Если расходятся пути

Быстрый поход в туалет превратился в получасовой роскошный душ после того, как Гарри увидел всю эту дорогущую сантехнику. Он как следует не мылся больше месяца. Гарри встал под струи и позволил горячей воде смыть с себя все, что его пятнало. Грязь, вину, гнев, предательство. Смыть всё это к чёрту. Если этого он хотел — Волдеморта, живого, здорового и принадлежащего ему, — тогда следовало отпустить прошлое. Принять тот факт, что Волдеморт прожил долгую жизнь, не сдерживая себя, и потребуется время, чтобы обрести контроль. Когда некоторое время спустя Гарри открыл дверь ванной, он увидел Темного Лорда, небрежно прислонившегося к стене напротив: голова опущена, руки сцеплены перед собой. Гарри застыл. Очищенная Скруджифаем одежда и мокрые волосы внезапно заставили его смутиться. Нашел время приводить себя в порядок — когда это все еще стояло между ними. — Прости, — пробормотал Гарри, ссутулившись, но его глаза беспомощно скользнули по высокой фигуре. Волдеморт молча покачал головой и отвел взгляд. — Я приготовил завтрак, если хочешь. Ты должно быть голоден. Гарри вытаращил глаза, но затем быстро взял себя в руки. — Э-э-э… да. Умираю с голоду, было бы здорово. Волдеморт кивнул и повел его по коридору в огромную кухню, переходящую в еще большую столовую. В центре стоял стол с десятью стульями, напротив двух из которых были поставлены тарелки с едой. Запах ударил в нос, и Гарри едва удержался, чтобы не застонать. Во время заключения в Министерстве его не морили голодом, но и нормального горячего питания не давали. Он нетерпеливо последовал за мужчиной к своему месту, которое находилось справа от места Волдеморта во главе стола. Расположение приборов почти заставило его улыбнуться, но в этот момент он опустил взгляд на свою дымящуюся тарелку. И снова распахнул в удивлении рот. — Это?.. Волдеморт наблюдал за ним, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица, но глаза его сверкали. — Я забочусь о том, что принадлежит мне. Гарри тихо засмеялся. Затем взглянул на тарелку Волдеморта и увидел точно такое же блюдо. Он быстро поднял глаза и успел заметить самодовольную ухмылку, прежде чем она исчезла. Черт возьми. Гарри схватил Темного Лорда за отвороты мантии и потянул этого великолепного человека вниз, прижимаясь губами к тонким губам, удивленно распахнутым. Он вложил всю свою благодарность, страстное желание и ошеломление в поцелуй, пока Волдеморт не пришел в себя и не поменял их положение так, что Гарри оказался прижатым к столу, а Тёмный Лорд нависал над ним сверху. Гибкие пальцы обхватили его за задницу, сжались, а затем Гарри подняли и швырнули на поверхность огромного дорогого стола, сметая в сторону столовые приборы и переворачивая стакан с водой. Он откинулся на спину, и Волдеморт последовал за ним, склоняясь над Гарри и углубляя поцелуй, одной рукой сгребая его волосы в кулак, а другой расстегивая брюки. Он отстранился и посмотрел на Гарри сверху вниз, и его глаза были дикими и полными возбуждения. — Похоже, у тебя пропал аппетит. Гарри мог только смотреть на него. Волдеморт снова наклонился и яростно впился зубами в шею Гарри, и тот вскрикнул, выгибая спину, боль пронзила его, напомнив о том, чего ему так не хватало. — Черт возьми, Волдеморт, — выдохнул Гарри, поднеся руку к шее, отведя ее в сторону и увидев на ладони кровь. Вид её, свидетельство укуса, заставил его раздвинуть ноги шире, еще больше откинуть голову, предлагая всего себя. Он встретился взглядом с Волдемортом и медленно слизнул кровь со своих пальцев. Глаза Волдеморта загорелись собственническим огнем, и его рука метнулась вперед, чтобы схватить Гарри за запястье, останавливая его. — Я очень голоден, — поддразнил Гарри, высвобождая руку и скользя ею вниз по худому телу, пока не достиг скрытого тканью члена. Он сжал пальцы, и глаза Волдеморта на секунду закрылись, когда он застонал, и это был самый опьяняющий звук, который Гарри когда-либо слышал. — Утоли мой голод, — потребовал Гарри и увидел, как красные глаза распахнулись, смертельно сосредоточенные и опасные. Волдеморт убрал руку Гарри от своего паха и вместо этого поднес ее ко рту. Он слизнул оставшуюся кровь с пальцев Гарри, все это время не сводя с него пристального взгляда. Когда все было чисто, его взгляд опустился на губы. — Если это то, чего ты желаешь, я хочу, чтобы твоя голова склонялась с этого стола, Поттер. Гарри застонал и начал поворачиваться, чтобы последовать приказу, но Волдеморт остановил его, сжав руку на горле. — Наша еда остывает. — Согревающие чары, — выдохнул Гарри, но Волдеморт издал пренебрежительный звук. — Так не пойдет. После всех усилий, которые приложил, я ожидаю большей благодарности. Мужчина поднес пальцы ко рту Гарри и принялся медленно водить ими по его губам. — Я могу показать тебе, как благодарен, если ты позволишь, — осторожно сказал Гарри, изо всех сил стараясь не прикусить пальцы, попадающие между губ, когда начал говорить. Он снова опустил руку, но запястье перехватили прежде, чем она успела достичь цели. Волдеморт хмыкнул и покачал головой. — Нет. Тебе придётся продемонстрировать свою способность к многозадачности. Прежде чем он успел сообразить, что, черт возьми, это значит, магия внезапно обвилась вокруг него и потащила к краю, перевернув на спину и потянув вперед так, что голова свесилась вниз. — Почти идеально, — оценивающе выдохнул Волдеморт, а затем его магия сняла с Гарри всю одежду. Гарри прикусил губу и, подняв глаза, увидел, что мужчина мрачно улыбается ему. — Гораздо лучше. А теперь открой рот. Гарри уперся вспотевшими ладонями в деревянную поверхность стола, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы удержаться, а затем открыл рот. Кубик тофу попал ему на небо, и он чуть не подавился — язык был прижат, оставляя рот свободным для члена. Тофу едва не скатился в пищевод. — Прожуй, а затем проглоти, Поттер, — проинструктировал Волдеморт, и Гарри понял, что все еще не двигается, смущенный такой резкой переменой. Он повиновался, все еще не веря, что Волдеморт приготовил ему завтрак, учтя предпочтения в еде. Неужели он планировал вот так скормить ему всё? Это было унизительно, но и невероятно возбуждающе, даже если он был разочарован тем, что не смог попробовать на вкус Темного Лорда. — Открой, — скомандовал Волдеморт, и Гарри приготовился к следующему кусочку еды, но вместо этого головка члена скользнула в его горло — до упора, пока он не подавился. — Прими его, — грубо прошептал Волдеморт, и глаза Гарри широко раскрылись, но он не мог видеть ничего, кроме гладких безволосых бедер мужчины. Он не двигался, сосредоточившись на том, чтобы не подавиться остатками тофу, которые все еще были во рту. Волдеморт медленно отстранился, чтобы Гарри смог сделать несколько вдохов, а затем толкнулся обратно. Гарри позволил своим глазам закрыться, потерявшись в пьянящем ощущении использования, в осознании своей незначительности, пока Темный Лорд брал то, чего хотел. Гарри не мог удержаться от смущающих звуков, когда член касался нёба и погружался глубже в горло. Движение было слишком быстрым, чтобы можно было помочь себе языком, поэтому он просто сосредоточился на том, чтобы держать зубы подальше от твёрдой плоти, и старался не кончить, пока Тёмный Лорд жёстко выкручивал его соски и царапал ногтями живот. Причиняя Гарри боль и в то же время заставляя мальчика доставлять себе удовольствие. — Твоя кожа так сильно краснеет из-за меня, Поттер, — заметил высокий шелестящий голос. Волдеморт снова отстранился, но на этот раз пальцы оказались у него во рту и раздвинули челюсти настолько широко, насколько это было возможно, прежде чем отправить в рот два больших куска тофу. Когда пальцы разжались, Гарри начал жевать. Бёдрами Волдеморт крепко прижимался к шее и подбородку Гарри. Шелковистая кожа яичек щекотала ноздри, затрудняя дыхание, но запах был настолько пьянящим, что он не осмелился выказать никакого дискомфорта. — Достаточно. Открой. Гарри мгновенно повиновался, и член снова глубоко вонзился ему в горло. Он чувствовал, каким твердым он был, и собственный член тяжело покачивался между ног, пока Волдеморт трахал его в рот. Гарри был в отчаянии. Он так сильно хотел прикоснуться к себе, может, на десять секунд, и смог бы кончить. Он уже был так близко к этому — из-за сочетания испытываемого унижения, того, что впервые попробовал другого мужчину на вкус, и близости к Тёмному Лорду. Но Волдеморт не прикасался к нему. Не там, где это было нужно. Он просто доставлял сам себе удовольствие, пока трахал и кормил его. Это продолжалось до тех пор, пока Волдеморт не объявил, что тарелка пуста. Гарри попытался сделать глубокий вдох, но резкий шлепок пришелся по правой щеке. Он ахнул, замерев с членом во рту. Волдеморт медленно отстранился, а затем еще один удар пришелся по другой щеке, и голова Гарри откинулась в сторону. Нежные руки вернули его взгляд к Темному Лорду. — В таком виде ты неотразим, — сказал Волдеморт, пальцем смахивая слезу, выступившую на глазах Гарри после второй сильной пощечины. — Губы — розовые и припухшие, слезы на твоем лице, твое тело открыто и доступно для меня. Для всего, что я захочу с ним сделать. — Да, — сказал Гарри слабым голосом, стыдясь и в то же время восхищаясь этим описанием самого себя. — Я хочу трахнуть тебя. Член Гарри дернулся. — Я твой, — честно произнёс он. Волдеморт, кажется, наслаждался услышанным мгновение, его взгляд скользнул по распростертому телу Гарри. Затем он отступил, выдвинул один из стульев и сел на него. Гарри перевернулся на бок, продолжая наблюдать. Волдеморт выглядел царственно — одежда опрятная и элегантная, но эрекция непристойно выступает вперед. Гарри отвел взгляд, чтобы увидеть бледные пальцы мужчины, легко лежащие на подлокотниках, и его длинные, широко расставленные ноги в подогнанных брюках. Он выглядел высокомерным. Устрашающим. — Давай, — скомандовал Волдеморт, наблюдая за Гарри почти равнодушно, но твердый член противоречил его тону. Прикоснись ко мне, и я сделаю это. Гарри улыбнулся и перекинул ноги через край стола, затем спрыгнул на пол и направился к нему. Он наблюдал, как красные, пылающие глаза следят за каждым его движением. Добравшись до ног мужчины, он нагло положил ладони ему на ноги, а затем посмотрел на Волдеморта из-под ресниц. — Как бы ты хотел?.. Пальцы Волдеморта потянулись и схватили его за волосы, подтаскивая вверх и усаживая на костлявые колени. Гарри поморщился от боли в коже головы, хотя это и заставило его член запульсировать. Длинные пальцы обхватили его бедра и приподняли. Гарри затаил дыхание, ожидая. Но ничего не произошло. — Умоляй меня, — приказал Волдеморт. Гарри закрыл глаза от нахлынувшего вожделения, но кулак Волдеморта, вцепившийся в волосы, встряхнул его и заставил снова открыть глаза. — П-пожалуйста, — заикаясь, выдавил он, его руки потянулись вперед, чтобы обхватить широкие плечи мужчины. — Трахни меня. — Ты бросил меня. Так надолго. Возможно, мне следует сделать то же… — Нет! — закричал Гарри, и лицо Волдеморта потемнело от ярости из-за того, что его прервали. — Прости, я просто… пожалуйста. Мне жаль, что я так долго не появлялся, но не наказывай меня за это вот так. Ты мне нужен. И внезапно Гарри больше не хотел, чтобы ему причиняли боль. Он не хотел играть, притворяться или обмениваться недомолвками. Они зашли так далеко, и после всего, что случилось, он просто хотел быть с ним. Хотел доказать, насколько лучше всё могло быть с настоящими чувствами. — Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — выпалил Гарри. — Я так сильно скучал по тебе. Он лихорадочно всматривался в лицо Волдеморта, с которого при его словах немедленно стерлись все эмоции. — Пожалуйста, — снова попытался Гарри, проводя пальцами по прохладной щеке, пытаясь привести его в чувство. — Займись со мной любовью. Рука, вцепившаяся в его волосы, разжалась, и Волдеморт словно съежился, отстраняясь. Гарри запаниковал, вцепившись в его пальцы прежде, чем они окончательно отпустили его. — Стой, извини, — взмолился Гарри, проклиная себя и свой несдержанный язык. Лишь то, что это имело смысл в его голове, не означало, что Волдеморт захочет это услышать. А теперь он вывел этого человека из себя своей сентиментальностью. Волдеморт мог трахать его до крови, не жалуясь, но просить его любить себя, наверное, было слишком жестоко. — Мне жаль. Не обращай на меня внимания, я просто… увлекся. Иногда я начинаю нести чушь. Он обхватил напряженные пальцы мужчины и снова положил их себе на бедра. Хотя Волдеморт не убирал их, они больше не сжимались. Словно принадлежали манекену. — Волдеморт, — позвал Гарри, поглаживая мужчину по щеке, пытаясь поймать его взгляд, который устремился куда-то вдаль, через плечо Гарри. — Эй. Вернись ко мне. Красные глаза медленно скользнули по нему, и Гарри попытался улыбнуться. Он прижал их лбы друг к другу. — Мне жаль. Мы можем остановиться. Или нам вообще не нужно этого делать, можем вернуться к тому, как было раньше. Мне всё нравилось. Гарри подождал, но ответа не последовало. Он глубоко вздохнул, смиряясь. — Мне жаль, что я все испортил. Пальцы на его бедрах на мгновение сжались. Гарри откинулся назад, чтобы оценить ущерб. Лицо Волдеморта по-прежнему оставалось бесстрастным, но в языке его тела Гарри читал напряжение. Тот факт, что Гарри сидел у него на коленях, и все же Волдеморт не пытался его уничтожить, говорил о многом. Он поморщился и подался назад, собираясь встать, но пальцы на бедрах сжались и дернули его ближе. — Ты жаден, Поттер, — грубо сказал Волдеморт, пожирая его глазами. В них вспыхивали эмоции, которым Гарри не мог дать названия. — Всегда просишь большего, независимо от того, что я тебе даю. — Нет, мне больше не нужно, это… — Ты никогда не бываешь удовлетворен. Неважно, что ты полностью завладел вниманием Темного Лорда Волдеморта, ты все равно хочешь большего. — Мне жаль, — ответил Гарри, виноватый и смущенный. — Я… — К счастью для тебя, Лорд Волдеморт понимает жадность. Ты хочешь большего, — сказал Волдеморт, наклоняясь и прижимая их губы друг к другу, — и он тоже. Он всегда хочет большего. Глаза Гарри распахнулись, и он попытался отстраниться, чтобы понять, что это значит, но рука Волдеморта скользнула ему за шею и снова притянула его ближе, и он завладел его ртом. Кого, черт возьми, волнует, что он снова говорит о себе в третьем лице, чертовы яйца Мерлина. Гарри низко застонал, когда Волдеморт поцеловал его, и поцелуй был медленным, но отчаянным, полным зубов, печали и голода, и у Гарри закружилась голова. Его никогда раньше так не целовали, они словно пытались общаться прикосновением губ, как будто Волдеморт доверял ему свои секреты тем, как его колени поддерживали спину Гарри, или тем, как его тело обвивалось вокруг него, касаясь каждой клеточки. Гарри почувствовал, как Волдеморт пошевелился, и его осторожно подняли, а затем опустили на твёрдый член. Волдеморт вошел в него, и это было больно, но все еще идеально, и Гарри запрокинул голову, чтобы глотнуть воздуха. Губы и влажный язык атаковали его шею, а пальцы принялись поглаживать член, плавно, медленно, Гарри сосредоточился и почувствовал приближение оргазма, который был так близко, так… — Кончи для меня, Гарри. Гарри вскрикнул, но рука не ускорилась, продолжая медленно поглаживать его. Это была самая сладкая пытка, когда Волдеморт продолжал входить в него, его пальцы крепче сжимали Гарри, и дыхание было прерывистым. — Кончи для меня, — прошипел Темный Лорд, задвигал рукой быстрее и увеличил скорость толчков, пока темп не стал беспорядочным и диким, и Гарри почувствовал, что его сердце вот-вот остановится от напряжения. Волдеморт встретился с ним взглядом. Он выглядел таким решительным, таким одержимым, что Гарри не выдержал и наконец отпустил себя. — Гарри, — прохрипел Волдеморт, и Гарри смутно почувствовал, как тело вокруг него, внутри него, задрожало, а затем замерло, когда и его тоже словно затянуло под воду. *** — У меня по всей спине размазана еда, — пожаловался Гарри спустя долгие минуты после того, как они наконец оторвались друг от друга. — Если я пойду в душ, у тебя случится еще один экзистенциальный кризис и ты снова уйдёшь от меня? Он попытался перейти на шутливый тон, надеясь казаться невинно-развязным, но, видимо, не удалось. Волдеморт перестал убирать со стола и бросил на него холодный взгляд, приподняв одну безволосую бровь. — Это мой дом. Гарри кивнул, а затем скептически посмотрел на него. — Извини, я знаю. Так это значит «да», я могу принять душ? Чувствую себя таким липким. Волдеморт повернулся к нему спиной и удалился на кухню. Гарри, все еще голый, выругался и последовал за ним. — Послушай, если мы собираемся это делать, не мог бы ты, по крайней мере, сначала наколдовать мне какую-нибудь одежду, так как мою ты уничтожил, хотя она мне все равно не очень нравилась. Волдеморт стоял над раковиной, ссутулившись. Гарри не мог видеть лица мужчины, но был уверен, что ему было неловко из-за того, что они только что сделали. — Волдеморт? — рискнул позвать Гарри, не подходя ближе, чтобы не спугнуть его. — Пожалуйста? Ты можешь наколдовать мне мантию или что-нибудь в этом роде? У тебя это получается намного лучше. Пожалуйста. Гарри наблюдал, как плечи поднимаются и опускаются в такт размеренному, ровному дыханию, а затем почувствовал, как что-то коснулось его обнаженной руки. Он посмотрел вниз. Мантия! — Спасибо, — выдохнул Гарри и натянул её через голову. Еще не помешали бы брюки и обувь, но он не собирался упоминать об этом. — Никогда не перестану удивляться, насколько хорошо ты контролируешь свою магию, — сказал Гарри, все еще пребывая в поражённом благоговении. — Я даже не увидел, как шевельнулась твоя рука. И ничего не почувствовал. — Тебе не стоит удивляться, — ответил Волдеморт, все еще стоя к нему спиной. — Ты достаточно силен, чтобы овладеть беспалочковой магией. Дамблдор сдерживал твой потенциал, но хороший учитель мог бы помочь тебе реализовать его. Гарри сделал паузу. — Это предложение? — спросил он тихо, думая о том, что увидел благодаря легиллименции в прошлый раз. Волдеморт обернулся. — Что, если так? Гарри вглядывался в его лицо, пытаясь понять, что происходит. — Я бы спросил, каковы будут условия. — Никаких условий, лишь просьба. — Какая? — Освободиться от твоей клятвы. Гарри едва удалось подавить смешок. — Значит, ты снова хочешь убивать людей, — невозмутимо произнес он. — Замечательно. Глаза Волдеморта вспыхнули. — Я не говорил этого. Ты связал меня клятвой так, что я потеряю магию, если совершу ошибку. На этот раз Гарри правда рассмеялся. — Ошибку? Если ты кого-нибудь убьешь. Это не происходит по ошибке. Волдеморт ударил кулаками по столешнице, к которой прислонялся. — И вот мы возвращаемся к этому. Ты знал, кем я был до того… Волдеморт запнулся, и Гарри усмехнулся. — Как переспал с тобой? Спас тебя? Влюбился в тебя? — он наблюдал за лицом Волдеморта, чтобы увидеть, от чего тот вздрогнет, но тот никак не отреагировал. — Что из этого? — Освободи меня от моей клятвы, и я выполню ее условия из уважения к тебе. Тебе не нужно угрожать мне смертью, чтобы я прислушался. — Ты не умрешь, лишь потеряешь магию. — Без своей магии я был бы мертв! — закричал Волдеморт, и Гарри сделал шаг назад, когда волны темной силы обрушились на него, прижимая к стене. Гарри уставился на Темного Лорда. Тот сделал несколько успокаивающих вдохов, а затем закрыл глаза. — Я пережил это, — его голос был надломлен, от его обычной силы остался лишь шепот. — Без своей магии я был бы бессилен. Я знаю это, Поттер, и больше так не поступлю. Гарри сделал шаг к нему, желая утешить, но затем Волдеморт заговорил снова, и его голос был тверже и решительнее. — Отпусти меня, — сказал он, все еще склонив голову, но открыл глаза и уставился в землю, — и я позволю тебе жить здесь. Со мной. Ты можешь… делиться со мной своим мнением, и я выслушаю. — А что насчет Беллатрикс? И твоих Пожирателей Смерти. Потому что я не могу… Волдеморт пригвоздил его к месту пристальным взглядом. — Я перестану управлять ими, пока ты здесь. Гарри несколько раз прокрутил это утверждение в уме, прежде чем ответить. — Итак, ты перестанешь убивать, пока я остаюсь с тобой. Я буду словно твой пленник, — он нахмурился, почувствовав себя грязным. — Кем-то вроде проститутки. Моя жизнь, мое тело в обмен на жизнь всех остальных. Ему не понравилось, как это прозвучало. Волдеморт бросил на него насмешливо-жалостливый взгляд. — Твоя жизнь? Твое тело? Ты преувеличиваешь. Разве не на этом ты настаивал? Не этого хотел? Гарри медленно кивнул. — Да, я хочу жить с тобой. Я хочу, чтобы ты прекратил убивать людей. Конечно. Но если формулировать это как… торговое соглашение. Или контракт… Это заставит меня чувствовать себя в ловушке. Я не хочу беспокоиться о том, что, если у нас с тобой ничего не получится, ты почувствуешь себя вправе впасть в убийственную ярость. — Если мы решим прекратить наше совместное времяпрепровождение, то, несомненно, мои действия позволят тебе наконец убить меня, на чем настаивают твои коллеги и друзья. — Хорошо, но даже если мы… прекратим это, чем бы оно ни было… я не смогу просто убить тебя. Что бы ни случилось между нами… Я не смогу просто так разлюбить тебя. Волдеморт вздрогнул, затем зашипел: — Прекрати произносить это слово. Гарри в замешательстве откинул голову. — Какое? Любовь? Волдеморт посмотрел ему прямо в глаза, и выражение его лица было жестким. — Ты меня не любишь. Гарри на мгновение застыл, прежде чем гнев и негодование взяли верх. — Как ты смеешь! Ты думаешь, я притворяюсь? Думаешь, я хочу испытывать это? — Это невозможно. Гарри рассмеялся. — Ты прав. Иногда так и есть, ты не упрощаешь задачу. Но я не могу просто перестать. — Ты должен. Волдеморт оттолкнулся от столешницы и направился к двери позади Гарри. — Почему? — в ярости спросил Гарри. Волдеморт был рядом с ним, шел мимо, чтобы снова сбежать, но Гарри схватил его за руку и потянул, разворачивая обратно лицом к себе. Мгновение они оба смотрели друг на друга, потрясенные тем, что это сработало. Высокое внушительное тело на самом деле весило так мало. — Почему? — потребовал ответа Гарри, не отпуская руку Волдеморта. Мужчина уставился на него, и его красный взгляд метался между обоими глазами Гарри, пристальный и немного потерянный. — Я не могу любить тебя, — прошептал он и высвободил руку. Гарри позволил ему. Он наблюдал, как Волдеморт ждал ответа, но у Гарри его не было. Волдеморт на мгновение закрыл глаза, а затем прошел мимо него и скрылся за дверью. Оставшись в одиночестве, Гарри замер. Он чувствовал себя опустошенным. Побежденным. Волдеморт не мог любить его. Больше обсуждать было нечего. Он покинул поместье, пойманный в ловушку своих страданий, и аппарировал, как только получилось призвать магию. *** Волдеморт наблюдал, как Гарри уходит, отказываясь выходить из своих покоев. Пальцы до боли впивались в дерево подоконника, чтобы удержаться и не броситься за ним, как дурак. К лучшему, что мальчик ушел. Хотя в его намерения не входило отсылать его прочь, то, что происходило между ними, было опасным. Запутанным. Он больше не узнавал себя. Возможно, это всё из-за его реакций или жестокого ожидания, что он должен просто вернуться к своей жизни, какой она была до Министерства и клетки. Или, может быть, дело в мальчике. Я не могу любить тебя. Слова сорвались с его губ словно сами по себе. Конечно, они были правдой, но, произнося их, он понимал, что потеряет Гарри. Однако это не должно было удивить его. Насколько он знал, этот факт был общеизвестным — и с давних пор. Впервые неспособность любить проявила себя, когда Том Риддл жил в приюте. Другие дети собирались и делились своими награбленными сокровищами, становясь ближе. Дети быстро привязываются друг к другу, особенно те, которых никогда не любили. Словно бы для того, чтобы доказать, что они не сломаны. И все же он никогда не чувствовал себя обязанным участвовать в этом. Он никогда не чувствовал связи с другими людьми. Все они были намного ниже его. Взрослые поговаривали об этом все чаще, и в конце концов к его обследованию подключились психологи. Они боялись его, Дитя Дьявола. Проводили тесты, и Том Риддл никогда не справлялся с ними должным образом. Начали распространяться слухи. Шепотки. Они не беспокоили его, он был неприкосновенен, но они заставляли его сомневаться в их достоверности. В конце концов, это было не так уж ужасно. Любовь была причиной разбитого сердца, когда потенциальные родители возвращали детей, словно ненужные вещи. Она заставляла девочек постарше плакать, когда их парни трахали любое другое теплое тело. Она создавала уязвимость, которой не должно было существовать. Любовь порождала надежду и привязанность к другому человеку, что открывало путь к предательству. Если он будет полагаться только на себя, то никогда не разочаруется. Этот слух снова распространился в Хогвартсе. Волдеморт прибыл без имени и с сомнительной чистотой крови, поэтому, когда другие попытались возвысить его с помощью неких предложений, а он отклонил все до единого, возникло недоумение. Некоторые бросались гомофобными оскорблениями. Другие старались получше. В конце концов, все пришли к выводу, что в нем не хватает чего-то жизненно важного. Он поддержал это мнение. Оно удерживало его от дальнейших нежелательных заигрываний по мере того, как его лицо становилось все симпатичнее. Он не нуждался в любви. Она мешала его планам и амбициям. Он ни в ком не нуждался. В конце концов, слух стал фактом. Лорд Волдеморт был один и от этого становился еще сильнее. На него нельзя было повлиять. Как бы сильно он ни ценил определенных людей в своих рядах, таких как Северус или Белла, это определенно не было любовью. На протяжении многих лет он слышал различные объяснения своего отклонения. Что его мать, соблазнившая грязного маггла любовным зельем, сделала его с рождения неспособным к этому чувству. Или что его несчастливое детство так и не научило его любить, потому что никто не любил его самого. Или даже то, что после всех ритуалов и расщепления души в нем стало слишком много темной магии, так что он больше не был достаточно человечен для этого чувства. Эти теории всегда забавляли его. Они служили укреплению его имиджа, и поэтому он позволял им существовать. По правде говоря, он просто никогда не желал любви. Общение с людьми вызывало у него отвращение, и не было никого, перед кем он мог бы позволить себе стать уязвимым. А потом — Гарри. Но это, несомненно, была не любовь. Это была похоть. Так и должно было быть. Он отказался от чего-то более глубокого десятилетия назад, полностью следуя своей репутации. Он был необычным человеком. Целомудренным и превосходящим всех вокруг, каким и должен быть каждый бессмертный. И все же Гарри создавал в нем слабое место. Зависимость. Он заставил его пропускать все свои действия через призму одобрения Гарри. Ему было странно приятно, если он вел себя так, как в его представлении хотел бы Гарри, и сожалел, если было наоборот. Это была не любовь, но это было большее уважение, чем он когда-либо испытывал к кому-либо. Он правда хотел того, что предложил Гарри, — раньше он не задумывался ни о чем подобном. Он хотел, чтобы Гарри жил с ним, чтобы был рядом. Разделил с ним его жизнь. И он отказался бы от управления Пожирателями Смерти, чтобы добиться этого. Он хотел этого мальчика и многое отдал бы за то, чтобы обладать им. Он знал, что это была не любовь, но мальчик продолжал упорствовать в своей решимости называть всё именно так. Поначалу это шокировало его почти до сентиментальности, но в последнее время настойчивость Гарри в этом невозможном утверждении начала раздражать. Когда то, что было между ними, неправильно называли любовью, он остро чувствовал, что просто не способен на это состояние. Это слово словно высмеивало все недостатки, которые раньше никогда не задевали его. Он гордился своей стойкостью. Он зашел так далеко в одиночку, но теперь всё это казалось пустой победой. Стоять в одиночестве против всего мира было уже не так приятно, как раньше. Но все это не имело значения. Гарри ушел и, скорее всего, не вернётся после того, как узнал правду. Так будет лучше. Если в нем откроется возможность испытать любовь и все связанные с ней подводные камни, будет безопаснее, чтобы мальчик держался от него подальше. Волдеморт оказался восприимчивым к искушению Гарри, и нельзя было полагаться на то, что он воздержится, если тот будет путаться под ногами. Если он подпустит мальчика ближе, то падёт и поддастся этой слабости, которая в конечном счете уничтожит его. Так будет лучше. Волдеморт освободил Гарри; что бы мальчик ни делал теперь со своей жизнью, это его не волновало. Гарри покинул его в последний раз и больше не вернется. И это было хорошо. Волдеморт вдруг обнаружил, что чем чаще повторяет это, тем менее уверенным становится.