Если расходятся пути

Гарри продолжал мерить шагами комнату, не обращая внимания на мужчину-маггла, которого обездвижил и спрятал за диваном. Маршрут и прочие тщательно продуманные детали прокручивались у него в голове, и он изучал их на предмет возможных слабых мест. Похищение маггловского бродяги не было идеальным решением, но не все были чертовыми божествами, способными произнести пару фраз, удалить кусок кожи и из него создать целое тело, чтобы одурачить кого-то. Кое-кому пришлось похитить маггла, а затем держать в памяти необходимость проверить, что, когда он больше не понадобится, его вернут туда, откуда взяли, и тщательно заобливиэйтят. Но эта часть была наименьшей из проблем Гарри. План должен был сработать. У него был только один шанс. Перси уже доставлял кучу неприятностей, и Гарри не мог вынести ни минуты, зная, что Волдеморт подвергается насилию, думая, что он бросил его. Неприятно, что ему придётся заставить Волдеморта поклясться на магии, но с этической точки зрения он больше не мог рисковать. Позволить пыткам над этим человеком продолжаться было невозможно, но Гарри не мог освободить его, чтобы он вышел и убил еще больше людей. Обмани меня раз, и все такое. Гарри посмотрел на свои часы. 10:49. Хорошо. Пришло время принять Оборотное. Он откупорил фиал и сделал глоток. Тело растягивалось и трансформировалось, и это было неудобно, но не больно. Когда все закончилось, он стал выше и шире в плечах, с морщинистыми руками и куда более хорошим зрением. Гарри снял очки, а затем быстро подошел к магглу, лежащему на полу. Он влил Оборотное ему в глотку и, загипнотизированный, наблюдал, как тело удлиняется и сдувается, волосы исчезают, а кожа становится нечеловечески белой. Лорд Волдеморт лежал на полу, все еще обездвиженный, и Гарри так сильно хотелось прикоснуться к нему. Не имея причин отказывать себе, он наклонился и легонько провел пальцем по острой скуле. Помолчал. Волдеморта наверняка доставят к нему голым, поэтому следовало раздеть маггла до того, как произойдет подмена. Достаточно ли он доверял себе, чтобы остаться в комнате наедине — даже на пять минут — с обнаженным Волдемортом, который не запомнит эту встречу? Но знакомое тело принадлежало не ему, так что это умерило его пыл. Хитрого, безжалостного ума, который он любил, в нём не было. Гарри стащил маггловскую одежду и уставился на тело на полу. Оно было идеально. Бледная кожа, отсутствие волос, длинные ноги, худые мышцы, острые кости… Эти пальцы, благодаря которым любое движение казалось элегантным, этот уникальный профиль, который вызывал у него прилив адреналина всякий раз, когда он его видел. Это тело всегда вызывало его реакцию: в детстве это был страх, но теперь — нечто гораздо большее. Стук в дверь заставил его вздрогнуть, и Гарри посмотрел на часы. 10:58. Они рано. Гарри вытащил уменьшенный ошейник из кармана мантии, вернул ему нормальный размер, а затем застегнул его на шее мужчины. Он не был пропитан ужасными заклинаниями, которыми обладал настоящий, и Гарри оставалось лишь надеяться, что министр не станет проверять его, пока не вернет заключенного обратно в клетку. Он наложил на маггла сильное отводящее внимание заклинание, а затем чары невидимости. Потом Гарри направился к двери, оглядывая себя сверху вниз и убеждаясь, что преображенная одежда хорошо на нём сидит. Сердце бешено колотилось, а пальцы подергивались. Через мгновение он откроет эту дверь и увидит Волдеморта. Он чувствовал, как кружится голова, чувствовал безрассудство и отчаянное желание поменять планы, но держал себя в руках. Всё было к лучшему. Он распахнул дверь и увидел Перси, но взгляд Гарри скользнул за спину министра и упал на знакомую удивительную фигуру, чьи измученные глаза были устремлены в пол, а руки — скованы за спиной. Однако, к счастью, его лицо казалось зажившим. Даже ужасная надпись была удалена с груди. — Мистер Фадж, это большая честь, — сказал Перси с легким поклоном. Гарри сдержался, чтобы не закатить глаза от того, что, даже сам будучи министром, Перси все еще испытывал слабость к власть имущим. Гарри кивнул и молча махнул рукой себе за спину, и процессия вошла в комнату. Глаза Гарри следили за Волдемортом, который никак не реагировал на то, что творилось вокруг, и держал взгляд опущенным, а позу неизменной. Когда дверь закрылась, Гарри повернулся к Перси. — Отлично, Корнелиус, — я могу вас так называть? — спросил Перси, и Гарри снова кивнул. — Превосходно, спасибо. Перси повернулся лицом к Волдеморту и затем положил руку на широкое худое плечо. Гарри нахмурился от этого дерзкого прикосновения; мышцы Волдеморта напряглись, пока он какое-то мгновение сопротивлялся, прежде чем закрыл глаза и медленно напряг ноги. И внезапно лорд Волдеморт оказался на коленях на полу, а Гарри, Перси и двое других ничтожеств возвышались над ним. Гарри закрыл рот. Срань господня. — Я должен ознакомить вас с правилами, касающимися его использования, прежде чем оставлю его в ваших руках, хотя двое этих авроров, мистер Пайк и мисс Бельяр, останутся за дверью, если вдруг вам понадобятся. Взгляд Гарри все еще был прикован к склоненной голове, и он поражался тому, насколько неестественно было видеть Лорда Волдеморта в такой покорной и пассивной позе, когда этот человек был воплощением власти и доминирования. Тишина предупредила его, что ему следует прислушаться к разговору. Он кивнул обоим аврорам, и его сердце бешено заколотилось. — Итак, — продолжил Перси, и Гарри заставил себя обратить на него внимание, — у вас есть два часа, во время которых вы можете делать всё, что вам захочется, но существуют некоторые ограничения, чтобы защитить вас и гарантировать, что он не умрёт, прежде чем заплатит по заслугам. Мерлин, сколько раз Волдеморт терпел это? Сколько раз его отдавали людям, которые ненавидели его и хотели пытать и унижать, даже не колеблясь из-за очевидной незаконности и свидетелей? Что такого ужасного делали с ним втайне, что эти люди скорее заплатили бы кучу денег, чем сделали это публично? — Сниму их, пока не забыл, — спохватился Перси, а затем постучал палочкой по наручникам за спиной Волдеморта. Освободившись, Темный Лорд медленно вытянул руки и изящно положил их на бедра. — Очевидно, первое правило заключается в том, что вы не должны пытаться снять ошейник или вывести заключенного из этой комнаты. Мы просим вас не отвечать ни на какие вопросы, которые он может задать, хотя прошло довольно много времени с тех пор, как он проявлял подобную самонадеянность. Он сделал паузу, и Гарри понял, что от него ждут ответа, поэтому кивнул. Перси тоже кивнул, затем продолжил. — Вы можете использовать на нем любые чары, заклятия, проклятия, наговоры или зелья до тех пор, пока это не убивает его. Список включает в себя два Непростительных, Круциатус и Империус, которые в его случае разрешены. Гарри посмотрел на Волдеморта, который продолжал стоять на коленях, неподвижный и молчаливый, никак не реагируя на эту речь, в которой его обсуждали словно имущество, не заслуживающее даже элементарного внимания. — Ошейник зачарован многими способами; наиболее интересным для вас будет принудительное подчинение любым фразам, начинающимся с «Том, я приказываю», и далее надо будет сказать ваше желание. Скажите эти три слова, и он подчинится чему угодно. Гарри кивнул, чувствуя тошноту. — Вы должны знать, что он никоим образом не может причинить вам боль или напасть. Если попытается, то будет выведен из строя на одну минуту и испытает сильную боль. Если вы хотите послушания, но в то же время желаете, чтобы он немного посопротивлялся, я бы посоветовал заклинание Mordere, которое подключено к его ошейнику и вызовет шок острой боли в его мозгу. Очень приятно наблюдать, как он естественным образом сопротивляется унизительным вещам, а затем боль заставляет его подчиниться. Также нам сообщалось, что нерешительность тоже является замечательным вариантом. Перси одарил его заговорщической улыбкой, и Гарри изо всех сил попытался изобразить ответную. — Вы можете использовать его в любом сексуальном качестве, какое только сможете придумать, включая половое сношение и оральный секс. Ключевая команда ошейника особенно хорошо подходит для этого, если только вы не хотите, чтобы он боролся, и в этом случае, мне говорили, это тоже весело. Мерлин. Он с ужасом переместил взгляд на Волдеморта, который оставался неподвижным, с пустым лицом и опущенными в пол глазами. Смирившийся. Гарри впился зубами в язык и сжимал челюсти, пока не почувствовал вкус крови. — Что я забыл? — спросил Перси, двигая губами. — У вас есть вопросы? Гарри сглотнул и усилием воли заставил себя ответить. — Нет. Все, кажется… ясно. Перси улыбнулся. — Отлично, тогда можете приступать. Гарри наблюдал, как трое людей идут к двери, чувствуя себя каким-то оцепеневшим и в то же время полным неугомонной энергии. — Повеселитесь! — крикнул Перси через плечо, и Гарри поборол порыв проклясть его. Через несколько мгновений дверь захлопнулась, и Гарри едва не рухнул на колени. Но потом вспомнил, насколько много ему нужно было сделать. Он посмотрел вниз на мужчину, стоявшего рядом на коленях. Волдеморт все еще не двигался, но его дыхание начало учащаться. Руки, которые лежали на обнаженных бедрах, пока Перси излагал суть дела, теперь были сжаты в кулаки. Все в Гарри стремилось заключить этого человека в объятия, обнять его, рассказать ему все. Он отменил бы свои планы, сам исцелил Волдеморта, а затем увез бы его к себе домой, где провел бы следующие несколько недель, извиняясь и убеждая, что он в безопасности. Но это было невозможно. Рон. Волдеморт просто не мог понять, что сделал не так. И если бы он не смог этого добиться, то пытался бы снова и снова, а Гарри не собирался жертвовать своими друзьями, моралью и всем остальным — даже ради любви. Поэтому ему пришлось вести себя отчужденно. Холодно. — Том, — сказал Гарри, и ему не нравилось звать его этим именем, но он не мог называть его Волдемортом, притворяясь Фаджем. В их время никто его так не называл. Волдеморт вздрогнул, когда Гарри заговорил. Гарри до боли сжал палец, чтобы удержаться от того, чтобы не упасть на колени Волдеморту и не утешить его. Он заставил свой голос звучать ровно. Спокойно. Размеренно. — У меня есть к тебе предложение, — произнёс Гарри и увидел, как между безволосыми бровями появилась небольшая складочка. — Ты можешь смотреть на меня, — продолжил он, — но не вставай. Красные глаза Волдеморта медленно поднялись, а затем встретились с его собственными, и его словно обожгло огнём и все фальшивое сгорело, оставив голым и незащищенным. Он почувствовал, как какая-то сила попыталась проникнуть в разум, но Гарри был быстрее. — Вон! — заорал он, отступая и отводя взгляд. — О чем ты только думал? Боги, почему ты всегда это делаешь? Воцарилась тишина, и, когда Гарри случайно снова взглянул на Волдеморта, тот слегка наклонил голову, наблюдая за ним. — Не слишком удачное начало, Том, — сказал Гарри и на этот раз не пожалел, что назвал его по имени. — Как ты вообще можешь делать это без магии? Волдеморт продолжал наблюдать за ним, и Гарри знал, что у него нет на это времени. — Том, я приказываю тебе ответить на вопрос. Он подавил чувство вины, которое пыталось захлестнуть его из-за того, что он пользовался ошейником, но вряд ли Волдеморт когда-нибудь узнает, что Фадж — это Гарри. Волдеморт свирепо посмотрел на него, но его рот послушно открылся. — Практика, — выпалил он, как будто это слово причинило ему боль. Даже под давлением, даже зная, что этот человек говорит без согласия, и даже с учетом того, что Гарри знал, что ему должно быть стыдно за себя, все равно было блаженством снова услышать этот голос. Он подождал продолжения, и когда больше ничего не последовало, попробовал еще раз. — Том, я приказываю тебе подробно ответить, как ты можешь использовать легилименцию с ошейником, препятствующим магии. — Я практиковался, — прошипел Волдеморт, отводя взгляд. Его тело дернулось, словно его ударили кнутом, а затем он заговорил. — Я практиковался, — слова были резкими и холодными. — Я хотел научиться этому навыку, и я это сделал. Мне больше не нужна магия, чтобы проникать в чужой разум. Он остановился и мгновение изучал Гарри. — Хотя то, что другие замечают вторжение в свой разум, уникальная редкость. Дерьмо. Его вот-вот раскусят. Но что ему оставалось делать? Позволить мужчине прочитать свои мысли и найти там все ответы? Гарри сомневался, что Волдеморт догадается, что это был он. Ему просто нужно было быть более осторожным. Волдеморт изучал его, но затем, казалось, был вынужден добавить: — Это достаточно подробно или мне следует уточнить еще? Гарри покачал головой. — Этого достаточно. Спасибо. Волдеморт закрыл глаза, вероятно, ему требовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Гарри наблюдал, загипнотизированный. Когда мгновение спустя его взгляд вернулся к Гарри, в нем было проницательное раздумье. Ладно. Вернемся к делу. Он посмотрел на свои часы. 11:14. Чёрт. У него было всего шестнадцать минут, чтобы справиться с этим. — Ладно. Вот какая ситуация. Я не Корнелиус Фадж, а человек, которому хорошо заплатили за то, чтобы он помог тебе. Теперь Волдеморт хмуро смотрел на него. Его осанка выпрямилась, а голова поднялась, чтобы больше не быть подобострастно опущенной. — Твое имя. Гарри покачал головой. — Оно не имеет значения. Важно то, что ты не уйдешь отсюда, не поклявшись мне на своей магии. Один из твоих Пожирателей окажется в этой комнате для завершения ритуала, но только после того, как ты согласишься принести клятву. В противном случае ты будешь лишён памяти и вернёшься в свою клетку. Волдеморт пошевелился, и одна из его ног скользнула вперед. — Оставайся на месте, — предупредил Гарри, вынимая палочку, но не направляя ее на него. Волдеморт сделал паузу, приподняв безволосую бровь. — Я не буду давать клятву на коленях. — Кому это вообще важно? — раздраженно спросил Гарри, но Волдеморт просто выдержал его взгляд и медленно разогнул ноги, разминая их, пока не встал. Затем он повелительно посмотрел на Гарри сверху вниз, и черт возьми, если это проклятое высокомерие не было самой горячей вещью, которую он когда-либо видел. Даже голый и с окровавленным воротничком, этот мужчина излучал власть. — Это важно для меня, — заявил Темный Лорд. — В ошейнике и с двумя аврорами снаружи я всё равно не могу напасть на тебя. — Я не беспокоюсь о том, что ты нападешь на меня, — отозвался Гарри совершенно искренне. Волдеморт склонил голову. — Разумеется, нет. Итак, кого мы ждем? — Беллатрикс, — ответил Гарри, даже не уверенный, как имя сорвалось с его губ. Волдеморт кивнул в знак согласия. — И какую же клятву ты от меня потребуешь? Гарри перевел дыхание. — Ты поклянешься не убивать людей. Волдеморт молча смотрел на него, пока Гарри пытался предугадать, как все будет происходить. Затем мужчина издал насмешливый звук. Ах, он отказывался. Что теперь, гений? — Ты знаешь, как действует подобная клятва, имбецил? — выплюнул Волдеморт. — Если я нарушу её, то потеряю свою магию. Как, по-твоему, я продержусь хотя бы день в качестве сбежавшего преступника, будучи не в состоянии защитить себя? — Защитить, да. Но не убивать. — Ты полагаешь, мои противники будут пытаться просто оглушить меня? Ты веришь, что я когда-либо участвовал в дуэлях не на смерть? — Ну тогда тебе придется перехитрить их, а? Я-то думал, у тебя хватит на это смекалки. Глаза Волдеморта вспыхнули. — Ты идиот. Это не та клятва, которую я могу дать. Гарри заставил себя беззаботно пожать плечами. — Прискорбно. Тогда давай выждем время, а затем я передам тебя обратно министру. Глаза Волдеморта впились в него. — Кто послал тебя сюда? — Это не имеет значения. — Это был Поттер? Сердце Гарри чуть не выскочило из груди, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он покачал головой. — Нет, мистер Поттер к этому не причастен. В любом случае, твое время на исходе. Гарри чуть было не взглянул на часы, но потом вспомнил, что это наверняка намекнёт на то, кто он. Вместо этого он наколдовал Темпус. 11:26. — Ты же не хочешь заставлять ее ждать, — предупредил Гарри. Волдеморт зарычал. — Ты не даешь мне возможности согласиться. Принести эту клятву — самоубийство. — Ты не умрешь, ты потеряешь лишь свою магию, и… — Лишь свою магию! — закричал Волдеморт, и внезапно показался таким огромным в комнате. — Я стану сквибом, если меня заставят кого-то убить? Гарри кивнул, стараясь вести себя невозмутимо. — Думаю, да. Может, это будет хорошим уроком для тебя, ненавидящего магглов. Тебе придётся… Волдеморт бросился к Гарри, и Гарри пятился, пока не уперся в стену. Высокий мужчина не прикасался к нему, но его теплое дыхание обдавало кожу Гарри, когда он говорил. — Кто тебя послал. Гарри сглотнул. — Это не… — Кто ты такой. Было трудно находиться так близко, быть прижатым к стене этим драгоценным телом так, что он мог протянуть руку и дотронуться до него. Возможно, это последний раз, когда он добрался до… Он беспомощно опустил глаза и окинул взглядом бледную, прекрасную кожу, то, как напрягались его худощавые мышцы, как сужалась талия под выступающими ребрами, как… — Отвечай мне! Гарри снова поднял глаза, поймав пылающий взгляд. — Я не имею значения, — ответил он и отстранился от гнетущего тела Волдеморта. Гарри подошел к окну и выглянул наружу. Пока никаких признаков Беллатрикс. Она должна была подойти к окну, чтобы ей не пришлось проходить мимо авроров. Всё должно было пройти гладко, иначе вся мощь Министерства обрушилась бы на них. — Время вышло, — сказал Гарри, поворачиваясь лицом к Волдеморту. — Что ты решил? Мужчина стоял у стены, и веки закрытых глаз быстро двигались, он явно что-то обдумывал. — Я дам клятву, если она будет включать некоторые логичные условия. Гарри скрестил руки на груди. — Например? Волдеморт пристально посмотрел на него. — Например, убийство в целях самообороны. Убийство, чтобы защитить другую жизнь. Убийство, чтобы вырваться из опасной для жизни ситуации. — Ты не можешь умереть, — усмехнулся Гарри, прежде чем вспомнил, что ему не положено этого знать. Когда он снова посмотрел на Волдеморта, глаза мужчины были прищурены. — Уверяю тебя, что могу, — ответил мужчина, наблюдая за реакцией Гарри. — О да, — исправился Гарри с легкой улыбкой, — я все время забываю, что ты теперь смертный. Я все еще думаю о тебе как о всемогущем Темном Лорде, но Гарри Поттер позаботился об этом, верно? Волдеморт продолжал внимательно изучать его. — Верно. Гарри почувствовал, как кто-то пробивается через его щиты. Он повернулся к окну, посмотрел вниз и увидел, что Беллатрикс пристально смотрит на него. Он слегка насмешливо помахал ей рукой, а затем повернулся лицом к Волдеморту. — Она здесь. У тебя больше нет времени. Мне отослать ее прочь?.. — Я дам клятву на этих условиях. Гарри задумался. Ему не нужны были лазейки, которыми этот человек смог бы манипулировать, но еще он не хотел, чтобы Волдеморт оставался здесь хотя бы мгновением дольше. Он нахмурился и сделал вид, что размышляет, пока Волдеморт пристально смотрел на него. — Хорошо, — ответил Гарри, и Волдеморт кивнул, расцепляя руки, которые до этого держал вместе перед собой. Он сделал шаг к окну, но Гарри поднял руку, останавливая его. — Я схожу за ней, — сказал Гарри, — но сначала позволь мне напомнить тебе, как обстоят дела. За это Гарри получил еще один яростный взгляд, но проигнорировал его. — Прямо сейчас я сохраняю над тобой полный контроль. За этой дверью стоят два аврора, готовые войти и усмирить тебя, если я укажу, что нахожусь в опасном положении. Беллатриса принесла мне Обет, который защитит меня от вреда с ее стороны во время этой операции в обмен на мою помощь в твоём освобождении. Гарри почувствовал, как сдвинулись защитные чары, и ему захотелось усмехнуться. Она пыталась снять их, нетерпеливая сучка. — Твоя слуга начинает волноваться, — сказал Гарри с кривой улыбкой. — Возможно, тебе следует позволить ей подняться. — Я еще не закончил. В целом, ты не можешь причинить мне боль, и она не может причинить мне боль, так что не трать свое время на попытки. Моя цель здесь — увидеть тебя свободным, ясно? Я не хочу использовать твой ошейник против тебя — о, и тебе придется снять его самому, я понятия не имею, как это сделать. Это будет проблемой? Волдеморт едва заметно покачал головой. — Хорошо, — сказал Гарри. — Думаю, это все, я объясню подробнее, когда она поднимется. Гарри подождал, не пожелает ли Волдеморт спросить что-то, но тот молчал, поэтому Гарри подошел к окну и распахнул форточку. Он посмотрел вниз, опустил щиты и жестом пригласил Беллатрикс подняться. Затем отступил, давая ей пространство. Может, она и не была в состоянии причинить ему боль, но Гарри все равно ненавидел ее. Когда голова Беллатрисы показалась над подоконником, ее глаза немедленно встретились с глазами Волдеморта, и наполнились отчаянной тоской и облегчением. — Мой господин! — воскликнула она, бросаясь на землю в попытке добраться до него. Гарри встал между ними, подняв волшебную палочку, не собираясь смотреть, как разыгрывается эта отвратительная сцена. — У вас двоих потом будет масса возможностей обняться, — усмехнулся Гарри, отодвигаясь назад и на мгновение закрывая глаза. — Я не хочу этого видеть. Потому что я, блядь, оторву тебе каждый палец, который посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Он шумно выдохнул. Было чертовски больно от того, что ей достанется заслуга в спасении Волдеморта, его благодарность и доверие. Гарри хотел всего этого для себя, но знал, что этого не будет. Этот человек даже не попытался извиниться или признать совершенный им непростительный поступок. Волдеморту было все равно. Может, ему и не могло не быть все равно. Он открыл глаза и увидел, как Беллатриса наколдовала мантию для Волдеморта и подобострастно протянула ее ему, опустив глаза, словно смущаясь его наготы. Гарри наблюдал, как мужчина поймал её в воздухе и надел. Он отвел взгляд, обиженный тем, что она подумала об этом, а он нет. Он так привык видеть этого мужчину обнаженным, что даже по-настоящему не задумывался об этом. Гарри ненавидел то, что она предвидела его потребности гораздо лучше, чем он сам. — У нас не так много времени, — сказал Гарри. Он был недоволен и отказывался встречаться взглядом с Волдемортом. Он повернулся к Беллатрикс. — Ты наложила дезиллюминационные чары, верно? Она усмехнулась и поднялась с пола. — А как иначе? Гарри приподнял бровь. — Зная тебя, ты, наверное, кричала на всю улицу, что везешь своего Господина домой. Он едва не заикнулся на слове «Господин». Это было их слово, а не Беллатрикс, не Пожирателей Смерти. Волдеморт хотел, чтобы Гарри называл его так, и это было по-другому, лучше, значимее для них обоих. Женщина медленно повернулась к нему лицом, и ее веки отяжелели, а лицо помрачнело. — Не думай, что можешь так разговаривать со мной, ты, грязный полукровка. Гарри разозлился, когда она выпалила подробность его личности, но было много полукровок, одним из которых он мог быть, так что он надеялся, эти слова ничего не испортили. И чтобы подчеркнуть это, он бросил быстрый взгляд в сторону Волдеморта. — Прости, ты имела в виду его или меня? Палочка Беллатрикс влетела в ее руку, но прежде чем она успела заговорить, Гарри наложил на нее невербальное обезоруживающее. Затем рассмеялся ей в лицо. — Ты пытаешься умереть? Помнишь тот момент, когда дала Обет, что не причинишь мне вреда? Когда это было? Ах да, сегодня утром. — Ты наглый… — Я думал, он тебе небезразличен, — с презрением сказал Гарри, указывая на Волдеморта. — У тебя буквально одна задача, и она заключается в том, чтобы помочь ему дать клятву, чтобы он мог уйти. Ты собираешься так эффектно подвести его только потому, что не можешь держать свой гребаный рот на замке? Беллатрикс дрожала от негодования. — Ты смеешь говорить… — Просто стоп, — сказал Гарри, растягивая гласную до абсурдной длины, заглушая ее обличительную речь, пока Беллатрикс не оскорбилась и не замолчала. У него перехватило дыхание и немного закружилась голова, но это того стоило. Он ухмыльнулся ей. — Я знаю, ты хочешь убить меня, — выдохнул он. — И это чувство взаимно. Но можем ли мы просто пройти через это, чтобы никогда больше не видеть друг друга? Ты можешь контролировать себя, или, может быть… Гарри повернулся к Волдеморту, который, нахмурившись, наблюдал за ними обоими. — Может быть, ты мог бы попробовать дать ей команду заткнуться на хрен и позволить мне заняться делом? — Мой господин! — воскликнула Беллатриса, но Волдеморт оборвал ее. — Достаточно. Она сразу замолчала, и на ее лице отразилось глубокое негодование. — Спасибо, — радостно сказал Гарри, торжествующе улыбаясь Беллатрикс. Он предпочел меня тебе! Если бы только Волдеморт мог знать, кто такой Гарри, подумал он, был бы результат другим? Возможно. — А теперь давай попробуем еще раз. Ты использовала дезиллюминационные чары, как я просил, чтобы попасть сюда, Беллатрикс? К его удивлению, она бросила быстрый взгляд на Волдеморта и затем ответила. — Да, — произнесла она, опустив глаза. Затем она подняла взгляд на Волдеморта, возможно, ожидая похвалы или ободрения, но он полностью проигнорировал ее. При виде этого зрелища настроение Гарри значительно улучшилось. — Ладно, — продолжил он. — Итак, у меня здесь есть маггловский мужчина, который уже выглядит как ты, — он указал на Волдеморта, встретив его расчетливый взгляд. — Том… — Ты смеешь называть его этим грязным маггловским именем… — перебила Беллатриса, но Гарри ударил ее Силенцио. Она выглядела разъяренной, но мало что могла сделать, и так было намного проще. — Как ты ее выносишь? — спросил Гарри с издевательским смешком и встретился взглядом с Волдемортом, но затем посерьезнел, вспомнив, что между ними не было товарищества. Место Волдеморта было рядом с его безумной правой рукой, а место Гарри — далеко, на другой стороне. Они не были командой. Они были никем. Он вздохнул, и смеяться расхотелось. — Мы с тобой произнесём Клятву, а затем вы с Беллатрикс уйдете через окно, снова под чарами. Затем я верну маггловского мужчину под Оборотным и под проклятием Империус министру, когда он прибудет. У нас у всех будет час, чтобы как следует спрятаться и поработать над нашим алиби. Гарри внезапно почувствовал себя измотанным. Ему было все равно, он просто должен пройти через это, а потом вернуться домой и зализать свои раны. — Есть вопросы? — Гарри поднял голову и встретился взглядом с темно-красными глазами Волдеморта, пытаясь прочесть в них что-нибудь, но это было невозможно. — Ты готов принести клятву? Волдеморт сделал паузу и посмотрел на Гарри так, словно пытался разгадать головоломку. — С вышеупомянутыми поправками — да, — сказал Волдеморт, хотя и не выглядел довольным этим. Гарри кивнул. — Ладно, давай покончим с этим. *** Когда все было сделано, Гарри не смог смотреть, как эти двое уходят. У них было десять минут до возвращения Перси, а Волдеморт и Беллатрикс уже давно должны были уйти. Но Темный Лорд медлил. Гарри больше не мог выносить напряжения, поэтому ушел в соседнюю комнату. В спальню. Он начал расхаживать по комнате, засунув руки в карманы и до крови прикусив губу, чтобы удержаться от того, чтобы не вернуться и не посмотреть, ушли ли они, или Волдеморт все ещё стоит неподвижно, отказываясь уходить, как будто он, черт возьми, ждал, что произойдет что-то еще, а Гарри был в нескольких секундах от того, чтобы броситься к Темному Лорду и умолять его взять его с собой. Или просто взять его. Гарри услышал приглушенные голоса, доносившиеся из соседней комнаты, и посмотрел на часы. 12:55. Блядь. Они были слишком близко, слишком близко. Если после всего чертова гения поймают и затащат обратно в клетку из-за… из-за чего бы то ни было, черт возьми, из-за чего бы Гарри ни волновался… — Мой господин! — он услышал крик Беллатрикс, а затем по коридору в его сторону раздались размеренные шаги. Гарри обернулся и увидел Волдеморта, стоящего на пороге с диким, но решительным видом. — Гарри. Глаза мужчины сверкнули, и Гарри потерялся, почувствовав ту невероятную связь, что была между ними, и все остальное исчезло. — Да? — спросил он, затаив дыхание. Только после того, как глаза Темного Лорда слегка расширились, а затем победно сузились, Гарри осознал свою ошибку. Блядь. Он должен отступить, найти оправдания, стереть это из его из памяти, что угодно. Но вместо этого они просто уставились друг на друга. Внезапно перед ними открылись широкие перспективы. Они были здесь, свободные, вместе. Они могли бы уехать и начать все сначала где угодно… И когда Гарри почувствовал едва уловимое давление чьего-то разума на свой собственный, на этот раз он дал ему волю, и сразу же перед ним возникли образы: Гарри, стоящий рядом с Волдемортом, двое, словно непоколебимые колонны, на фоне моря лиц в масках; Гарри, сражающийся на дуэли с Волдемортом, но на этот раз явно в педагогических целях, и Гарри изучал могущественную древнюю магию; образы Гарри, окруженного руками, которые могли принадлежать только Темному Лорду, когда проклятия обрушивались на них со всех сторон, но Волдеморт поглощал удары, защищая Гарри, как щит; Гарри и Волдеморт свернулись калачиком, Гарри прижался спиной к груди Волдеморта, мужчина что-то шептал Гарри на ухо, а Гарри улыбался, был счастлив, в безопасности и так влюблен… Крик Беллатрикс изгнал Волдеморта из его сознания. Они снова уставились друг на друга, оба тяжело дыша, и… это было предложением? Так вот что это было? Беллатрикс внезапно появилась в дверном проеме, где раньше стоял Волдеморт, и только теперь Гарри осознал, что они с Волдемортом держатся за руки, стоя на расстоянии фута друг от друга. — Мой Лорд, — сказала Беллатриса испуганно и растерянно. — Они стучат, пожалуйста, мы должны идти! Волдеморт не сводил с Гарри пристального взгляда. Он открыл рот, но прежде чем он успел заговорить, Гарри отпустил холодные руки с длинными пальцами. Он отступил. — Иди, — сказал он, и это слово эхом отдалось воспоминанием под дождем. Глаза Волдеморта вспыхнули, и он сделал шаг вперед, но Гарри покачал головой и увернулся. Своим успешным побегом он был обязан этому ошейнику, потому что без него магия Волдеморта наверняка связала бы его и задушила, как, Гарри чувствовал, она и хотела. — Иди, — снова повторил Гарри, а затем отвернулся от полного муки яростного взгляда и вышел из комнаты, а его сердце разбивалось вдребезги. Раздался еще один стук, но на этот раз, прежде чем Гарри успел подойти к двери, она открылась, и Перси шагнул вперед с озабоченным выражением на лице. — Все в порядке? — сказал Перси, обводя взглядом комнату. — Когда вы не ответили, я подумал… — Прошу прощения, — ответил Гарри, заставляя свои губы улыбнуться, и виновато пожал плечами. — Я просто приводил его в порядок. Гарри оглянулся назад, туда, где на диване, послушный и тихий, сидел бродяга под Оборотным. Легкая улыбка появилась на лице Перси. — Ах. Перси подошел к магглу и внимательно осмотрел его. Гарри знал, что это должно действовать на нервы, но все, о чем он мог думать, это остался ли Волдеморт и что будет делать Гарри, если остался. — Он выглядит прекрасно, — сказал Перси, поворачиваясь обратно к Гарри и жестом приглашая бродягу следовать за собой, что тот и сделал, благодаря Империусу Гарри. — Есть какие-нибудь серьезные травмы, о которых нам следует знать? Гарри покачал головой, и Перси кивнул. — Хорошо, тогда мы уходим. Трое человек ушли, маггл вслед за ними, и когда дверь закрылась, ноги Гарри мгновенно понесли его в спальню, сердце бешено колотилось, а предвкушение и надежда бурлили в груди. Когда он прошел сквозь дверной проем, открытое окно и пустая комната ошеломили его, и он остановился. Он должен быть благодарен за то, что Волдеморт был на свободе. Почувствовать облегчение от того, что весь этот бардак закончился. Он вообще должен был чувствовать что угодно, кроме сокрушительного чувства иррационального предательства, покинутости и отчаяния, от которых у него перехватывало дыхание.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ