясь к ней. Глаза Беллы, уставившейся на него, расширились. — Зелье. Мы собирались подлить ему зелье, которое унизило бы его. Это… — Какое зелье, — требовательно выдохнул Волдеморт, сокращая расстояние между ними и окружая ее своей магией так, что она оторвалась от пола и схватилась за шею. — Зелье-афродизиак! — выдохнула она, сжимая пальцами горло. — Я не знаю, как оно называется! Он тоже не знал названия, зато знал, каково это. Зрение внезапно затуманилось, а затем Харрис рассмеялся, когда Волдеморт подался бедрами вперед, дергая скованными руками, пытаясь освободиться, найти хоть какое-то трение для ноющего члена, и Грейсон вошел в него одним быстрым движением, повалив Волдеморта себе на грудь, но это было чудесно — быть заполненным, быть принятым, и он застонал, этот звук каким-то образом посеял в нем панику, вызвав непонятное отвращение и ненависть… Он покачал головой, на мгновение прикрыв глаза. Он был свободен. Он победил и не должен позволить этому безумию поглотить себя. — Зачем, — ровным голосом произнес он, заставляя себя вернуться в настоящее. Он поднял глаза и понял, что его магия все еще удерживает ее в воздухе. — Мы планировали напоить им Поттера, — выдохнула она, ее лицо покраснело. — Подлить ему в напиток. Когда он в следующий раз посетит маггловский секс-бар. Он уже некоторое время ни в одном из них не был. Пожалуйста, — умоляла она, и ее руки безуспешно боролись с магией Волдеморта. Он отпустил ее, и она тяжело рухнула вниз. — Зачем. — Мы подумали, что было бы забавно понаблюдать за страданиями Поттера, милорд. Я думала, вы пожелаете, чтобы это было сделано, я думала… — Твой план, Белла. Я в нескольких шагах от того, чтобы разорвать тебя на части. — Простите меня, господин! Мы намеревались пригласить «Пророк», — Волдеморт не ответил, поэтому она продолжила. — Мы хотели, чтобы его уволили. Это зелье сделало бы его похоть ненасытной. Наши испытуемые имели себя на протяжении нескольких часов, игнорируя травмы или сон в своей отчаянной потребности быть оттраханными. Мы хотели дать его Поттеру и посмотреть, как он трахается с каждым мужчиной в… — Хватит! — проревел Волдеморт, выставив руку, чтобы заставить ее замолчать, но его магия отшвырнула ее. Она привалилась спиной к стене и замерла, не двигаясь. Он наблюдал за ней, ненавидя каждый образ, который она рисовала в его сознании, каждое отвратительное слово. Гарри был в опасности из-за этих людей. Его людей. Это нужно было немедленно изменить. Многие аспекты его планов никогда не поменялись бы, но допускать, чтобы Гарри причинили вред, он больше не мог.