Если расходятся пути

Магия бушевала вокруг, пока Волдеморт расхаживал перед камином в своих покоях. Он подавил голоса в голове, которые осмеливались упрекать, что ему следовало быть умнее, что следовало не доверять, что мальчика убедили передумать. Что его ранили. Три дня. С каждым часом неистовая ярость, бурлившая внутри, приближала его к точке невозврата. Пергамент, с помощью которого они общались, остался пустым даже после того, как Волдеморт приказал мальчику вернуться домой. Попытки аппарировать к нему оказались безуспешными, что означало либо то, что мальчик был мертв — и тошнотворный спазм сжимал горло каждый раз, когда он хотя бы на мгновение задумывался об этом, — либо что его удерживала магия такого масштаба, что даже волшебник его уровня был не в состоянии прорваться. За три дня могло случиться все, что угодно. Варианты вдруг снова всплыли в голове и захватили его разум. Гарри, распростертый на столе, безликая фигура насилует его, пока он кричит; Гарри, голый и дрожащий, вынужденный отрезать себе конечности, пока вокруг смеётся толпа ничтожеств; Гарри, испуганный и истекающий кровью, дрожащий, одинокий и раненый, одинокий и замерзший, одинокий, одинокий, одинокий… Ладони Волдеморта уперлись в пол, голова склонилась, когда он попытался овладеть собой. Этому не было никаких подтверждений, его шпионы ни о чем не докладывали. Министр был также не в курсе, как и любой из его встревоженных Пожирателей Смерти. Пока не было причин убивать всё живое. Лицо мальчика преследовало его, иногда улыбающееся и беззаботное, каким Волдеморт недавно видел его, или искаженное гримасой агонии, опухшее и окровавленное, умоляющее Волдеморта спасти его. Он с воплем выбросил руку, и обугленные остатки стола снова вспыхнули пламенем, а ответный порыв обжигающего ветра в лицо на мгновение успокоил его. Гарри обязан был быть в безопасности. Конечно, никто не стал бы нападать на него, чтобы спровоцировать сражение с Темным Лордом. Если это был план Министерства, то он был крайне неразумным. Никто не выживал после мстительного внимания Лорда Волдеморта, если его провоцировали. Это не… Волдеморт почувствовал зов одного из своих Пожирателей Смерти и немедленно снял защиту со своих покоев, чтобы он мог аппарировать к нему. Мгновение спустя появился Торфинн Роул и сразу же опустился на колени, подобострастно склонив голову. Волдеморт притянул его ближе с помощью своей магии, проникая в его разум, чтобы получить доступ к информации, не страдая от разговора с этим человеком. — Скажи своему хозяину, что Поттер у нас, — прошипел Роулу неизвестный мужчина в министерской мантии в темной комнате, которую Волдеморт не узнавал. — Зачем? Чего вы хотите от Поттера? Ты аврор, разве нет? — Конечно, я аврор. Скажи ему, что Спасителя пора спасать. Роул фыркнул. — Можешь готовиться к собственным похоронам. Незнакомец ухмыльнулся. — Убедись, чтобы он точно понял, что, если он не доберется сюда в кратчайшие сроки, от Поттера мало что останется и нечего будет спасать. — Куда «сюда»? — спросил Роул, и служащий, которому вскоре предстояло умереть, ухмыльнулся. — Он знает, что это за место. Скажи ему, чтобы он отправился к себе домой вдали от дома, в Отдел Тайн. Он найдёт Поттера там. Волдеморт вырвался из сознания Роула и закричал, и каждый предмет мебели в комнате превратился в пыль. Камеры чистилища. Гарри заключили в них. Его мучали. Он был приманкой, чтобы вернуть Волдеморта. От Поттера мало что останется и нечего будет спасать. Он доверял мальчику, и из одной фатальной ситуации угодил в следующую. Хотя Гарри был Повелителем Смерти и, следовательно, ему было гарантировано бессмертие, для этого требовалось владеть Дарами. Когда Белла напала на него, мальчик не был обезоружен и поэтому сохранил неуязвимость. Но что сейчас? Разоружили ли они Гарри, когда захватили его в плен? Был ли он все еще в безопасности? С тошнотворным ужасом Волдеморт осознал, что это маловероятно. У мальчика была с собой волшебная палочка из остролиста; он бы сопротивлялся, и поэтому логично было предположить, что он был побежден и у него отобрали волшебную палочку. Делая его незащищенным. Лишенным статуса неуязвимого. Способным умереть. И Волдеморт был прекрасно осведомлен о том, каким жестоким может быть Министерство. — Повелитель, пожалуйста! — Роул поперхнулся, и Волдеморт посмотрел вниз, чтобы увидеть сильно обожженную фигуру своего слуги, и розовая кожа клочьями свисала с него. — Нарцисса, — прорычал Волдеморт. — Отправляйся к ней. Я запрещаю тебе умирать, Роул. Он собрал свою магию и отправил мужчину к ней, даже не задумываясь, как ему удалось совершить это. Если Роул погибнет, Волдеморт потеряет свою магию. Тем не менее, там, куда он направлялся, это не должно было стать проблемой. *** Когда он аппарировал в атриум несколько мгновений спустя, то смутно заметил около дюжины людей, слоняющихся вокруг, не подозревая, что Гарри заключили здесь в тюрьму, не ведая, что собирался сделать Волдеморт. Однако ни у одного из них не было шанса поднять тревогу, потому что он без особых усилий вывел их всех из строя одним взмахом руки. Наблюдая, как тела падают на пол, он целеустремленно направился к лифтам, позволив одному из них увезти его дальше под землю. Он опустился на девятый уровень и, игнорируя отчаянные предостережения своего потрясенного разума, пронёсся по пустому коридору, выложенному черной плиткой, ко входу в Отдел Тайн. Пройдя внутрь, он выбрал нужную дверь и, не позволяя себе колебаться, вошел внутрь. Там было пусто. Он прошел по каменному коридору, затем повернул налево и подошел к четырем тюремным камерам, наглухо закрытым старыми, тяжелыми деревянными дверями. Волдеморт замер. Если он сделает это, если войдёт в одну из этих камер, то снова станет уязвимым. Он не сможет пользоваться магией. Руны на его коже были недостаточно сильны, чтобы противостоять столь древним заклятиям. До него донесся сдавленный мужской стон, и он двинулся вдоль ряда дверей, направляясь к последней. Воспользовавшись шансом использовать свою магию, возможно, в последний раз, он распахнул ее. Гарри лежал на голом каменном полу. Обнаженный, с закрытыми глазами, на виске запеклась кровь. Волдеморт послал свою магию, чтобы призвать мальчика, но она не смогла проникнуть в камеру. Он оглядел комнату и не увидел внутри никого, кроме Гарри. Он шагнул внутрь. Мгновенно Волдеморт почувствовал, как магия покидает его, почувствовал, как тело дернулось, протестуя. Не обращая внимания на охвативший его ужас, он наклонился, чтобы поднять мальчика, готовый вынести его наружу. Металл заскрежетал по металлу, и Волдеморт резко обернулся, чтобы увидеть, как за ним захлопывается дверь, оставляя его в ловушке. Он держал неподвижное тело Гарри в своих объятиях и вдруг осознал истинную опасность привязанности. Ибо, каким бы уязвимым он ни был, в какой бы ловушке он ни оказался, он все равно чувствовал себя победителем, потому что снова был с Гарри. *** Гарри застонал: в голове у него стучало, и он пытался побороть тошноту. Рот наполнился слюной, и он несколько раз сглотнул ее, крепко зажмурившись. К чёрту всё. Перевернувшись, он избавился от всего, что бурлило в желудке, а затем в изнеможении уронил голову рядом с дурнопахнущей лужей. Мерлин. Едва восстановив контроль над своим дыханием, он попытался сообразить, где находится. В голове был туман. Гарри вспомнил разговор с Гермионой. У нее дома. Он рассказал ей о Волдеморте. Потом она извинилась и вырубила меня. — Гермиона, — прорычал он, открывая глаза и приподнимаясь, чтобы сесть. Гарри огляделся. Он находился в комнате, которую не узнавал. Она выглядела почти как камера, за исключением того, что в ней была удобная кровать, стол со стульями и мягкий коврик на полу. Но грубые каменные стены и пол не оставляли сомнений в том, что он больше не был в доме. Всё это напомнило ему камеру, в которой они держали Волдеморта, только без решеток. Но почему он был здесь? Зачем Гермионе похищать его? Разум Гарри приводил множество причин, по которым она попыталась бы добиться его ареста, но, конечно, если бы это было ее конечной целью, у него не было бы таких комфортных условий. Порывшись в карманах, он поискал волшебную палочку, но, конечно, она исчезла. Зачем ей понадобилось обезоруживать его? Было почти невозможно поверить, что она хотела причинить ему боль. Конечно, она могла бы позволить правосудию свершиться над ним, но нападать, а затем сажать его в тюрьму было просто не в ее стиле. Он заставил себя встать. Напротив была дверь, и он осторожно направился к ней. Гарри подергал ручку, но она была заперта. — Гермиона! — закричал он, стуча по толстому дереву. — Выпусти меня! Какого хрена ты делаешь? Он помолчал, ожидая, не услышит ли чего-нибудь, — и затем услышал. Звук шагов. Он попятился от двери. Дверь открылась, и вошла Гермиона с палочкой в руках. Она выглядела испуганной и обеспокоенной, но ее рука не дрожала, пока она непоколебимо выдерживала его взгляд. — Позволь мне объяснить. Гарри рассмеялся, потому что какого хрена? Она хотела оправдаться? — Не могу поверить, что ты сделала это, Гермиона. Я тебя больше не узнаю. — Я тоже тебя не узнаю, Гарри! Она подошла ближе, но всего на несколько шагов. Гарри посмотрел на ее палочку, задаваясь вопросом, насколько трудно будет напасть на нее из-за нее. — Ты вдруг объявляешь всему миру, что Темный Лорд Волдеморт — твой парень? Что он вдруг перестал быть злым Темным Лордом? Если это не крик о помощи, то я не знаю, что это. — Ты права, ты нихрена не знаешь, потому что я не просил о помощи. Я рассказывал кому-то, кого считал своим лучшим другом, о новом событии в моей жизни. — Гарри, — прошептала она, и ее тон изменился. Стал умоляющим, печальным. — Мне нужна твоя помощь кое в чем. Гарри уставился на нее, уже испугавшись, что знает, о чем она собирается попросить. — Я пыталась заручиться твоей помощью, — продолжила она, и ее палочка все еще была направлена на Гарри. — Я не хотела делать это таким образом, но… — она прикусила губу. — Я думаю, ты скомпрометирован. Я думаю, он манипулирует тобой. Может быть, это крестраж, но в любом случае, ты неправильно мыслишь. — Хочешь поговорить о том, что правильно, Гермиона? А что насчёт похищения меня? Заключения в тюрьму? Что… — Он убил Рона! Звук ее крика эхом отдавался в его голове еще долго после того, как затих. Они молча уставились друг на друга. — Я знаю, — прохрипел Гарри, и слова царапали горло. — Я… Я думаю, он сожалеет об этом… — О Господи, Гарри, не говори мне эту чушь! Ты серьезно веришь, что Темный Лорд испытывает угрызения совести за убийство Рона? Гарри кивнул, сжимая онемевшие пальцы. — Он так сказал. Гарри вспомнил этот разговор. Если я и сожалею, то лишь за то, что мои действия причинили вред тебе… нам. Я сожалею о потере твоего уважения. Гермиона не поняла бы, насколько ценным было это признание. — Гарри. Гермиона, должно быть, спрятала свою палочку в карман, потому что, когда она подошла к нему, обе ее руки были вытянуты, и она схватила его за ладони и крепко сжала их. — Волдеморт не стоит того, чтобы убивать себя, пытаясь спасти его, — сказала она, сверля его взглядом. — Ты забыл, что он стоит почти за всеми несчастьями, которые с тобой случились. Со мной. Почти со всеми в нашем мире. Это нормально — испытывать к нему жалость, но связывать себя с монстром, даже если это означает осуществлять над ним некоторый контроль… Это неправильно. Есть способы получше. Гарри покачал головой, отвергая ее слова. — Об этом я и хотела с тобой поговорить, — продолжила она. — Мы собираемся использовать тебя, чтобы вернуть его сюда. Я знал это, я, черт возьми, знал это… — Нет. — Гарри, послушай меня… — Нет, это ты послушай меня, — Гарри подошел к ней, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица. — Ты не прикоснешься к нему. Ты меня поняла? Ты пальцем не тронешь этого человека. Тело сотрясала дрожь, когда он представлял, как Волдеморт снова терпит все эти издевательства. Изнасилования, плётки, попытки убить его каждый день… утопления, ампутации, сексуальное насилие… Гермиона всхлипнула, и Гарри понял, что его кулак обхватывает воротник у её шеи, агрессивно сжимая. Он отпустил ее. Отступил, но продолжал смотреть на нее, топя своей искренностью. — Я не буду гребаной приманкой, чтобы вы вернули его сюда и снова пытали. Я не буду этого делать, я лучше умру. Гермиона, если ты заставишь меня сделать это, я покончу с собой, и это будет на твоей совести. — Гарри, пожалуйста… — Нет. Я никогда не прощу тебя… — А я никогда не прощу тебе того, что ты влюбился в человека, который убил моего мужа! — взвизгнула Гермиона, отталкивая его двумя руками. Он ударился о стену и остался там, просто глядя на нее. Она тяжело дышала, из глаз её текли слезы. — Как ты можешь, — выплюнула она. — Как ты можешь стоять здесь и говорить мне, что ты покончишь с собой, чтобы причинить боль мне, защищая его? Гермиона отошла, явно пытаясь сдержать слезы. Повернулась к нему спиной. — Он заслуживает смерти, — хрипло прошептала она. — Он — чудовище. И ты тоже, Гарри, если смог простить его за все, что он сделал. — Ты его не знаешь, — возразил он, зная, что она ошибается, но все равно вздрагивая от этих слов. — Ты на самом деле никогда не говорила… — Перестань его защищать! — закричала Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. — Он убил Рона! Да что с тобой не так? На это у Гарри не было ответа. Во всяком случае, ничего, что она смогла бы понять. Она его не знала. Ей не довелось видеть, как успокаивающе Волдеморт обнимал Гарри после того, как наказал его, или каким терпеливым он был учителем во время их дуэлей, или как он был готов унизить себя перед всем миром, признав, что гей, чтобы обезопасить Гарри. Ей не довелось видеть его лучшие стороны, те, которые он никогда и никому больше не показывал. — Отпусти меня, Гермиона, — прошептал он, хотя и знал, что бесполезно пытаться переубедить ее. — Я должна это сделать, Гарри. Мы доставим его сюда, снова наденем на него ошейник и будем держать в камерах Чистилища до тех пор, пока ты не будешь готов убить его. Внимание Гарри было приковано к ее лицу. — Я думал, эти клетки сводят человека с ума? Разве они подходят для длительного использования? Она посмотрела на него решительным, непримиримым взглядом. — Он там долго не пробудет, Гарри. Мне жаль, но ты не уйдешь, пока он не умрет. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Я не убью его, — прохрипел он. Гермиона пожала плечами и направилась обратно к двери. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли немного еды. Не пытайся сбежать, ты не поверишь, насколько тщательно защищена эта комната, и снаружи дежурят два аврора, если тебе каким-то чудом удастся выбраться. Гарри запаниковал, следуя за ней к двери. — Не делай этого, Гермиона, пожалуйста! Дверь открылась, и он бросился к ней, пытаясь протиснуться в щель, но поток красного света ударил ему в грудь, и он упал.