Если расходятся пути

Невилл прислонился к стене рядом с Гарри, передавая ему дымящуюся чашку. — Спасибо, — пробормотал Гарри, благодарный за чай и за то, что отвлекся от мрачных мыслей. Он пробыл здесь три часа, и уже в целом догадывался, что стоит включить в отчет. Пальцы скользнули в карман, коснулись теплого металлического кольца, и Гарри задрожал от ощущения комфорта, которое оно ему принесло. С крестражем он наконец смог сосредоточиться так, как не был способен уже целую вечность. К сожалению, ещё это значило, что он был более чем осведомлен о дерьмовости ситуации, в которой оказался. И он страдал от неё. — Не за что, — ответил Невилл. — Спасибо, что пришёл помочь. Чувствую себя таким идиотом, понимая, что моему дому требуется защита. Ненормально, что ППС так агрессивно преследуют меня. Ты слышал о том, что произошло за пределами «Дырявого котла»? Гарри кивнул. — Да. Беллатрикс, верно? Мерлин, она такая психопатка. Тебе повезло, что ты выбрался оттуда живым. — Да, но на самом деле это был только вопрос времени, когда она придет за мной. После того, как эта чертова Скитер узнала, что я купил Волдеморта и… Гарри уронил чашку, и она разбилась о камни. — Что? — прохрипел он, почти хватая круглолицего мужчину за ворот рубашки. — Что ты сделал? — Ого, — пробормотал Невилл и махнул палочкой над фарфором, восстанавливая чашку. — Разве ты не знал? Сердце Гарри заколотилось, и он почувствовал, как сдавливает горло. — Ты купил его? — слабым голосом спросил он, а затем тяжело опустился на камни. Мерлин, он едва произнес это, и в воображении уже возникли картины, от которых у него в ярости сжались кулаки и по венам пронёсся выброс адреналина. Но это был Невилл. Волдеморт был ответственен за то, что его родителей поместили в больницу Святого Мунго, и причинил ему столько страданий в Хогвартсе годами ранее. Наверняка Невилл заслужил хоть какую-то месть, верно? В конце концов, Гарри должен был поддержать этот фарс. Мальчик-Который-Выжил ненавидел Темного Лорда Волдеморта. Он уронил голову на колени, подтянув их и плотно прижав к груди. Закрыл глаза. — Гарри? — Невилл говорил так, словно сейчас сидел рядом с ним. Его голос звучал обеспокоенно. — Мне жаль, если ты не знал. Ты расстроился из-за того, что он жив, или из-за того, что я его купил? Купил его. Купил его. Гарри ущипнул себя за ногу через брюки, сжимая до боли. Эта информация не должна была повлиять на него. Он был аврором. Ловцом темных магов. Предполагалось, что это его работа. Гарри поднял голову и постарался напустить на себя беззаботный вид, но он был уверен, что Невилл не настолько глуп, чтобы поверить ему. — Из-за… покупки, — сказал Гарри. — Я просто не знал, что ты… купил его. Пауза. — Тебя это беспокоит? Гарри закрыл глаза. Давай, ты можешь лучше. Он снова сунул руку в карман брюк, обхватив пальцами металл и пытаясь расслабиться. Держи себя в руках сейчас, а потом будешь разваливаться дома. Он открыл глаза и посмотрел на своего друга. — Нет. Конечно нет. Это просто выводит меня из себя. — Что я купил его? Гарри попытался пожать плечами. — Думаю, да. Невилл пожевал губу. — Я тоже был не очень доволен собой, если честно. И это, конечно, не помогло мне почувствовать себя лучше. Не знаю, почему я так решил. Невилл посмотрел на Гарри. — Ты… Ты ведь еще не покупал его? — Гарри покачал головой, стараясь не поморщиться. — А виделся с ним? Гарри снова покачал головой. Казалось, что это сделали все, кроме него. — Зачем ты его купил? — спросил Гарри, выпрямляя ноги, надеясь, что это выглядит более естественно. Невилл нахмурился и отвел взгляд. — Думаю… Наверное, мне просто было любопытно. Он всегда был таким пугающим. Ты знаешь, что Снейп был моим боггартом в школе, и, наверное, это ещё должна была быть Беллатрикс, но только потому, что Волдеморт всегда был слишком… бесчеловечным, чтобы даже думать об этом. Слишком огромным. И все же он — причина всего этого. Гарри впился ногтями в ладонь. — Наверное, я хотел увидеть, как он страдает, — признался Невилл. Дыши. Дыши. — Получилось? — спросил Гарри, хотя на самом деле ему не хотелось слышать ответ. Невилл посмотрел на него. — Видел ли я, как он страдал? Гарри кивнул. — Ну вроде как да. Он определенно страдает. Невилл выглядел смущенным. — Он — полная развалина. Он полусонно лежал на моем полу, глаза не могли сфокусироваться, очевидно, он был серьезно травмирован. Он… Невилл прочистил горло. — Мне не понравилось видеть его таким, — сказал он тихо. — Жертвой. Он просто… стоял там на коленях, вроде как… дрожал, пока я оскорблял его. Он даже не попытался сопротивляться, когда я проклял его. Сердце Гарри замерло, и ему захотелось разорвать Невилла на части. Как он посмел прикоснуться к Волдеморту, чёртов маленький ублюдок… Но во всем этом не было ничего удивительного. Гарри знал, что Волдеморта пытали. Он знал, что это было ужасно. И все же он держался в стороне, не вмешиваясь. Его бездействие было гораздо хуже, чем действия Невилла. — А потом, — продолжал Невилл, не обращая внимания на внутренние противоречия Гарри, — он просто… заснул на полу в моей гостиной. Больше чем на час. У меня не хватило духу разбудить его. Ты поверишь, если я скажу, что правда пожалел это существо? Невилл поднял глаза на Гарри с озадаченным выражением на лице. Гарри понятия не имел, что выражало его собственное лицо. — Это правда было ужасно, — сказал Невилл. — Но что еще более ужасно, так это то, что сказал мне Перси, когда привёз его. Ты знал, что некоторые люди хотят… заняться с ним сексом? Брови Невилла почти касались линии роста волос, губы изогнулись в презрительной, слегка издевательской усмешке. Гарри потребовались все силы, чтобы оставаться в вертикальном положении и дышать. — Перси сказал мне, что я могу… сделать это. С ним. — Невилл съежился и отвел взгляд. — Как будто бы я этого хотел. Но я думаю, это означает, что некоторые люди это делают. И так оно и есть. Это… Невилл выглядел виноватым. — Не пойми меня неправильно. Я ненавижу его, я хочу, чтобы он страдал. Но… насиловать? — мужчина опустил взгляд на свои колени. — Это немного слишком для меня. Гарри попытался начать считать в уме, попытался заглушить слова другого мужчины. — Перси вкратце рассказал мне, что может делать ошейник, и… перечислил услуги, которые я мог бы получить от него. Не только сексуальные, заметь, — добавил он, по-прежнему не глядя на Гарри. — Например, секс был в списке, причинение боли и увечий до тех пор, пока это не приводило к летальному исходу. Очевидно, ошейник не позволяет ему умереть. Или темный ритуал, который он совершил со Смертью, чтобы обеспечить себе бессмертие, но какая разница. Все сводилось к одному и тому же. Волдеморт все еще не мог умереть, и поэтому снова был заключен в тюрьму людьми, которые причиняли ему гораздо больше боли, чем большинство могло вынести. Ежедневно. Ежечасно. Даже без возможности спастись после смерти. — Он произнес твое имя, — тихо сказал Невилл, и глаза Гарри метнулись к нему, сердце замерло. — Что? Невилл кивнул. — Когда он был без сознания. Он дергался и… вздрагивал. Он выглядел так, словно попал в ловушку ночного кошмара. И он произнес твое имя. Тело Гарри сотрясалось, его руки дрожали. — Что он сказал? — Только имя. И… стоны. Типа болезненных стонов, а не… — щеки Невилла порозовели, и Гарри надеялся, что его собственные этого не сделали. — Как будто он… звал тебя. Гарри почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Он быстро вытер их, надеясь, что Невилл этого не заметит. — Ты в порядке, Гарри? Гарри попытался кивнуть, но из его горла лишь вырвался несчастный звук. Он склонил голову. — Нет, — прошептал он. Рука Невилла обхватила его за плечи и притянула к себе. — Я слышал о тебе и Джинни. Мне правда жаль. Вы, ребята, казались такими счастливыми. Гарри не смог сдержать вырвавшееся у него фырканье. Невилл сочувственно хмыкнул. — Думаю, «Пророку» нельзя доверять, не так ли? Прости, что все было не так… как казалось. Так вот почему ты так расстроен? Гарри покачал головой. — Нет. Джинни и я… Я рад, что она счастлива. — Но ты нет. Гарри сжал губы. — Нет. — Как ты думаешь, почему Волдеморт произнес твое имя? Гарри напрягся и был уверен, что Невилл тоже это почувствовал. Рука другого мужчины внезапно показалась деревянной, но он не мог оттолкнуть ее, не вызвав подозрений. — Понятия не имею, — ответил Гарри. — Возможно, он просто… травмирован, как ты и сказал. — Ты знал, что он все еще жив? К счастью, это был не первый раз, когда кто-то задавал ему этот вопрос. — Нет. Кингсли сказал мне, что убил его. Что было правдой, но это было двенадцать лет назад. Невилл кивнул. — Ты собираешься пойти увидеться с ним? Гарри вытер нос и отстранился от Невилла, который легко отпустил его. — Я не знаю, — ответил он, хотя в этот момент понимал, что повторный визит к этому человеку неизбежен, какой бы плохой идеей это ни было. Невилл выглядел нерешительным. — Могу я быть честен с тобой, Гарри? Гарри затаил дыхание и кивнул. — Я знаю, ты его ненавидишь. Я тоже. Но если ты пойдешь к нему, это будет для тебя шоком — мне потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Я думал, что хочу увидеть его сломленным, но… я — не он. Я не получаю удовольствия, видя кровь или травмы. Гарри отрывисто кивнул, надеясь, что это все, но Невилл продолжал говорить. — Это не помогает. Ты думаешь, что поможет, но видеть, как он вот так съеживается… Это ужасно. И ты, кажется… все еще не в себе, Гарри. Я не думаю, что это пойдет тебе на пользу. Возможно, ты хочешь покончить с этим или, может быть, тебе даже кажется, что ты хочешь причинить ему боль, но я гарантирую тебе, все изменится, когда ты увидишь его. Пальцы Гарри, сжимающие крестраж, онемели, металл впивался ему в кожу. Но Невилл продолжал. — Все, что я пытаюсь сказать, — не становись таким, как он. Не опускайся до того, что он делает. Он был бы рад видеть тебя побежденным и жалким, но ты сильнее его. Ты лучше. Невилл встал и отряхнул брюки. — Мне стыдно, что я заплатил деньги, чтобы научиться этому. Он помог Гарри подняться на ноги, и они сменили тему после нескольких мгновений неловкого молчания, и ни один из них не обратил внимания на слезы на щеках Гарри. *** Гарри нетерпеливо постукивал пальцами по столу, ожидая, когда Перси выйдет из своего кабинета. — Почему бы вам не присесть, мистер Поттер? — Джефферс, новый заместитель министра, раздраженно поднял бровь. — Мне и здесь хорошо, спасибо, — ответил Гарри, отворачиваясь, и вновь уставился на закрытую дверь. Теперь, когда он принял решение, его переполняло беспокойное и нервное возбуждение. Он увидит Волдеморта. Это не обязательно должно было что-то значить, с этим ничего нельзя было поделать, но Гермиона решила, что теперь, когда у него был крестраж, он должен был прийти, чтобы проверить, до сих пор ли он реагирует на Волдеморта так же сильно. Так что на самом деле он делал это из-за нее. И Невилл, наверное, думал, что он хотел бы увидеть Волдеморта по той же причине, что и он сам, хотя и предостерегал Гарри от этого. Но Гарри никогда не был тем, кто прислушивается к предупреждениям. Дверь внезапно широко распахнулась, и Гарри направился вперед. — Мистер Поттер? — растерянно поздоровался Перси, заметив его. — Ага. Надеялся, что смогу перекинуться с тобой парой слов. Перси бросил взгляд на Джефферса. — Я сказал ему, что вы не принимаете никого целый день, но… — начал Джефферс. — Я не принял «нет» за ответ, — закончил за него Гарри. Он ухмыльнулся Перси. — Сказал ему, что мы старые друзья и что ты не будешь возражать. Джефферс издал тихий язвительный звук и пробормотал: «Знаменитый Гарри Поттер». Гарри повернулся с открытым ртом, готовый начать спорить, но Перси шагнул вперед и положил руку ему на плечо. — Неважно, думаю, я могу уделить тебе минутку, — он жестом пригласил его в свой кабинет, а затем улыбнулся заместителю. — Спасибо, Джефферс. Гарри усмехнулся, но прошел мимо него и уселся в кресло перед большим резным письменным столом. Он почувствовал укол грусти, снова увидев этот офис — без Кингсли. Еще одна жизнь, которую я отнял. Еще одно предательство. Перси вошел несколько мгновений спустя. Он выглядел смирившимся. — Знаешь, большинство людей записываются на прием, чтобы поговорить со мной. Гарри приподнял бровь. Надменный ублюдок. — Я видел тебя в пижаме, Перси. Я жил в твоем доме неделями. — А еще ты разбил сердце моей сестре. Гарри открыл рот и тут же закрыл его, не зная, что сказать. Перси был совсем другим, непривычным. — Забавно, — сказал Гарри, закидывая ногу за ногу, — судя по «Пророку», она не выглядит особенно убитой горем, держась за руки с этим парнем, Робби. — И все же нам всем интересно, что произошло, — сказал Перси, откидываясь в кресле с весьма непринуждённым видом. — Она сказала нам, что ты гомосексуалист, и это и так достаточно постыдно, но мы знаем, что она что-то скрывает — ради тебя. Просто не знаем, что именно. Какого хрена? Гарри постарался никак не реагировать. Перси продолжил. — Вся моя семья хранит ради тебя большой секрет. Гарри почувствовал, как пылает его лицо, как внутри него полыхают ярость и унижение. Перси пытается шантажировать его? — Я бы помнил об этом в следующий раз, когда ты попытаешься ворваться в мой офис, — Перси ухмыльнулся, и Гарри удивился тому, что никогда не думал, каким мерзавцем может быть этот конкретный Уизли. — Иначе ты поймешь, что я не такой… сговорчивый, как предыдущий министр. Ему нравились твои выходки, и он поддерживал твое безрассудство. Перси наклонился вперед и оперся локтями о стол. — Мне нравятся правила, Поттер. Мне нравится, когда люди следуют им. А когда нет — у меня нет проблем с привлечением их к ответственности. Гарри замер, не готовый к такой реакции. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать Джинни или что-то типа того, — сказал он через несколько мгновений, но Перси оборвал его. — Хорошо. Вообще-то я все равно собирался навестить тебя на этой неделе, так что, полагаю, мне выгодно, что ты сейчас здесь. Твоё присутствие мне полезно. Перси откинулся назад и сцепил пальцы домиком. — У меня возникло несколько вопросов по поводу смерти моего брата. Гарри почувствовал, как сбивается в груди дыхание. — Я хотел знать, почему ты был там в тот день. Ты казался расстроенным. Нетерпеливым. А потом пришел Темный Мерзавец, и ты, кажется, даже не удивился. Ты разговаривал с ним. Пытался его урезонить. Перси уставился на него опасным взглядом, переплетя пальцы и упираясь ими о стол. — Он послушал тебя. Почему? Почему Тот-Кого-Нельзя-Называть послушал тебя, Поттер? Сердце Гарри бешено колотилось. Он сложил руки на коленях, чтобы они не дрожали. — Я аврор, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Моя работа — пытаться сгладить подобные ситуации. Я пытался уговорить его отпустить Рона. Гарри увидел синие губы, отсутствующее выражение лица и несколько раз моргнул, пытаясь прогнать видение. — Да, — беспечно кивнул Перси, — но почему он послушал тебя? Как будто у вас с ним были… хорошие отношения. Он остановился, когда ты попросил его об этом. Гарри попытался изобразить свою лучшую усмешку. — Уверен, ты знаком с тем фактом, что мы с ним пытались убить друг друга в течение многих лет? — И все же он не потянулся к тебе, не так ли? Ты был прямо перед ним, его предполагаемый главный враг, но вместо этого он схватил моего брата. Почему он не схватил тебя? — Ошейник, — пояснил Гарри, стараясь сохранять свои воспоминания об этом моменте как о простом факте, спокойно и без эмоций. — Рон защелкнул на нем ошейник, и Волдеморт был… в ярости. Перси кивнул. — Странно, тем не менее, что он даже не попытался убить тебя до этого. Как только увидел, что ты стоишь там. Он убил министра, но оставил тебя в живых. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Перси. Перси снова наклонился вперед, и его глаза впились в него. — Я хочу знать, работал ли ты вместе с Сам-Знаешь-Кем, когда он убил моего брата. — Что? — Гарри поперхнулся. — Конечно нет! Он был моим лучшим другом! — Рон был расстроен из-за тебя и Джинни и из-за каких-то других маленьких секретиков, которыми вы четверо делились и о которых мне никто не расскажет. Ты приказал убить его, чтобы заставить замолчать? — Ты не можешь… Мерлин, ты же не можешь думать, что я убил бы Рона. Господи, Перси, ты меня вообще знаешь? Я не могу поверить, что ты вообще… — Робардс сказал мне, что ты работал над секретным проектом в течение нескольких месяцев, прежде чем мой брат и министр были убиты. Впоследствии он сказал, что, по его мнению, ты мог работать с Тем-Кого-Нельзя-Называть. — Я с ним не работал! — Ты знал, что он жив? У Гарри была наготове ложь. — Конечно нет! — Ты согласишься принять сыворотку правды, чтобы подтвердить это? Гарри остановился, уставившись на незнакомца перед собой. — Ты пытаешься бросить меня в тюрьму, — медленно произнес Гарри, начиная понимать. — Ты правда думаешь, что я хотел убить Рона. Перси продолжал пристально смотреть на него. Гарри встал. — Я не хочу сражаться с тобой, Перси. Это… шокирует. Тот путь, который ты избрал. Гарри посмотрел на сидящего перед ним мужчину, пытаясь сопоставить его с парнем, которого он знал по Хогвартсу. Мальчиком, который всегда был таким комично напыщенным, но который никогда не представлял реальной угрозы. — Кингсли научился работать со мной, а не против меня, — сказал Гарри, — и я надеюсь, ради твоего же блага, что ты тоже готов это делать. — Это угроза? — спросил Перси, тоже вставая. — Конечно, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Почему бы и нет. Все, что захочешь, пока ты меня слушаешь. Ты слишком далеко зашел с Волдемортом. Гарри мрачно улыбнулся, увидев выражение лица Перси. — Держу пари, вы уже пытались казнить его, да? Глаза Перси удивленно расширились, прежде чем сузиться. Он скрестил руки на груди. Гарри бросил на него притворно-сочувственный взгляд, слегка надув губы. — Разве все прошло не так, как ты ожидал? Это, наверное, было очень неприятно, — Гарри позволил медленной улыбке изогнуть его губы. — Я проигнорирую всё это, — он взмахнул рукой между ними, приподняв бровь, — до тех пор, пока это не повторится. Он неторопливо сунул руку под мантию и нащупал тёплый металл в кармане. И почувствовал себя хорошо. — Оставь свою сестру в покое, — предупредил Гарри. — Не лезь не в свое дело. И в следующий раз, когда ты попытаешься напасть на меня, убедись, что у тебя есть нечто большее, чем просто надуманные слухи. Потому что теперь я вижу тебя. Гарри долго смотрел ему в глаза, а затем повернулся, чтобы уйти. — Когда ты будешь готов попросить меня о помощи, — сказал он, стоя спиной к Перси, — можешь записаться на прием. Гарри подошел к двери и вышел, не дожидаясь ответа. *** Дождь поливал его обнаженное тело, ударяя каплями по покрытой волдырями подрагивающей коже. В кои-то веки он был один, и благодарить за это следовало ненастную погоду. Его жизнь превратилась в фарс, в котором он должен был быть благодарен ледяной воде. Он лежал лицом вниз, тяжело дыша, с открытым ртом, и позволял крови медленно стекать на металлический пол. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь отгородиться от воспоминаний, которые привели его в такое состояние, но призрак ботинка с металлическим носом, соприкасающегося с его теперь уже отсутствующими зубами, все еще отбрасывал его назад, заставляя заново переживать тот ужас. Лежащий навзничь и обездвиженный, он наблюдал, как приближается мужчина, и его тяжелые ботинки зловеще стучали по деревянному полу при каждом шаге. Над ним звучал хриплый, грубый разговор, но его внимание было приковано к мужчине, который остановился рядом с его плечом. — Поверните ему голову, чтобы мне было лучше видно, — сказал человек в сапогах, и затем проклятие отпустило его. Он немедленно попытался встать, желая напасть, желая сомкнуть пальцы на их горле, впиться в их плоть, рвать, раздирать… Но чьи-то руки схватили его и рывком подняли, грубо обездвижили и усадили, словно труп, прислонив спиной к кирпичной стене, а затем безжалостно прокляли и снова оставили неподвижным. Когда незнакомцы отодвинулись, он уловил приближающееся черное пятно, а затем вспышка агонии ударила в рот, металл врезался в зубы и ссыпал их на пол, а кровь залила горло. Заклинание удерживало его в неподвижности. Если бы он все еще лежал на спине, то задохнулся бы и умер, но в том положении, в каком он сидел, он остался жив и увидел, как ботинок снова качнулся вперед и врезался ему в щеку, вспоров иссохшую плоть и выбив оставшиеся зубы с другой стороны. Пять последующих ударов заставили его закричать, хотя лицо — разбитое месиво из запекшейся крови — было неспособно двигаться. Звук вырывался прямо из горла. Ботинок наконец отодвинулся, но его все еще не отпускали. Он продолжал дрожать от сдерживаемой ярости, пока человек в сапогах не заговорил. — Теперь тебе не придется беспокоиться о том, что он тебя укусит, Амос. Чужой смех заглушил его панику, унижение и отчаяние, когда к нему приблизился волшебник средних лет с мрачной решимостью на лице. Волдеморт закрыл глаза, когда мужчина начал спускать брюки. Он потряс головой, пытаясь отогнать эти образы, но боль во рту немедленно заставила прекратить. Было бесконечно лицемерно то, как людские массы выступали против гомосексуальности — по обоюдному согласию обоих партнеров, но получив тело для надругательств без последствий, почти всегда в конце концов находили к ней дорогу. Возможно, это были подавленные гомосексуальные наклонности или, может быть, больше всего гетеросексуальный мужчина боится быть униженным гомосексуальным актом, — и поэтому они использовали это как метод пытки. В любом случае, он хотел, чтобы его враги могли осуществить любую свою фантазию о мести, не засовывая при этом свои зловонные отростки ему в горло и не заставляя его подчиняться ошейнику и участвовать в этом разврате. Дождь продолжал лить, стекая каскадами по замерзшей спине, которую украшали рельефные следы от ударов плетью и порезы. Вода промыла раны там и на лице, и магия залечила худшие из них достаточно, чтобы сохранить ему жизнь. Хотя магия, похоже, не вернёт его зубы обратно, поскольку его язык напоминал об этом каждый раз, когда проводил по ямкам, образовавшимся в искалеченных, пустых деснах. Аврору пришлось вмешаться до того, как закончилось отведенное им время для пыток, потому что министр не хотел, чтобы его съемщики знали, что он все еще бессмертен. Что ж, бессмертный для всех, кроме него. Волдеморт старался не думать о мальчике, но это никогда не срабатывало. Несмотря на то, что ему было необходимо сосредотачиваться на снятии ошейника, когда это было только возможно, несмотря на грызущий голод и безжалостную агонию, смертельно истощенные тело и разум и бушующую, чудовищную ярость, он понял, что все его мысли бессильно прикованы к мальчику. Неизменно он был погружен в размышления о его текущем местонахождении, его настроении, его самочувствии. Его смертности. Это правда, что у мальчика был крестраж, чтобы успокоить себя, но, зная этого идиота, он явно отказывался им пользоваться. Следовательно, он страдал. Вероятно, думал о самоубийстве. Он утешал себя, зная, что смерть Поттера стала бы главной темой разговоров для толпы, которая мучила его, и, таким образом, было маловероятно, что это случилось. Но эта его бесконечная забота о мальчике была опасной. Поттер предал его, а он этого не предвидел. То, что его так основательно одурачили, было непростительным оскорблением. Это был урок, который он должен был усвоить еще в юности, и он был наивен и глуп, забыв об этом. Волдеморт застонал и осторожно перевернулся на бок, все еще держа рот открытым, чтобы прохладная дождевая вода успокоила пульсирующие десны. Из-за отсутствия зубов было невозможно говорить, хотя это не часто от него требовалось. Если только они не хотели, чтобы он умолял. Или… Нет. Он обхватил себя руками, тщетно пытаясь согреться, но знал, что тело никогда не выделяло много тепла даже в самых благоприятных условиях. Он подтянул ноги, подложив локти под свои тощие бедра. Вскоре он погрузился в беспокойный, неглубокий сон.