Если расходятся пути

Волдеморт пожирал глазами мальчика: тот был худее, чем он помнил, гораздо бледнее, и его длинным волосам не хватало того блеска, который всегда появлялся при регулярном мытье. Восхитительный. Мальчик был даже более совершенным, чем он позволял себе помнить. — Волдеморт. Его имя — ласковый шепот на губах невероятного создания. Он почувствовал, как неумолимо движется ближе, словно планета, притягиваемая солнцем, желая прикоснуться. Стремясь вернуть себе покой, которого лишился: потребность в этом была почти неистовой. У него болела грудь, а пальцы конвульсивно подергивались. Гарри издал сдавленный звук, и Волдеморт немедленно потерял контроль. Магия вспыхнула в каждой клеточке его нетерпеливого тела, и он внезапно понял, что сжимает мальчика в объятиях, срывает с него одежду, кусая и посасывая каждый дюйм обнаженной кожи, рыча от отчаянной попытки вернуть его, напомнить Гарри, что это — дыхание из губ в губы и жизнь — единственное, что им когда-либо будет нужно. Гарри сдался ему с мучительными рыданиями, позволив Волдеморту поднять себя и отнести в спальню. Наклонившись, он опустил драгоценную ношу на одеяло, а затем беспомощно последовал за ним, накрывая своим телом дрожащего, льнущего ближе мальчика, припадая к соленым губам и благословляя возвращение домой. Пальцы одной руки запутались в длинных черных локонах, а другой он нетерпеливо скользил вниз по дрожащей фигуре, нуждаясь в прикосновения к твердому телу, которое прижималось к нему. Он застонал, достигнув цели, и мальчик вскрикнул и влажно задышал ему в грудь. Волдеморт несколько раз погладил его шелковистую плоть, а затем высвободился, не в силах больше ждать ни секунды. Когда он сжал мальчика, их лбы соприкоснулись, и они столкнулись взглядами. Широкие, доверчивые, мерцающие глаза встретились с его глазами, и он не смог отвести взгляд, когда начал погружаться в сводящий с ума блаженный жар. Они впервые молчали — и отсутствие слов настораживало ясностью, которую приносило. Он видел Гарри целиком. Его страх и его страстное желание, его похоть и его вину. Волдеморт чувствовал вкус других мужчин, с которыми был Гарри, на своих губах, и каждый из них горчил, почти разъедая язык, но он заставил себя принять и это тоже, чтобы впитать каждую часть мальчика под собой. Каждый секрет, каждый его изъян. Ногти Гарри царапали его спину, и призраки угрожали одолеть его, но запах Гарри удерживал его, оберегая от опасности. Они двигались вместе, отдаваясь моменту — единственному прекрасному мгновению, прежде чем все развалится на части, прежде чем мальчик узнает правду и начнет презирать его, прежде чем они склонятся перед безжалостной неизбежностью. Когда крики Гарри стали громче и мучительнее, когда его собственные безумные движения стали яростнее, а разум устремился к Гарри, он послал свою магию через руку, обхватившую твердый член мальчика, и наконец освободил его от проклятия, которое наложил много лет назад. Он смотрел, как рот Гарри приоткрылся, зрачки расширились, а затем мальчик забился в конвульсиях в его объятиях, вцепившись в него руками так сильно, что пальцы ощущались когтями, но Волдеморт не мог оторваться, не мог отвести взгляд, впитывая каждое мгновение кульминации мальчика, зная, что это последний его оргазм, свидетелем которого он когда-либо был. Его собственная кульминация произошла мгновением позже, и тело подалось вперед, а голова, наконец, склонилась, чтобы уткнуться в шею мальчика, шепча тихие слова и извинения сквозь пульсацию крови под трепещущей кожей. Последний вздох — перед концом всего. *** Спустя какое-то время Гарри пошевелился в кровати. Он казался смущенным. Почти застенчивым. Поднявшись, он быстро оделся, а затем пробормотал, что сходит им за огневиски. Волдеморт закрыл глаза. У него не было ни плана, ни идеи, как во всем этом разобраться. Его присутствие здесь сегодня было импульсивным решением, потому что больше он не мог оставаться в стороне. Пожалуйста. Ты мне нужен. Мальчик умолял его о встрече; он столкнулся лицом к лицу с опасным человеком, преследовавшим его. Волдеморт проник в разум Тибертиуса, как только тот доставил сообщение, чтобы пересмотреть встречу. Гарри пожертвовал бы чем угодно, лишь бы передать письмо. Что бы он предпринял дальше, если бы Волдеморт не пришел к нему? Разве мальчик не считал, что обращение Избранного к последователям Темного Лорда с просьбами было опасным предприятием? Объявление, которое он сделал для своих слуг много лет назад, более не было актуальным. Гарри больше не принадлежал ему. Магия вокруг него полыхнула, убийственная и дикая, но он подавил ярость прежде, чем она успела разгореться. Он был здесь. Он пришел к мальчику, чтобы снова спасти его от самого себя. И он, наконец, был готов признаться во всем и встретиться лицом к лицу с гневом Гарри. Или, что более вероятно, с его презрением. И, вполне возможно, с его волшебной палочкой. Физическая близость, которую он разделил с мальчиком, не была запланирована. Она так редко случалась. И все же это был прекрасный пример того, насколько уязвимым он всегда будет для Гарри. Тихий стук в дверной косяк вывел его из задумчивости. — Могу я искусить тебя? Разве ты не всегда это делаешь? Гарри взмахнул стаканом, на пару дюймов заполненным янтарной жидкостью. Волдеморт заколебался, полностью осознавая, что ослаблять контроль в отношении мальчика неразумно, но в конце концов кивнул. Гарри улыбнулся, и кулак сжал его внутренности. — Встретимся в гостиной, — выдохнул Гарри и исчез. Волдеморту потребовалось короткое мгновение, чтобы оплакать то, что должно было произойти. Вспомнить нежную, доверчивую улыбку, которой мальчик только что одарил его. Он повернул голову и вдохнул его запах на подушках и простынях. Он не двигался в течение дюжины быстрых ударов сердца, а затем заставил себя принять вертикальное положение. Натянув одежду, он безо всякой необходимости разгладил мантию, а затем отправился на поиски мальчика. Гарри сидел на диване со стаканом в руке, и второй ждал Волдеморта на кофейном столике. С размеренной сдержанностью он сел рядом с мальчиком и поднес напиток к губам. Виски согрел рот и ожёг горло. — Значит, ты получил мое письмо? — тихо спросил Гарри, и Волдеморт повернулся к нему. — Получил. Гарри кивнул, а затем следующие слова сорвались с его губ словно бы без его желания. — Где ты был? То есть, — он покраснел и отставил стакан, — знаю, что ты занимался своим университетом в Шотландии. Я имел в виду, в смысле… Почему ты был не здесь? Со мной? Мальчик задержал на нем взгляд примерно на секунду, пока не отвел взгляд и не закрыл глаза. Казалось, ему было больно. Волдеморт, конечно, подумал о том, чтобы солгать. Это было бы проще. Но ему никогда не нравилось делать это с Гарри. — После того, как ты освободил меня, я оставался в Англии ещё несколько месяцев, — признался он и увидел, как лицо Гарри снова стало прежним. — Мне нужно было смириться с тем, что я сделал. Гарри протянул руку и положил ее на ногу Волдеморта, и они оба посмотрели на нее, мягко поглаживающую. Волдеморт продолжил говорить. — Мне было… неуютно от глубины чувств, которые я испытывал к тебе. Стремление отдать собственную драгоценную жизнь за твою… шокировало меня. Я могу это признать. Я изо всех сил стремился понять это, и, признаюсь, даже сейчас это беспокоит меня. Пальцы Гарри потерли его ногу сквозь брюки, и кожу Волдеморта защипало. Он поднял глаза и увидел, что мальчик ободряюще улыбается ему. — Да. Я подумал, что это тебя немного напугало. Лицо Гарри погрустнело. Он продолжал медленно поглаживать бедро Волдеморта, выглядя нерешительным. — Ты… значит, ты так и не смог с этим смириться? Что пожертвовал собой ради меня? Вот почему тебя так долго не было? Волдеморт положил свою руку поверх руки Гарри. Их взгляды встретились. — Я смирился с этим решением через год жизни вдали от тебя. Я смирился с тем, что готов умереть за тебя. Глаза Гарри расширились от жажды и удовольствия, и его рука повернулась, чтобы переплести их пальцы. — Получается, если ты понял это всего через год, — медленно спросил мальчик, — что ты делал последние три? Волдеморт сосредоточил свое внимание на их соединенных руках, извлекая из прикосновения как можно больше утешения, пока Гарри неизбежно не отстранился. — Изначально я планировал восстановить свои силы за несколько месяцев, а затем вернуться. К тебе. Он спокойно встретил взгляд мальчика, пытаясь передать свою яростную искренность. Возвращение к Гарри было тем, что помогло ему пережить те первые ужасные месяцы. Ему нужно было оставаться достаточно уравновешенным, чтобы справиться с тем, с чем им предстояло вместе столкнуться. — В Брайтоне, — неохотно продолжил он, — менее чем через шесть месяцев отсутствия я наткнулся на одного из охранников, пытавших тебя. Разум снова переполнил раскаленный, убийственный гнев, охвативший его тогда. Стремление к немедленной мести. — Он встретился со мной взглядом, — сказал Волдеморт, все еще ошеломленный. — Я видел, что твоя подруга наложила на него Обливиэйт, но шок от встречи, от того, что на меня вновь обрушились эти воспоминания, ускорил мою магию, и прежде, чем я смог должным образом осмыслить ситуацию, он был мертв. — Ты убил его? — спросил Гарри, и Волдеморт почувствовал, как в груди у него холодеет от жалкой покорности судьбе. Вот момент, когда всё рухнет. — Он был первым. Лицо Гарри вытянулось. — Первым. Волдеморт отвел взгляд, заставляя себя смотреть на мерцающий огонь. Он кивнул. — После него… Я знал, что сорвался.Ты попросил меня попробовать еще раз, а я сразу же потерпел неудачу. Я знал, что ты будешь презирать меня. Гарри издал при этом обиженный звук, крепче сжимая руку Волдеморта, но Волдеморт решительно не сводил глаз с камина, хотя все его существо жаждало узнать, что чувствует Гарри, оценить уровень его ненависти. — И вот, — продолжал он глухим голосом, отказываясь от всего, — я утолил свое отчаяние отчаянием других. Я нашел второго охранника и убил его. Потом нашел остальных. Всех, кто был свидетелем или участвовал в том, что со мной делали. Что делали с тобой. Он закрыл глаза, крепче сжимая стакан, и стекло впилось ему в пальцы. — Я убил двадцать три человека за два года. Последовавшая за этим тишина едва не отправила его за грань. — Я стал безрассудным, — произнёс он, заполняя ужасную тишину, желая убедиться, что их сердца были одинаково разбиты. — Я знал, что они не смогут убить меня, и ничто из того, что они могут сделать со мной, не будет хуже того, что я уже перенес. Ни изнасилования, ни ампутации, ни голод, ни пламя не могли быть хуже, чем зрелище, как Гарри глупо застыл на месте, когда зеленый свет устремился к нему. — Единственное, от чего мне удалось удержаться, — это не убивать никого из дорогих тебе людей. Я знал, что тебе все равно не понравится мое поведение; знал, что потерял тебя, но воспоминание о твоих страданиях после того, как я забрал одного из Уизли… Гарри, скорчившийся под дождем, обхвативший руками свое дрожащее тело, рассказывал, что значил для него этот поступок. Он был моим первым другом, — сказал он, хватая ртом воздух и всхлипывая. — Он был для меня всем. А ты забрал его у меня, медленно задушил прямо у меня на глазах. Неважно, как подрагивали мышцы, желая отомстить Грейнджер, или Лонгботтому, этому Гавейну, или любому другому Уизли… Джинни. Фебу. Он этого не сделал. Не мог. Не тогда, когда ценой было то, что глаза Гарри потеряют блеск, а его вера и преданность разобьются вдребезги. Это удовлетворило бы зверя внутри него, но уничтожило бы смысл его голода. У него ничего не осталось бы. Прямо как сейчас. Несмотря ни на что, он потерял Гарри. — И какая-то часть меня, — продолжил он шепотом, — странным образом надеялась, что, возможно, ты найдешь меня, чтобы остановить. Иногда я думал, что готов встретить смерть от твоей руки. Волдеморт глубоко вздохнул. Как странно говорить о собственной кончине и в то же время не тонуть в призраках воспоминаний. Так близко к Гарри, так близко к тому, чтобы потерять все, а он почему-то всё равно ощущал спокойствие. — Я бессмертен для всех, кроме тебя, Гарри, — сказал Волдеморт, открывая глаза и встречая его опустошающий взгляд. — Никто не может усмирить меня, кроме тебя. Министерство знает, где я, но они ничего не делают, потому что не могут. Только ты. Только ты можешь уничтожить меня. — Я не хочу, — выдохнул Гарри тихим умоляющим голосом, протягивая руки, чтобы коснуться лица Волдеморта. — Я потратил четыре года на то, чтобы найти тебя. Я был убежден, что ты передумал. Что я придумал… то, что между нами. Гарри наклонился вперед и прижался лицом к груди Волдеморта. Он слышал, как мальчик глубоко вдохнул, вдыхая его запах, и выдохнул его с тихим стоном. — Я тратил каждую свободную минуту на то, чтобы найти тебя, — прошептал мальчик. Собственническая ярость внезапно поднялась в нем, и магия хлестнула по воздуху. — Не каждую. Гарри отстранился и посмотрел на него с удивлением. — Ты о чём? Все фотографии из Пророка внезапно всплыли у него в голове: светловолосый ублюдок, волочащийся за Гарри. Снимки, на которых они вдвоем не так уж тайно беседуют в темном переулке или вместе посещают встречи, держась за руки. На секунду он потерял контроль — стал неудержимым, неуправляемым, взрывоопасным и мрачным, жаждущим возмездия, крови, искалеченного тела этого самонадеянного нарушителя у его ног… Гарри протянул руку и коснулся одного из его сжатых кулаков. Он поднял глаза и встретился с его обеспокоенным зеленым взглядом. — Ты в порядке? Волдеморт заставил себя глубоко вдохнуть, закрыв глаза. Гнев никуда не делся, но с ним можно было справиться. — Я умею читать, Поттер. Гарри молчал, и Волдеморт начал выходить из себя. — Ты говоришь про Феба. Он услышал это имя из уст Гарри, и его сердцебиение ускорилось. Сколько раз мальчик стонал с ним, умоляя взять его, использовать его, осквернить то, что принадлежало Волдеморту… — Он ничто, — перебил Гарри, осмелившись поднять кулак Волдеморта и поцеловать костяшки пальцев. Он открыл глаза, чтобы увидеть это. — Он… Господи, Волдеморт, он просто заглушка. Зернышко риса, чтобы я не умер с голоду. Он знает об этом… Волдеморт, — мальчик сжал его онемевшие пальцы. — Всегда был только ты. Волдеморт уставился на него, не желая в это верить. Он поставил условия, а Гарри предпочел их проигнорировать. Дарил себя другому, полностью отдавая себе отчет в том, как он это воспримет. Зная, что он пообещал Гарри, что убьет любого мужчину, который осмелится прикоснуться к нему. — Я всегда ждал тебя, — прошептал Гарри, разжимая кулак и прижимая руку к быстро бьющемуся сердцу Волдеморта. Волдеморт выдавливал слова сквозь раздражающий ком в горле. — Ты, должно быть, знал, что я не пришел бы к тебе, если бы ты был обещан кому-то. — Что? Это не так! Мы даже не встречаемся! Волдеморт усмехнулся, но это было слабо. — Я не имел в виду помолвку. Ты был занят. Ты отвлекся. — Никогда, — яростно выдохнул Гарри. — Он может сам сказать это тебе. Он знает, что мое сердце принадлежит тебе. Как будто я позволил бы этому вору заговорить со мной. Как будто он выживет, сказав хотя бы слово. Волдеморт склонил голову. — Именно мне? Ты сказал ему, на ком… сфокусирован? — Да, — сразу же ответил мальчик. — Мне нужно было, чтобы он знал, что ты незаменим. Что его никогда не будет достаточно. Волдеморт уставился на него. Никогда не будет достаточно. Подобное описание было приятным. Волдеморт расправил плечи, но затем реальность вновь взяла свое и напомнила ему, что эта формулировка была выбрана до того, как Гарри услышал, что его собственное условие было нарушено. Он покачал головой, разрывая зрительный контакт. — Эти детали не имеют отношения к делу. Я не сдержал своего слова. Я не способен сдерживаться. Руки коснулись его плеча, возвращая его внимание к мальчику, чьи глаза казались скорее сосредоточенными, чем разочарованными. — Ты хотел отомстить за то, что с тобой сделали, — медленно произнёс Гарри, садясь прямее, чтобы попытаться спокойно встретить его взгляд. — И никого не было рядом, чтобы усмирить тебя. Не было причин останавливаться. — Нет. Я… — Послушай, Волдеморт. Я понимаю. Ты не уклоняешься от ответа. Не произносишь пустых угроз и не стесняешься использовать свою власть. Ты бесстрашен. Я знаю это. Я никогда не ждал, что ты справишься с этим в одиночку. Гарри наклонился вперед и захватил его губы в ошеломляющем поцелуе. Прежде чем он успел отреагировать, мальчик отстранился, обхватывая подбородок Волдеморта и крепко сжимая его плечо. — Ты отнял двадцать три жизни. Но это не был бездумный терроризм. Ты открыл университет, который принимает людей с любым статусом крови, открыто говоря о статусе собственной. Твой учебный план… То, что я слышал о нём, звучало как сенсация, но тем не менее твой университет не выпускает тёмных ведьм и волшебников — просто студентов с более широким образованием. Мне нравится то, что ты сделал. Это инновационно. Мятежно. Ты демонстрируешь свою силу, не забирая жизни. Не говоря уже о том, что и твои Пожиратели в основном бездействовали все эти четыре года. Гарри поднял руку и провел пальцем между безволосыми бровями Волдеморта, разглаживая растерянную хмурую морщинку. — Я не жду, что ты будешь идеальным, — сказал Гарри, и его взгляд был жестким и сосредоточенным. — Особенно без посторонней помощи. Ты никогда не будешь… прирученным. Но я никогда и не ждал этого. Я не хочу, чтобы ты был таким. Я люблю твой огонь. Твою страсть. Гарри отвел взгляд, крутя кольцо на пальце, и Волдеморт узнал в черном камне своё. Мальчик по-прежнему носил кольцо. По-прежнему носил длинные волосы. Возможно, в конце концов, он все еще принадлежал ему. — Ты отдал за меня свою жизнь, ничего не выиграв от этого, — выдохнул Гарри, глядя в огонь. — После всего, через что прошел, чтобы обеспечить себе бессмертие, ты отказался от этого, чтобы спасти меня. Гарри перевёл на него пристальный взгляд, пораженный и взволнованный. — Потому что любил меня. Любовь. Слово было резким, выбивало из колеи, и Волдеморт был уверен, что это неправда. Конечно, он заботился о мальчике. Ценил его превыше всех остальных, и все же… — Ты столкнулся лицом к лицу со своим самым большим страхом, — продолжил Гарри, прерывая его мысли, — с тем, чего не смог бы сделать раньше, потому что любовь сделала тебя сильнее. Волдеморт усмехнулся. — Я не стал сильнее из-за того, что встал между тобой и проклятием, Гарри. Я хотел умереть. Смерть — не признак силы. При этих словах улыбка Гарри стала шире, и на его лице появилось нетерпение, как будто он собирался поделиться чем-то фантастическим. — Отсутствие страха смерти сделало тебя сильнее, — произнёс мальчик с ударением, произнося слова так, словно каждое отдельно должно было стать прозрением. — Ты столкнулся лицом к лицу со смертью. Ты решил умереть за меня, и это сделало тебя сильнее твоего страха — и сделало сильнее и меня тоже. Перси не смог убить меня, потому что ты пожертвовал собой, как сделала моя мать. Ты защитил меня. Ты победил свой страх. Волдеморт поморщился, испытывая отвращение к этому идиотскому спору. Как будто любовь обладала такой силой. — Это не так, — настоял он, не желая признавать слабости. — Мой страх только усилился. Перешёл на тебя. Теперь я боюсь твоей смерти. При этих словах улыбка Гарри превратилась в ухмылку, и Волдеморт был на мгновение очарован. Мальчик выглядел сияющим, полным жизни и привязанности, и как будто чем-то гордился. — И это бесценно, — выдохнул Гарри хриплым от волнения голосом. — Я хотел, чтобы ты это понял, чтобы осознал, насколько это важно. Я… ошеломлён. И так нелепо влюблен в тебя. Гарри схватил его за мантию и притянул к себе для еще одного ошеломляющего поцелуя, но на этот раз Волдеморт смог ответить взаимностью, притянув мальчика к себе на колени, прижимая его маленькое тело ближе, чувствуя, как двигаются и изгибаются его мышцы, наслаждаясь жжением в коже щёк от трения о щетину. Гарри отстранился, все еще сидя на его раздвинутых ногах, и Волдеморт рванулся вперед, чтобы снова завладеть его губами, но мальчик положил руку ему на грудь и улыбнулся опухшими розовыми губами. — Ты думаешь, что в моих глазах ты теперь безнадежен? Даже близко не так. Ты ставишь другого человека выше себя. Ты держался в стороне и не использовал магию, чтобы заставить меня забыть или манипулировать мной, чтобы я простил тебя. Ты сказал мне правду, потому что я значил больше, чем то, что ты мог получить от меня. Со своей нелепой силой ты мог обеспечить мои любовь и тело своей магией, но ты этого не сделал. Он ткнул Волдеморта указательным пальцем в грудь с дразняще-обвиняющим выражением на лице. — Ты хотел, чтобы я любил тебя, несмотря на твои недостатки. Ты хотел, чтобы я принял тебя таким, какой ты есть. Несовершенным, но не неспособным к переменам. Волдеморт изучал каждый дюйм его выразительного лица, пытаясь уловить смысл слов, которые произносил мальчик. Несовершенным. Что ж, возможно, так оно и было. В конце концов, он поддался безумию жертвенной любви. Этот невозможный мальчик словно вытягивал это из людей, как сок из дерева. — Ты забрал двадцать три жизни, — продолжил Гарри, и его глаза горели желанием, чтобы Волдеморт его услышал. — Тебе следовало дождаться меня. Со мной ты сильнее. Гарри обвил руками шею Волдеморта, прижимая их лица друг к другу. — А я сильнее с тобой. Волдеморт позволил повалить себя на сиденье дивана, и мальчик навис над ним, осыпая поцелуями и маленькими укусами его торс. Он уставился в потолок, вцепившись руками в спину Гарри, пытаясь осознать происходящее. Гарри… простил его. Гарри все еще хотел его. Не было ни расставания, от которого нужно было ограждать себя, ни брошенных обвинений, ни полных ненависти взглядов. — Я снова хочу тебя, — прорычал Гарри, стягивая с Волдеморта рубашку и натягивая брюки. — Но этот чертов диван такой маленький. Гарри лукаво улыбнулся ему сверху вниз, приподняв бровь. — Не поможешь? Волдеморту потребовалось мгновение, чтобы осмыслить просьбу, а затем он махнул рукой, чувствуя, как подушки удлиняются и размягчаются, превращаясь в просторную кровать с зеленым постельным бельем. Гарри лучезарно улыбался ему. — Ты потрясающий. Волдеморт ухмыльнулся, но ухмылка исчезла, когда улыбка Гарри стала игривой. — Знаешь, ты не давал мне кончить на протяжении четырех лет, — обвинил его мальчик, наклоняясь, чтобы прижаться к нему. — Ты хоть знаешь, на что это было похоже? Гарри прикусил его сосок, и Волдеморт ахнул, его глаза широко распахнулись от ужаса, пока он ждал нападения Грейсона, но все, что увидел, — это голову Гарри, склоненную к его груди, готовую к его реакции. Они уставились друг на друга в звенящей тишине. Происходило что-то новое. Шанс. Выбор. Волдеморт кивнул. Улыбка Гарри показалась ему дикой. — Ты хочешь поговорить о мужчинах, с которыми я был, — прохрипел Гарри, небрежно посасывая отметину на его ключице, — но представь, какими неудовлетворительными, какими мучительными оставляли меня эти встречи. Они ничего мне не давали, и я всем сердцем жаждал, чтобы ты вернулся и взял меня так, как мне было нужно, чтобы ты спас меня, разрушил мое тело, как разбил сердце. — Гарри, — выдохнул он, потерянный и дрожащий. — Я хочу взять тебя, — выдохнул Гарри, и прежде чем Волдеморт успел ахнуть, прежде чем успел вздрогнуть или взмахнуть руками, мальчик взял его лицо обеими руками и прижал к себе. Всё замерло. — Я хочу тебя, — грубо произнёс Гарри. — Но только если ты сам этого захочешь. Если тебе не нравится, или это слишком рано, или… — Да, — перебил Волдеморт, и слово с трудом вырвалось из его истерзанного горла. — Я хочу. Лицо Гарри вытянулось, и Волдеморт оказался пойман в ошеломляющий, страстный поцелуй. Он абстрактно понимал, на что согласился, знал, что это должно было привести его в ужас, но ему страстно хотелось почувствовать что-то ещё, кроме сломленности, слабости и ощущения чего-то непоправимого. Когда он, Волдеморт, мог только смотреть, как Гарри быстро сбрасывает с себя одежду. Он сознавал, что дрожит, и его тело парило на краю пропасти, застывшее, вращающееся по спирали… — Я собираюсь подготовить тебя языком. Скажи мне «да», если ты этого хочешь. Языком? Гарри ждал, и Волдеморт поспешил разобраться в своих чувствах. Языком? Но он доверял Гарри, и это было решающим фактором. Он кивнул. Улыбка Гарри смягчилась. — Мне нужен вербальный ответ — да, если ты уверен. Глаза Гарри были зелеными — зелеными и любящими, зелеными и открытыми, зелеными… — Да. Гарри снова поцеловал его, вжимаясь губами, подрагивая от восторга, и Волдеморт принял это, позволил ошеломить себя, наблюдая, как мужчина скользит вниз по его обнаженному телу. — Ты само совершенство, — выдохнул он, выцеловывая дорожку на его бедрах, спускаясь к ногам. — Обещаю, тебе понравится. Я позабочусь об этом. Ты мне доверяешь? Голова Волдеморта дернулась в рефлекторном кивке, но Гарри продолжал ждать. — Да, — ответил Волдеморт и воспарил, когда Гарри одарил его обожающей улыбкой. — Подними ноги, детка. Волдеморт помолчал, не решаясь выставлять себя подобным образом напоказ. Он взглянул за спину Гарри, ища Уизли или кого-нибудь из слизеринцев, но увидел только знакомое лицо, сияющее ему, пока снимал очки. Волдеморт на мгновение оторвал ноги от матраса и увидел, как Гарри исчезает между ними. Его наполовину вялый член погрузился в чудесный жар, и мгновенно его нервы воспламенились, и он застонал, запрокидывая голову, наслаждаясь ощущением того, как язык мужчины проходится по всей длине, пока он погружается в его горло. Гарри стонал, посылая вибрации по коже, и Волдеморт вдруг понял, что задыхается. Он снова оглядел его и увидел, как длинные черные волосы двигаются вверх-вниз, а глаза закрыты в сосредоточении. Блаженство и агония в одном флаконе. И тогда Гарри отпустил его. Его пульсирующая эрекция шлепнулась ему на живот, и он зашипел, открывая глаза и свирепо глядя на мужчину, который облизывал губы. — Ты такой чертовски вкусный. Волдеморт уставился на него. — Сейчас я собираюсь воспользоваться языком, хорошо? Скажи мне, если тебе не понравится или ты захочешь, чтобы я прекратил. Пальцы Волдеморта запутались в простынях, и все его тело напряглось. — Ты этого хочешь? Ах, да. Вербальное согласие. — Да. Нарастающее чувство в груди исчезло, когда он почувствовал, как Гарри опустился и нежно и широко лизнул его между бёдер. Он застыл, шокировано выдохнув. Голова Гарри немедленно поднялась, и он успокаивающе погладил Волдеморта по животу. — Хочешь, чтобы я остановился? Волдеморт чувствовал себя уязвимым так, как никогда раньше. Гарри обладал властью и мог причинить ему боль, мог унизить его без особых усилий. — Я могу остановиться, — прошептал мужчина, высвобождая руку Волдеморта из болезненной хватки, которой он сжимал одеяла, и целуя костяшки его пальцев. — Ты можешь… — Нет, — сказал он, и Гарри сел. Волдеморт собрался с мыслями. — Я хочу этого, — выдохнул он. — Все это просто… ново. Ошеломляюще. Он коснулся подбородка Гарри, и мужчина двинулся вверх по его телу и заключил его в отчаянный поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Волдеморт схватил Гарри за горло, останавливая. — Я хочу этого. Перестань перебивать и дай мне то, чего я желаю. Медленная улыбка появилась на губах мужчины, и Волдеморт отпустил его. — Как пожелаете, господин, — вкрадчиво произнес Гарри и соскользнул вниз по его телу. Когда язык Гарри снова коснулся его входа, Волдеморт вздрогнул, и Гарри немедленно остановился, но второе прикосновение было легче. Горячее, влажное движение обвело плоть, а затем медленно проникло внутрь. Волдеморт ахнул, но на этот раз звук заставил Гарри застонать от удовольствия. Язык дразнил его, и Волдеморт позволял ему это, позволяя себе мысленно следить за его движениями, фиксируя каждое действие и приятную реакцию. Это было странно, неприлично и тревожно, но ещё и… интимно. Это заставляло его чувствовать себя удивительно могущественным. Его покорность казалась полной могущества. Как это могло случиться? Возможно, это была лишь еще одна форма заботы. Гарри был сосредоточен на том, чтобы доставить ему удовольствие, позаботиться о том, чтобы его болезненные воспоминания о других подобных актах стёрлись, чтобы освободить место для более ярких переживаний, которые вернут власть в его руки. И он решил отдать это Гарри. И это имело огромное значение. Он почувствовал, как пальцы проникают внутрь него, и напрягся. Гарри остановился, его язык отступил и вместо этого принялся ласкать обмякший член Волдеморта. Несколько минут стимуляции подарили ему возможность для принятия реальности. Признать, что это Гарри. Что они наедине и в безопасности, и Гарри остановится, если он попросит. Пальцы внутри не двигались, и Волдеморт медленно качнул бедрами, чтобы возобновить ошеломляющие ощущения. Гарри оторвался от его члена и посмотрел на него снизу вверх, глаза его были полны похоти, но еще и раздражающего беспокойства. Нерешительности. — Продолжай, Гарри. Мужчина улыбнулся, и это зрелище заставило его член запульсировать, а тело напрячься вокруг погруженных в него пальцев. Он снова резко выдохнул. Гарри издал еще один соблазнительный звук, а затем наклонился, чтобы прижаться лицом к бёдрам Волдеморта, пока его пальцы сгибались и проникали всё глубже. Внезапно его словно ударило током, и он оттолкнул мужчину. Улыбка Гарри исчезла, и на ее месте появилось выражение страха и тревоги. — Мне так жаль, — прохрипел он. — Ты в порядке? Волдеморт понял, что не может говорить. Через несколько мгновений он смог взять себя в руки и осознать, что шок, должно быть, был вызван стимуляцией простаты в возбужденном состоянии. Его будто пронзило электричеством. Он поднял глаза на мужчину и увидел беспокойство, исказившее черты его лица. Волдеморт прочистил горло. — Я прошу прощения. Это ново. Лицо Гарри переполнилось нежностью, а руки потянулись, чтобы сжать руки Волдеморта. — Хорошо, правда? Мне продолжать? Волдеморт вгляделся в лицо мужчины, в его благоговейный взгляд. Он кивнул, затем быстро исправился. — Да. Глаза Гарри на мгновение закрылись, и он судорожно вздохнул. — Мерлин, я люблю тебя, — выдохнул мужчина. Ускорившийся стук его сердца остался незамеченным, когда он снова приподнялся на локтях, склоняясь над Волдемортом. — Дай мне еще несколько секунд, а потом я перейду к кое-чему получше. Лучше? Гарри возобновил движения пальцами и языком, пока Волдеморт снова не начал тяжело дышать и сжимать простыни в кулаках, а его тело не наполнилось необузданной энергией и напряжением. Сделав последнее движение, мужчина поднялся, вытирая подбородок рукой и глядя на Волдеморта с горячечной преданностью. — Я так хочу заняться с тобой любовью прямо сейчас, — выдохнул Гарри, придвигаясь, чтобы опереться рукой о грудь Волдеморта. Он наклонился и нежно прижал их губы друг к другу, а рукой потянулся, чтобы погладить Волдеморта по шее. — Только если ты сам этого захочешь. Скажи «нет», и я остановлюсь. Он закрыл глаза, нуждаясь в том, чтобы собрать все части себя воедино. Я хотел бы заняться с тобой любовью. Только если ты захочешь. Скажи «нет». Скажи «нет», и я остановлюсь. Гарри остановится, если он скажет «нет». И тогда все закончится, и он никогда не узнает, на что это должно быть похоже, что чувствуют нормальные мужчины, когда в них проникают, потому что все, что он когда-либо испытывал, — это боль, унижение, ужас и панику… И все же был шанс переписать всё заново, вернуть то, что у него отняли. Гарри. Гарри не причинит ему вреда. Гарри хотел этого, а он хотел дать это ему. — Да, — одними губами произнес Волдеморт, но не издал ни звука, кроме дуновения воздуха, коснувшегося губ Гарри. — Да, — повторил он, чуть громче, чуть менее раздраженно, и Гарри поцеловал его, вжимая в матрас. Стирая тревогу и постыдный страх. — Я люблю тебя, — выдохнул Гарри, отстраняясь и вылизывая полоску на его горле над чувствительным выступом гортани. — Я так чертовски сильно тебя люблю, ты даже не представляешь себе. Волдеморт промычал в знак согласия, закрыв глаза и прижавшись бедрами к мужчине, возвышавшемуся над ним. — Раздвинь для меня ноги, детка. Его колени машинально раздвинулись, и Гарри оказался между ними. Едва уловимый, назойливый шепот зазвучал в его сознании, предостерегая, напоминая об опасностях, присущих этому. Он наблюдал, как Гарри обхватил свой член, наклоняясь пониже и готовый к… Изнасилованию. Нет. Гарри не это имел в виду. Он сказал заняться любовью, он был готов к… Изнасилованию. Гарри прижал смазанный член ко входу Волдеморта, глядя вверх с возбужденной, хищной ухмылкой… А потом замер как вкопанный. Скатился и лег рядом с Волдемортом, произнося утешительные слова, которых он не мог слышать. Не хотел слышать. Волдеморт закрыл глаза, злясь на себя. За свою хрупкость. За свою трусость. Он хотел этого. Он доверял Гарри. Он не мог контролировать свои реакции, и все же они были громче, чем его голос, говорящий «да». Они были тем, что услышал Гарри, и все прекратилось. Гарри отступит, извинится и, скорее всего, никогда не осмелится повторить всё снова, а у Волдеморта никогда не будет шанса заявить о победе над этим, он никогда не исцелится и не забудет того, что с ним сделали. — Пожалуйста, — прервал его Волдеморт, и Гарри замер. Руки гладили его по голове взад-вперед, пытаясь успокоить. Но он не хотел, чтобы его успокаивали. — Все, что угодно, — прохрипел Гарри. — Мне так жаль, это было плохой… — Не останавливайся, — выдохнул Волдеморт, вглядываясь в лицо мужчины в поисках понимания. Гарри наклонил голову. — О чём ты? У него не было слов, он не мог придумать объяснения, кроме страстной потребности продолжать, отказываясь от поражения. Он закрыл глаза. — Пожалуйста. Дрожащие губы прижались к его губам. — Я не могу. Ты казался испуганным. Волдеморт кивнул. — Пожалуйста. Гарри открыл рот и втянул нижнюю губу Волдеморта, нежно прикусывая и посасывая её. Волдеморт застонал, проводя языком по зубам мужчины, позволяя своим ногам снова раздвинуться, а рукам соскользнуть с плеч Гарри. Гарри отстранился, и его взгляд скользнул по гибкому, покорному телу Волдеморта. Зеленый взгляд снова метнулся вверх и встретился с взглядом Волдеморта, и в нем смешались шок и похоть. — Ты должен быть уверен, — взмолился он. Волдеморт на мгновение приподнял ноги. — Да. Гарри издал сдавленный звук и уткнулся лицом в шею Волдеморта, посасывая его кожу и вдавливая слова в его плоть. Смазанные пальцы вновь скользнули в него, и Волдеморт инстинктивно напрягся, но заставил свои мышцы расслабиться. Гарри. Это Гарри. Твёрдая плоть прижалась к нему, и его взгляд метнулся к Гарри, ища у него поддержки. Гарри уставился на него сверху вниз с неприкрытым удивлением, и в его глазах стояли слезы. — Да? — спросил мужчина напряженным и дрожащим голосом. — Да, — мгновенно ответил он. Гарри втиснулся внутрь, и руки Волдеморта взлетели вверх, чтобы обхватить его за плечи. Рот Гарри распахнулся, а на лице застыло выражение ошеломленного удовольствия. Волдеморт замер, ошеломленный, что проходил через это, что не выбрал более легкий, знакомый путь глубокого подавления. Гарри пошевелился, и Волдеморт почувствовал, как его тело сдвинулось, давление отступило, а затем вновь вернулось. Он ударился головой о матрас, а руки снова опустились. Отказываясь от всего, полностью сдаваясь. Гарри обхватил ладонью его руки над головой и замер так. Слегка удерживая. Волдеморт поднял взгляд и увидел, что Гарри внимательно наблюдает за ним, пока поддерживает размеренный, тщательный ритм. — Я держу тебя, Волдеморт, — прошептал Гарри, поглаживая его запястья в месте, где они были скрещены. — Ты мой. Волдеморт уставился на него непонимающим взглядом, но почему-то без страха. — Я забочусь о том, что принадлежит мне, — произнёс Гарри, повторяя слова Волдеморта, сказанные много лет назад. — Мы будем заботиться друг о друге. Второй рукой Гарри погладил напрягшийся член Волдеморта — что удивило его, потому что он даже не осознавал своего болезненного возбуждения. То, что он испытывал, не было похоже на вожделение. Он был переполнен чувствами, неистовой преданностью и сбивающим с толку стремлением угодить. Удовлетворить. — Гарри, — простонал он, и мужчина двинулся, чтобы обхватить сосок Волдеморта зубами. Мягкое давление воспламенило его нервы, и он вскрикнул, откинув голову и закрыв глаза. — Пожалуйста, — выдохнул он, не отдавая себе отчета в том, о чем просит, но зная, что сам был бессилен получить это. — Давай, — немедленно скомандовал Гарри, быстрее двигая рукой по его члену. — Не могу дождаться, я так близко… Боже, о боже, Волдеморт. — Гарри, — взмолился он, крепче зажмуриваясь, уничтожаемый движениями внутри, ощущением волос, скользящих по сверхчувствительной коже. Толчок Гарри отбросил его к спинке кровати, его сцепленные запястья ударились о дерево, когда Гарри врезался в него — и это было больно, но, как ни парадоксально, это была приятная боль. Боль, которая исцеляла, очищала и освобождала. — Я твой, — отрывисто прошептал Волдеморт. — Твой. — Мой, — прорычал Гарри, впиваясь ногтями в кожу его напряженных яичек, и Волдеморт закричал. Гарри замер, но Волдеморт обхватил его ногами, мышцы живота напряглись и подёрнулись судорогой, когда наступил оргазм, заморозивший разум и вызвавший панику. Он воспарил над телом, и каждая его клеточка болела и дрожала. Он медленно осознал, что Гарри не шевелился. Он не кончил. Волдеморт открыл глаза, чтобы посмотреть на мужчину. Гарри дрожал и явно цеплялся за свое здравомыслие изо всех сил. — Прости, — выдохнул он, на мгновение зажмурив глаза, прежде чем снова их открыть. — Я заставил тебя истекать кровью. Волдеморт проследил за его взглядом и сел, увидев две маленькие капельки крови на бледной коже своей мошонки. Наклонившись, он схватил Гарри за руку и обмакнул палец мужчины в кровь, а затем поднес его к губам. Сохраняя зрительный контакт, он медленно засунул палец в рот, проводя языком по соленой с металлическим привкусом коже. Веки Гарри затрепетали, и он застонал. — Черт возьми, Волдеморт. — Не останавливайся, Гарри, — скомандовал он, ложась обратно и облизывая губы. — Я твой. Гарри выдавил из себя тихий, слегка истеричный смешок и закрыл глаза. — Лорд Волдеморт — мой, — пробормотал он, и когда открыл глаза, они сияли ошеломленной гордостью и благоговением. — Кончи для меня. Гарри застонал и двинул бедрами, застав Волдеморта врасплох, и тот ахнул. В глазах Гарри появилось беспокойство, но Волдеморт медленно моргнул. — Я хочу увидеть, как ты разваливаешься на части, Гарри. Мужчина вздрогнул, а затем нашел подходящий ритм, глубоко погружаясь в Волдеморта. — В тебе так чертовски хорошо, — выдохнул Гарри, прижимаясь лицом к груди Волдеморта. После оргазма все ощущалось по-другому. Менее сбивающим и шокирующим. Он мог лучше наслаждаться зрелищем, наблюдать, как лицо Гарри искажается от усилия и страсти. Он увидел, как мужчина прикусил губу, капля крови потекла по его коже, и Волдеморт приподнялся, чтобы поймать ее, проводя по ранке языком. Гарри застонал и вскрикнул, внезапно напрягшись, и Волдеморт поразился выражению его лица во время кульминации. Его челюсть сжалась, шея вытянулась и напряглась — а затем Гарри рухнул на него сверху. Приступ клаустрофобии охватил его придавленное тело, и он застыл, желая, чтобы это прошло, но паника начала нарастать, и шёпот Уокера разнёсся по комнате, чистое дыхание Гарри вдруг стало зловонным… — Эй, — позвал обеспокоенный голос, и тяжесть немедленно исчезла. — Черт, мне жаль. Я не должен был так давить на тебя. Глаза Волдеморта были плотно закрыты, но он покачал головой. Гарри. Это просто мой Гарри. — Ты в порядке? Волдеморт выдохнул и открыл глаза. — Да, — ответил он, думая обо всём как о своем первом, в целом, успешном шаге в изгнании демонов. — Сейчас да. Потребуется много времени и попыток, чтобы побороть призраков, но он был рад, что смог так легко рассеять их в присутствии Гарри. Они часто навещали его, когда он был в одиночестве, хотя за годы, что они были не вместе, их появления и стали реже. Волдеморт протянул руку и поймал зубами верхнюю губу мужчины, втягивая её в рот и меняя их положение, чтобы оказаться сверху. Гораздо лучше. Он подумал о том, как четыре года назад сбежал от Гарри, потому что мужчина имел над ним слишком большую власть. Целуя его губы сейчас, Волдеморт размышлял о том, в какое чрезвычайно уязвимое положение добровольно поставил себя несколько мгновений назад. Гарри мог уничтожить его, и это пугало. Но ему уже приходилось переживать гораздо худшее, когда он думал, что Гарри вот-вот умрет. Всё остальное, все прочие страдания и потери не имели значения, пока ему не приходилось сталкиваться с возможностью снова потерять Гарри.