Если расходятся пути

Гарри инстинктивно поднял палочку, когда Робардс и Перси вошли в камеру в сопровождении его очень смущающей бессознательной копии, хотя двойник и выглядел основательно избитым и исхудавшим. Волдеморт охнул и закричал, требуя привести Гарри к нему, но все проигнорировали его. Он все еще был вынужден подчиняться приказу Гермионы не двигаться и не мог забрать его самостоятельно. Робардс посмотрел на палочку Гарри и нахмурился. — Направишь свою палочку на меня, чтобы защитить это существо, Поттер? — Я бы сделал больше, чем просто направил её на вас, если бы мы не находились в этой комнате, сэр, — выплюнул Гарри, опуская палочку, готовый избить его до потери сознания. Он повернулся к Перси и почувствовал, как от адреналина начинает быстрее биться сердце. — Тебя стоило бы убить за всё, что ты натворил. Да что с тобой не так? Перси усмехнулся. — Я герой, Поттер. Думаю, ты больше не понимаешь, как выглядит хороший человек, учитывая, что ты делал, — Перси рассмеялся, скрестив руки на груди. — Вас, педиков, так легко поймать! Мерлин, это было бы почти романтично, если бы не было так мерзко. Робардс хмыкнул в знак согласия и повернулся к Гермионе. — Грейнджер. Удивлен, что ты предала нас, учитывая, что вся эта операция была твоей идеей. — Вы зашли слишком далеко, Гавейн, — горячо выдохнула она. — Я лишь хотела, чтобы его поймали. То, что делаете вы с Перси, отвратительно, и я не собираюсь мириться с этим. — И что ты предлагаешь? — скривился Робардс. — Вы двое пришли, чтобы опять освободить эту мразь? Его взгляд скользнул по Гарри, и он снисходительно приподнял бровь. — Неужели его член настолько хорош, что ради него ты готов подчиниться ему? Ты подвергнешь опасности весь мир, чтобы заполучить шанс трахаться с этим отвратительным уродом? — Робардс усмехнулся. — Забавно, когда он был со мной, это не… Желудок Гарри сжался. Когда он был со мной. Был со мной. Гарри издал сдавленный, полный боли звук и бросился вперед, вытаскивая заточенную зубную щетку и вонзая ее в шею мужчины. Гермиона закричала, а Перси быстро оттащил его, ударяя кулаком в лицо, но Гарри оттолкнул его, а затем прижал засранца к стене, хаотично нанося удары. Гермиона кричала ему остановиться, но Гарри не слышал ничего кроме удовлетворяющего звука кулака, врезающегося в высокомерное лицо, и он наслаждался кровью, пропитавшей кожу, болью в костяшках пальцев, пока снова и снова ударял его… Гермиона вдруг стукнула Гарри прямо в глаз, и он оказался так потрясен этим, что ей удалось схватить его за волосы и оттащить от Перси. — Ты убьёшь его! — закричала она. Гарри лежал на спине, тяжело дыша с закрытыми глазами. Он пытался отгородиться от образов, которые вызвали слова Робардса, но это было бесполезно. Он видел, как его босс, человек, которого он раньше уважал, удерживал Волдеморта, пока Темный Лорд умолял его не делать этого, погружая свой недостойный член глубоко в его тело, насилуя его, причиняя ему боль… Он открыл глаза. — Позволь мне, — выдохнул он. — Нет, Гарри! — прокричала Гермиона, присаживаясь на корточки и тряся его за рубашку. — Мы здесь не для того, чтобы убить их! Она оглянулась на двух мужчин и затем подошла к ним. Гарри перевернулся, но на самом деле его совсем не волновало их состояние, поэтому он подвинулся к Волдеморту, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я настоящий Гарри, — выдохнул он, указывая на свою грудь. — Только я решил бы убить двух работников Министерства, чтобы спасти тебя, ублюдок. Выражение лица Волдеморта не изменилось, но его взгляд метнулся в сторону, где Гермиона все еще хлопотала над мужчинами. — Нужно вывести их отсюда, чтобы я могла их вылечить, — произнесла она и начала вытаскивать их наружу. — Пусть умрут, — настоял Гарри, садясь, а затем поднимаясь на ноги. — Помоги мне вытащить их, — взмолилась Гермиона. — Я исцелю их, а потом мы сможем побеспокоиться о Волдеморте. — Позволь им умереть, Гермиона, — повторил он, раздраженный, что она не понимала его. — Мне все равно… — Ну а мне нет! — закричала она, поворачиваясь к нему с дико горящими глазами. — У меня дети, Гарри! Я не могу отправиться в Азкабан и потерять их! Я не могу… я… Она начала всхлипывать. Блядь. В ее словах был смысл. Гарри оставил ее плакать, а сам подтащил Робардса за руки поближе к себе и уже собирался не слишком мягко вышвырнуть его за дверь, когда вспомнил об охранниках. Выругавшись, он схватил мантию, открыл дверь и тихо выскользнул наружу. Оба мужчины подозрительно выглядывали из-за двери, стоя спиной к Гарри, пока он не поразил их Оглушающим. Они упали на землю. Гарри закинул мантию обратно в камеру и вернулся за мужчинами. Он выволок их в коридор и произнес быстрое диагностическое заклинание: с Перси все было в порядке, сотрясение мозга средней тяжести или что-то в этом роде, но он будет жить. К сожалению. Робардс — совсем другое дело. Он потерял много крови, и давление быстро падало. — Гермиона, я понятия не имею, что делать. Если хочешь, чтобы он остался жив, тебе придется помочь. Она поспешила к нему и достала волшебную палочку, бормоча заклинания, о которых Гарри и понятия не имел. Он позволил себе на мгновение поразиться тому, как много она на самом деле знала, прочитав тысячи книг, которые всегда носила с собой, а затем вернулся в камеру. Волдеморт наблюдал за ним. — Они мертвы? — спросил он. Гарри секунду изучал его, пытаясь разглядеть в нем человека, которого любил. Он пожал плечами. — Пока нет. С Перси все будет в порядке, но Робардс может подохнуть. Он отчаянно хотел прикоснуться к Волдеморту, чтобы убедиться, что с этим человеком все в порядке, но сейчас Волдеморт казался более собранным, чем до этого, так что, возможно, на этот раз получится достучаться до него. — Волдеморт. Мне нужно вытащить тебя отсюда. Ты можешь забрать маггла. Другого Гарри — если хочешь. Но у нас мало времени, а я не знаю, сколько времени мне потребуется, чтобы заполучить второй шанс спасти тебя. Красные глаза изучали его лицо, сузившись от неизвестного чувства. — Пожалуйста, — прошептал Гарри, протягивая руку, но всё же не касаясь его. — У меня пять твоих меток, включая крестраж, которого нет у другого Гарри. Ты поцеловал меня первым, но я, наверное, хотел этого гораздо дольше. Ты… зовёшь меня своей душой. У Гарри перехватило дыхание, прежде чем он смог продолжить. Волдеморт, кажется, слушал, и его тело расслаблялось, пока дрожь полностью не прекратилась. — Я твой Гарри, детка. Пожалуйста. Позволь мне отвести тебя домой. Волдеморт продолжал изучать Гарри: его пристальный взгляд скользнул по его телу. — Возьмём другого, — скомандовал высокий голос, и Гарри едва не застонал от облегчения, услышав, как Волдеморт называет маггла просто другим. Гарри улыбнулся, и ему стало легче дышать. — Ладно. Позволь мне сначала забрать его. Сейчас вернусь. Гарри отвел взгляд и подошел к магглу, ненавидя себя за то, что Волдеморт так лелеял и защищал этого человека все эти долгие месяцы. Только потому, что он знал, что маггл тоже был жертвой и не осознавал, что происходит, он остановился, спасая того от мелочного удара ногой в лицо. Это было странно — тащить свое собственное тело. Копия выглядела точь-в-точь как он, за исключением проколотого соска. И очков. Оборотное зелье было такой странной вещью. — Что ты делаешь? — воскликнула Гермиона в панике. — Ты не… — Я забираю их домой, — твердо ответил Гарри. — Ты можешь исцелить этих двоих, а затем наложить на них Обливиэйт, верно? Она кивнула. — Думаю, да. Я залечила рану Робардса, думаю, с ним все будет в порядке, но что мне с ними делать? — Я бы посоветовал бросить их тут. Волдеморт исчезнет, и они смогут предположить, что это он напал на них, когда сбежал. Ты просто должна вести себя так, будто шокирована, и тебя не станут подозревать. Гермиона заколебалась, оглядываясь на лежащих без сознания мужчин позади. — Да, полагаю, это может сработать. Попытаюсь изменить память кому-нибудь наверху, чтобы они могли подтвердить мое местонахождение в течение всего этого времени. Гарри кивнул. — Хорошая идея. Гарри вернулся в камеру, где его ждал Волдеморт. Взгляд зацепился за блестящую черную полосу, пересекавшую белую шею, и зубы заныли от желания прижаться к ней лицом. Господи, он никогда не привыкнет к виду Лорда Волдеморта в ошейнике. Что одна только мысль об этом делала с его телом. — Я собираюсь осторожно приподнять тебя, хорошо? — прошептал он, заставляя себя сначала сконцентрироваться на спасении этого человека, прежде чем начать планировать, как бы деликатно попросить Темного Лорда надеть маггловский ошейник когда-нибудь во время игр. Мерлин, одна только мысль о Лорде Волдеморте в его власти… — Я постараюсь не слишком сильно беспокоить твои лодыжки, но они всё равно будут двигаться и болеть. Как только ты покинешь камеру, я исцелю тебя, а затем отведу к себе домой. — И другого. Гарри кивнул. — Да. И его тоже. Он как раз присел, чтобы поднять мужчину, когда Волдеморт заговорил. — Отмени приказ не двигаться. Гарри обдумал это, задаваясь вопросом, будет ли это мудрым шагом. Гермиона предупреждала, что Волдеморт будет больше мешать, пока не придёт в себя окончательно после кошмаров камеры. Но Гарри ужасно хотелось сделать для него что-нибудь приятное в качестве неадекватного жеста извинения. — Конечно, ладно, — выдохнул он, подавляя беспокойство. — Просто Фините? — Да. Или можешь отдать мне команду вернуть контроль над своим телом. Гарри выудил свою палочку и произнёс: «Фините». Он увидел, как тело Волдеморта немного расслабились и он согнул пальцы, но в остальном оставался неподвижным. Подчиняющимся. Гарри беспомощно позволил себе взглядом пробежаться по знакомой форме, прежде чем снова сфокусироваться на своей задаче. — Готов? — спросил он, и его голос прозвучал громче, чем ему хотелось бы. Волдеморт, не сводя с него глаз, кивнул. Гарри наклонился, осторожно подхватил худое, но тяжелое тело и медленно поднял его с пола. Волдеморт не издал ни звука, когда его лодыжки покачнулись, но продолжал смотреть на Гарри, словно бессознательно ища утешения. Когда они вышли из камеры, Волдеморт замер, а его тело напряглось, и Гарри осторожно опустил его на землю. — Ты в порядке? Волдеморт хранил молчание. Гарри вытер пот со лба и взглянул на часы. Черт возьми, они пробыли здесь слишком долго. — Я сейчас исцелю тебя, хорошо? Или, может… Он повернулся к Гермионе, которая вдруг замерла и молча уставилась на Волдеморта. — Миона? Ты можешь исцелить его? Гарри повернулся обратно к Волдеморту. — Она лучше разбирается в такого рода вещах. Когда прошло несколько секунд, а девушка так и не подошла, Гарри оглянулся и уставился в ее глаза, полные отрицания и страха. — Я бы правда предпочла не… — Мы пришли, чтобы спасти его, — твердо перебил Гарри. — Он даже ходить не может. Давай, Гермиона. Я обещаю, что он не причинит тебе вреда. — Меня не это волнует, — пробормотала она, но Гарри понятия не имел, что она имела в виду. Гермиона на мгновение закрыла глаза, глубоко вздохнула, затем подошла и направила свою палочку на лодыжки Волдеморта. — Ты использовал Фините? — спросила она, и Гарри кивнул. Она поморщилась. — Бракиум Эмендо. Гарри увидел, как ноги мужчины приняли правильное положение, а кости, гротескно выступавшие из-под кожи, вернулись на место. Волдеморт охнул от очевидной боли, но в остальном хранил молчание. Он вообще не смотрел на свои ноги, все еще изучая Гарри. — Некоторое время кости будут оставаться хрупкими, — произнесла Гермиона, — так что ему, вероятно, не стоит напрягать... — Остолбеней! — раздался голос у нее за спиной, и Гермиона застыла, а ее лицо превратилось в маску, когда она покачнулась и полетела на пол лицом вперед. Гарри поймал ее одной рукой, а другой попытался достать из кармана волшебную палочку. — Экспеллиармус! Он почувствовал, как палочка высвободилась из брюк, и увидел, как она полетела по воздуху к Перси, который и поймал ее, торжествующе ухмыляясь. — Акцио мантия-невидимка! — крикнул он, и серебристый материал вылетел из камеры в протянутую руку Перси. — Акцио Воскрешающий камень! Сердце Гарри похолодело, когда он почувствовал, как соскальзывает кольцо. Он согнул палец, пытаясь удержать его на месте, но оно просто прорвало кожу и кость, оторвав последнюю фалангу, и полетело к Уизли. Гарри зашипел от боли, но она была мелочью по сравнению с тем, что происходило. Он сделал шаг вперед, так что распростертая фигура Волдеморта оказалась у него за спиной. Перси. Перси — Повелитель Смерти. Этот кусок дерьма засмеялся, направляя на Гарри его собственную палочку. — Ты такой идиот, Поттер! — воскликнул он, продолжая смеяться. — Я говорил, я говорил тебе, что ты заплатишь за то, что сделал с моей семьей. — Я ничего им не сделал, — медленно ответил Гарри, пытаясь одновременно найти выход из сложившейся ситуации. — Ты убил моего брата! — взвизгнул Перси, а затем, сделав резкое движение, закричал: — Круцио! Гарри упал на землю, и тело Волдеморта оказалось под ним, когда всполохи огня воспламенили его нервы, пронзили легкие и ослепили агонией. Он закричал, пальцы заскребли по камням, в глазах зарябило от напряжения, кровь в венах начала закипать… А потом все прекратилось. Гарри перевернулся, тяжело дыша, и поискал взглядом змеиное лицо. Увидев Волдеморта, он на мгновение прижался лбом ко лбу мужчины, переводя дыхание. С ним все в порядке. Он пытал только меня, а с ним все в порядке. — Ты предатель, — выплюнул Перси, и Гарри поднял на него глаза. Исправь это, ты должен всё исправить. — Ты злишься на меня, — прохрипел Гарри, приподнимаясь, чтобы сесть. — Это связано со мной. Так ведь? — тело Гарри все еще подрагивало после чертова проклятия. — Ты хочешь вернуть свою работу, верно? Свою репутацию? Я пойду с тобой, куда захочешь, и отдам тебе свои воспоминания. Ты сможешь доказать, что говорил правду. Что я предатель. Он перевел дыхание, роясь в памяти в поисках чего-нибудь еще, потому что Волдеморт ни за что на свете не умрёт здесь. — Уверен, ты знаешь, что Веритасерум, который я принял в прошлый раз, был подделкой. Я подвергнусь надлежащей проверке сывороткой, ты сможешь спрашивать все, что захочешь. Возможно, даже получишь разрешение на приговор к Поцелую. Гарри мягко положил руку на обнаженное тело рядом с собой, пытаясь найти утешение и решимость в мужчине, которого любил. Если это сработает, он выиграет им время, и Волдеморт сможет освободиться. Тогда все это будет того стоить. Он с радостью примет Поцелуй или месть Перси, если будет знать, что Волдеморт больше не страдает. — Но это произойдет только в том случае, — продолжил Гарри, — если ты заберешь меня, но отпустишь Гермиону. Она сможет справиться с Волдемортом. Ты заполучишь меня. Я не буду с тобой драться. У тебя моя палочка, у тебя все. Я пойду с тобой. Перси свирепо смотрел на него, но, кажется, обдумывал предложение. — Гермиона тоже хочет смерти Волдеморта, — солгал Гарри, надеясь, что она скажет Волдеморту, когда вытащит его отсюда, что это больше не было правдой. — Она задержит его здесь, пока ты не вернешься. Ты меня поймал. Ты можешь делать все, что захочешь. Перси ухмыльнулся. — Отлично. Вставай. Ты пойдёшь со мной. Гарри медленно кивнул и быстро обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Темного Лорда. Взгляд Волдеморта кипел расчётливостью, и он открыл рот, как будто собираясь заговорить, но Гарри приложил один палец к губам, — лишь к своим, к единственным, к которым ему было позволено прикоснуться. — Я люблю тебя, — прошептал он. Перси издал звук отвращения, и Гарри встал, отводя напряженный взгляд. — Уизли, — внезапно произнес Волдеморт холодным, повелительным тоном, и Гарри обернулся. Темный Лорд сидел, обнаженный и изможденный, но внезапно окутанный аурой силы и злобы, от которой кожа Гарри покрылась мурашками. Лорд Волдеморт вернулся. — Пойдем, Поттер, — позвал Перси, не сводя глаз с Волдеморта, но протягивая Гарри руку. — Если хочешь, чтобы все прошло гладко, мы уходим сейчас же. — Он никуда не пойдёт, — тихо, угрожающе выговорил Волдеморт. Затем он встал — медленно и с нарастающей угрозой, все это время не сводя глаз с Перси. Гарри затаил дыхание. — Живо, — прошипел Перси, бросая быстрый взгляд на Гарри, прежде чем нервно повернуться к Темному Лорду. — Гарри, не двигайся. Рыжий вздрогнул, как от удара, но не отступил. Он стоял, перекинув мантию через локоть, сжимая кольцо в кулаке, а палочка Гарри была направлена на своего владельца. — Ладно, — спокойно ответил Перси, обращаясь к Волдеморту. — Ты меня не пугаешь. Если я не могу заполучить его, то и ты не сможешь. И прежде чем Гарри успел среагировать, в его сторону устремилась струя зеленого света. В голове воцарилась пустота. Не было ничего — а потом цепляющий, лишающий дыхания страх. Страх того, что случится с Волдемортом, который будет следующим на очереди перед Повелителем Смерти, способный, наконец, умереть. Страх за Гермиону, заколдованную и вынужденную стать свидетельницей смерти еще одного любимого человека. Хотелось надеяться, что она выживет, может быть, даже сможет помочь договориться о безопасности Волдеморта. А затем, за мгновение до того, как знакомый зеленый луч ударил ему в грудь, мимо пролетело белое пятно. Вместо того, чтобы почувствовать проклятие и сопровождавший его стремительный звук, Гарри услышал резкий вздох и увидел, как Волдеморт рухнул на каменный пол. Сбитый с толку, он опустил взгляд и увидел безжизненное тело Темного Лорда у своих ног. Пылающие красные глаза мужчины были расфокусированными и тусклыми, рот слегка приоткрыт. Нет. Колени Гарри коснулись пола. Он оцепенело приложил два пальца к точке пульса под челюстью мужчины и ничего не почувствовал. Волдеморт был мертв. Мертв. Мертв. Нет. Гарри видел, как Волдеморт улыбнулся ему поверх книги, реагируя на шутку Гарри с удивительной снисходительностью. Он видел, как Волдеморт резал лук, обучая Гарри полезному заклинанию, чтобы у него не слезились глаза. Видел, как выражение лица Волдеморта темнело от голода, пока он безжалостно дразнил Гарри, прежде чем погрузиться внутрь, заявляя на него права, заставляя кричать от удовольствия… Слова. Кто-то говорил. Гарри поднял глаза и понял, что человек, убивший его возлюбленного, все еще был жив. Он встал. Перси замолчал. Гарри шагнул вперед, чувствуя, как кипящая ярость и страдание кипят в нервах, требуя кровавой расплаты. Глаза Перси расширились, и он крепче сжал палочку. Гарри знал, что сейчас произойдет, но не вздрогнул, когда Круциатус ударил его. Боль вспыхнула в груди, и Гарри пошатнулся, но она вдруг быстро прошла, даже не успев поставить его на колени. Он продолжал двигаться, когда в него попало другое заклинание, которое должно было заставить его загореться, но оно едва опалило его одежду, прежде чем тоже исчезло. Ни одно из заклинаний Перси не сработало. Невозможно. Эта мысль всплывала в голове, пробившись через пелену ярости и желания отомстить. Гермиона рассказывала ему об этом явлении много лет назад, когда изучала защиту матери Гарри во время войны. Но было немыслимо, что это могло повториться сейчас. Он рассмеялся над невероятной правдой — над единственным объяснением. Перси застыл, когда Гарри добрался до него и вырвал свою палочку из его пальцев. Он издал протестующий звук и начал сопротивляться, но Гарри ударил его головой в лицо, заставляя ублюдка замолчать. Он вырвал мантию из рук Перси, выхватил кольцо из его вялой ладони и осторожно отбросил оба предмета за спину. Затем повернулся лицом к Перси, одной рукой обхватив его за горло, а другой вцепившись в волосы. — Тебе следовало убить меня, когда у тебя был шанс, — угрожающе прошептал он, умудрившись выдавить хриплый смешок. — Разве ты не понимаешь, что он сделал? Он умер за меня, как умерла моя мать, и теперь ты не можешь причинить мне вреда. Так что давай, попробуй, но знай, что живым ты отсюда не выберешься. Перси издал сдавленный звук, и Гарри отпустил его горло, чтобы услышать, как кретин умоляет. — Фините, — прохрипел он. Гарри склонил голову набок, фыркнув от странного выбора заклинания. — Что… — Гарри, нет! — закричала Гермиона, и Гарри, оглянувшись, увидел, как она поднимается на ноги. Перси воспользовался тем, что его отвлекли, чтобы оттолкнуть Гарри и достать из кармана собственную палочку, направляя ее на Гермиону. Гарри вскипел от злости. — Ты позорище, Поттер, — выплюнул Перси, переводя взгляд с него на Гермиону. — Что за ненормальный гейский роман был у вас двоих, что этот мрачный безумец пожертвовал собой ради тебя? — Гарри, — умоляюще прошептала Гермиона. — Мне так жаль из-за Волдеморта. То, что сделал Перси, было ужасно, но если ты убьешь его, они отправят тебя в Азкабан. — Мне насрать! — заорал Гарри, направляя палочку ровно между рыжих бровей. — Я хочу умереть, и я заберу этого ублюдка с собой. — Только послушай себя! — Перси презрительно рассмеялся. — Ты болен. Тебе так не терпится трахнуться с ним… — Я люблю его! — вскрикнул Гарри, и слезы навернулись ему на глаза. Лицо Перси исказилось от отвращения, но Гарри было все равно. Он устал от того, что все предполагали, что он был с Волдемортом из-за секса, как будто был каким-то отчаявшимся, ищущим опасности сексуальным наркоманом. Дамблдор однажды сказал, что их судьбы сплелись воедино надежнее, чем когда-либо ещё в истории соединялись два волшебника. И это было правдой. С пророчеством и одинаковыми сердцевинами волшебных палочек, крестражем и их похожим детством их объединили как природа, так и воспитание. Волдеморт даже создал себе новое тело из крови Гарри. Их связь была предопределена судьбой. Неизбежна. Но не защищена. И вот теперь все было кончено. — Это отвратительно, — выплюнул Перси, а затем повернулся к Гермионе. — Грейнджер, я разочарован в тебе. Ты должна быть умнее этого. — Прекрати, Перси. Ты и так уже сделал достаточно. Мы добились того, чего хотели, он мертв. Отпусти нас. Перси покачал головой. — Нет. Меня вообще-то всегда мало волновал Тот-Кого-Нельзя-Называть. То, что он делал, было ожидаемо, он же Темный Лорд. Но Поттер? Его предательство не может остаться безнаказанным. — Он не убивал Рона, — возразила Гермиона. — Это сделал Волдеморт. Гарри был шокирован… — Он трахал его! — закричал Перси. — Видимо, играл в семейную жизнь с человеком, который его убил. Он любил его. Как ты можешь простить это? Он был твоим мужем. Гарри не мог смотреть на Гермиону, боясь увидеть ненависть на ее лице. В любом случае, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться на ногах и направлять палочку на Перси, хотя все его существо жаждало опуститься на колени и обнять фигуру у своих ног. — Твой брат погиб, пытаясь спасти Гарри, — прошептала она. — Ты пытаешься совершить то, что он пытался остановить и из-за чего умер. — Он ненавидел это, — усмехнулся Перси. — Их. Вместе. Я знаю, что это правда, не говори мне, что это не так. Гермиона заколебалась. — Да, ненавидел, — призналась она, и Гарри скривился, полный отвращения к себе. — Он хотел, чтобы Гарри передумал. Но он никогда бы не пожелал ему смерти, Перси. Никогда. И он никогда бы не захотел, чтобы его брат стал убийцей от его имени. — Может, ты и права, — кисло отозвался Перси, но Гарри не доверял ему. — Кто знает. Мы не можем спросить его, потому что он мертв. Кто-то должен за это заплатить. И может я и не могу убить сейчас Поттера, потому что его гейский любовник умер за него, но никакой монстр точно не умирал за тебя, грязнокровка. А ты, очевидно, теперь тоже на его стороне. Еще до того, как смертельное заклинание слетело с губ Перси, Гарри швырнул в него собственное Убивающее, но не остановился, чтобы посмотреть, попало ли оно в цель. Вместо этого он повернулся и побежал к Гермионе так быстро, как только мог, но, к счастью, она не застыла, как он, когда в него полетела смерть, а вместо этого ловко отскочила в сторону. Они врезались друг в друга, лоб Гермионы стукнул его по носу, и на глазах у него выступили слезы. Гарри первым выпрямился и развернулся лицом к Перси, который замер с выражением шока на лице, прежде чем рухнуть на землю. Гарри не был уверен, что чувствует по этому поводу. Он наверняка отправится в Азкабан, и все же это не имело на самом деле значения. Он не собирался прожить столько, чтобы успел начаться судебный процесс. Он медленно вернулся к изломанной фигуре, упав на колени и низко склонив голову к груди. Нет. Его нет. — Гарри, — прохрипела Гермиона, скользнув вперед, чтобы коснуться его руки. — Есть шанс, — произнесла она где-то рядом. — Перси был Повелителем Смерти, но он не пользовался Старшей палочкой. Не думаю, что этого было достаточно, чтобы убить Волдеморта — с его прежней способностью к бессмертию и с крестражем. В словах был смысл, но Гарри не мог уловить его из-за грохота слов в своей голове: он мертв, он мертв, он мертв. — Гарри! — Гермиона встряхнула его. — Он может быть жив! Тебе нужно отвезти его в безопасное место, а затем дать ему шанс проснуться. Это рискованно, но, думаю, Перси нужно было пользоваться Бузинной палочкой, чтобы полностью овладеть силами Смерти. Это убило бы обычного человека, но, возможно, не того, у кого есть силы Волдеморта. Возможно, он жив. Жив. Гарри повернулся, чтобы посмотреть на нее, пока сердце бешено колотилось где-то в горле. Прежде чем Гермиона успела сказать еще хоть слово, он достал палочку, чтобы наложить на них троих заклинание разочарования, чтобы они могли убраться подальше, но Гермиона схватила его руку и сжала. — Гарри. Ты уходи. Забери его, посмотри, что сможешь сделать. Я должна остаться здесь и попытаться уладить этот бардак, чтобы нас не бросили в Азкабан. Нужно сообщить о теле Перси. Гарри заколебался. — Я не могу оставить тебя здесь разбираться со всем этим. Блядь. Волдеморт или Гермиона? — Все в порядке. У меня есть кое-какие бумаги от Робардса, и я думаю, что смогу раскрутить их так, будто бы Волдеморт сбежал сам, ранив Робардса и убив Перси в процессе. После того, как изменю всем воспоминания, я расскажу эту историю. И не будет никаких записей о том, что ты был здесь, Гарри, поэтому, пожалуйста, никому больше об этом не рассказывай. Он кивнул, так сильно благодарный за то, что она уже думала о том, как все решить. — Хорошо. Спасибо, Гермиона. Гарри посмотрел на Волдеморта, и его желудок сжался от беспокойства. Что, если он не проснется? Гермиона словно прочла его мысли. — Если это не сработает, это всё равно не твоя вина, Гарри, — тихо произнесла она, наблюдая, как он медлит. — Его последним желанием было твоё спасение. Это невероятно. Ты и правда оказал на него влияние. Гарри проигнорировал ее слова. Они были пустыми. Ничтожными. Они напомнили о реальности того, что, если бы он не повлиял на Волдеморта, этот человек был бы все еще жив. Темный Лорд отказался от своей тщательно оберегаемой жизни, потому что Гарри заманил его в ловушку. Возможность того, что Волдеморт любил его в ответ, ранила еще больше, потому что что она ему дала? Раннюю смерть. Неважно, что он был дважды бессмертен или что не в его характере было ставить других выше себя. Гарри сделал его безрассудным. Неосторожным. А теперь он был мертв. Волдеморт был прав с самого начала. Любовь разрушала. — Я зайду к тебе, как только закончу здесь, — сказала Гермиона, а затем притянула его в объятия. Гарри позволил это, но не расслабился в ее руках, отказываясь от любого утешения. Он его не заслуживал. Он вырвался. Сделав глубокий вдох, он посмотрел вниз на безжизненное тело на полу, чувствуя себя опустошенным и с трудом подавляя тошноту. Наклонившись, Гарри подобрал мантию и кольцо Гонтов, вспомнив, как Волдеморту нравилось лениво поглаживать его на его пальце… Он опустил взгляд, вспомнив, что ему отрезало кончик пальца. Странно. Это было не так больно, как он ожидал. — Думаю, увидимся позже, — пробормотал наконец он. — Мне так жаль, Гарри, — выпалила Гермиона как раз в тот момент, когда он наклонился, чтобы поднять холодное, неподвижное тело. Он снова повернулся к ней. — Из-за Волдеморта, — выдохнула она. — Это моя вина, что он… что всё так. Я… Он покачал головой, охваченный ужасом. Я не могу думать об этом прямо сейчас. — Не беспокойся, — выдавил он и снова наклонился. — Нет, подожди!.. Я думала, что это правильно! Я хотела… — Я знаю, Гермиона, ладно? Забудь об этом. Он просунул руки под тело своего возлюбленного и постарался не вздрогнуть. — Послушай меня, Гарри. Прости меня за всё это. За то, что похитила тебя и держала здесь. За то, что мы сделали с Волдемортом. Заманили его сюда, а потом… пытали. Гарри резко закрыл глаза. Он думал, что они насилуют меня. Они лгали ему, морили голодом, заставляли Темного Лорда Волдеморта пить мочу… Должно быть, он был так напуган. В таком противоречии. В отчаянии. Был готов отдать свою жизнь, чтобы спасти ту мою версию, в которой даже не был уверен, что она настоящая. Чтобы спасти меня от того, чего я даже не выносил. И все потому, что вмешалась Гермиона. Потому что она мне не поверила. Гарри сорвался. — Перестань извиняться, Гермиона! Ты рада, что он мертв, я знаю, что ты рада, так может, просто прекратим все это? Он долго смотрел на нее, словно бросая ей вызов начать отрицать что-либо из сказанного. — Мне не жаль, что он мертв, — прошептала Гермиона, сохраняя зрительный контакт, но выглядела она разбитой. — Если это правда. Но мне жаль, что у тебя разбито сердце. Мне жаль, что ты страдаешь. Мне… Мне просто так жаль, что все так обернулось. Это не помогло, ничто не могло помочь. Что он вообще должен был ответить на это? Все в порядке? Я прощаю тебя? — Что ж, прекрасно, — ответил Гарри, и вся самодовольная ярость покинула его. — Тебе жаль. Он фыркнул. — И, думаю, теперь мы квиты. Мой возлюбленный забрал твоего, а сейчас ты забрала моего. Гермиона вздрогнула так, словно он её ударил. — Гарри! Это не… я делала это не из мести! Ты правда так думаешь? Гарри прижал неподвижное тело к груди, дрожа от ярости и отчаяния, а затем встал. — Это не имеет значения, — прохрипел он. — В любом случае, я тебя не виню. Он пришел за мной. Он умер за меня. Остальное — просто шум. Он призвал мантию, наложил чары дезиллюминации и затем ушел. *** Гарри устало поднес вилку ко рту, проглотил ком лапши и попытался напомнить себе, что нужно жевать. Ему нужно было есть, потому что спящее в его постели тело нуждалось в нём. Он вытер рот рукавом и вздохнул, глядя на бледную фигуру. Прошло почти три недели. Двадцать дней безнадежности, беспомощности и пылких, отчаянных желаний. Двадцать дней целителей и других специалистов, которым можно было заплатить, чтобы они согласились на ежедневный Обливиэйт после лечения, но которые не приблизили этого человека к пробуждению. Двадцать дней одиночества. Вины. Страданий. Волдеморт был жив, но и только. Гермиона утверждала, что это нормально, хотя он понятия не имел, откуда у нее такая уверенность. Он знал, что она одержимо изучала Дары на седьмом курсе, но после трех недель без каких-либо улучшений он начал сомневаться в ней. Это была пытка. Человек, которого он любил — который чудесным образом, возможно, смог полюбить его в ответ! — был жив и рядом с ним, в безопасности и на свободе, но недосягаем. Недостижим. Гарри изучал его лицо — змеиные черты, прозрачные веки, слегка расширяющиеся ноздри, и каждая знакомая деталь причиняла ему мучение. Каждый дюйм кожи, которую он, возможно, никогда не сможет приласкать, каждая мысль в этом гениальном мозгу были теперь потеряны. По крайней мере, теперь этот человек был по-настоящему свободен. Если он проснётся, то поймёт, что на нем больше нет оков — ну, кроме ошейника, который Гарри понятия не имел, как снять, но, к счастью, Волдеморту не нужна была помощь с этим, и как только он придёт в себя, сможет просто испарить его. Чтобы отвлечься от отчаянных бесполезных тревог, Гарри занялся исследованием клятвы и сумел освободить Волдеморта от неё. Это давно нужно было сделать. Он не хотел быть просто еще одним человеком, пытающимся контролировать Темного Лорда. Волдеморт знал, о чем просил его Гарри, и после его неожиданной жертвы Гарри был готов поверить, что он хотел измениться. Хотел выбрать другой путь. Если он когда-нибудь проснется. Иногда Гарри думал, что даже порадовался бы тому, что Темный Лорд снова убивает, хотя бы лишь для того, чтобы вновь увидеть его страстные красные глаза и как двигается гибкое тело. *** Он пришёл в себя от голоса Гарри. Процесс возвращения в сознание был подобен борьбе за освобождение из бездонной трясины густой маслянистой грязи, прилипающей к коже и пытающейся утянуть его обратно. Он внезапно потерял себя, затем снова обрёл и вынырнул на поверхность, и его рот широко распахнулся, чтобы сделать первый головокружительный вдох. Гарри замолчал и схватил его за руку, произнося слова, которых он не мог расслышать. Жив. Волдеморт был жив. Но это не могло быть правдой. Напряженное лицо Гарри, серьезное и умоляющее, пока он спокойно разговаривал с этим ничтожеством. Гарри, прикрывающий его своим уязвимым телом, как щитом. Гарри, как всегда жертвующий собой. — Ты заполучишь меня, — сказал мальчик кому-то, но не ему. — Я не буду с тобой драться. У тебя моя палочка. Я пойду с тобой. Он повернулся, чтобы рассмотреть фигуру, сидящую рядом. Его широко раскрытые измученные глаза прожигали его насквозь, губы все еще произносили слова, которые Волдеморт не мог расшифровать. Уизли. Уизли, осмелившийся оскорбить мальчика. Опасно направляющий на него свою палочку, бросая смертельное заклинание. Если я не могу заполучить его, то и ты не сможешь. Гарри непостижимым образом не двигался, наблюдая, как зеленый луч устремляется к нему. Этот идиот не собирался блокировать его. Волдеморт был… Магия вспыхнула вокруг него, и он аппарировал ближе, стремясь опередить ужасающий поток звуков, прервать бесконечную, позорную капитуляцию, потому что он не позволит мальчику сдаться, он не мог сидеть сложа руки, пока Гарри бросает его, уходит навсегда, не понимающий, чем Волдеморт был готов пожертвовать, чтобы… Он вздрогнул и крепко зажмурился, отрицая то, что подсказывала ему память. Это было невозможно. — Ты в своей голове? — спросил Гарри, прикасаясь пальцами ко лбу Волдеморта. Уизли украл Дары. Он победил Гарри и обладал исключительной силой убить Волдеморта. — Я люблю тебя, — сказал мальчик. Я люблю тебя. А затем повернулся лицом к смерти, готовый уйти с её Повелителем, покинуть его так скоро после того, как проник в жизнь Волдеморта, подарил ему покой и понимание, возродил в нем давно забытую силу, и Волдеморт не мог этого допустить, как посмел мальчик принять такое решение, не посоветовавшись с ним… — Волдеморт, — позвал мальчик, — у тебя слишком быстрый пульс, ты должен успокоиться, хорошо? Целительница Женевьев сказала, что если ты этого не сделаешь, то ей придется дать тебе какое-нибудь успокоительное, ты понимаешь? Мальчик нежно провел пальцами по щеке Волдеморта, и он почувствовал, как его глаза затрепетали и закрылись. Нет. Он заставил их открыться. Гарри мягко улыбнулся ему. — Всегда сражаешься, так ведь, детка? — произнёс мальчик с кривой ласковой улыбкой. Детка. Я здесь, детка. Я здесь. Я твой Гарри, детка. Позволь мне отвести тебя домой. Прозвище было нелепым. Детским. Он ненавидел его и испытывал отвращение к тому, что оно заставляло его чувствовать. — Вот и все, — успокоил его Гарри. — У тебя так хорошо получается. Он отстранился, вздрогнув, и пальцы Гарри соскользнули с него. Он не переживал об их потере. — Полегче, — прошептал мальчик. — Ты в безопасности. В безопасности. Живой. — Я так рад, что ты проснулся, — всхлипнул мальчик. — Я беспокоился, что целители ошиблись. Как ты себя чувствуешь? Он покончил с собой ради этого мальчика. Он, Лорд Волдеморт, поставил свою жизнь на пути Убивающего заклятия Повелителя Смерти. Он не должен был выжить. Он и не ожидал, что это произойдет. И все же все равно сделал это. Гарри был смертным. Он, конечно, знал об этом, осознавал, что его защита ослабевает вокруг мальчика, но никогда бы не подумал, что пожертвует собственной жизнью ради кого-то. Он сел, резко схватившись за ошейник, все еще сковывающий шею. Сдерживающий. Мешающий. Но нет. Руны все еще защищали его. Он потянулся к своей магии и почувствовал, как она поднимается ему навстречу, пронизывая чары, наложенные на металл, и взметаясь вихрем вокруг него. Глаза Гарри широко раскрылись, и он ахнул. Волдеморт стиснул зубы, сдерживая звук, который едва не вырвался у него в ответ. Он увидел расширенные зрачки Гарри, его приоткрытые губы и прерывистое дыхание. Он должен уйти. Прежде чем завладеет этим ртом, вопьётся зубами в нежную плоть, подомнёт под себя маленькое тело, прижимая его к полу и забирая всё, всё, чего заслуживал. Всё, чего ему не хватало. — Волдеморт, — прошептал мальчик, закрывая глаза и медленно наклоняясь вперед. Его кровь воспламенилась, пальцы дёрнулись, но он отпрянул назад с таким усилием, что едва не свернул себе шею. Он встал. — Я не могу. Слова звучали отрывисто и грубо. Причиняли боль — но не так, как обычно. Гарри сидел, уставившись на него, и его руку словно магнитом притягивало к дрожащей груди — к сердцу. Волдеморт прерывисто вздохнул. — Не делай этого, — выдохнул мальчик умоляюще. — Ты проснулся. Ты сделал это, я сделал это. Мы можем быть вместе. Волдеморт повернулся к нему спиной, заставляя свои слабые ноги вывести его из комнаты. — Пожалуйста! — закричал Гарри, догоняя его и легонько хватая за локоть. Шокирующее воспоминание вышибло воздух из его легких. Гарри повалил его на землю, обхватив одной рукой за шею, а другой закинув его ноги себе на плечи. Волдеморт застонал, умоляя его остановиться, но затем боль пронзила его, и он задохнулся, чувствуя вторжение до самой груди, до самой души, потому что Гарри насиловал его, отравлял все, вбивал в него то, что он должен был ожидать этого, что никогда не должен был доверять, что это было неизбежно, но предотвратимо, и это вина Волдеморта, его слабость, его безумие… Звук, похожий на сдавленное пронзительное рыдание, разорвал воздух. Ему обожгло горло, и он понял, что сам издал его. Он стоял на коленях и локтях, скорчившись на полу, и тяжело дышал. — Позволь мне помочь тебе, — прошептал мальчик рядом. Волдеморт увидел, как проклятие Уизли вылетело из его палочки, целясь во вторую его половину, во вторую часть его души, и он принял инстинктивное решение, выбрав проклятие, потому что был в ужасе от того, что будет, если оно достигнет цели. Он предпочел смерть жизни без Гарри. Верёвки растянулись и окутали его, связывая, заманивая в ловушку, и он внезапно почувствовал, какой была бы его жизнь, если бы он остался — беззащитный, уязвимый и слабый. Он отказывался снова становиться никем, Томом Риддлом, согнутым обстоятельствами, вынужденным следовать правилам или, по крайней мере, притворяться, что следует. Он был Темным Лордом Волдемортом, печально известным и всемогущим. Беспощадным. Одиноким. Бессмертным. И если он хотел и оставаться таким, то должен был поставить себя на первое место. Исправить свою ошибку. — Я не люблю тебя, — прохрипел Волдеморт, чувствуя, как взрывается что-то глубоко в груди. Он воспользовался полным боли молчанием мальчика, чтобы сбежать, каким-то образом сумев призвать свою скорбящую, бьющуюся вокруг магию и аппарировать. Оказавшись на мгновение посреди пустоты, он осознал, что это был, пожалуй, первый раз, когда он солгал мальчику с момента их воссоединения. И это будут последние слова, которые он сказал Гарри Поттеру.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ