Если расходятся пути

Прошло почти два дня, но до сих пор так никто и не пришёл, чтобы освободить мальчика. Этот факт озадачивал, но в то же время приводил в замешательство. Волдеморт предполагал, что Гарри должен был быть приманкой, и его освободили бы после поимки Волдеморта. Очевидно, сам он не хотел, чтобы его поймали, но теперь, когда это произошло, было непонятно, почему Министерство решило проигнорировать состояние мальчика. Если только они не строили гнусных планов и в отношении него тоже. Возможно, они хотели наказать Гарри за то, что он осмелился желать мужчин. Или желали устроить самосуд в связи с обвинениями, выдвинутыми против него за союз с Лордом Волдемортом. Хотя это было маловероятно, поскольку Волдеморт не слышал — ни от Джефферсона, ни от кого-то из других своих шпионов в Министерстве — о каких-либо подозрениях в отношении мальчика. Возможно даже, что кто-то из его Пожирателей нарушил свою клятву не говорить никому о заявлении Волдеморта и рассказал Министерству об их связи, разоблачив Гарри как предателя. Он убьёт этого человека, когда вырвется на свободу, если это так. Убогие толпы волшебной Британии захотят крови, если истинная природа Гарри будет раскрыта. Они станут презирать своего героя, а что может быть более подходящей аудиторией для их ненависти, чем человек, который развратил его? Гарри был здесь в опасности, и определенно в куда большей, чем он сам. Они уже унизили Волдеморта, заставили его страдать за свои преступления, но Гарри все еще оставался незапятнанным. И ужасающе смертным. Волдеморт оглянулся, чтобы посмотреть на лежащего без сознания мальчика. Руки у него онемели и болели после того, как он прижимал мальчика к себе на протяжении нескольких часов, поэтому был вынужден неохотно прислонить Гарри к стене в дальнем углу камеры. Он присел перед мальчиком на корточки, прикрывая его своим телом. Бессмысленно. Когда они придут к нему, лишённому магии, то легко схватят Гарри, как бы он ни сопротивлялся. И все же он будет сражаться. Потому что было ясно, что Волдеморт был не единственной их целью. Или даже, возможно, не их основной. Он рассеянно провел пальцем по щеке мальчика, наткнувшись на полоску засохшей крови. Трудно было видеть Гарри таким уязвимым. Он не знал, что ему дали, чтобы лишить сознания. Жизненные показатели его казались стабильными, несмотря на раны и ушибы, портящие его идеальную кожу, но за все это время мальчик ни разу не пошевелился. Возможно, они хотели, чтобы он просто умер с голоду, пока Волдеморт беспомощно наблюдал бы за этим. Бессильный. Бесполезный. Волдеморт вздрогнул: разум сразу же преподнёс ему картины того, что они могли сделать с Гарри, и он изо всех сил старался бороться с ними, отогнать на задний план. Он чувствовал отчаяние, вплетенное в камни камеры, безжалостно обволакивающее его, тянущее вниз, побуждающее сдаться, но теперь ему было кого защищать. Ради Гарри он обязан был оставаться в ясном сознании. Он не мог поддаться безумию камер Чистилища, потому что иначе все будет потеряно. Дверь внезапно открылась, и Волдеморт — бездумно, непостижимо — перешел в наступление, бросившись вперёд и ударяя кулаком одного из вошедших мужчин. Он упал, но из-за его спины вышли еще двое и оттолкнули Волдеморта к стене, подальше от Гарри, оставив мальчика открытым и незащищенным. Он что-то кричал, пытаясь кусаться, но их было слишком много, они толпились в камере, прикасались к нему и хватали его — как Грейсон, как Уокер, засовывали языки ему в ноздри, сдирали с него слои кожи — сковывали его руки наручниками и хохотали, высмеивая все его действия — от неспособности защитить Гарри… Гарри. Он попытался бросить взгляд поверх их голов, чтобы понять, что с мальчиком, но их было слишком много, и они протащили его вниз по стене на несколько дюймов. Волдеморт кричал, но даже не осознавал, что именно, и все равно никто не обращал на его слова внимания. Первый удар кулаком в лицо едва не сбил его с ног, но после они были осторожны и сосредоточились на его теле, срывая одежду, полосуя кожу и сломав обе лодыжки так, что он рухнул. Оказавшись на полу, он небрежно проигнорировал ослепляющую боль, всматриваясь в пространство между ног мужчин в поисках Гарри. Угол, где только что был мальчик, оказался пуст. Он взревел, каким-то образом умудрившись повалить несколько нависших над ним тел, пока бился, но они быстро пригвоздили его к земле. Они увели его — куда? Что они собираются делать? — Гарри, — прохрипел он, но удар по ребрам лишил его дыхания и не позволил закончить фразу. Он зарычал, пытаясь вырваться. — Держите его! — проорал кто-то. Руки на его шее сжались, и Волдеморт понял, что, что бы ни случилось, это будет ужасно. Он почувствовал прикосновение холодного металла к коже, а затем отвратительный ошейник снова защелкнулся на шее — в третий раз за его жизнь. И все же это больше не может меня удерживать. Он всем сердцем глумился над мужчинами, душившими его, внутри своего сознания, желая швырнуть им эту правду в лицо, но знал, что разумнее притвориться, что его поймали. Пусть они ослабят бдительность, и тогда он сможет вырваться на свободу и найти… — Где он? — потребовал он, и его голос был мягким, но угрожающим. В ответ последовал смех, а затем кто-то пнул его, и он судорожно втянул воздух, когда сломанные кости заскрежетали друг о друга. — Страдает за тебя, — ответил один из них. Горячее дыхание, бьющее в лицо, потные тела, прижавшиеся к нему, руки повсюду на его обнаженном теле пытались утянуть его под воду, заставить утонуть в воспоминаниях о подобных переживаниях, но он боролся со всем этим. Обязан был. Страдает за тебя. — Чего вы хотите? Внезапно перед ним возникло лицо с нависшими над глазами кустистыми бровями и насмешливо скривленными губами. — Мы хотим твоей смерти. Удивительно. — Наша задача — убедить Поттера убить тебя. Упрямый мальчишка продолжает отказываться. Так что мы делаем все, что в наших силах, чтобы… убедить его. Однако каждый день, пока это продолжается, нам приходится придумывать всё новые способы быть убедительными. Волдеморта словно окатило ледяной водой. Итак, он был заложником у Гарри. Он все понял неправильно. Они намеревались пытать мальчика до тех пор, пока он не убьёт Волдеморта. Они совсем не знали Гарри. У мальчика было много достоинств, но прежде всего он был мучеником. Идиоту даже в голову не придет пожертвовать другим, чтобы спасти себя. Даже незнакомцем. А Волдеморт не был незнакомцем. — Может, ты поможешь нам вразумить его? — спросил кто-то у двери камеры, и другой мужчина снова пнул его в пульсирующую ногу. Волдеморт подавился вздохом. — Он сможет выйти на свободу, как только ты умрешь. Он тяжело дышал, борясь с охватившей его паникой. Закашлялся, пересохшее горло слиплось, щелкнув, когда он попытался сглотнуть. — Но до тех пор… что ж, — один из мужчин отпустил его руку. — Нам придётся проявить фантазию. Остальные тоже отпустили его, и, оказавшись свободным, Волдеморт отодвинулся так далеко, как только смог, прислонившись к стене и свирепо глядя на толпу людей, с которыми оказался в ловушке. Его тело начало подергиваться, а зрение сузилось. Неясные фигуры закружились вокруг него, когда он опустился на колени, как было приказано. Ему не нужно было поднимать глаза, чтобы знать, что они приближаются, и слова их были грубыми и насмешливыми. Двое мужчин схватили его за ноги и непристойно широко развели их, пока другие удерживали его на месте. Те, кто не прикасался к нему, посылали в него жгучие чары, сглазы и проклятья, и это был хаос, так много рук и сломанных костей, два часа прошли в безумии просьб, криков, плача, мольб и… Пощечина обожгла щеку, и он потряс головой, пытаясь прийти в себя. Огляделся по сторонам. Он все еще был в камерах Чистилища, люди снова окружили его, стояли там, пялясь, насмехаясь и обещая боль, унижение и… Гарри! Где Гарри? Он резко обернулся, чтобы осмотреться, и ему показалось, что он увидел длинные черные волосы мальчика, разметавшиеся по земле за множеством ботинок. — Отпустите его, — прохрипел он, пытаясь подползти к мальчику. — Мы должны как-то развлечь себя, — произнес голос ни с того ни с сего, и Волдеморт проигнорировал его, осматривая комнату в поисках Гарри, потому что был уверен, что заметил блик на очках мальчика у двери. — И ты, кажется, мучаешься от жажды. Там. Он увидел, как рука мальчика едва заметно вздрагивает на полу к двери. Он попытался встать, но вспышка боли пронзила его, когда он попытался перенести вес на свои бесполезные лодыжки. Очень хорошо, я поползу. Но даже это было выше его сил, поэтому он прополз всего несколько дюймов по полу, пока его резко не пнули в бок, опрокинув на спину. Он поднял глаза. Над ним нависал круг ничтожеств, убогих, внушительных. Кто-то плюнул ему в лицо, другие расстегнули брюки и достали вялые члены. Волдеморт почувствовал, как его тело задрожало, дыхание стало коротким, неглубоким. Отсоси, Том… На колени, шлюха… Посмотри на себя, наконец-то побежденного… Теперь ты не такой страшный, не так ли? Возьми мой грязнокровный член, ничтожество… — Мы будем вежливы и угостим тебя. Волдеморт в замешательстве уставился на него, испуганный. Затем горячая струя мочи попала ему в глаз, и он, брызгая слюной, попятился. — Упс! — кто-то засмеялся. — Слегка промахнулся. Ботинок немедленно придавил его к земле, больно ударив черепом о землю, а затем еще два потока гнилостной мочи брызнули на сомкнутые губы, пока носок ботинка не заставил его рот открыться. Мерзкие потоки наконец-то пролились внутрь. Он давился, давился, пытаясь выплюнуть отвратительную жидкость, но мужчины лишь смеялись еще громче и прижимали к полу еще агрессивнее. Пока он боролся, безнадежный, разъяренный, его мысли были заняты мальчиком, с которым, вероятно, обращались гораздо хуже. Гарри защищал его, принимая наказание за отказ убить его. Гарри оставался сильным, и он тоже будет сильным. Он вырвется на свободу и спасет мальчика, убив всех этих людей, и счастливо проживет свои бесконечные дни и ночи с Гарри в качестве сквиба. *** Пожалуйста, не ищи меня. Не попадайся. Держись подальше. Не ищи меня. Не попадайся. Гарри лихорадочно мерил шагами маленькую комнату. Может, если будет навязчиво повторять эту просьбу достаточно часто, она обретет магическую силу. Ногти и кожа вокруг них на его руках уже были изуродованы, но он продолжал кусать пальцы. Это было больно, но — недостаточно. Не ищи меня, не попадайся. Он был здесь уже почти неделю, а Гермиона клялась, что Волдеморт в безопасности. Ну, судя по тому, что она рассказала, Темный Лорд отказался прийти ему на помощь и, по сути, смирился с потерей. Он больше не был в нём заинтересован. Но Гарри знал его. Он любит меня. Ни за что, черт возьми, этот безумный собственник, помешанный на контроле, не может не искать меня в этот самый момент. И Гермиона не стала бы лгать ему. Так что Темный Лорд, наверное, все еще разрабатывает план. Ему просто нужно было подождать. Или придумать способ сбежать. Что, конечно, было бесполезно. Количество чар на этой комнате было почти комичным. Они были до смерти напуганы Волдемортом и притащили из Министерства все свои амулеты, чтобы он не смог спасти Гарри. По крайней мере, надежда ещё была. Гарри было скучно, но в остальном с ним обращались хорошо. Раз Волдеморт держался в стороне, в конце концов им придется его отпустить. Люди начнут задаваться вопросом, где их Спаситель. Он остановился, чтобы отгрызть обломок окровавленного ногтя, который отказывался приглаживаться. Не смей попадаться в эту ловушку, Волдеморт. Позволь мне разобраться с этими идиотами. Скоро я буду дома. *** Скрежет металла о металл вывел его из дремы, в которую он погрузился с открытыми глазами. Волдеморт сел, рефлекторно раскинув руки, чтобы защитить Гарри, который все еще был без сознания позади него, прижатый к стене. — Возьмите меня, — прохрипел он, встречаясь взглядом с мужчиной, который всегда приходил за мальчиком. — Я Темный Лорд Волдеморт. Разумеется, вы хотите наказать меня. Возьмите меня на этот раз. Мужчина рассмеялся и лениво, медленно подошел ближе. — Он что, еще не проснулся? Волдеморт представлял, что управляет своей магией. Он прижмет мальчика к стене, вылечит собственные опухшие ноющие лодыжки, а затем свернет шею этому таракану. Этому мертвецу, который осмелился прикоснуться к тому, что принадлежало ему. Внезапный удар ногой в лицо потряс его, но кошмары оказались быстрее и утянули его в глубины сознания. Он упал на застеленный ковром пол, где покрытый шрамами Уизли приставил нож к его спине и резал, пока он почти не умер, но затем он был исцелен и очнулся, захлебываясь кровью, скопившейся в легких, душившей, пока агония снова чуть не убила его, а затем он пришел в сознание и увидел другого рыжего, поменьше ростом и коренастее, который достал палочку и пробормотал проклятие с сердитыми глазами, а затем он оказался лежащим на изувеченной спине, крича от боли, когда Круциатус пронзил его… — Эй! Риддл! Он открыл глаза и увидел, как другой мужчина выволакивает Гарри из-за него, и оба кретина пытаются оторвать пальцы Волдеморта от грязной кожи мальчика. Нет, только не снова, пожалуйста, хватит, вы и так сделали достаточно… Он что-то кричал, но они не обращали на него внимания, лишь прислонили его потерявшие чувствительность конечности к дальней стене, а затем связали. Веревки прорезали его живот, шею, запястья. Глумящаяся толпа наваливалась, ломая кости, прижимая его к холодному металлу решетки. У него не хватало дыхания, чтобы закричать, но пульсирующая агония вызывала головокружение, а недостаток кислорода приводил его разум в замешательство… — …явно больше не волнует. Может, нам следует продемонстрировать ему, что Поттер терпит ради него. Что Поттер терпит ради него. Поттер терпит. Ради него. Глаза Волдеморта резко распахнулись, а тело забилось в оковах. Он увидел мальчика, все еще без сознания, на руках у одного из мужчин. Нет, только не Гарри. — Возьмите меня, — попытался он снова. Один из ничтожеств рассмеялся. Голова Гарри склонилась вперед, волосы закрыли его лицо и грудь. Его изящные руки безвольно обвисли, ноги волочились по полу. — Нет. Ты будешь смотреть, как он истекает кровью из-за тебя, пока не придумаешь, как убедить его убить тебя. Волдеморт опустил глаза, разочарованный поражением, но затем заставил себя открыть их. — Это невозможно. Вы должны согласиться на что-то еще. Могу поклясться, вы можете оставить меня здесь без сознания… Он попытался отогнать изнуряющую панику при этой ужасной мысли — навечно незащищенный, доступный, уязвимый… Он покачал головой, сжимая связанные руки в кулаки. — Я буду вести переговоры, — произнёс Волдеморт, поднимая глаза и выбирая человека, к которому обратиться. — Кто-то из вас главный. Кто? Мужчины с тревогой посмотрели друг на друга, и Волдеморт почувствовал искру надежды. Джефферсон вообще ничего не знал, поэтому, кто бы это ни был, он, вероятно, не доверял министру, что значительно сужало круг подозреваемых. Робардс. Этот дурак Перси Уизли. Чатем. Двое мужчин, работающие с ним. — Она не согласится, — прошептал один из охранников своему спутнику. — Она, — повторил Волдеморт, и его разум подхватил это слово, перебирая возможные варианты. — Девчонка Грейнджер. Ему не нужны были их удивленные лица в качестве подтверждения. Только Грейнджер имела доступ к мальчику. Только она могла застать его врасплох. В этом был смысл. Гарри, безрассудно доверчивый человек, никогда бы не заподозрил, что подруга предаст его, но Волдеморт был хорошо знаком с предателями. Девушка верила, что действует в наилучших интересах Гарри, он уверен. Она хотела убрать Волдеморта из жизни Гарри, чтобы защитить его, и ее невежественная решимость сделала ее порочной. Наделила ее жестокостью, которая позволила подвергнуть пыткам ее лучшего друга ради общего блага. И это мои методы Гарри презирает. Он никогда бы не причинил мальчику подобной боли. Возможно, она планировала стереть память Гарри после того, как он убьет Волдеморта. Ибо ничто, кроме этого, не спасет девчонку от смерти. Гарри мог быть восхитительно мстительным, защищая тех, кого любит, но после, даже если бы он довел дело до конца и убил ее, Гарри был бы безутешен после подобного обмана, совершенного по отношению к нему. Заставить мальчика лично убить Волдеморта было шокирующе жестоко для той девушки, о которой Гарри рассказывал ему. — Позвольте мне поговорить с ней, — сказал он, не сводя глаз с изломанного тела мальчика в объятиях врага. — Я могу закончить это сегодня, я готов к переговорам. Я… — Она вряд ли захочет вести переговоры, — перебил его один из ничтожеств. — Она хочет твоей смерти. Мы все хотим. — Он не убьет меня, — повторил Волдеморт сквозь стиснутые зубы, испытывая отвращение к общению с этим недоумками. — Если вы его коллеги или друзья, каким бы нелепым я ни находил этот термин, учитывая ваши действия, вы должны знать, что он не причинит вреда кому-либо вместо себя. Ублюдок, державший Гарри, пошевелил его обмякшее тело, кряхтя, а затем поднял его, чтобы перекинуть через плечо, и задница мальчика оказалась в воздухе, и грязная рука ублюдка коснулась его, его гнилые пальцы легли на кожу мальчика, как будто он имел на это право; как будто прикосновение не было смертельно интимным. — Убери руку, — прорычал Волдеморт, его тело напряглось и подалось вперед, словно он собирался встать и драться, ненавидя свои бесполезные лодыжки, которые сделали эту угрозу невозможной. Мужчина, к которому он обращался, фыркнул, а затем рассмеялся. — А не то что, старик? Другой мерзавец тоже засмеялся. Волдеморт двигался, пока не оказался на коленях, стараясь не оказывать давления на мучительно ноющие ноги. Он не хотел встречаться с ними сидя. — Подойди, и я покажу тебе, — пообещал он, наклонив голову и крепко сжимая руки. Они оба рассмеялись, но Волдеморт отказывался слышать насмешку. — Ты жалок, — выплюнул один из них. — Думаю, стоит устроить ему шоу, Уилсон, — ответил другой. Они ухмыльнулись друг другу, а затем Гарри сбросили — с высоты плеч — на пол. Волдеморт закричал, перекатываясь вперед и пытаясь поймать его, но его перехватили. Ботинок врезался ему в скулу, отбросив спиной к стене, и рот наполнился кровью. Он закашлялся, оттолкнулся плечом от камней и медленно двинулся назад, туда, где, раскинувшись, лежал Гарри, а мужчина уже нависал над ним. Волдеморт застыл в ужасе. Нет. Гарри был обнажен, его вялый пенис беззащитно лежал на покрытом волосками бедре. Волдеморт уставился на него, ничего не понимая, его мозговые функции остановились и заколотились в отрицании, потому что этого не могло случиться… Только не Гарри, я убью их, не Гарри, нет, пожалуйста, я не могу на это смотреть, я не могу, я не могу… эт… — Ты уверен, что нам следует?.. — спросил голос, неуверенный и даже обеспокоенный. — Остановитесь, — хрипло приказал Волдеморт. — Уверен, что все в порядке, — ответил другой, полностью игнорируя его. — Но что, если… — Я сказал, что все в порядке! — рявкнул второй, удерживая зрительный контакт до тех пор, пока первый охранник не подчинился. Затем он опустился на колени между раздвинутых ног Гарри. Нет. — Меня, — прохрипел Волдеморт, не в силах отвести глаз, когда злодей коснулся драгоценной кожи Гарри, проводя своими недостойными руками по его бедрам. — Возьмите меня. Он проглотил рыдание. Глаза Гарри были закрыты, рот слегка приоткрыт, когда мужчина склонился над незащищенным телом мальчика. Волдеморт перестал дышать. Нет. — Я убью тебя, — шепотом пообещал он, и его внутренности скрутило, когда он увидел, как у мальчика перехватило дыхание, а голова откинулась назад в такт движению прижавшегося к нему тела. Небольшая морщинка появилась между мягкими бровями Гарри, когда ублюдок ворвался в него. Уокер и Харрис, Шеклболт и Грейсон, мисс Коул и Билли Стаббс. Все пытались втянуть, погрузить его в ужасные воспоминания о прошлых ужасах, но ничто из этого не пугало его так, как-то, чему он сейчас был свидетелем. Тихие болезненные звуки Гарри мучили его и не позволяли провалиться в себя, хотя любое воспоминание, любая его собственная пытка были бы предпочтительнее, потому что Гарри издавал эти дрожащие, задыхающиеся звуки, реагируя на это сильнее, чем на что-либо до сих пор, а Волдеморт дрожал, бессильный остановить изнасилование… Изнасилование. Гарри насиловали.        Волдеморт ворвался в воспоминания каждого Пожирателя Смерти, которые присутствовали, когда Гарри схватила и удерживала Белла, и не нашел никаких доказательств сексуального насилия. Он пытал их всех, разъяренный тем, что они сделали с Гарри, но позволил им жить, потому что они не причинили ему серьезного вреда. А теперь это случилось. Волдеморт наблюдал, как ослабевшие ноги мальчика с каждым толчком смещались вперед, а его покрытое синяками и рваными ранами тело с каждым мгновением приближалось. Тогда он понял, в чем заключалось их намерение. Руки протянулись, чтобы удержать Волдеморта, прижимая его к стене, вдавливая его плечи в холодные камни, когда теплая кожа Гарри внезапно соприкоснулась с его голенью. Он подавил звук, сосредоточившись на лице мальчика, голову которого подняли кулаком за спутанные волосы и грубо отбросили на колени Волдеморту. Он закрыл глаза, сердце его колотилось от ярости и отчаяния, пока Гарри насиловали у него на коленях. Мальчик страдал от этого, находясь в объятиях человека, который поклялся защищать его. Со мной ты в безопасности, Гарри. Никто не причинит тебе вреда. Это была ложь. Свесившаяся голова Гарри упала между его бедер и глухо ударилась об пол. Волдеморт открыл глаза и зашипел, подтягивая ноги и обнимая руками драгоценную голову так нежно, как только мог. Когда первый мужчина закончил, они поменялись местами, перевернув Гарри на колени, чтобы он лег на живот, прижавшись лицом прямо к вялому пенису Волдеморта. Затем ублюдок качнулся, и Гарри издал испуганный, задыхающийся звук, от которого в груди Волдеморта образовалась глубокая пропасть. — Прости меня, — прошептал он, склонив голову и пытаясь отгородиться от всего, кроме Гарри. — Я люблю тебя. Невозможные слова бесконтрольно сорвались с его губ. Это была защита, рефлекс, то, что любой человек сказал бы в такие моменты, как сейчас. Его заявление встретили хриплым смехом, и тело, лежащее на Гарри, остановилось, чтобы поиздеваться над ним, но Волдеморт закрыл глаза, пытаясь отмахнуться и отрицать пугающее чувство в своей груди. Покалывание в кончиках своих пальцев. Биение своего сердца. Несмотря на то, что произнес эти слова, он знал, что они были неправдой. Лорд Волдеморт никого не любил. Вероятно, именно отчаяние сорвало это слово с его губ, потому что, несомненно, если что-то и могло разбудить сентиментального идиота, так это звук того, как он произносит эту фразу. Более того, два ничтожества, которые услышали его и продолжали радостно издеваться, скоро будут мертвы, а Гарри оставался без сознания, так что маловероятно, что его невольное заявление все равно кому-то запомнится. Ублюдок рухнул на Гарри сверху, прижав потный лоб мальчика к его бедру, и Волдеморт позволил своему разуму вернуть его в настоящее. Наблюдая, как мужчина выходит и оставляет Гарри избитым и использованным у него на коленях. Вот, что имело значение. Его кровожадная месть. Его ярость. Не эта роковая ложь, это невозможное безумие, за порождение которого в нем была ответственна проклятая клетка. *** — Мы поймали его, — прямо заявила Гермиона, осмелившись посмотреть ему в глаза. Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, но при этих словах немедленно встал. Мы поймали его, мы поймали его… Гарри почувствовал, как его колени коснулись земли. Он позволил снова поймать себя ради меня, всё ради меня, они закуют его в цепи, будут пытать, изнасилуют, вскроют, продадут… — Нет, — выдохнул он в ужасе. У него закружилась голова. Он откинулся на кровать, борясь с головокружением. Пальцы обхватили кольцо и покрутили его. — Пришло время поступить правильно, Гарри. Покончи с этим. Покончи с этим. Ради Рона, Фреда, Тонкс, Седрика, Снейпа и… — Ты знаешь, какая у него здесь будет жизнь. Он никогда не сможет быть свободным, ты же знаешь. Единственный вариант — убить его. И ты единственный, кто может это сделать. — Дай мне увидеть его, и я подумаю об этом, — прошептал Гарри. Гермиона бросила на него раздраженный взгляд. — Хорошая попытка. Гарри зарычал, вставая, а затем швырнул свой недоеденный обед в стену. Гермиона отступила. — Отведи меня к нему, черт бы тебя побрал, Гермиона, или я убью каждого, кто не пускает его ко мне! — И меня? Гарри посмотрел на нее. — И тебя. Она уставилась на него в ответ — потрясенно, обиженно. — Гарри… — Ты похитила меня, вынудив приговорить мужчину, которого я люблю, к вечным пыткам и смерти… — Чтобы спасти мир, Гарри! Чтобы спасти всех! — Сколько, блядь, раз я должен тебе повторять, что он никого не тронул с тех пор, как сказал мне, что не будет этого делать! Почему ты, черт возьми, не хочешь понять, что он изменился? — Потому что он Темный Лорд! — И все же не он сейчас похищает людей! Пытает их, убивает, издевается над ними. Это все ты! Гермиона несколько раз открыла и закрыла рот. Гарри наблюдал за ней, чувствуя, что победил. Но, черт возьми, сможет ли он победить, раз Волдеморт вернулся в Министерство? Он должен был найти его, но сомневался, что они позволят ему приблизиться к этому человеку. Сердце бешено колотилось, от паники участилось дыхание. В этот момент они могли делать что угодно — и Гарри видел все это, видел, как они приковывали его цепями к столу, чтобы жестоко изнасиловать, утопить, вырезать жестокие слова на его коже… Ему нужен был план. Пока он размышлял, Гермиона развернулась на каблуках и направилась к двери. — Выпусти меня, — прорычал Гарри, низко и опасно, поднимая голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Она повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, и в ее глазах сверкнула решимость. — Я должна поговорить с ним, — произнесла она. Гарри застыл. Гермиона вызывающе подняла голову. — Ты постоянно говоришь, что я не могу судить его, потому что никогда с ним не разговаривала. Так что я сделаю это. Посмотрим, что он скажет в свое оправдание. — Позволь мне пойти с тобой… Гермиона еще раз повернулась и собралась уходить. Гарри встал, чтобы последовать за ней, но, отвечая, она уже закрывала дверь. — Скоро я принесу тебе еще что-нибудь на обед. И она ушла.