Если расходятся пути

Министерство погрузилось в хаос. Когда Рон рухнул на пол, Гарри упал на колени рядом с ним, осознавая пустоту взгляда и безжизненность тела. Гермиона обрушивала на Рона заклинание за заклинанием, истерически рыдая, и когда магия не подействовала, она начала давить ему на грудную клетку и делать искусственное дыхание. Гарри чувствовал себя беспомощным, наблюдая, как один из множества авроров подошел и приказал немедленно доставить Рона в больницу Святого Мунго. Гермиона пошла с ним. Гарри остался. Он наблюдал, как авроры набросились на Волдеморта, заковывая его в наручники и связывая лодыжки и запястья. Один из его коллег, Стивен, не выдержал после того, как тело министра было почтительно унесено, и принялся пинать бессознательное тело Волдеморта в бок. Тело, которое он держал в руках несколько дней назад, которое он лелеял и целовал, было поднято силой совершенного над ним насилия, стало окровавленным и изломанным, магия больше не защищала его. Другой аврор оттащил Стивена назад, обнимая его и произнося слова соболезнования. Гарри оцепенело наблюдал за происходящим. Рон. Он почувствовал, как начинает дрожать. Мне так жаль. *** Гарри лежал на полу в своей кухне, прижавшись липким лицом к прохладному кафелю, и пытался убедить себя встать. Принять душ. Одеться. Сегодня были похороны Рона, и хотя он знал, что ему там не будут рады, он должен был пойти. Он будет держаться в тени и постарается не привлекать к себе внимания. В голове стучало. Возможно, из-за алкоголя, а может быть, из-за того, что он ничего не ел и не пил с тех пор, как был убит его лучший друг. Рон умер, ненавидя Гарри, но он все же пожертвовал жизнью, чтобы защитить его. Рон хотел сбежать, когда Волдеморт… Гарри вздрогнул и почувствовал, как мышцы лица сократились в спазме. Это имя причиняло боль. Он отказывался думать об этом человеке с тех пор, как увидел, как безжизненное тело Рона рухнуло на землю три коротких дня назад. Он снял кольцо и крестраж, швырнув их на каминную полку в пьяной ярости. Гарри понятия не имел, что стало с ним после того, как авроры увели его в цепях. Окровавленного и одинокого. Еще одного человека, который пострадал из-за того, что пытался защитить Гарри. Но он не мог простить этого. Рон был мертв, и хотя Гарри знал, что Волдеморт пришел в ярость после того, как его снова заковали в ошейник, он должен был понимать, к чему приведет убийство лучшего друга Гарри. Это было непростительно. Гарри сделал глубокий вдох и заставил себя двигаться. Он волочился по полу, пока не оказался на коленях, а затем медленно выпрямлял позвоночник, пока не принял почти вертикальное положение. Наконец он встал, ожидая, пока пройдет головокружение. Он все еще чувствовал себя пьяным, поэтому, спотыкаясь, побрел в ванную за бодроперцовым и антипохмельным. Принял их одновременно и закрыл глаза, переживая тошноту. Час спустя он аппарировал на холм недалеко от небольшого семейного кладбища в Оттери-Сент-Кэчпоул, где собрались скорбящие. К счастью, никто не услышал треска его аппарации, и поэтому он мог медленно подобраться поближе, оставаясь пока незамеченным. Холмик земли, убранный, чтобы освободить место для гроба, был суровым напоминанием о том, что должно было произойти, и Гарри почувствовал, как рука потянулась к левому уху. Пустая мочка не приносила никакого утешения и вместо этого заставляла Гарри чувствовать себя еще более одиноким, чем когда-либо. Что сейчас происходит с Волдемортом? Он снова в своей камере, подвергается пыткам и ждет, когда я приду и спасу его? Как он пришел за мной. Гарри оторвал руку от уха. Нет. Я здесь, чтобы похоронить своего лучшего друга, убитого этим человеком. Он не станет позорить память Рона, тоскуя по Волдеморту. — Гарри? — Луна Лавгуд материализовалась словно из ниоткуда и положила маленькую ладошку ему на рукав. Гарри попытался вернуться к реальности. — Привет, — сказал он, не уверенный, ненавидит его Луна или нет. — Я оставила тебе место у края на случай, если тебе придется убегать, — сказала она, беря его за руку и ведя к скорбящим. Посмотрела на него, нахмурившись. — Ты забыл принести что-нибудь, что можно положить на могилу? Гарри заметил, что она держит в руках маленький букетик бледно-желтых цветов. — О, — нервно выдохнул Гарри. — Я… Я не знал… — Держи, — сказала Луна, счастливо улыбаясь и вкладывая половину цветов ему в руки. — Я принесла побольше на такой случай. Это цветы с наших слив-цеппелинов. Гарри почувствовал, как потеплело на сердце от доброты этой женщины. Он всегда любил Луну. — Спасибо, — произнес он абсолютно искренне. Она просияла, а затем приложила указательный палец к губам, и Гарри внезапно осознал, что они находятся с краю молчаливой толпы, слушающей Артура, произносившего речь у могилы. Гарри огляделся, ожидая увидеть множество устремленных на него пар глаз — чаще удивленных, реже сочувственных, — но подавляющее большинство людей просто игнорировало его. Как получилось, что никто на него не нападал? Разве они не знали, как умер Рон? Гарри решил послушать, что скажет мистер Уизли. — …храбрым, как мог бы подтвердить любой, кто его знал, — голос мистера Уизли был хриплым, и Гарри слышал, как несколько человек плакали. — О Роуз и Хьюго… — толпа подвинулась, чтобы попытаться мельком увидеть детей, — …позаботится их любящая мать, и, конечно, мы с Молли всегда будем рядом, если что-то понадобится. — Не вы одни, — пробасил Хагрид откуда-то спереди, и Гарри был поражен тем, как много его старых друзей было здесь. Люди, которых он игнорировал больше десяти лет, пока они не перестали преследовать его. Служба продолжалась, и Гарри старался оставаться на месте, слушать миссис Уизли, когда она всхлипывала, произнося слова, Гермиону, когда она произносила пустую речь, которая казалась словно вырванной из ее души, и оставшихся братьев и сестер — Джинни, Джорджа, Перси, Чарли и Билла, которые тоже говорили. Гарри был удивлен, увидев Перси, хотя и предполагал, что даже временный министр найдет время для своего покойного брата. Покойного. Если бы Гарри не связался с Волдемортом, Рон все еще был бы здесь. Если бы он не отказался выдать Темного Лорда, Рон был бы все еще жив. И в любом случае результаты для Волдеморта были такими же. Скорее всего, еще хуже. Раньше они могли бы сохранить Темного Лорда в тайне и самостоятельно справиться с его заключением в тюрьму, но теперь, когда Министерство питала вся мощь мести и Перси стоял в его главе, Волдеморту, несомненно, предстояло столкнуться с ужасами еще более страшными, чем раньше. Он убил министра. Люди захотят его крови. — Еще не время, Гарри, — мягко сказала Луна ему на ухо. Гарри поднял глаза и понял, что стоит на коленях, а все вокруг пялятся на него. Он быстро поднялся на ноги, демонстративно уставившись вперёд, где, к счастью, заканчивалась служба. Гарри молча наблюдал, как тело первого человека, который захотел стать его другом, опускают в землю. Рыдания Молли и Хагрида было трудно слушать. Он хотел пойти домой и погоревать по-своему, с бутылкой огневиски и огромным чувством ненависти к себе. — Ты сейчас идешь в Нору? — спросила Луна, но Гарри покачал головой. — Я должен… — Как ты посмел заявиться сюда, — внезапно прорычала Джинни рядом, и Гарри подпрыгнул. Она выглядела мертвенно-бледной, слезы заливали ее лицо, а тело сотрясалось от гнева. — Я ухожу, — прошептал Гарри, отчаянно стараясь не устраивать сцен. — Мне очень жаль. — Тебе жаль? — спросила Джинни, и ее голос стал громче. — Ты, блядь, издеваешься надо мной? — Джинни, это не очень хорошая идея, — вмешалась Луна, но Гарри покачал головой и попятился, пытаясь убраться к чертовой матери. — Сбегаешь, Поттер? — выплюнула Джинни, следуя за ним, и Гарри не мог оглянуться, чтобы убедиться, что все в толпе наблюдают за ним. — Полагаю, именно это у тебя получается лучше всего. Добравшись до границы защитных чар, он призвал магию так быстро, как только мог, и аппарировал прочь. *** Волдеморт баюкал свою изуродованную руку, скорчившись так близко к центру крошечной клетки, как только мог. Но нигде не было безопасно. Эта сука безжалостно посылала режущие чары, вонзающиеся в его кожу, и некуда было деваться, некуда было убежать. — Ты жалкий змей, — прорычал другой голос, и сильный удар пришелся в челюсть. Голова мотнулась в сторону, в левом ухе зазвенело от удара. — Теперь ты не такой страшный, да? Он ощетинился, но знал, что не сможет защитить себя без того, чтобы этот гребаный предохранитель в ошейнике снова не активировался и не лишил его сознания. Он был бессилен избежать безжалостных мучений толпы. Он был в ловушке. Он старался не вступать с ними в контакт, пытался игнорировать боль в теле, унижение, кипящую ярость и ошеломляющую усталость от того, что не спал с тех пор, как его поймали пять дней назад, потому что каждый раз, когда он пытался заснуть, материализовывался другой герой, чтобы наказать его. — Тебя наверняка приговорят к поцелую дементора, — пробормотал кто-то, и Волдеморту захотелось усмехнуться. Не в первый раз. Палочка прижалась к колену и обожгла его, испепеляя кожу и заставляя вдыхать ужасающий запах горящей плоти. Зашипев, он втянул ногу, пытаясь защитить ее, но только приблизился к другой стороне клетки, откуда просунулись руки, чтобы выбить воздух из его легких, возможно, ещё умудрившись сломать несколько ребер. Он открыл глаза и, затаив дыхание, повернулся лицом к нападавшим, но они были ему незнакомы. Ни один из них. Мгновенный страх, который он увидел, когда их взгляды встретились, был смутно приятен, но затем рука с обратной стороны клетки засунула палец ему в ноздрю и прижала его тело к прутьям, а другая рука потянулась, чтобы обхватить за шею, и кто-то ударил его круциатусом. Мышцы мгновенно напряглись, каждый нерв в теле воспламенился, и паника пронзила его, агония вырвала крик из его горла, и это никогда не закончится, он умрет вот так, голый, истекающий кровью и одинокий, такой одинокий, Гарри, пожалуйста… Под звуки смеха пытка прекратилась. Это раздражало, но его тело было слишком слабым, чтобы реагировать. Он лежал ничком, совершенно обессиленный, с закрытыми глазами, из открытого рта капала слюна и желудочный сок. Искалеченная рука была неловко подогнута и пульсировала в агонии. Это было уже слишком. В отличие от камеры в министерстве, здесь не было перерывов в пытках. Трое охранников в конце концов устали и заскучали, но весь волшебный мир так и не исчерпал свой запас самодовольных победителей. Дети и владельцы магазинов, учителя и служащие министерства — все они пришли: некоторые, чтобы заставить его кричать и съеживаться, другие, чтобы стоять и смотреть. — Расступитесь, — услышал Волдеморт и застыл, узнав этот голос и то, что он означал. — Министр магии идёт, пожалуйста, уступите дорогу. Когда Волдеморту удалось оторвать лицо от пола клетки, Перси Уизли смотрел на него сверху вниз с неприятной усмешкой на губах. — Мерлин, — с отвращением заметил рыжий, блуждая глазами по распростертому телу Волдеморта. — Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем ты будешь готов, не так ли? Слова были произнесены шепотом, как будто предназначались только Волдеморту. Воспоминания нахлынули на него и заставили похолодеть. Перси уже приходил однажды — для того, чтобы доставить его в дом своего брата, где он заплатил за смерть одного из близнецов и за смерть лучшего друга Гарри. Ту, за которую он никогда не сможет искупить вину. — Прошу прощения, я должен увести заключенного, — сказал Перси и постучал палочкой по прутьям решетки. Волдеморт закрыл глаза, на этот раз готовый к тому, что ошеломляющее заклинание поразило его, левитируя из клетки и заставляя следовать за министром к тому мстительному герою, который хотел видеть его на этот раз. *** Если бы не совы, приносящие почту, всё было бы похоже на то, что Гарри попал в кошмар — настолько слившийся с реальностью, что он не бы определил, где правда. Новости помогали ему сохранять присутствие духа, хотя лучше от этого не становилось. Прошли недели с тех пор, как он в последний раз покидал свою квартиру. Он ел, когда у него кружилась голова, и спал практически все время. В остальном он сидел на диване и смотрел в огонь. Мучительно. Несколько дней назад Гермиона прислала ему короткое письмо с просьбой встретиться за чаем. Он не ответил, как и ни на одно из других писем, которые приходили ему. От Робардса, от Перси. Луна даже прислала ему толстое письмо с несколькими сушеными насекомыми, чтобы он разложил их по дому, чтобы защититься от чего-то, но и на это письмо он не ответил. Если он нарушит традицию сейчас, кто знает, к чему это может привести. Огневиски помогал, но его сила уменьшилась с тех пор, как Гарри привык к его воздействию. Ему не нравилось похмелье, поэтому он выпил достаточно, чтобы отвлечься от мыслей, но не столько, чтобы перестать придумывать планы и оправдания. Ничего нельзя было поделать. Рон был мертв. Уизли не связывались с ним после того, как он появился на похоронах, и Джинни больше не пыталась противостоять ему. Он понятия не имел, как поживает Гермиона, поскольку прятался от нее тоже. Перси победил на выборах, используя систему вопиющих злоупотреблений. Побеждённого Темного Лорда — как звучало одно из его многочисленных новых нелепых прозвищ — держали голым в клетке в Косом переулке, и общественность призывали принять участие в его искуплении. Людям нравилось новое Министерство, они находили Перси одновременно понимающим их жажду крови и требовательным в исполнении наказания Волдеморта. Перси обвинил Кингсли во всем этом фарсе с празднованием смерти Волдеморта. В этом был смысл: Перси не мог игнорировать тот факт, что общественности лгали о гибели Темного Лорда; но притом он выставлял себя своего рода героем-завоевателем. Как будто это он поймал Волдеморта, а не прятался в ужасе за своим столом, как было на самом деле. Как будто он один был готов разоблачить коррупцию в Министерстве. Гарри сидел на диване, крепко сжимая «Пророк», лежащий на коленях, и пытался набраться смелости, чтобы прочитать его. То, что он не мог действовать, вовсе не означало, что он не хотел знать. Хотя, когда он мельком увидел заголовок, сердце забилось быстрее, а голова закружилась так, что ему пришлось дышать и считать несколько минут, пока он наконец не смог снова взглянуть на него. Побеждённый Лорд Отсутствует уже три дня Гарри попытался справиться с тошнотворным спазмом в животе, когда представил, почему это произошло. Ходили слухи, как подозревал «Пророк», что Перси продавал Волдеморта богатым или заслуживающим доверия гражданам, чтобы они наказывали его в частном порядке. Постоянной пьяной отстраненности было недостаточно, чтобы заслонить ужасные образы, которые переполнили разум, когда Гарри осознал это. Волдеморт был вынужден терпеть неконтролируемые, незаконные пытки со стороны людей, которых он, вероятно, узнавал и у которых, несомненно, были с ним счеты. Теперь обращение с ним было хуже, чем неэтичным; оно было злом. Сердце Гарри болело за человека, которого он все еще любил, несмотря ни на что, который никогда не поймет, что между ними теперь простиралась выжженная земля. Было больно сдерживать себя, чтобы не пойти к нему, не протянуть руку и просто не прикоснуться к нему… Аппарировать в эту клетку, обхватить это тонкое тело в защитном жесте и нападать на любого, кто осмелится прикоснуться к тому, что принадлежит ему. Укутать это драгоценное тело и спасти его от мучений. Но всякий раз, когда он начинал составлять план, материализовывался призрак Рона и напоминал ему, почему он должен держаться подальше. Волдеморт не изменился. Недостаточно. Ему не нужно было убивать Рона. Рон пытался спасти Гарри жизнь, а Волдеморт убивал его безжалостно, медленно, прямо у него на глазах. Как он мог построить жизнь с человеком, который думал, что это нормально — убить кого-то подобным образом? Он сделал еще глоток огневиски и заставил себя прочитать статью. Побеждённый Лорд Отсутствует уже три дня Люди призывают министра магии опровергнуть слухи о том, что он берет взятки или предоставляет людям возможность наказать Того-Кого-Нельзя-Прощать, не выходя из собственного дома. Те, кого подозревали в получении ВИП-доступа, оказались удручающе молчаливы. Когда «Пророк» попытался связаться с семьей Уизли, чтобы узнать, воспользовались ли они этой привилегией, они отказались от комментариев, однако четверо очевидцев сообщают, что видели, как министр прибыл в коттедж своего брата Билла Уизли на берегу моря в сопровождении Сами-Знаете-Кто-Бесполезен. На этой неделе три из пяти дней подряд Побежденный Темный Лорд отсутствовал в клетке в Косом переулке, к большому разочарованию собравшейся толпы. Министр добился своего положения, пообещав людям, что они смогут отомстить безумцу, так почему же он так часто пропадал? Куда его уводили? Почему эта возможность оказалась окутана тайной и не была предложена более широкому волшебному населению? Нынешняя система попахивает фаворитизмом. Возможно, министр коснется этой проблемы на сегодняшней пресс-конференции. Гарри выпустил газету, позволив ей упасть на пол, и обхватил голову руками. Мерлин. Это правда? Если Билл действительно коснулся чего-то его — потому что, черт возьми, Волдеморт принадлежал ему, независимо от обстоятельств. Неужели Билл пытал его? Насиловал его? Черт, неужели вся семья собралась вместе? Гарри сел и снова рухнул на подушки. Иначе зачем им понадобилась личная встреча с ним? Волдеморт убил двоих из их семьи и причинил вред еще четверым, если учесть одержимость Джинни и едва ли не смерть от крестража, почти смертельное нападение змеи на Артура, лицо Билла и ухо Джорджа. Если кто-то и заслуживал того, чтобы увидеть страдания Темного Лорда, так именно эта семья. Ну, кроме меня. Но желание оскорбить Волдеморта было крайне далеким от его мыслей. Он потянулся, чтобы снова взять почти пустой стакан, когда звук совы, скребущейся в окно, привлек его внимание. Он встал и снял письмо с лапы птицы, с которой был хорошо знаком. Фу. Снова Робардс. Он развернул пергамент и прочитал: Поттер, Я знаю, что ты скорбишь, и стараюсь относиться к этому с уважением, но прошел почти месяц с тех пор, как ты в последний раз выходил на работу, и мне нужно знать, следует ли мне отдать твой кабинет кому-то, кто действительно здесь работает. ППС сейчас очень активны из-за ситуации с Тем-Кто-Должен-Быть-Назван. Я не хочу много говорить в письменном виде, так что тащи свою задницу в Министерство, чтобы мы могли обсудить это лично. Я хочу, чтобы к завтрашнему дню была назначена дата твоего возвращения. Если это не произойдет, ты получишь коробку со своими личными вещами и будешь искать новую работу. Завтра, Поттер. ГР Гарри застонал и уронил пергамент на пол. Блядь. Он не мог вернуться. Если бы он вернулся на работу, то оказался бы гораздо ближе к Косому переулку. В пятнадцати минутах ходьбы, если быть точным, и это если не аппарировать. Притяжение к Волдеморту в такой близости было бы непреодолимым. Но Робардс был явно сыт по горло. Если Гарри хотел сохранить работу, он должен был вернуться. Ему придется столкнуться со всем лицом к лицу. Будут ли все винить его в смерти Рона? Будет невозможно работать так близко к тому месту, где был убит Рон. Теперь ему придется иметь дело с Перси, с которым он раньше никогда по-настоящему не ладил, но который будет одержим жаждой мести. Пойти на риск пересечься с Гермионой. Притворяться, что все в порядке. Он не мог вернуться. Его мир рушился и наверняка будет совершенно уничтожен, если он вернётся. У него было время до завтра, чтобы принять решение. Гарри поджал под себя ноги и прижался лицом к спинке дивана, в голове у него стучало, а сердце разрывалось на части. *** Волдеморт, обнаженный, стоял на коленях на полированном деревянном полу. Голова опущена, взгляд также направлен вниз. Министр ушел через несколько мгновений после того, как поставил его в такое положение, и предупредил, чтобы он вел себя прилично. Он знал, что снаружи были авроры, готовые нанести удар, если он не послушается. Его новый мучитель еще не представился и вышел из комнаты, как только они остались одни. Волдеморт ждал — изнеможение почти сокрушило его. Он почувствовал, как тело пошатнулось, отчаянно желая уснуть, но напряг позвоночник. Находиться без сознания среди врагов было опасно, и он был достаточно силен, чтобы справиться с этим порывом. Он страдал от сильного недосыпания до такой степени, что у него начались галлюцинации и он стал жертвой оживших воспоминаний прошлого или недавних пыток. Это беспокоило, но не больше чем то, что ему предстояло испытать здесь. Он не осмеливался поднять взгляд, зная, что это за ловушка. Вместо этого он ждал, пытаясь обострить чувства, чтобы предвидеть первый удар. В наступившей тишине он попытался сосредоточиться на своем ошейнике. Эти частные сеансы пыток часто означали моменты передышки, и если бы он только мог заставить свой разум сконцентрироваться на конструкции ошейника, он мог бы сломать его снова. Закрыв глаза, он потянулся к ограниченной магии, пытаясь нащупать металлическую полосу, определить, где можно распутать блокирующие чары. Но его великолепный разум превратился в пустыню. Все было окутано густым туманом, и вскоре он отказался от своей попытки. Он старался оставаться в настоящем, помнить, кто он такой, помнить, что его нельзя сломить и что с физической болью можно справиться, но, к его ужасу, тело всегда распознавало, что нужно делать, и заставляло его подчиняться. Первые несколько минут он был в состоянии сопротивляться, но как только насилие достигло определенной точки, мышечная память брала верх, и он подчинялся. Съеживался, умолял и плакал. Медленные шаги прогремели у него в ушах, когда неизвестный мужчина вернулся в комнату. Мышцы Волдеморта напряглись, и он поправил позу, надеясь избежать наказания за нарушение установленного этикета. Стул заскреб по полу в нескольких футах от него, и он услышал, как кто-то сел. — Я думал, ты будешь немного менее жалок, — сказал голос, но Волдеморт проигнорировал оскорбление, вместо этого пытаясь установить личность. Он порылся в памяти и пришел к выводу, что не узнал этого человека, что было пока впервые за все визиты. Он оставался неподвижным, молчаливым. Ждал, когда его поразит первое заклинание. — Ты определенно выглядишь иначе, чем тогда, когда посещал Хогвартс на нашем последнем курсе, — продолжал мужчина. — Этот образ тебе идет. Хотя, если быть честным, он заставляет меня немного жалеть тебя. Состояние тревожного напряжения стерло его обычное отвращение к этому слову. — Но потом я вспоминаю, что ты делал с учениками, когда школа была под твоим управлением. Ты поставил Кэрроу во главе, и они пытали детей. Волдеморт закрыл глаза от ярости, которую слышал в голосе этого человека. — Люди кончали с собой из-за того, что ты сделал с Хогвартсом. Ты знал об этом? — он рассмеялся. — Нет, я полагаю, потому что ходят слухи, что все это время ты был заключенным в Министерстве. Волдеморт напрягся при этих словах. Это предположение, или информация каким-то образом просочилась к общественности? Внутри него шевельнулось беспокойство, но он злобно подавил его. Поттер больше не достоин его заботы. Волдеморт был глупцом чудовищных масштабов. Получив судьбоносное сообщение Поттера, которое привело к его нынешней ситуации, Волдеморт быстро разыскал оставшихся двух охранников и расправился с ними. Было досадно, что не удалось затянуть это зрелище, но он был больше сосредоточен на том, чтобы вовремя добраться до мальчика. Он знал, что как только он убьет Кингсли, оба охранника будут освобождены от своей клятвы и смогут дать показания против Поттера относительно побега Волдеморта месяцами ранее. Ему пришлось довериться Поттеру, чтобы тот обеспечил молчание своих друзей, с недвусмысленной оговоркой, что если он не сможет, то это сделает Волдеморт. Расправившись с этим, он ворвался в Министерство, готовый разнести здание на части, чтобы добраться до мальчика, выпотрошить любого человека, который осмелится угрожать Поттеру. Он рискнул всем, охваченный безрассудным и незнакомым порывом защищать. И его нынешнее положение — вновь схваченным и закованным в ошейник, на коленях перед врагом — было фатальным последствием его глупости. Волдеморт неловко заерзал; мышцы устали и подрагивали. Сосредоточься. Он погрузил отвратительное страдание, душившее его из-за предательства Поттера, в жестокий водоворот своего разума. Это было несущественно. Не заслуживаю его беспокойства. Прямо как Поттер. Что сейчас имело значение, так это почему на него до сих пор не напал этот новый герой? Обычно это не занимало так много времени. Злорадство было неудивительно, но отсутствие жестокости — да. — Я не горжусь тем, что купил тебя, — тихо продолжал голос. — Я хотел тебя увидеть, и мне было невыносимо идти в Косой переулок. Я видел фотографии. Это выглядит ужасно. Означало ли это, что пыток не будет? Волдеморт продолжал работать над контролем своего дыхания. — Гарри уже приходил к тебе? Глаза Волдеморта резко распахнулись, но ему удалось удержать взгляд опущенным. — Гарри Поттер, — раздраженно уточнил мужчина. — Я знаю, что тебе знакомо это имя. Они запретили тебе говорить? Ответь мне. Короткая передышка от агрессии усилила его сопротивление. Он продолжал молчать. Тело пошевелилось на стуле. — Я задал тебе вопрос, Волдеморт, — сказал мужчина с ноткой предупреждения, но это был первый раз за несколько недель, когда кто-то назвал его настоящим именем, и это отвлекло его. Волдеморт. Да. Вот кто я такой. Заклинание попало в правое плечо и вызвало взрыв боли, заставивший его судорожно вздохнуть. Он поднял глаза и увидел молодого человека не старше Поттера, слегка полного, — незнакомца, который встретил его взгляд с равно удивлением и немалым ужасом. Они смотрели друг на друга, пока взгляд голубых глаз не стал холодным. Волдеморт отвел взгляд, сцепив пальцы на коленях. Кем он был? Случайный ученик Хогвартса? Волдеморту не понравилось упоминание о Поттере. Это говорило о связи между ними двумя. — Знаешь, я могу заставить тебя ответить, — лениво продолжил мальчишка. — Думаю, ты в курсе. Этот ошейник оснащен компонентом, который заставляет тебя выполнять приказ, отданный с помощью определенной ключевой фразы. Я уверен, что ты уже испытал его на себе. Волдеморт снова закрыл глаза. Конечно, испытал, неужели этот идиот думал, что сможет объяснить ему, как работает его собственный ошейник? К счастью, этот аспект не был достоянием общественности. Он боялся того дня, когда толпа в Косом переулке узнает об этом. — Хорошо, тогда мы пойдём трудным путем. Том, я приказываю тебе ответить, видел ли ты Гарри Поттера с тех пор, как воскрес из мертвых и был схвачен Министерством? К счастью, ошейник не был пропитан веритасерумом. Он должен говорить, но слова могут быть его собственными — если только его не заставят говорить правду, поскольку ошейник интерпретирует это как физическую команду. — Нет, — прохрипел он, не имея сил лгать, и эти слова вызвали у него волну тошноты, потому что они были правдой. Ни разу. Поттер бросил его в этом аду. Мальчишка издал звук вежливого интереса. — Я думал, он придёт. Ну что ж, может быть, он ждет. Ждёт чего? Чтобы Волдеморт превратился в безмозглую травмированную оболочку, какой он был, когда мальчик впервые увидел его? Нет, Поттер не ждал. Он отвернулся от него. До событий того рокового дня мальчик, казалось, не замечал и даже принимал все, что сделал Волдеморт, все, кем он был, но смерть своего друга он никогда не поймет. — Я убил твою змею. Волдеморт медленно поднял взгляд, ошеломленный, сжав от гнева кулаки. Нагини. Он задавался вопросом, что с ней стало. Пусть она и была крестражем, он любил ее не только за это. Она не заслуживала смерти. Выражение его лица, должно быть, выдало его неудовольствие. Мальчишка отстранился, приподняв бровь. — Это тебя разозлило, да? Что ж, я не сожалею. Гарри попросил меня убить её и поблагодарил за это позже. Это был твой питомец? Тебя она волновала? Прежде чем он успел сформулировать ответ на эту дерзость, мальчишка продолжил. — Очень жаль. Я надеюсь, что тебе было больно. Ты заслуживаешь боли за то, что сделал. Мои родители… Мальчишка замолчал, и Волдеморту захотелось закатить глаза. Опять. Сентиментальные юнцы пытаются заставить его почувствовать угрызения совести за то, что он отнимал ничтожные жизни. Он не сожалел о том, что сделал. Он не сожалел ни о единой жизни. Хорошо. Возможно, об одной. Если бы он отпустил мальчишку Уизли, Поттер мог бы сражаться за него. Волдеморту, возможно, никогда больше не пришлось бы это переживать. Поттер встал бы на его сторону, сражаясь с собственными коллегами, чтобы вытащить его. — Ты ответственен за столько страданий, — продолжал бубнить идиот. — Я рад, что ты хоть как-то отплатишь за это. Я благодарен им за то, что они поймали тебя, хотя все еще не понимаю, почему тебя до сих пор не убили. Так его бессмертие не было достоянием общественности. Интересно. Неужели Поттер никому не сказал? Хранил ли Шеклболт этот секрет? — Должно быть, для того, чтобы они могли выставить тебя шлюхой, — задумчиво произнесло ничтожество, и Волдеморт вздрогнул. Одна из фигур схватила его за уши и прижала лицом к жестким лобковым волосам, растирая его лицо и заставляя взять глубже, и он был в ярости, ненавидя каждого из них, но совершенно бессилен и не способен что-либо сделать, пока они трахали его рот, как будто он был куклой, как будто он был уже мертв… Он покачал головой, стараясь отогнать воспоминания, ненавидя себя за то, что они снова всплыли на поверхность. Каждое действие вызывало напоминание о прошлых ужасах, даже несмотря на появление новых. — Хотя я понятия не имею, как кто-то мог захотеть прикоснуться к тебе в сексуальном плане, — язвительно сказал мальчишка, и Волдеморт вернул свое внимание к настоящему. — У меня есть еще полтора часа. Я правда не планировал этого, просто хотел увидеть тебя сломленным. Я рад, что ты страдаешь. Посмотри на меня. Волдеморт стиснул зубы, не двигаясь с места. — Нет? — спросил кретин с мрачным юмором в голосе. — Ты никогда не был умным, да? Ты никогда не был нам ровней. Бесполезен во время битвы в Министерстве, бесполезен в битве за Хогвартс. Тебя не смущает, что Гарри всегда тебя побеждал? — внутренности Волдеморта скрутило от звука этого имени, но он заставил себя сосредоточиться на насмешках над оскорблениями. И тогда мужчина встал. Волдеморт вздрогнул, но тут же овладел собой, презирая себя. Он наблюдал сквозь редкие ресницы, как фигура медленно приближалась, пока он не оказался достаточно близко, чтобы дотронуться. — Последний шанс, — сказал незнакомец мягко, с насмешкой. — Посмотри. На. Меня. В голове Волдеморта крутились разные варианты, но он остановился на своей странной вере в то, что этот человек на самом деле не причинит ему вреда. Он мог издеваться, но ему не нужна была кровь. Он закрыл глаза. — Круцио! Волдеморт упал навзничь и начал биться, когда заклинание воспламенило нервы. Он прикусил язык, пытаясь заглушить звуки, вырывающиеся изо рта, весь мир был агонией, спасения не было, и он выгнулся дугой. Салазар, как больно, прекрати, пожалуйста, Гарри, где ты, черт бы тебя побрал, мне так жаль, разыщи меня… Заклинание сняли, и Волдеморт почувствовал, как выключается разум, почувствовал, как на него накатывает ошеломляющая усталость, и потерял сознание.