Если расходятся пути

На следующий день после завтрака Гарри сидел напротив Волдеморта, держа в пальцах чашку с горячим чаем и стараясь не слишком явно пялиться. Мерлин, как же он привлекал взгляд. Стоило привыкнуть к слегка змееподобному лицу, как от изящества костей этого человека и безупречной бледной кожи было невозможно отвести взгляд. Его рост, тонкие пальцы, то, как наводящие ужас глаза подчеркивали его непохожесть на остальных — потому что он был безошибочно слишком совершенен, чтобы быть человеком. — Ты снова пялишься. Гарри вздрогнул, расплескивая кипяток на пальцы. Он зашипел от боли и потянулся за палочкой, но к тому времени, как достал ее, ожоги уже зажили. — Я оставляю метки на твоем теле, Гарри. Не ты. Гарри потер руку, смотря на гладкую здоровую кожу и пытаясь усилием воли подавить румянец, который, как он чувствовал, заливал его щеки. И пытался силой мысли убрать задолбавшую снова появившуюся эрекцию. — Мерзавец, — пробормотал Гарри, снова хватая чашку. Он вдруг вспомнил, как однажды завтракал здесь и во время еды его трахнули в горло. Мерлин, сейчас бы я не отказался от этого. Никогда раньше с начала пубертата он не проводил столько времени, не кончая. Гарри просыпался, весь день неуклюже ходил, пытаясь справиться с напряженной эрекцией, пытался уговорить Темного Лорда Волдеморта сжалиться над ним, ложился спать расстроенный и так отчаянно нуждающийся, всю ночь ему снились откровенно непристойные сны о вышеупомянутом Темном Лорде, а затем на следующий день мучительный процесс начинался заново. Это было утомительно. Волнующе. Потому что он не забыл обещание Волдеморта подарить ему лучший оргазм в его жизни, когда всё закончится. Но к делу. — Послушай, — сказал он, поправляя выпирающий член, насколько это было возможно, — нам нужно поговорить. В какой-то момент мне придется вернуться домой, и нам нужно решить, какой у нас план. Ленивая улыбка, светившаяся в глазах Волдеморта, погасла. — Ты теперь министр, верно? Волдеморт ничего не ответил, но пристально изучал его. Гарри кивнул. — Ладно, значит, это правда. — Ты требуешь, чтобы я ослабил хватку? — спросил Волдеморт, с любопытством склонив голову. Гарри несколько мгновений рассматривал его. — Что ты планируешь делать? — спросил он. — Ты сам когда-нибудь станешь министром? Очевидно, тебе придется изменить внешность, но, уверен, ты сможешь с этим справиться. — Я уже министр. — Да, но я имел в виду юридически. Физически. Ты доволен тем, что делаешь сейчас? Или хочешь чего-то еще? Волдеморт, казалось, на мгновение задумался. — Я никогда не хотел быть министром. Том Риддл мог бы претендовать на эту должность, если бы захотел. Гарри фыркнул. — Так странно, когда ты начинаешь говорить о себе в третьем лице. Волдеморт бросил на него мрачный взгляд, и Гарри постарался не рассмеяться. — Ладно. Итак, ты не будешь министром. Чего же ты тогда хочешь? — Чего ты хочешь, Гарри? Он пожал плечами. — Ты первый. Волдеморт склонил голову. — Очень хорошо. Он откинулся назад и сцепил пальцы домиком, и его взгляд светился напряжением. — Тебя. Я хочу, чтобы ты постоянно жил в моем доме. Я хочу твое тело и твой разум. Я хочу научить тебя магии, чтобы ты мог достичь того уровня силы, которым тебе всегда суждено было обладать. Ты — Повелитель Смерти, Гарри. Пришло время тебе вести себя соответствующе. Глаза Гарри расширились. Он не ожидал, что первым желанием Волдеморта будет он сам. Превыше собственной власти тот хотел поделиться этой властью с Гарри. Прежде чем он успел осознать это, Волдеморт продолжил говорить. — Я хочу, чтобы мои Пожиратели Смерти были сильными и разумными сами по себе, без моего активного руководства. — Но ты все еще хочешь, чтобы они убивали людей? — Необязательно. Я хочу, чтобы они находились под контролем без моего постоянного участия. Пойми, Гарри, ядро семей моих последователей веками работало против магглов и не распадется лишь потому, что я больше не возглавляю их. Я хочу их политической поддержки, потому что я в самом деле нахожу себя заинтересованным в должности министра до тех пор, пока не вынужден заниматься заполнением бумаг. — Хорошо… Значит, ты продолжишь накладывать Империус на Джефферсона? И… прикажешь своим Пожирателям поддержать тебя в правительстве? Это казалось не таким уж ужасным планом. Для Темного Лорда. — Что еще? Волдеморт продолжал внимательно изучать его. — Остальные мои стремления еще не полностью сформировались. Я обнаружил, что они требуют твоего участия, поэтому позволь мне повторить: чего ты хочешь, Гарри? Несколько мгновений он беспомощно смотрел Волдеморту в глаза, а затем глубоко вздохнул. Гарри попытался привести в порядок свои мысли, но не мог понять, почему этот вопрос вызвал у него такой дискомфорт. — Никто никогда не спрашивал меня об этом раньше, — пробормотал он, потрясенный этим осознанием. — Господи, это полный пиздец. Конечно, я принимал решения. И много. Но не я решал, зачем. Стоило ли оно того. Гарри рассмеялся, но это был несчастный смех. Он вдруг почувствовал, как в нем закипают старые обиды и горести. — Ты знаешь, что я начал играть в квиддич только потому, что Макгонагалл пригрозила, что я либо должен буду играть за команду факультета, либо подвергнусь суровому наказанию за нарушение правил? И я даже не успел решить, на какой позиции! Это она тоже выбрала сама! Мерлин, я был чемпионом Турнира Трёх Волшебников, потому что кто-то внес мое имя, а Гермиона практически вынудила меня возглавить ОД… Даже стать аврором предложил твой безумный слуга Барти Крауч-младший, а у меня не было других идей, поэтому я согласился. Он посмотрел на Волдеморта, чей пристальный взгляд был не мигая устремлен на него. — Даже ты, — сказал Гарри, и от волнения у него внезапно перехватило горло. — Сражаться с тобой. Умирать из-за тебя. На самом деле у меня не было выбора. К тому времени, когда Дамблдор, наконец, нашел время сказать мне, что я не обязан этого делать, он уже потратил шесть лет, приучая меня чувствовать себя обязанным. Воодушевленным на самопожертвование. Гарри откинулся на спинку стула, отодвигаясь от стола. — И почему? Потому что ты убил моих родителей? Гарри поднял голову и увидел, как веки Волдеморта дернулись в защитном жесте. — Это чертовски отстойно, но знаешь что? Ты убил кучу родителей, но никто из их детей не был вынужден пожертвовать своими желаниями и детством — черт возьми, своими жизнями, чтобы избавиться от тебя! Только я. Я единственный идиот, который позволяет всем остальным диктовать, как мне жить. Гарри сел, а когда этого оказалось недостаточно, встал и подошел к одному из окон. — Я был всего лишь ребенком, — прошептал он, чувствуя разочарование и печаль, которые никогда раньше по-настоящему не высказывал вслух. — Я только что сбежал из… Он посмотрел на Волдеморта, чьи глаза посуровели и сузились. Гарри прочистил горло. — Я был свободен, — он пожал плечами. — А затем оказался брошен в мир, где оказался кому-то важен, и людям, кажется, я правда нравился. Ну, некоторым. И все говорили мне, что я был рожден, чтобы убить тебя. Что это моя ответственность. Установленная пророчеством. Все, от детей в школе до министра магии, убеждали меня, что это и есть мое предназначение. Гарри прикоснулся к запотевшему стеклу, пытаясь впитать хоть немного бодрящего холода. — Рожденный убивать. Я был ребенком. Рожденным, чтобы умереть. Гарри прислонился лбом к стеклу, закрыв глаза. Он говорил бессвязно, он знал это. Почему Волдеморт не остановил его? Он отстранился и скрестил руки на груди, глядя в окно, но видя лишь старое лицо Дамблдора. Добродушная улыбка и мерцающие глаза только еще больше разозлили его. — Кто просит о таком ребенка? — выдохнул Гарри, поворачиваясь лицом к Волдеморту, который каким-то образом оказался в нескольких шагах позади, наблюдая за ним с опасным выражением на лице. Гарри замолчал, немного сбитый с толку близостью этого человека, но все равно продолжил. — Если бы Дамблдор на самом деле заботился обо мне и если бы пророчество не было обязательным, как он настаивал, ему следовало отослать меня подальше из Британии. Отправил бы меня в другую страну за границу и позволил бы мне жить своей жизнью. Конечно, он или какой-нибудь другой могущественный волшебник мог бы прикончить тебя. Но это никогда не касалось бы меня. Он знал, чего хотел, и, как и все остальные, манипулировал мной и лгал вместо того, чтобы все мне объяснить и позволить решать самому. Они долго смотрели друг на друга. Гарри знал, что должен чувствовать себя глупо из-за эмоциональной вспышки, но глаза Волдеморта горели темным собственничеством и яростью, и Гарри не мог не чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, хотя бы один человек чувствовал за него обиду и гнев. — Я хотел бы еще раз обратиться к тебе с просьбой освободить меня от Клятвы. Гарри нахмурился. — Зачем? — когда Волдеморт опустил голову и слегка приподнял брови, Гарри закатил глаза. — Я, конечно, знаю, почему ты этого хочешь, но с чего вдруг? — Дамблдор мертв, и в конце концов ты назовешь мне имена тех, кто причинил тебе боль, но сейчас я хочу найти твоих родственников. У Гарри перехватило дыхание. — Чтобы ты мог убить их. Волдеморт выдержал его взгляд. — Да. — Ни за что в жизни. Волдеморт застонал. — Они причинили тебе боль… — Ты причинил мне боль, Волдеморт! Сколько раз это повторять? Ты ничем не лучше — на самом деле, ты намного хуже. Они никогда никого не убивали. — Они издевались над ребёнком-магом… — Ты издевался над ребенком-магом! Ты пытался убить меня! Глаза Волдеморта засверкали. — Ты перестанешь перебивать меня, Поттер. — Мерлин, это вышло из-под контроля. Гарри прошел мимо Волдеморта, который все еще свирепо смотрел на него, и снова сел за стол. — Мы говорили о наших планах, — вздохнул Гарри, откидывая назад выбившиеся, абсурдно длинные волосы, которые двигались у него на затылке, когда он шевелился. — О том, чего мы хотим. Давай просто вернемся к этому. Волдеморт с раздражением наблюдал за ним, а затем повернулся, чтобы уйти. — Подожди… — Я не собираюсь обсуждать это над грязными тарелками, Поттер. Иди в гостиную. — Гарри, — устало поправил он, отказываясь следовать за ним, пока мужчина не произнесёт его проклятое имя. Волдеморт остановился на пороге и посмотрел на него. Желание поерзать на месте было сильным, но он ждал. — Гарри, — прошептал Волдеморт, а затем вышел из комнаты. *** Волдеморт не был терпеливым человеком. Усилием воли он остался сидеть в кресле, подавляя ноющее желание пойти и притащить мальчика за волосы. Почему он не последовал за ним? Волдеморт наколдовал Темпус и понял, что прошло семнадцать минут. Неужели он ушел? Это казалось маловероятным; Гарри не терпелось обсудить их будущее, и, хотя он неосознанно использовал его фамилию, конечно, этого было недостаточно, чтобы заставить его сбежать. Три минуты, решил он. Он не станет ждать дольше двадцати. Это и так было достаточно невежливо, и ему доставит удовольствие заставить мальчика страдать из-за этого. Когда пришло время, Волдеморт спокойно встал, хотя ярость переполняла его, заставляя подергиваться пальцы, и собрался вернуться, чтобы забрать идиота. Он прошествовал по коридору, распахнув дверь в столовую… А потом застыл. Гарри был прижат к стене, его руки — в крови, а лицо почти посинело от недостатка кислорода. Волдеморт смотрел на эту сцену всего секунду, наблюдая, как Белла одной рукой обхватывает горло его Гарри, а другой прижимает нож к его груди, режет его, осмеливаясь ранить… Его магия взорвалась. Он увидел, как Белла ударилась о стену на противоположной стороне с тошнотворным звуком треска костей, но не обратил на нее внимания. Волдеморт ворвался в комнату и опустился на колени перед Гарри, который рухнул без чувств, когда Белла отпустила его. — Что она сделала? — требовательно спросил он, приподнимая пальцами подбородок мальчика, чтобы заглянуть в его затуманенные, расфокусированные глаза. Гарри не ответил, и его дыхание было затруднено, поэтому Волдеморт позволил своей магии вырваться наружу и подтащить Беллу за горло ближе к себе. — Что ты сделала, — прорычал он, и слова с трудом вырывались из его горла. Разум бурлил от знакомой убийственной ярости, той самой, которая гарантировала расплату кровью. Она умрет, несомненно, но перед этим она ответит ему. — Круцио! — заорал он и позволил ей кричать и рыдать в течение нескольких секунд, пока не произнес контр-заклятие. — В следующий раз это будет Убивающее проклятие, Лестрейндж, а теперь отвечай! — Повелитель! — взмолилась она, всхлипывая и тяжело дыша. — Я думала… он вломился в дом! Я думала… — Круцио! Он пытал её всего несколько мгновений, потому что каждый раз, когда опускал взгляд, Гарри смотрел в сторону. Будто под влиянием чего-то. Будто уже угасал. — Подробности, ты, слабоумная тварь. Живо! Ее лицо выглядело потерянным, а тело все еще дрожало от его проклятий. — Я-я… — Что ты с ним сделала? — закричал он и ударом ладони снова отшвырнул её на пол. Она была бесполезна, ему придется разобраться самому. Волдеморт оттащил Гарри от стены и уложил его так, чтобы он лежал на спине. Он погрузил свою магию в мальчика, пытаясь почувствовать, что не так. Он действовал инстинктивно, — магия была непривычна к такому уровню исцеления. Гарри, казалось, не страдал ни от проклятия, ни от какой-либо темной магии. Воздействие наверняка было физическим. Он наклонился и прижался ноздрями к слабым губам мальчика, пытаясь уловить запах зелья в его дыхании, но пах он нормально. Волдеморт смутно различал запах чая, но больше ничего. — Что она тебе дала? — в отчаянии пробормотал он себе под нос, не ожидая ответа мальчика. Глаза Гарри закрылись. Волдеморт зарычал, срывая с мальчика одежду и осматривая его тело в поисках ран, но обнаружил лишь поверхностные порезы от ножа. Он перевернул его и поискал ещё какие-нибудь признаки, но ничего не было. Затем он встал и принялся лихорадочно расхаживать по комнате, пытаясь собраться с мыслями. Если это был яд, ему нужен был безоар, но без Северуса где вообще можно было его взять? В его отсутствие все его личные запасы разграбили. Это должно было быть какое-то зелье, потому что магия смогла бы распознать вред магии мальчика или его телу с помощью заклинаний, которые наложил не он сам. Он подошел к лежащей без сознания Белле и схватил ее за руку, дернув вверх и погружая магию в ее Метку, призывая женщину, которая сможет это исправить. Мучительные, невыносимые мгновения спустя прибыла Нарцисса в сопровождении своего никчемного мужа. Ее глаза расширились, когда она наблюдала за происходящим из-под ресниц, но она хранила молчание, в отличие от Люциуса, который потрясенно воскликнул: «Гарри Поттер!» Волдеморт направил свою магию на Нарциссу, толкая ее к мальчику. — Ты спасешь его, или твоя сестра умрет. Когда она замерла и осмелилась в шоке поднять на него глаза, он продолжил низким, опасным голосом, пропитанным угрозой. — И твой муж. И твой ребенок. И каждый человек, который тебе дорог, и каждая форма жизни на этой планете, пока я не приду за тобой, Нарцисса, — а теперь приступай к работе! Нарцисса вздрогнула, затем бросилась вперед и опустилась на колени. Она положила обе ладони на обнаженную грудь Гарри, и Волдеморту пришлось отвести взгляд, чтобы не разорвать ее на части за это недостойное наглое прикосновение. — Он близок к смерти, милорд, — прошептала Нарцисса, слабая и жалкая. — Так исцели его. Она наклонила голову. — Мне понадобится противоядие от яда, милорд, он быстро проникает во внутренние органы. Волдеморт сжал пальцы. — Почему ты все еще разговариваешь — возьми то, что тебе нужно, женщина! Она кивнула, отведя взгляд в сторону. — Люциус, принеси мне второе зелье с полки с ядами. Синяя бутылка со стеклянной крышкой. Он склонил голову, а затем аппарировал. Волдеморт чувствовал, как магия извивается вокруг него, кипя от желания быть использованной. Ему нужно было утолить свою ярость, заставить кого-то страдать из-за того, что он чувствовал. Его слуги были здесь как свидетели его слабости, и это тоже никуда не годилось. Когда Гарри поправится, ему придется стереть их воспоминания. Некоторых из них. Других он убьет. Одного конкретного человека. Он не подошел к мальчику. Ему не доставляло удовольствия наблюдать хрупкость человеческого тела. Нарцисса была превосходна в целительстве, навыке, которому она научилась из необходимости, и многие из его Пожирателей Смерти приходили к ней, когда им угрожала опасность. Она выполнит свою задачу. Или она и все, до кого он сможет дотянуться, сгорят. И тогда он заставит пылать весь мир. Волдеморт пытался утешить себя тем фактом, что мальчик бессмертен, но не зная точно, как этот дар работает, вполне возможно, что Гарри мог остаться в живых, но сойти с ума. Или остаться запертым в своём сознании навечно. Или парализованным. Слепым. Глухим. Лишенным магии. Его память могла быть уничтожена, не оставив никаких воспоминаний о том, через что они прошли друг ради друга. Люциус появился в дверях и поспешил к жене, которая быстро проверила зелье, а затем взглянула на Волдеморта, словно спрашивая разрешения. Он услышал, как издал глубокий, звериный, нетерпеливый звук, а затем она повернулась, чтобы влить содержимое в горло Гарри. Волдеморт наблюдал. Гарри лежал совершенно без чувств, почти будто спящий, — за исключением мышц, которые казались такими слабыми, какими Волдеморт никогда их не видел. Даже удовлетворенный и спящий, Гарри крепко обвивался вокруг него, вцепляясь, как репей. После мучительных секунд тишины Волдеморт заставил свое горло работать. — Он не просыпается. Нарцисса низко поклонилась, упершись ладонями в пол. — Сейчас он просто спит, милорд. Зелье подействовало, я снова чувствую его разум. Облегчение и благодарность на мгновение затмили сказанные ею слова. Это сработало. Его не отняли у меня. Я чувствую его разум. — Ты проникла в его разум? — спросил Волдеморт убийственным шепотом. Образы того, что она могла видеть, всплыли в его собственной памяти: ее Господин, крадущий отчаянные поцелуи у мальчика, который победил его; ее Господин, плачущий, пока его хлестали и подвешивали на сломанных костях в окровавленных наручниках; его ошейник, его трусость, его бессилие. Она могла видеть, как его насиловали, избивали, как он умолял, истекал кровью… — Мой Лорд, — осторожно позвал Люциус, приседая у дивана, где Волдеморт упал на колени. Он увидел замешательство, страх и тревогу в серых глазах. Волдеморт проник в сознание этого человека и вызвал все его воспоминания, наблюдая, как тот дрожит, а затем падает в обморок. Наблюдая, как Нарцисса и Люциус спорят о том, должна ли она встретиться лицом к лицу с Темным Лордом в одиночку или он пойдет с ней и разделит гнев их Повелителя, чтобы защитить ее. Волдеморт отстранился и закрыл глаза. Не сейчас. Ты должен быть сильным. — Я задал тебе вопрос, Нарцисса, — сказал он, заставляя себя встать так плавно, как только мог. Она поклонилась и кивнула. — Я была вынуждена, милорд. Просто чтобы посмотреть, активен ли он. Я ничего не читала в его мыслях, клянусь вам. Волдеморт легко преодолел ее ментальные барьеры и просмотрел воспоминания. Он избегал всего кроме того, что было связано с моментом лечения. Она уловила короткую вспышку, когда Волдеморт произносил «Гарри» таким тоном, который он никогда бы не поверил, что мог использовать. Он звучал принимающе. Тепло. На мгновение он подумал о том, чтобы стереть это из ее памяти, но странный импульс заставил его оставить все как есть. Он отчетливо услышал голос Гарри в своей голове, говорящий: «Рано или поздно им придется узнать о нас. Почему не сейчас?» Он отогнал эту мысль прочь. — Ты клянешься, что он полностью исцелен? Я не ожидаю увидеть никаких повреждений. — Я не лечила его кожу, милорд, — нервно сказала она. — Я сосредоточилась на яде и защите его разума. Мне теперь залечить его раны, господин? Волдеморт позволил себе взглянуть сверху вниз на фигуру рядом с ней. Гарри и правда выглядел лучше. Небольшая морщинка залегла у него между бровями, и Волдеморту захотелось разгладить ее губами. — Оставь нас. Он ожидал услышать треск аппарации, но этого не произошло. Его терпение быстро превращалась в пепел. — Пожалуйста, милорд, — робко попросила женщина Малфоев. — Могу ли я забрать сестру? Волдеморт резко поднял голову, совершенно позабыв об импульсивной, напавшей на Гарри женщине. Его взгляд скользнул по ее бесчувственному телу, и он остановился. Она заслуживала смерти. Она вошла в его дом без приглашения и попыталась убить его… Гарри. И снова непрошеный голос его безрассудного заклятого врага посоветовал ему: «Отпусти ее. Позже ещё будет время. Мы можем решить вместе, как с ней поступить». Нахмурившись, он посмотрел на мальчика сверху вниз. — Забери ее, — прохрипел он и повернулся ко всему спиной. Когда несколько мгновений спустя они ушли, он развернулся и хотел подойти к мальчику, но заколебался. Волдеморт уставился на фигуру на полу. Он ненавидел слабость, но понятия не имел, как ухаживать за больными. Он был создан для того, чтобы причинять травмы, а не избавлять от них. И все же Гарри заслуживал лучшего, чем выздоравливать на грязной земле. В конце концов, именно слуга Волдеморта подвергла его опасности. Медленно он протянул руку и нащупал пульс на руке мальчика. Он был, уверенный и устойчивый, и Волдеморт сделал глубокий успокаивающий вдох. Обернув магию вокруг драгоценной ноши, он аппарировал их в кровать, решив быть с мальчиком, когда тот проснется. *** Пальцы медленно пробегали по его голове, успокаивая пульсацию в затылке. Он замурлыкал, сопротивляясь мягкому давлению, которое прекратилось, как только он издал звук. Нет, останься со мной. Он перевернулся, ища эту руку, и то, на чем он лежал, было таким мягким и пахло так опьяняюще, так знакомо. Он застонал, проводя ладонью по материалу в поисках того, что потерял. Прохладные пальцы внезапно сжали его руку, и глаза Гарри распахнулись. Лорд Волдеморт был здесь, глядя на него сверху вниз с настороженным выражением лица — так близко, что Гарри мог дотронуться до него — он прикасался к нему. Он прижал их сцепленные руки к своей груди и сжал, отказываясь отпускать. — Как ты себя чувствуешь? — спросил высокий чудесный голос. Гарри попытался лениво улыбнуться. — Ты здесь. Волдеморт нахмурился. — Это мой дом. Ты что, ничего не помнишь? Гарри почувствовал, как магия этого человека окутала его, проникла в него, и его глаза затрепетали, закрываясь, пока он наслаждался этим ощущением. — Гарри. Он снова застонал, наслаждаясь звуком своего имени на губах этого мужчины. Пальцы коснулись его лба, слегка обводя лицо. — Ты должен выслушать меня. Что ты чувствуешь? Его голос звучал серьезно, и Гарри попытался сосредоточиться на этом. Что он чувствует? Он открыл глаза и собирался сказать: «Головокружение, тошнота, легкомысленность, усталость, счастье, растерянность, у тебя красные глаза», но Волдеморт был так близко, и пальцы Гарри дрогнули. — Поцелуй меня. Мимолетная ухмылка изогнула восхитительные губы, и Гарри захотелось сесть и прижаться к ним лицом, втянуть их в рот, обхватить руками гладкий затылок… Внезапно перед его глазами щелкнули пальцы, и Гарри понял, что уже некоторое время пристально смотрит на бледные губы Волдеморта. Мерлин, он хотел, чтобы эти острые зубы впились в его кожу, пробуя кровь на вкус, пробуя… — Гарри. Он скользнул взглядом по прищуренным глазам. — Отвечай или мне придется вернуть Нарциссу. У тебя где-нибудь болит? Гарри задумался. — Нет. Волдеморт кивнул. — Ты помнишь события вчерашнего утра? Гарри попытался вспомнить. — Беллатрикс, — сказал он, наклонив голову и сморщившись. — Она напала на меня. Волдеморт снова кивнул, но его лицо внезапно стало кровожадным. Гарри инстинктивно отстранился, отпуская длинные пальцы и отшатываясь от ярости, отразившейся на его лице. Это Темный Лорд — чертов Лорд Волдеморт! — Я не собираюсь причинять тебе боль, Гарри, — протянул мужчина, пока Гарри все больше впадал в панику. — Твой страх неуместен. Гарри изучал его, пытаясь понять, говорит ли он правду. — Она сказала, что ты хотел моей смерти, — прошептал он, вспоминая слова женщины, когда она провела ножом по его груди. — Что она собиралась убить меня из-за тебя. Она думала, что я пришёл, чтобы сражаться, что я здесь как аврор. Гарри вспомнил, как проиграл драку, как его прижали к стене, лишили палочки и заставили выпить безвкусное желтое зелье. — Она сказала, что зелье предназначалось для магглов. Для обезвоживания или что-то в этом роде. Оно было очень концентрированное. Она пришла спросить твоего разрешения. Гарри вспомнил монолог, который она произнесла, и свою отчаянную надежду на то, что Волдеморт вовремя спасет его. Что, по его предположению, он, видимо, и сделал. — Она сказала, что я… причиняю тебе вред. Что ты стал слабее из-за меня, что я… — Я не хочу слышать ее ложь, — прервал его Волдеморт холодным и нетерпеливым голосом. — Никто больше к тебе не прикоснется. Гарри отвел взгляд. Взгляд мужчины был слишком пристальным, чтобы удерживать его долго. — Ты убил ее? — тихо спросил он, а потом внезапно понял, что бы это значило. Он сел. — О боже мой, Волдеморт, ты потерял свою магию? Волдеморт нахмурился, глядя на него. Затем острая боль в проколотом соске заставила Гарри ахнуть и схватиться за грудь. Потрясенный, он поднял глаза и увидел ухмыляющегося Темного Лорда. Гарри улыбнулся в ответ. Эта чертова ухмылка такая заразительная, но потом он подумал о том, чего не сказал этот человек. — Так… ты отпустил ее? — медленно, недоверчиво переспросил Гарри. — После того, как она попыталась убить меня, ты просто отпустил ее? Волдеморт резко встал и поспешил к окну с мертвенно-бледным лицом, и из тела его хлестала магия. — Не издевайся надо мной, — холодно прошипел Волдеморт с напряжёнными плечами. — Сейчас я уйду, чтобы исправить свою ошибку… — Нет! — закричал Гарри, откидывая одеяло и протягивая к нему руки. — Я не это имел в виду! Он быстро попытался упорядочить свои хаотичные мысли, но его мозг все еще был перегружен. — Я горжусь тобой, — заявил Гарри, стараясь вложить в свои слова всю искренность. — Ты хотел кого-то убить и все же не сделал этого. Разве ты не видишь, разве ты не можешь понять, насколько это… многообещающе? Насколько ценно? — Я пощадил ее не потому что жалел, — выплюнул Волдеморт. — Я знаю, — сказал Гарри, опуская руку и издавая слабый смешок. — Я знаю, ты сделал это из-за меня. Или, я полагаю, Клятва… — Я даже не думал о Клятве, Поттер, — выплюнул мужчина с отвращением в голосе. — Я отпустил ее из-за незамолкающего твоего голоса в моей голове. Гарри в замешательстве уставился на него. — Моего голоса? — Да, ты, треклятый ребёнок, даже без сознания преследуешь меня, умоляя сжалиться. Волдеморт усмехнулся и отвернулся. — Я позволил Нарциссе забрать ее, потому что ты сказал, что мы разберемся с ней вместе. Позже. Гарри выслушал это, ошеломленный до безмолвия. Я — совесть Темного Лорда Волдеморта. Волдеморт отвернулся от окна. — Хватит об этом. Он снова подошел к кровати и толкнул Гарри обратно на подушки, возможно, грубее, чем было необходимо. Он сделал паузу, словно ожидая жалоб, но, когда Гарри промолчал, он осторожно натянул одеяло, чтобы укрыть его. — Я собрал своих Пожирателей Смерти, Гарри. Я рассчитывал, что ты будешь там, пока я буду обращаться к ним, но ты еще недостаточно оправился, поэтому на этот раз останешься в моей постели. — Подожди… ты хотел, чтобы я пришел на собрание Пожирателей Смерти? — с тревогой спросил Гарри, и его голос был смущающе высоким. Волдеморт внимательно изучал его несколько мгновений. — Да. Они, вероятно, уже начинают воспринимать тебя как мою собственность. Как неприкасаемого. Я бы хотел подчеркнуть это в твоём присутствии, чтобы привлечь внимание любого, с кем могут возникнуть проблемы, но… — Ты собираешься им рассказать? — перебил Гарри, игнорируя выражение неудовольствия от того, что его прервали, на лице Волдеморта. — О… о нас? Волдеморт пристально посмотрел на него, вероятно, собираясь еще больше поиздеваться, но Гарри стоял на своем. Мерлин, все это происходило так быстро. — Время пришло. — Что ты собираешься сказать? — слабо спросил Гарри. Волдеморт взглянул в сторону окна, и между его поразительными глазами появилась небольшая морщинка. — Я скажу им, что между нами все изменилось. Что я больше не желаю тебе смерти и теперь ценю твою жизнь превыше всего остального. Что любой враждебный акт, совершенный по отношению к тебе, будет истолкован как акт против меня, а они знают, что лучше не пытаться этого сделать. — Ты… боги, Волдеморт. Ты собираешься рассказать им о природе наших… — Отношений. Скажи это, Гарри. Блядь. Неужели чертов Темный Лорд только что сказал, что они в отношениях? Гарри поднял на него глаза, чувствуя, что краснеет, черт возьми, и пытаясь успокоить свое быстро бьющееся сердце. — Так ты мой?.. Парень. Иисус Христос, Темный Лорд — мой… — Господин. Гарри поднял брови так высоко, как только мог. — Это не то, что значат отношения. Лицо Волдеморта потемнело. — Мы решаем, что они значат, Гарри. Каких ничтожных романов у тебя ни было раньше, теперь всё будет иначе. Откажись от своих ожиданий. Гарри почувствовал, как твердеет под тонкой окровавленной простыней, и знал, что это будет чертовски очевидно, если Волдеморт посмотрит вниз. Он закрыл глаза, пытаясь усилием воли отогнать это ощущение. Итак, Темный Лорд был его… Господином. Парнем. Кто, черт возьми, знал, но в любом случае он собирался рассказать о них всему миру. Блядь. Если Гарри откажется, Волдеморт воспримет это как несерьезность и, вероятно, отпустит его. Темный Лорд был ужасающе уверен и решителен в этом. В них. Он был удручающе бесстыден в том, чтобы объявить себя педиком перед всем миром. Возможно, это было как-то связано с тем, что он был Темным Лордом и с его неиссякаемой уверенностью в своей индивидуальности и самоценности. Он, вероятно, думал, что если он гей, то быть геем было идеально, потому что он был идеален. Он не был смущен или напуган, потому что кто бы что сказал? Кто посмеет насмехаться над ним? …Но раньше, наверное, многие люди высмеивали его, когда он был в Министерстве. Как это всё на него не повлияло? Почему он был так решительно настроен заявить о своей слабости после того, как его жестоко оскорбляли за неё? Он снова посмотрел на Волдеморта, который внимательно изучал его. Гарри скрестил руки на обнаженной груди, случайно дернув себя за нелепо длинные волосы, когда пошевелился. Черт возьми, если Пожиратели Смерти будут в курсе, то это только вопрос времени, когда Министерство узнает. Его друзья, Уизли. Гермиона. Он должен был сказать им до того, как они услышат это от Пожирателей Смерти. — Уверен, что нам стоит делать это так скоро? — спросил Гарри дрожащим голосом. — Уже слишком поздно, — решительно заявил Волдеморт. — Тебе причинили боль, потому что они не знали, что ты мой. Я предупреждал их раньше, что прикасаться к тебе запрещено, но без полного понимания ситуации они всегда будут воспринимать тебя как вызов. Гарри вздохнул. — Я должен сказать Гермионе. Она убьёт его. А еще возненавидит и заставит чувствовать себя виноватым, пристыженным и злым, что было намного хуже, чем быть мертвым. Она напомнит о Роне. Волдеморт склонил голову. — Ты хочешь сделать это до того, как я поговорю со своими Пожирателями Смерти? Гарри прищурился. — Я думал, они уже ждут? Волдеморт элегантно пожал плечами. — Они могут подождать и дольше, если ты пожелаешь. Или я могу отослать их. Или мы можем сообщить новость одновременно. — Подожди, значит, я отправляюсь домой? Укол сожаления пронзил его. Ему нравилось быть здесь, с Волдемортом. И кроме того, он все еще не успел кончить, так что сомневался, что сможет нормально функционировать, будучи таким сексуально неудовлетворенным. Оставит ли Волдеморт проклятие на нем, если он уйдет? Конечно, мужчина не станет отказывать ему в правах на мастурбацию, если этого чертова придурка даже не будет рядом, чтобы позаботиться о нем?.. — Если ты чувствуешь, что готов к этому, — ответил Волдеморт. — Я сопровожу тебя домой, чтобы обеспечить твою безопасность, а потом ты сможешь пригласить девушку в гости. Гарри ощетинился. — Я не нуждаюсь в твоей защите, Волдеморт. Я способен добраться домой без твоей помощи, большое спасибо. — И все же ты не смог последовать за мной из комнаты, не наткнувшись на мою самую смертоносную слугу. — Эй! Это была не моя вина! Твой дом кишит Пожирателями Смерти! Откуда мне было знать, что здесь небезопасно? Волдеморт наклонился, заполнив собой всё перед глазами, и выражение его лица помрачнело. — Со мной ты в безопасности, Гарри. Это больше не повторится. Даю тебе слово. Гарри положил руку на твердую грудь, намереваясь оттолкнуть его, но как только его пальцы прикоснулись, он не смог этого сделать. — Ты не можешь этого обещать, — сказал он, стараясь не отвлекаться, пока пальцы гладили грудь мужчины. — Даже если ты будешь угрожать им, они все равно могут это сделать. — Они не ослушаются прямого приказа. — Это сделала Беллатрикс! Что остановит… — Я убью ее. Гарри уставился на него, убеждаясь в его искренности. — Ты потеряешь свою магию. — Это будет стоить того. Но не бойся, мне не нужна магия, чтобы убивать. Пальцы Рона вцепились в предплечье Волдеморта, пытаясь оторвать его от себя, и Гарри наблюдал, как его лицо покраснело, а затем посинело, когда его лучший друг задохнулся… — Нет, — выдохнул Гарри. — Я не хочу, чтобы ты снова убивал. — Они мои Пожиратели Смерти, и я разберусь с ними так, как я… — Отлично, тогда я могу трахнуться с магглом. Гарри услышал, как рот Волдеморта со щелчком закрылся. Красные глаза вспыхнули, а тело застыло, когда Гарри воспользовался шансом высказать свою точку зрения. — Ты сказал, что убьешь кого-нибудь, если я займусь сексом с кем-нибудь еще. Таким образом, обратное тоже должно работать. Если ты кого-нибудь убьешь, я позволю трахнуть себя любому, кого захочу. — Нет. Моя плата — это моя магия. Дальнейшего вознаграждения не будет. — Нет. Ты выбрал способ оплаты. Это — мой. — Ты выбрал свой, когда заставил меня дать эту Клятву! О да. Гарри глубоко вздохнул. Все казалось таким безнадежным. Он попытался напомнить себе, что Волдеморт сопротивлялся убийству Беллатрикс, хотя и хотел этого. Он был способен сдерживаться. — Тебе не обязательно убивать, — твёрдо произнёс Гарри. Ободряюще. — Ты сильнее этого порыва. Ты мастер своей магии, у тебя большой гениальный мозг. Этого… — Мне нравится убивать людей, — просто ответил мужчина. И так оно и было. Неважно, что он мог сдерживать себя, он просто не хотел этого делать. Но этого было недостаточно. — Я не хочу, чтобы ты продолжал убивать людей, Волдеморт! — закричал Гарри, отчаянно сжимая в кулаках одеяла. — Мерлин, неужели ты не понимаешь? Не будет никаких отношений, никому нечего будет рассказывать, если ты не прекратишь убивать людей! Я не могу… ты должен знать, что я не тот человек, который сможет смириться с этим! Волдеморт резко встал и увеличил расстояние между ними. Он выглядел расстроенным и несчастным. — У тебя нереалистичные ожидания от меня, — прорычал он. — Ты знаешь, кто я. Ты настаиваешь на том, что любишь меня, но ты любишь идеализированную версию. Я убиваю людей. Пытаю их. Я делаю то, что необходимо для достижения моих целей. Мне нравится обладать абсолютной властью; это мое право, и я его заслуживаю. Я не трагически непонятая фигура, которую ты можешь контролировать. Если ты продолжаешь верить в эти заблуждения, то будешь разочарован. Гарри покачал головой, отказываясь верить. Он не был идиотом, он знал, что Волдеморт был в паре дюймов от звания воплощения зла, но эти пара дюймов имели значение и могли приумножиться, если бы этот человек не был таким чертовски упрямым. — Так не разочаровывай меня, — возразил он, и Волдеморт зашипел, вероятно, на парселтанге. — Ты умнее, конечно, ты можешь решить проблему, не убивая людей. Я могу тебе помочь. — Ты всегда хочешь, чтобы я изменился, ты хочешь большего, Поттер. Если ты создаешь из меня нового человека, то что ты на самом деле любишь? Гарри беспомощно посмотрел на Волдеморта, такого далекого от него сейчас. Он выпалил это замечание так, словно оно было задумано как издевка, но Гарри видел, что мужчина продолжал наблюдать за ним, искренне ожидая услышать его ответ. — Мне нравится твоя храбрость, — мягко сказал он. — Твоя самоотверженность. Твоя привязанность. Все те маленькие частички тебя, о которых я раньше не знал. Мне нравится, как ты… Волдеморт усмехнулся, отворачиваясь. — Ты дорожишь теми сторонами меня, которые я ненавижу. Ты не восхищаешься ни моей силой, ни моей решимостью, ни моим интеллектом. Ни моими хитростью и настойчивостью. — Восхищаюсь. Мне все это нравится. Но ты не понимаешь, что этих вещей уже достаточно, чтобы сделать тебя выдающимся и без убийств. Гарри закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он знал, что хотел сказать, но в голове у него все еще было сумбурно и туманно. Он должен был заставить Волдеморта понять. — До того, как ты прославился убийствами, — начал он, открывая глаза и наблюдая, как Темный Лорд настороженно смотрит на него, прислонившись к стене, — ты был известен своей магией. Своими навыками и потенциалом. Том Риддл мог получить любую работу, какую только захотел бы, любое… что угодно. Твои Пожиратели Смерти присоединились к тебе из-за твоей харизмы и твоего внушающего благоговейный трепет магического таланта. Не из-за твоей жажды крови. — У меня нет жажды крови, — ответил Волдеморт через мгновение слегка обиженным тоном. — И я не просто бесцельно убиваю людей. У меня есть план действий. — Ну конечно. А что насчет магглов? Волдеморт приподнял безволосую бровь. — Они не люди, Гарри. Гарри откинул голову на подушки. Ему хотелось придушить этого человека, законченного придурка. Это было безнадежно. …Но если он сдастся сейчас, разговора с Гермионой не будет. Не будет никаких отношений. Гарри познакомился с Волдемортом поближе и теперь знал, что в нем было нечто большее, чем то, что он сотворил. Он не был потерян, он был так близок к тому, чтобы стать тем человеком, которым мог бы стать Том Риддл, если бы у него не было его одинокого и несчастного детства. Гарри снова приподнялся на локтях, затем передвинулся, пока не уперся в спинку кровати. Волдеморт все еще стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ним. — Ты хочешь власти, — начал Гарри, — но разве ты не понимаешь? Она уже у тебя есть. Твой контроль над магией и то, как ты почти справляешься со всем этим, не похоже ни на что, что я когда-либо видел или о чем читал. Для тебя все происходит без усилий. Тебе нет равных, и люди это знают. Мерлин, министр магии и все авроры в здании наложили в штаны, пытаясь придумать, как с тобой поступить. Ты пугаешь всех, но это из-за твоей силы. Люди следуют за тобой, восхищаются тобой, боятся тебя и умирают за тебя, потому что у тебя есть то, чего нет ни у кого из нас. Глаза Волдеморта горели голодом. Алчностью. Гордостью. — Я не влюбился в твою жестокость, — тихо сказал Гарри. — А Люциусу не нравится тот ужас, который ты ему внушаешь. Снейп… он присоединился к тебе не потому, что ты убиваешь. На самом деле, ты потерял его из-за этого. Гарри увидел, как сузились красные глаза. Черт возьми, я никогда не говорил ему об этом. — Потерял его, — медленно повторил Волдеморт. Блядь. Гарри заколебался, задаваясь вопросом, действительно ли сейчас подходящее время злить Темного Лорда, но решил, что было бы слишком очевидно пытаться скрыть правду. — Он любил мою мать. Он просил тебя пощадить ее, а когда ты этого не сделал, он предал тебя. Он был верен Дамблдору с того момента, как ты убил ее. — Он был моим шпионом, — настаивал Волдеморт, хотя в его голосе не было полной уверенности. — Он был шпионом Дамблдора, — Гарри виновато посмотрел на него снизу-вверх, тихо продолжив: — я могу показать тебе воспоминания. Я не лгу. Снейп предал тебя, когда ты убил женщину, которую он любил. Волдеморт несколько мгновений тупо смотрел на него, а затем резко оттолкнулся от стены. — Мои Пожиратели Смерти ждут. Я должен идти. Гарри попытался встать, запаниковав от внезапной смены темы. — Так что мне делать? Я иду или…? — Иди домой, — холодно сказал Волдеморт, хотя, когда он увидел, как Гарри вздрогнул, его взгляд смягчился, и он замолчал. — Поговори со своей подругой, Гарри. Приходи ко мне, как только решишь, чего хочешь. — Я знаю, чего хочу, — упрямо произнёс Гарри, потому что правда этого хотел. Конечно, он хотел, чтобы Волдеморт вслух сказал, что он изменится, но на самом деле ему не нужно было словесное подтверждение. Он оставил Беллатрикс в живых, и это не было мелочью. Он верил в Гарри и их отношения, чтобы вместе справиться с проблемой. Дамблдор всегда настаивал на том, что Волдеморт был одиночкой и действовал в одиночку, но сейчас он решил посоветоваться и, возможно, его удалось отговорить от убийства. Гарри оглянулся на Волдеморта, чье лицо было открытым, выражая почти осторожное волнение. Темный Лорд склонил голову. — Тогда скажи ей. *** Волдеморт медленно подошел к своим собравшимся последователям, но его мысли были сосредоточены на Северусе. Этот человек любил мать Гарри; он знал это, но Северус заверил его, что с ее смертью можно было справиться. Волдеморт даже подарил ему молодую рыжеволосую ведьму, которая недавно вступила в его ряды, в качестве компенсации. Северус поблагодарил его. Но потом он никогда не видел их вместе. На самом деле, он не мог припомнить, чтобы Северус когда-либо брал любую другую женщину. Значит, это правда, что он потерял Северуса из-за того, что снова не понял любви? Это казалось таким безвкусным — волноваться из-за глупой девчонки. Особенно грязнокровки. Вот почему Волдеморт презирал все эти эмоции. Северус был могущественным и хитрым. Ему не следовало отказываться от всего этого ради какой-то женщины, которая ещё и была замужем за другим мужчиной. Волдеморт завернул за угол и поднялся по лестнице в зал для собраний. Мысль о том, что Северус предал его, была неприятной. Особенно после всего, что он сделал для этого человека, всего, чему он лично его научил. Это было разочаровывающе. Были сотни ведьм, которыми он мог бы утешиться. Они все были одинаковыми — не одна, так другая. Ты бы выбрал другого? Он споткнулся. Его разум снабдил его образами того, как Белла душит и ранит Гарри. Что, если бы он умер? Что, если Нарцисса не смогла бы спасти его, и Волдеморту пришлось бы похоронить мальчика? Я бы сжёг весь мир дотла. И все же это не вернуло бы его обратно. Он сразу понял, что никогда не выберет другого мужчину. Возможно, теперь он сам рассыпется в пепел без мальчика. Осознание этого ошеломило его. Он предал бы свое дело и убил бы любого, если бы это означало сохранить человека, которого он… Волдеморт остановился у подножия лестницы. Сердце его билось очень быстро, а зрение начало затуманиваться. Нет. Он будет бороться с этим. Ему нужно присутствовать на собрании. Он прислонился спиной к перилам и закрыл глаза. Он заставил свой разум представить океанскую бурю и выплеснул в бурлящие воды свою панику. Свой страх. Он изгнал все чувства, связанные с мальчиком, пока не смог думать о нем без ощущения саднящей боли в горле. Он наблюдал, как вода поглощает все это, утаскивает в глубины, и начал успокаиваться. Он был неприкасаем. Всемогущ. Его пальцы разжались, и он открыл глаза, чтобы увидеть, как магия темными волнами хлещет вокруг него. Достаточно. Он оттолкнулся от стены и направился к большим дверям из дубового дерева, стараясь не обращать внимания на тесноту в груди. Прости меня, Северус. *** — Гарри! Гермиона едва не упала на него, когда он аппарировал, врезавшись в дверной косяк. Он сидел на ступеньках ее дома, мучительно соображая, как, черт возьми, он должен был рассказать ей обо всём. — Привет, Гермиона, — сказал он, вставая и улыбаясь ей так обычно, как только мог. — Где ты был? — спросила она, не отвечая на его улыбку. — И… твои волосы! Это… Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, но Гарри отпрянул. Она отдернула руку, выглядя обиженной и внезапно настороженной. — Все в порядке? Гарри кивнул, стараясь придать лицу беззаботное выражение. — Конечно. Я просто хотел поболтать, если ты не занята? Гермиона подозрительно посмотрела на него. — Ну, это подождет, пока я не уложу Хьюго и Роуз в постель, или ты не можешь так долго ждать? Гарри надеялся, что за это время новость не распространится. Ему придется рискнуть. — Без проблем. Она открыла дверь, и двое детей немедленно обняли свою маму, перекрикивая друг друга, чтобы рассказать ей о своем дне. Он наблюдал, незамеченный, как она бросила свои вещи и села на пол, казалось, искренне заинтересованная бессмысленными историями, которыми они делились. Какое-то время он слегка завидовал ее маленькой семье, пока, примерно во время ужина, полезные разговоры не прекратились и не стали неинтересными, и Гермионе не пришлось изображать волнение из-за всей той чепухи, о которой они бубнили. Потому что, конечно, это было притворство. Никого не мог по-настоящему волновать исчерпывающий список персонажей воображаемой школьной игры, ранжированный по количеству драконов, которыми они владели, их именам и так далее. Ему нравились ее дети, он всегда восхищался их энергией и непосредственностью, но его стремление поговорить с Гермионой кипело в нём все больше и больше, когда они просили рассказать им еще одну главу сказки на ночь, еще раз обнять и еще раз выпить воды, когда они открывали двери своих спален пять или шесть раз прежде чем наконец — окончательно — заснуть. — Извини за это, — сказала Гермиона с измученной, но довольной улыбкой. — Не волнуйся, они милые, — ответил Гарри, в целом именно это имея в виду. — Итак, — сказала она, поджимая под себя ноги на диване, — где ты был последние полторы недели? Я звонила тебе и расспрашивала всех вокруг, но никто тебя не видел. Он ответил не сразу, пытаясь собраться с мыслями, и выражение ее лица стало суровым. Она нахмурилась. — Ты ведь не был с ним, да? Гарри выдержал ее взгляд и на самом деле подумывал солгать, просто чтобы избежать ее разочарования. Но от этого невозможно было спрятаться, если Волдеморт прямо сейчас рассказывал об этом своим людям. Он вздохнул и покачал головой, отводя взгляд. — Ты осуществил какой-нибудь из планов, которые мы составили во время нашего последнего разговора? — Ты составила, — тихо поправил ее Гарри. — Мы составили. Ты согласился, что так будет лучше. Гарри виновато покачал головой. — Это не так, — он увидел, как она пошевелилась, и посмотрел на нее, продолжая, прежде чем она успела прервать его. — Я не просто веду себя эгоистично. Мы с ним много говорили на этой неделе, и я в целом могу гарантировать прекращение войны с его стороны. — Что? Что ж, это было не совсем ложью. — Он сказал, что перестанет убивать людей. Он хочет отойти от управления Пожирателями Смерти. Гермиона издала язвительный, разочарованный звук. — Ты такой доверчивый, Гарри. — Я заставил его поклясться своей магией, Гермиона, — она закрыла рот и уставилась на него. — Он потеряет её, если убьет кого-нибудь. И его это устраивает. — С чего бы ему соглашаться? На самом деле Гарри понятия не имел. Единственное, что приходило в голову, не имело никакого смысла. Действительно ли Волдеморт доверял ему? Любил его? Был ли этот человек честен, когда сказал, что готов потерять много больше, чем свою магию, чтобы удержать Гарри? — Но он согласился. Он дал клятву, так что на самом деле он больше не представляет угрозы. — Даже ты не можешь быть настолько глуп, Гарри. Какой именно формулировкой ты его связал? Он ощетинился от ее слов. Если бы это действительно сработало, это могло бы стать огромным успехом для всех. Почему она не могла просто принять это и порадоваться за него? — Я справился с этим, — хладнокровно ответил он. — И с тех пор он её не нарушал. — Или ты просто не знаешь об этом. Ты думаешь, он рассказывает тебе обо всем, что делает? Гарри пытался сообразить, как на это ответить, когда она заговорила снова. — Он изменил твою прическу? — Гарри поднял глаза и заметил на ее лице отвращение, затем быстро отвел взгляд. — Это не может быть твоим выбором. — Да, — пробормотал Гарри, не видя смысла обманывать её. — Значит, теперь он контролирует, как ты выглядишь. Замечательно. Я удивлена, что у тебя нет синяков под глазами или сломанных костей — но вообще, думаю, он просто залечил бы их, прежде чем выпускать тебя на публику. Гарри уставился на нее. — Я не страдающая от домашнего насилия жена, Гермиона. Ему нравится, когда у меня такая прическа, а мне на самом деле все равно, как выглядят мои волосы. Он тоже меняется для меня. Разве это не то, что люди делают в отношениях? Гермиона выглядела ошеломленной. — Отношениях? Гарри. Вы двое теперь встречаетесь? Она сказала это с явным преувеличением, явно находя такую возможность слишком неправдоподобной, чтобы рассматривать ее всерьез. Гарри поморщился. — На самом деле это то, о чем я хотел с тобой поговорить. Гермиона усмехнулась. — Мерлин. Я вижу, ты носишь его кольцо. Так твоя главная новость, что ты выходишь замуж? Ты беременнен? Гарри издал насмешливый звук от абсурдности этой идеи. Черт возьми, Волдеморт-отец. Слава Богу, были вещи, которые даже магия была не в силах заставить произойти. — Нет. Но ты можешь немного выдохнуть, Гермиона? Мне нужно тебе кое-что сказать. Гермиона скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него, но промолчала. Гарри глубоко вздохнул. — Он рассказывает своим Пожирателям Смерти обо мне. Вчера кое-что случилось, и он… вроде как потерял самообладание. — Волдеморт вышел из себя? Вот уж новость. Гарри закатил глаза, глядя на нее. — Боги, Миона, ты не заткнешься на секунду, пока я попытаюсь объяснить тебе, что происходит? Он говорит им, что мы вместе. Я думаю. Он потер лоб, закрыв глаза. Он все еще не чувствовал себя полностью пришедшим в норму, в голове у него стучало, и ему было трудно сосредоточиться. Рука Гермионы лежала на его ноге. — Ты в порядке? Ее голос звучал мягче, она была больше похожа на саму себя. Гарри кивнул. — Да. Я просто… Беллатрикс напала на меня вчера, и я все еще не пришел в себя на сто процентов. Однако я должен был прийти и поговорить с тобой, прежде чем новости дойдут до тебя. Я не знаю, как далеко зайдет эта информация. — Что значит «не знаешь»? — Я не знаю, скольким людям он рассказывает, что он рассказывает, заставит ли он их хранить молчание или что-то в этом роде. Гермиона посмотрела неодобрительно. — Он раскрывает тебя перед волшебным миром, а ты не имеешь права голоса? — Ты не понимаешь. Он делает это, чтобы защитить меня. — Больше похоже на то, что он делает это, чтобы заставить тебя искать его защиты. Гарри откинулся на подушки, шумно выдохнув. В голове у него стучало. Он просто хотел вернуться домой, в дом Волдеморта. Но сначала он должен был убедиться, что донес свою точку зрения до неё. — Мы вместе. Он сказал это, не глядя на нее. Она не ответила сразу, и поэтому он продолжил, надеясь, что все еще может спасти их дружбу. — Я знаю, ты мне не веришь, но он действительно изменился. Гарри подумал о том, в какой панике был Волдеморт, когда Беллатрикс отравила его. О том, как он удержался от того, чтобы убить ее, потому что его совесть убедила его обратиться за советом и помощью к Гарри. — Я не знаю, какими будут последствия, — продолжил Гарри, чувствуя себя достаточно храбрым, чтобы снова встретиться с ней лицом к лицу, — и, возможно, мне придется ненадолго уехать с ним, пока все не уляжется, но я докажу тебе, что он перестал быть Темным Лордом. Он замолчал, закончив излагать свою точку зрения. Она либо поверит ему, либо нет, но, по крайней мере, она услышала это от него самого. Он сделал то, зачем пришел. Пора возвращаться домой. — Я правда хотела бы, чтобы ты этого не говорил, Гарри, — прошептала Гермиона со слезами на глазах, но в которых пылала мрачная решимость. — Мне очень жаль. Прежде чем Гарри смог осознать, что, черт возьми, это значит, она выхватила палочку и он оказался на земле, связанный и обездвиженный.